Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Доброй ночи, ваше величество.

– Мы получили послание по дипломатическим каналам.

– Да, вчера Самуэрс Неррона подал в отставку.

– Это долгожданное событие.

– Он предложил мою кандидатуру на пост главы государства.

– Нам это известно, продолжайте.

– Думаю, что в комитете народной милиции поддержат инициативу товарища Нерроны.

– Генерал, поздравляю.

– Спасибо, ваше величество. Я скорейшим образом прибыл к вам, чтобы выработать дальнейший курс моих действий.

– Очень хорошо, Элек, очень хорошо. Мы всегда знали, что на вас можно положиться.

– Моя верность лартианскому трону безгранична, ваше величество.

– Виват, генерал!

– Какой из планов сотрудничества вы хотите осуществлять впредь, мой король?

– Элек, мы обсуждали с правительством возможность аншлюса рорарской республики. Как вы к этому отнесетесь?

– Это было бы огромной честью для моего измученного народа. Служить под рукой мудрого и великого владыки – высшее счастье.

– Итак, генерал, вы согласны начать действовать?

– Мой король, я был бы за этот план всей душой. Но боюсь, что такой соблазнительный сценарий ввергнет республику в кромешный ад. Завистники и злопыхатели из Альмаики и каганата, а уж тем более коларийские говоруны сорвутся с цепи.

– Как вам, генерал, видится развитие событий?

– Марионеточное государство. Полностью подконтрольное вашей великой воле. Послушное и покладистое во всем. Надежный сателлит могучего королевства. Думаю, в таком случае, нашим злопыхателям нечего будет нам предъявить. Дружба и сотрудничество.

– Ах, какая досада. Нам так хотелось взять Рорар на шпагу.

– Поверьте, ваше величество, нет ничего столь желанного и для меня.

– Хорошо. Ступайте, Элек, мы обдумаем ваши предложения.

– Благодарю за эту встречу, мой великий сюзерен. Позвольте одну просьбу.

– Что у вас?

– Мы бы хотели маленький заёмчик на восстановление хилой экогномики, если вы понимаете о чем я.

– Экогномики?

– Ну, это такая экономика только кривыми руками подлых гномов, ваше величество.

– А вы шутник, Гульхен! Мы подумаем, ступайте.

Генерал еще раз низко поклонился властителю орочьей земли и вышел из зала.

Евк 1679 год. Империя Согахов. Алый орден Альмаики

Лорд-командующий шел под руку со своим братом императором Потета. Они совершали приятный променад в новом здании монастира лаокоонитов. По такому случаю приехал и сам Матфей. Они не виделись давно, событий накопилось много, разговор трещал без умолку.

Новая обитель Лаокоона была изрядно больше прежней. Но в этом целиком была заслуга правительства. Хотя, как полагал Матфей, не обошлось тут без участия его всевеликого брата.

– Так и что, Матюша, ты думаешь решили в каганате?

– Ты спрашивал кронпринца?

– Да, мы изрядно с ним посмеялись над этим.

– Каганат проглотил горькую пилюлю.

– А в нашем правительстве?

– Ну, мы, как и орки получили достаточное количество концессии в новой республике.

– Значит, тоже все довольны.

– Да, твой маленький дружочек оказался весьма проворным.

– Элек очень хороший.

– Ага, мужики тоже хвалили.

– Фу, Жилина, ну у тебя и армейские шуточки.

– Ох, простите, вашество, забыл, что пришлось пережить там!

– Между прочим, не мало. И всё по твоей вине.

– Мир, решительно мир! Отказываюсь спорить. Виноват.

– Жилина, мне кажется или ты позвал меня сюда неспроста?

– Честно говоря, да.

– Тогда говори, что ты придумал.

– Матюша, тебе нужно поехать в Поботлам.

– Зачем? Орки-то тут причем?

– Мэтти, нам требуется во что бы то ни стало убедить орков перестать оказывать помощь Рорару.

– Милорд, я не понимаю. Мы только-только закончили с этим скверным делом. Ну, почему бы не оставить их в покое?

– Потому что мы проиграли эту чертову войну! Как ты не понимаешь, этот недоносок поимел нас всех! Мы просрали, прости господи, всё, за что так дорого было заплачено!

– Ваше всевеличество, я не понимаю.

– Прости, Мэтти, прости. Но мне не дает покоя тот факт, что мы всё просадили…

– Я не согласен. Решение оказалось половинчатым, да. Трудным, да. Но не позорным, не проигрышным. Вот и в правительстве ордена…

– …к чёрту эту политическую шваль! Они тоже хороши, мутили, мутили, да не вымутили ни хрена. Мэтти, я прошу тебя последний раз, поезжай в Поботлам. Хотя бы просто поговори с королем. Это вполне дельный мужик. Может, он тебя и услышит. Ты у нас считаешься за дурачка. Такой врать не станет.

– Спасибо, мой брат, спасибо. Я подумаю над твоей просьбой.

– Это не просьба, Матюша, это приказ премьер-министра. В бумажном виде передадут завтра в твою канцелярию. Сам протокол визита разработан и согласован. Боюсь, ты полетишь в Поботлам прямо из Согахова.

