Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Женя Непейвода
Обретение неба

Первый дивизион

О, кто рискнет пойти со мной за грань пропавшей битвы? О, кто в полёт своей судьбой мою благословит? Великий воин и герой, ты от того Великий, что смог на все махнуть рукой и жизнь мою прожить…

За дверью, за ненастной погодой, за болью и радостью лежит огромный, чарующий мир. И ждет вас, друзья. Ступайте. Помогай вам Бог.

Представьте нашу безмерную ойкумену. От края до края простираются непроходимые чащи, перемеженные горными хребтами. Лес этот зол и беспощаден. В нем водятся крупные, злые рептилии, титанические травоядные, летающие монстры и прочая цепочка сущностей.

Но над этой клокочущей массой вознеслись иные четыре могущественные расы. Обладая интеллектом и магией они отвоевали у леса простор для жизни. И возвели огромные городейники.

Орки, гномы, эльфы и люди. Четыре государства, четыре мейнстрима.

Знакомые имена? Не трудитесь припомнить, где вы их слыхали. Информационное поле эхом перекатывается от одного края пропасти до другого. И волшебное эхо свободно порождает такие различные и такие похожие имена и сущности.

Ран, Нивес, Небочль. Провинции гномьей республики. Вытянулись лентой с севера на запад, дальше только шахство Лог священного каганата Ретендор. Еще одна провинция Рорар находится далеко на востоке. Она словно оторвана от насиженных мест. Но нет, и здесь течет жизнь. Такой же уклад гномьих порядков и традиций. Впрочем…

Черное крыло зависти простёрто над Рораром. Орочье королевство Ларта и людской алый орден Альмаики не хотят видеть возле себя торгового соперника. Политики и богачи обсуждают выгоду от войны. Значить война уже скоро.

Рорар представлял собой большой городейник. Провинция, появившаяся в хорошем месте пересечения воздушных путей. В достаточной близости лежат интересы других семи городейников. Четыре из них принадлежат королевской власти орков. Две провинции – империи ордена альмаиканских людей. И кроме того есть эльфийский Рон. Шахство священного каганата Ретендор. Вот какой узел интересов, какая выгодная позиция.

И впрямь, благодаря богатому транзиту грузов, Рорар достиг значительного процветания. Правда, эпоха его расцвета пришлась на времена предыдущего провинциатора. Шадович, знаменитый академик конфедеративной республики Колария. Именно ему принадлежит заслуга создания мощнейшего логистического центра в Рораре.

Впрочем, всё течет, всё меняется. Гном ли, орк ли, эльф ли, или человек, смерть всегда неизбежна. После торжественных похорон его превосходительства господина Шадовича за пост главы провинции развернулась отчаянная борьба. И все-таки, медленно, но верно победу одержал опытный политик Таден.

Миальд Таден был щедр со своими союзниками, и многие сферы власти они поделили между собой. Это не могло не сказаться на жизни Рорара. Но тот огромный задел, что был сделан ранее, позволял еще долго городейнику оставаться на плаву.

Да, ветшала инфраструктура, росло недовольство простых гномов, ну и что? Провинция продолжала седлать довольно прибыльные маршруты и деньги так или иначе текли рекой.

А в это время далеко на западе, в других провинциях росло неприятие успеха Рорара. Зависть усугублялась еще тем, что дела в республике постепенно шли все хуже и хуже. Талантливые изобретатели, гномы, всё чаще оставались без заказов, уступая интригам пронырливых людей или натиску прямолинейных и наглых орков.

Златис 1677 год. Президентский дворец. Нивес. Конфедеративная республика Колария.

В большом рабочем кабинете академика Слатина было пустынно. Его превосходительство изгнал всех и остался в одиночестве. Конечно, бесконечно старый президент, а ему было более восьмидесяти лет, не хотел пускаться ни в какие авантюры. К тому же, Слатин являлся больше инженером, чем политиком. Пост президента конфедерации – не более чем красивая приставка, практически бесполезный титул. Реальная власть сосредоточена в руках правительств городейников. Но вот одно обстоятельство не давало покоя старому гному. Президент знал, что в случае угрозы войны конституция налагает на него права полномочного правителя.

Только что завершилось экстренный совет. Министры обержандармерии и военной авиации дали ясно понять президенту, что он обязан заявить свои права и начинать планировать войну. Войну! Гном потер виски руками, расстегнул слишком тугую застежку на барбете.

Президент встал из огромного кресла, которое надежно обхватывало его немалые бока, и прошелся по кабинету. Это неслыханно! Какая может быть война? С нашей обедневшей экономикой? С нашими склоками в стенах парламента? Представляю, как заявлюсь туда. Гул и гвалт. И каждый будет кричать что-то. И никто не захочет никого слушать.

Решительно и однозначно нет. Эти щеголи, эти военные гномы захотели доблести и подвигов? Милости прошу. Только без меня. Нет и еще раз нет. Оба маршала слишком молоды и глупы, чтобы понимать, из этого ничего не выйдет. Ни в нашей помойке, ни с нашей говорильней.

Президент посмотрел в окно. На горизонте огромный галеас заходил на посадку. Галеас? Редкость. Их почти не осталось на маршрутах. Есть только тьялки. И то, всё покупное, сами ничего не производим. Как же так? Мы раса ученых, инженеров, конструкторов?

Его превосходительство позвонил в колокольчик. Появился адьютант. Слатин попросил назначить встречу с лидерами партий.

Когда офицер вышел из кабинета, президент тяжело опустился в кресло. Он достал из ящика стола любимую вейпу и закурил артиликовые корешки. Врачи, врачи. Эскулапы запрещают последнюю радость. Как будто есть для чего себя беречь…

Дежурный адьютант майор Соррел отдал депеши офицеру связи и вернулся на пост. Майор происходил из хорошей семьи Нивеса. Он избрал службу в жандармском корпусе из-за непреодолимой боязни летать. Отец Соррела командовал бригадой в военном авиафлоте республики. В звании вице-генерала Соррел-старший вышел в отставку и сейчас проживал в хорошенькой вилле на нижних уровнях Нивеса.

Роберто Соррел снимал в которму апартаменты в доходном особняке недалеко от президентского дворца. Ему исполнилось двадцать шесть. Это был крепкий, необычайно высокий для гнома офицер. Его выправка и хорошие манеры делали из него прекрасного адъютанта.

Майор был завидным женихом и любил посещать балы, которые давали богатые семейства провинции. Впрочем, несмотря на внушительный список любовных удач, Роберто не сделал еще предложения ни одной милой гномихе.

Причиной тому был его карьерный голод. Майор Соррел торопился получить полковничий шеврон. Он справедливо полагал, что с таким заделом сможет посвататься к какой-нибудь дочке богатого негоцианта, клан-лидера могущественной торговой гильдии.

Прошло два часа. Президент больше не беспокоил. А после того, как часы пробили семь, вызвал тарантас и уехал в свою резиденцию. Майор Соррел сменился с дежурства и пешком отправился домой. В планах сегодня была поездка в веселый дом. Изредка, майор радовал себя такими милыми шалостями. К тому же, назавтра предстояло ночное дежурство, так что можно будет как следует выспаться утром.

Столовался президентский адъютант в довольно цивильной ресторации недалеко от дома. Сегодня здесь было на удивление многогномно. Обеденный зал был наполнен жаркими спорами и глухими, шипящими сплетнями.

Роберто не прислушивался к ним. Не выбирая ничего из меню, он крикнул половому принести снеди на своё усмотрение. В мыслях Соррел был уже в гостях у мадам Фрунетты.

Внезапно к столику подошли два человека. Альмаика? Бог ты мой!

Подошедшие люди были довольно вежливы и приветливы.

– Господин Соррел, очень приятно с вами пообщаться.

– Господа, не имею удовольствия быть с вами…

– Что вы, наши имена вам не дадут никакого интереса.

– Позвольте вам напомнить, я офицер жандармского корпуса, ваша попытка вербовки выглядит неуклюже.

– Вербовки? Нет, господин Соррел, мы бы никогда не стали оскорблять вашу профессиональную честь грязью вербовки.

– В таком случае, чем могу быть вам полезен?

– А вот это уже разговор.

– Ближе к делу, господа, обед стынет.

И альмаиканцы любезно поведали, что являются большими друзьями конфедерации. Это замечание заставило Роберто усмехнуться.

– Да, господин Соррел, позвольте вам напомнить, кто помог избежать республике гнёта орочьего кнута.

При этих словах лицо майора вспыхнуло. Долгие годы гномы и не помышляли о своем государстве, а жили под пятой воинственных орков Ларты.

Впрочем, кто же привык отдавать должное.

– Не так ли, господин Соррел?

– Мне жаль, господа, но я не вижу причин для нашего разговора.

– А они есть. – Люди переглянулись. Тот, что был пониже ростом прочувственно обратился к майору.

– Вскоре начнется конфликт. Это дело решенное. Боюсь, что интересы конфедеративной республики Колария могут быть ущемлены.

– Не понимаю.

– Это тонкая материя, господин Соррел. Однако, есть очень большая проблема. Проблема, которая поставит страну на грань выживания. Коалиция ордена и королевства, коалиция людей и орков готова уничтожить конфедерацию. Остановить её развитие и поработить.

– Как вы смеете!

– А ведь этого можно избежать. Избежать позорного рабства! Позорного поражения в неминуемой войне. Разве это не долг настоящего патриота?

Альмаиканцы снова переглянулись.

– Господин Соррел, в ваших руках судьба гномьего народа.

– Что вы от меня хотите?

– Малого, ничтожно малого одолжения.

– Говорите.

– Господин Соррел, Роберто, вы обязаны спасти конфедерацию. И чтобы спасти тело, нужно отсечь больной орган. Вы знаете, что нечестивое богатство паршивой овцы Рорара поставило эту провинцию высоко над головами других участников джентльменского клуба. Коалиция Альмаики и Ларты покарает гордецов. Однако, наши миролюбивые правительства опасаются, что Колария может опрометчиво броситься спасать пораженную плоть. Это опасно, очень опасно, Роберто.

– Но?

– Никаких но, господин Соррел. В случае войны, люди и орки уничтожат слабую и разрозненную свору гномьих политиканов. А народ? Народ вновь будет порабощен. Разве это справедливо?

– Что вы хотите?

– Господин Соррел, нужно выполнить всего одну маленькую просьбу. И тогда ваш народ будет спасен.

– Что я должен сделать?

– Вы должны зорко следить за настроениями его превосходительства президента Слатина. Нам доподлинно известно, что он не намерен объявлять войну и брать власть в свои руки. И это глубоко правильное решение. Президент очень стар, он просто не справится с ситуацией.

– Мне следует…

– …вам следует, зорко наблюдать за его настроениями, и в случае кардинальных перемен немедленно оповестить нас. Будем называть вещи своими именами.

– Измена?

– Да, неужели? Спасение, Роберто, спасение своего собственного народа. Разве не в этом заключается ваш долг офицера?

– И все-таки!

– Не стоит беспокоится, господин Соррел, коалиция умеет быть благодарной. После неминуемого возмездия, прокаженный Рорар будет избавлен от взяточников и мздоимцев. Коллаборационным властям потребуются умные, волевые, честные гномы. Мы искренне полагаем, что ваше служение на пользу дела не будет забыто.

– И даже так?

– Почему нет, Роберто, Рорар никто не планирует включать в свой состав, это и впредь будет провинция гномов, другое дело, неподмандатная властям Коларии.

– Я могу подумать?

– Нет, такой возможности у вас нет. События развиваются слишком стремительно. Ваш ответ требуется прямо сейчас. И не извольте нам лгать. Принимайте решение по совести, с легким сердцем.

– Я… я согласен, господа.

– Ответ честного гражданина, браво.

– Куда мне писать?

– В мировой мыслиум, конечно. Домицилий я чиркну на салфетке. Не пишите нам никаких обстоятельных рапортов, только краткое «нет», в случае перемены настроения его превосходительства.

– Понятно.

– Да, господин Соррел, не примите за оскорбление, здесь чековое обязательство Золотого банкума.

– Сорок тысяч дублосов?

– Скромное подношение, у молодого блестящего офицера всегда так много увлечений, порой, они бывают неприятно расточительны.

– Благодарю, господа, у меня нет слов!

– Прощайте, Роберто, хорошенько отдохните в чертогах мадам Фрунетты.

Евк 1677 год, капонир штаба Четвертого тактического отряда. Рорар, республика Колария.

Генерал Неррона нервно сглотнул. Буквально только что по правительственным каналам прибыла депеша. Вывести в разоруженный резерв два мультидекера первой бригады. Это что-то невозможное! В воздухе пахнет войной, но правительство отправляет на свалку две сильнейшие машины? Два комбрига Нокирович и Соритов смотрели на патрона с удивлением. Речь шла если не об измене, значит о преступной глупости.

– Господа генералы, я немедленно поеду к провинциатору. Решение о разоружении кораблей сделает нас беззащитными.

Комбриги сдержанно кивали в ответ. Бригадный генерал Нокирович ясно представил себе, что в случае консервации мультидекеров в его бригаде останется два вымпела. По статуту его звание зависело от этого количества. Значит, вновь придется надеть полковничий шеврон. Но что было еще большей дикостью, девять оставшихся машин отряда лишали должности самого генерала Неррону.

Фактически, если распоряжение правительства будет исполнено, в отряде останутся четыре ошметочка – четыре маленькие бригады. Причем, с не самым сильным составом.

***

Когда командир уехал, генералы тяжело поднялись и покинули капонир. Они отправились смотреть какие мультидекеры можно будет избрать на резку. Состояние машин было почти всё одинаково плохое, но где-то ведь было хуже? Комбриги старались не обсуждать эту новость. Нокировичу и Соритову казалось, если об этом не говорить, все может образумиться.

Через два часа в штаб вернулся командир отряда. Его бледное лицо ничего не выражало. Комбриги смущенно не задавали никаких вопросов.

Пришли два остальных бригадных начальника: полковники Стоцен и Криворахин.

Генерал Самуэс Неррона обратился надломленным голосом к своим старшим офицерам.

– Господа, сегодня утром поступило распоряжение правительства вывести в разоруженный резерв два мультидекера. Таким образом, штатная численность соединения не позволяет мне продолжать командовать. По уставу после этого изменения старшим офицером отряда останется бригадный генерал Соритов. Прошу вас проследить, чтобы эти новости не наделали шума и не подвергли опасности то малое, что у нас осталось.

Встал комбриг Соритов. Он был хмур и бледен. Было видно, что мысль разделить всю полноту ответственности за распадающийся отряд у него не вызывает восторга.

– Господин генерал, а вы? Вы остаетесь на Рораре или вас отзывают в конфедерацию?

Неррона криво усмехнулся.

– Мне предложили подать в отставку по состоянию здоровья, вот так-с.

– Господи! – Комбриги сочувственно переглянулись. Это была неслыханная мера. В конце концов бывает немало перестановок, можно было бы остаться на половинном жаловании.

Генерал Неррона вскинул руку, прекращая ропот.

– Не нужно споров, друзья. Исполняйте свой долг.

После его отъезда, штабной капонир словно опустел. Неррона командовал отрядом уже семь лет. Это был деятельный, замечательный командир. Соритов, который никогда не мог бы даже подумать, что на него свалится, сидел потерянный за столом и думал над картой.

Машин остается все меньше, а задач все больше. Мало того, что ходят упорные слухи о приближающейся войне с королевством Ларта, так в отряде осталось всего девять вымпелов, один старый батарейтор и мультидекер первой бригады, мультидекер и два эрайзера в бригаде самого Соритова и по два эрайзера в бригадах полковников Стоцена и Криворахина. Очень мало машин.

А в это время в похожей задумчивости пребывал адмирал порта Дан Беренович. Двадцатилетний мальчишка волею случая получивший огромную должность.

Годы, годы. Куда вы убегаете? За гранью времен вы кажетесь величественными. А приближаясь, кромсаете нас своими зазубренными краями. И шрамы ваши – глубокие морщины. Беззаботная юность уносится прочь, молодость и зрелость уходят, словно не званные гости, и остается лишь старость, да немощь.

Дан Беренович, адмирал порта, шел по брусчатой мостовой в здание управы. Это была старая башня, сложенная из валунов.

Встречные гномы приветственно кивали адмиралу. Первоначальная радость о высокой должности сменилась жутким осознанием огромных задач. К тому же была и другая причина для грусти.

Данилео спал и видел свою новую должность. Дословно именно так. Беренович «выспал» адмиральский шеврон. Эльза Таден, супруга провинциатора вязала шефство над «милым мальчиком»

Расплата была тревиальна и немного стеснительна.

Порт представлял из себя большой грузовой хаб. Он имел семь широких взлетно-приемных фарватеров, огромное количество причальных залов и складских сараев. В его мастерских проходили ремонт корабли разных размеров. Малекие, юркие дау, более вместительные баркалоны, большие тьялки и огромные галеасы.

Немного поодаль от основных построек возвышались капониры военного авиафлота.

Такая желанная цель! Но куда там, лучшие фамилии конфедерации комплектовали белую косточку экипажей военных кораблей.

Поднявшись на башню, Данилео вошел в залу адмиральского ключа. Тотчас подоспел дежурный офицер с докладом. Приняв доклад, Беренович снял свой малахай и отправился за стол.

Достав свиток, адмирал прошерстил мировой мыслиум. Его ловкий серебряный стиль летал над желтоватым пергаментом. И магическая сила возвращала на свиток надписи и изображения из мирового мыслиума.

Сейчас пришла эпистола от Эльзы. Данилео подумал о жене провинциатора не без приятности. В свои сорок семь лет прекрасная гномиха могла затмить многих.

Госпожа Таден обещала приехать к ужину. Такие визиты в последнее время стали происходить все чаще.

Вернувшись к делам, он засел за бумаги.

К ужину Данилео спустился в портовый трактир и едва успел к приезду госпожи Таден.

Супруга провинциатора была одета более чем скромно, её сопровождала всего одна компаньонка. Впрочем, избавить от лишнего внимания со стороны это не могло.

Они обсудили с Даном всякие мелочи, но потом Эльза перешла к главному. Она попросила поискать машину «на всякий який». Этот намек Беренович схватил налету. Что ж. В провинции сейчас неспокойно, правитель ищет варианты спасения. Эти мысли вихрем пронеслись в голове.

Однако, Эльза пальчиками приобняла кисть Данилео. Намек он понял без слов и пригласил госпожу наверх.

После того, как Эльза Таден и её компаньонка сели в небольшой, но очень комфортабельный самокат, и рулевой без шевронов повез их по центральной проспекции Рорара, адмирал вернулся в башню.

В открытое оконце донесся шум какой-то возни. Не иначе снова портовая шваль затеяла драку. Данилео распорядился вызвать стражу.

Мой долг, думал он, разобраться с тем, куда я влип. Нужно понять, кому я служу. Нужно решить, к какому берегу пристать. Сейчас Рорар буквально распух от противоречий. Даже такой слепец, как я должен был уже это заметить. В каком месте прорвет плотину? Власть провинциатора далеко не безгранична, а моя участь целиком во власти его жены. Нужно что-то решать. Иначе потом будет не выпутаться из этого.

Конфедерация пришлет свой флот, но смогут ли военные взять под контроль сбесившуюся провинцию? Эльза Таден, осознает ли она насколько привычный мир завис на грани?

Беренович решительно встал. Действие созрело внутри. Он надел малахай и отправился в парк.

Парк эгоисток располагался неподалеку от башни управы. Как правило, богатые и знатные горожане предпочитали комфортные, большие самокаты. Но Данилео, по своей бедной юности, привык к юрким и дешевым эгоисткам. Трехколёсная тяга была увенчана небольшим седлом и маленьким заседельным рундучком.

Заплатив смотрящему за кортому, Беренович взял первую попавшуюся машину и выехал из парка.

Центральная проспекция была забита всяким транспортом. Но юркая, маленькая эгоистка лихо просачивалась в потоке. Адмирал подумал, как хорошо, что он не приобрел обременительной привычки к роскошным самокатам.

Дорога заняла не более получаса. Эгоистка съехала с проспекции и уткнулась в небольшой парк. Смотрящий, очень похожий на того, кто отдавал машину, принял её обратно.

Беренович вылез из седла, поправил малахай и заспешил по дороге вниз. Это была небольшая улочка коммерсиальных жилищ. Здесь проживали негоцианты, владельцы маленьких лавчонок, студенты и доценты академического училища. Через семь-восемь домов Данилео перешел на другую сторону улицы и вошел в большой торговый павильон. Его тотчас узнали. Адмирал остановился почти в дверях и терпеливо ждал. Через десять минут явилась девушка, и они вышли в небольшой патио. Прекрасная Релена не хмурилась, как делала это обычно, если Дан приезжал посреди рабочего дня. Они не виделись уже около двух недель.

Оказавшись наедине, Данилео притянул к себе спутницу и жарко поцеловал. Она страстно ответила на его поцелуй, но затем отстранилась.

Адмирал заметил на глазах девушки проступившие слезы.

– Ты приехал.

– Я знаю, что должен быть здесь.

– Дан, я боюсь за тебя. Ты слышал, что говорят люди?

– Бунт?

– Нет… да.

– Знаю. Но может быть все обойдется?

– Тебя могут убить!

– Чушь, я адмирал порта, а не провинциатор.

– Ты…

– …молчи, не надо.

– Я боюсь за тебя.

– Я приехал сказать, что люблю.

– А толку-то что…

Они молча стояли, взявшись за руки. Данилео принялся целовать её светлые локоны пышной прически. Релена перестала плакать.

– Дан, ты должен знать. У нас будет ребенок.

– Что? Что ты сказала?

– У нас будет малыш. Нужно что-то делать.

– Тебе срочно следует улететь отсюда.

– Вместе с тобой?

– Релена, это невозможно!

– Я не поеду без тебя.

– Нет, да! Я найду тебе сегодня же место, дам денег, у меня около шести тысяч дублосов. Этого хватит начать новую жизнь. Собирай вещи. Я немедленно в Золотой банкум, переложу деньги на твою полочку.

– Дан! Я никуда не поеду без тебя, наш малыш…

– Релена, не говори глупостей. Собирайся. Завтра будет машина в конфедерацию. Деньги возьми только мелочь. Остальное будешь обналичивать в банкуме. Твоя тетка жива?

– Нет, она умерла.

– Не важно. Собирайся. Я потом к вам прилечу.

– Приедешь?

– Да.

Адмирал Беренович поцеловал девушку и быстрым шагом отправился прочь. Время спрессовалось, часики тикали, а в каждый тик нужно было успеть очень многое.

Глубокой ночью, валясь с ног от усталости, Данилео приехал домой. На сей раз никаких эгоисток. Адмирал попросил вахтенного вызвать для него самокат. Дежурный назначил одну из машин авиапорта. Рулевой самоката быстро довез патрона по пустынным проспекциям. Беренович в знак благодарности сунул в его заскорузлую руку пятиотрезовик. Портовый матрос довольно улыбнулся и козырнул адмиралу.

Зайдя в дом, Данилео тяжело скинул верхнюю одежду и устало рухнул на узкую тахту. В голове крутился заколдованный круг. Отцовство. Эльза. Бунт. Стоило отбросить всё это в сторону, но перетруженный мозг не хотел отпускать жвачку мыслей.

Наконец, Данилео сомлел.

Если можно было вообразить, что есть на свете такое место, где вечный лес отступил, где обнаженная земля убегает за горизонт подобно морскому простору, в таком месте сейчас брел Данилео. Легким бегом преодолевал он расстояния в этой безмерной пустоши.

Наверное тут и не нужны наши летающие корабли? Наверное тут можно мчатся на самокате или даже эгоистке. А города здесь могли бы перестать напоминать многоуровневые муравейники. Здесь города могли бы раскинуться вширь и вдаль, а не вверх и вниз.

Данилео бежал над диковинной пустошью, и восторг переполнял его сердце.

Но затем, как это бывает во сне, всё исчезло. Так случается, если ты пристально вглядываешься во что-то. Нет, только боковое зрение. Силуэты, а не чёткий рисунок. Призрачный абрис, а не твердая плоть. Иначе взгляд начинал разъедать тонкий субстрат сновидения.

И Данилео почувствовал, что это сон. Это бывало и раньше. И как во всяком сне, он знал точную последовательность предстоящих событий.

И Дан не стал противиться этой сверхидее.

Картины сменяли одна другую. Вот адмирал восседает в кабине батарейтора – самого мощного военного корабля. И створки бомболюков уже готовы вот-вот разъяться. И тогда с коротких пилонов сорвутся кувыркающиеся бомбы и помчатся вниз, на разворошенный, чадящий городейник.

И остановить батарейтор могли бы только собственные корабли защитников провинции. Но ведь их уже не будет в воздухе…

На следующее утро Релена проснулась очень рано. Её била дрожь. В комнатке, где она снимала угол, жил еще один персонаж. Колоритный господин-девица. Эту традицию занесли сюда пошлые орки. Орочьи мальчики пополнили веселые дома Рорара. В провинции было слишком много разных культур. Прижилась здесь и такая дикость, как коммерсиальная забава с юными орками, одетыми на подобие девушек. Элек жил с Реленой уже около полугода. Первоначально его, забитого, не по орочьи маленького, привезли на Рорар какие-то королевские негоцианты. Он мог вполне умереть с голоду, но чудом зацепился за жизнь и быстро пристроился к её новому течению.

По ночам Элек ходил в квартал красных фонариков, на пъегал. Он здорово окреп за последнее время, но все равно в нем ярко кипела юношеская упругость и легкость.

Релена познакомилась с ним, когда он искал жилье. У самой бедной продавщицы были постоянные проблемы с товарищами по взятому в кортому жилью. Но Элек был замечательным сожизником. Во-первых, по ночам он работал, а когда приходил домой спать, Релена сама уже собиралась на работу. В редкие выходные они вполне спокойно общались. Орк вел себя очень галантно по отношению к соседке.

Когда сегодня он раскрыл их тонкую входную дверь и увидел заплаканное лицо гномихи, то, несмотря на усталость, опустился с ней рядом, приобнял и начал осторожно поглаживать волосы.

– Что у моего дружочка приключилось?

– Эль, я уезжаю.

– Вот как. Какая досада. Мое сердечко будет скучать по маленькому Релейку.

– Эля, я жду ребенка, мой мужчина сказал, что я должна уехать отсюда.

– Какой добрый господин тебя любит.

– Любит?

– Конечно, в Рораре теперь очень плохо стало, нужно уезжать скорее, тем более ты на сносях.

– Я так сильно буду скучать по тебе, мой милый!

– Не плачь, девчонка. Пройдут снега.

Релена удивленно посмотрела на хорошенького господина-девицу. Орк грустно улыбнулся в ответ.

Потом они выпили лунного чая, гномиха принесла другу булочки со штрайзелем.

Немудреный скарб был уже собран. В десятом часу с улицы раздался крик извоздного самоката. Релена поцеловала орка в лоб и, не оборачиваясь, зашагала прочь.

Когда она уехала, Элек лег на кровать. Не на свою, на кровать бывшей соседки. Ему так хотелось вобрать в себя её тепло. Орк очень любил маленькую подружку. Как ему хотелось верить, что она благополучно спасется из тонущего Рорара. Постепенно сон смежил его веки.

Проснулся Элек под вечер. Первым делом он принял душ и приготовил легкий ужин. Он ел мало, гости, которые желали отдыха с господином-девицей требовали тонкий стан и грациальные черты. В сущности, как мало орочьего было в нем.

Рыская в оставленных вещах, Элек нашел старую чесаволоску с неполным рядьем зубов, несколько долговых расписок от подружек. Где теперь эти долги? Справедливости ради, надо заметить, суммы были маленькие, три-семь отрезов. То, что гномиха не стала требовать у подруг оплаты говорило о добром её сердце.

В самом конце вороха безделицы Элек внезапно наткнулся на сириловое кольцо. Это был слабенький артефакт от головной боли. Но орк знал, это кольцо последняя память об усопшей матери. Нашел он и записочку.

Мой добрый Элек. Я хочу одарить тебя этим сирилом. Пусть в твоей жизни все будет хорошо и легко.

Рель.

Эти слова наполнили глаза орка слезами. И он нежно поцеловал кольцо.

А дальше покатился обычный вечер. Пьяные, развязные гномы, орки, люди, эльфы. Ночной Рорар продолжал баюкать себя приятными вскриками любовной горячки.

Элеку даже показалось, что сейчас на пъегале было больше гостей, чем обычно. И они кажется были даже пьянее, чем всегда.

Однако, как бы они не были пьяны, требовали они неизменно того единственного, ради чего затевался весь маскарад.

А когда Элек прощался с четвертым гостем, баркалон Релены аккуратно принялся в порту Алаглима.

Шахство Алаглим, столица каганата, встретило гномиху проливным дождем. Посадка здесь была технической, но капитан объявил, что не будет поднимать корабль до утра, погода резко портилась, и ему не хотелось рисковать.

Двум пассажирам было предложено переночевать в званцевых кельях вольного герберга.

Скромный ужин, есть Релене не хотелось, очень мутило после полета. В комнатке она долго не могла уснуть, всё время думала про своего Данилео. Адмирал остался позади. В провинции, которая теперь кишмя кишела злобой и опасностью.

Недалеко от Релены, в каких-то десяти километрах, во дворце великого ферзира шел напряженный торг. Подлинный хозяин каганата, глава государственного дивана, ферзир Макгозович восседал в высоком кресле в переговорной ложе.

Немолодой эльф ни каким видом не показывал гостям свой интерес к обсуждаемой теме. Кроме него в ложе находились эльфийский каган Вил За Пятый и два полномочных амбассадора.

Гости пили очень мощное и сложное вино. Настоящее чудо, сотворить которое могли только монахи ордена. Сшонское красное урожая пятьдесят седьмого года. Ферзир отдавал должное этому приятному ритуалу. И хотя и он, и каган Вил За предпочли бы розовые слаковатые мискитоны эльфийского Берова или на худой конец полусладкие перечные гевюрцулаты Рона, нужно было отметить, сшонское густое, как кровь, вино сейчас было более уместно.

Вицфюрер партии аффирматоров алого ордена Альмаики Рунольф Дизин держал свой бокал красного и не спешил сделать глоток. Аффирматоры давно проводили эту политику. Им грезилось отторгнуть Рорар у конфедерации. Этого ястреба мы знаем хорошо. А что второй званец?

Особенно могучий орк, супермаршал авиации граф Мачман держал игриво свой бокал. В его огромной руке он казался рюмочкой. Орк делал большие глотки, смакуя вино, закатывая глаза. Улыбка играла на его губах. Не уж-то верит, что дело решенное?

– Господа, торг за Рорар мне кажется оскорбительным. Государственный диван ни раз выказывал свою поддержку республиканскому правительству. А мы даже не удосужились пригласить их представителей на эти переговоры.

– Переговоры? Ваше превосходительство, мы не намерены вести переговоры с гномами.

– Но наш союзнический долг требует этого.

– Со всем уважением, но я не вижу каких-либо причин обязывающих вас.

Каган тоже сделал глоток сшонского и обратился к амбассадорам.

– Это долг чести, господа.

Человек и орк вежливо поклонились эльфийскому монарху. Но ничего не ответили. Вил За Пятый всего лишь кукла. Кукла которая открывает рот и подписывает ираде и ферманы. Вицфюрер и супермаршал ждали ответа великого ферзира.