– Чёрт, Жилина, это уже чересчур.

– Прости, Мэтти, прости если сможешь.

Черный императорский баркалон легко взмыл в небо. Позади остались шпили городейника. Обязательный мультидекер сопровождения уже был впереди и кружил в ожидании государя.

Матфей с грустью смотрел в окно. Каждый раз, думая о Жилине, он видел что-то новое. Новую грань его натуры. Лорд-командующий был властилюбцем, но это разве не профессиональное качество? А вот дружбе все-таки что-то мешало.

– Интересно, как Жилина меня видит? Как равного или все-таки держит за разменную монету?

Матфей возвращался в мыслях к неприятному разговору с Командующим. Предстоятель ордена был жесток. Но с другой стороны эту жестокость на него накладывало положение?

В последние дни императору всё чаще стало казаться, что участь его незавидна. Когда в свите прознали про общение с Кроджером, того тут же сослали на Сшонев. Никакого общения кроме протокольного! Так они оберегали государевы решения. Но разве у Матфея есть решения? Разве он способен на что-то влиять? Просто фигурка в руках изощренных гроссмейстеров.

Там, в рорарской республике Мэтти впервые ощутил себя по-настоящему живым. И дело было даже не в смелом и хитром Элеке. В тот момент, когда Матфей исчез для всех, он вдруг смог почувствовать себя свободнее. Словно в том полузабытом сне.

…отринь их ропот и укор, беги туда, где нужен подвиг; забудь помпезности фурор, ищи товарищеский локоть – и в небе лысом или здесь, среди опасной, хмурой чащи; забудь о том, что счастье есть: живи в тягчайшем настоящем…

Эти мысли не давали покоя. Матфей прохаживался по роскошной каюте, думая о небе, о смысле своего бытия и о долге. Вот только знать бы перед кем?

Империс 1679 год. Герцогство Поботлам. Лартианское королевство.

Загонцы неслись вперед, что было мочи. Королевская охота славилась своей кровожадностью. Орки и так народ горячий, а уж когда дело доходит до охотничьего состязания, они превращаются в демонов.

Загонец правой руки барон Тинко бежал впереди всей облавы. Саблезубые рикки чуяли погоню, они метались по отходным коридорам. Но загонцы крепко держали их перед собой. Постепенно выдавливали диких кошек на королевский прицел.

Его благородие Ирнес Тинко побывал на множестве охот. И он хорошо улавливал настроение правителя. Сегодня что-то игривое, не серьезное.

Венценосный монарх был молод и полон отваги. В свои двадцать три года Барль Третий любил рукопашные сшибки с дикими зверями. Однако, как показалось загонцу, сегодня король этого не хотел. Поднялась страшная зимняя буря, почти ураган, колышки заносило снегом. Королевская рать, вся свита, придворная челядь без привычной радости брели по темному лесу.

А где-то далеко впереди монарх вместе со своим гостем, хлюпеньким альмаиканским императором ожидали рикки.

Ирнес зорко следил, чтобы хвостатая махина прыгала в нужную сторону. Загонцы шли поодаль, улюлюкая и трубя.

Перламутровый снег тяжелыми хлопьями падал на могучие сугробы. Постепенно видимость совершенно пропала. Засвежело. Косые жемчужные ручьи мгновенно забили всё вокруг.

И вдруг барон Тинко осознал, что потерял след. Он всматривался в непролазную чащу, но совершенно не видел ничего знакомого. По расчету, загонная команда должна была уже выйти на стрельбищный пятачок. Но за каждым новым поворотом открывалось что-то не то.

Его благородие закричал загонцам.

– Растянуться цепью! Ищите, сукины дети! Ищите короля!!!

И команда послушно растянулась между деревьями. Но чертов снег продолжал валить и валить. И ничего не было видно в этом белом, непроглядном мареве.

А в это время всего в нескольких сотнях метров два монарха прыгали на полянке, согревая замерзшие конечности. Куда-то провалилась надоедливая свита. Король так старался сбросить её шутки ради с хвоста, что наконец преуспел. Только вот не было ему теперь смешно.

Но если могучий орочий правитель обеспокоено озирался по сторонам, то его маленький человеческий коллега отрешенно уставился в одну точку.

– Мне удивительно, мой король, как же в Ларте сохранился абсолютизм?

– Мэтти, мы орки признаём только силу. Настоящую силу и ловкость. Атрибутика и внешний вид для нас вторичны.

– И все-таки демократические институты заставили изменить формы правления во всех великих союзах.

– С орками этот номер не прошел. Здесь все решает Единственный.

– Мне никогда не понять.

– Завидуете, Мэтти?

– Нет, мой король. Хотя, может быть самую малость. Порой не хватает самостоятельности.

– Но разве для того, чтобы управлять своей жизнью нужна королевская власть?

– Нужна орочья власть. Все остальные правители лишь красивые символы.

– Да, это так. Но в Ларте мы никогда не отступимся от древних принципов. Только реальная схватка. Только настоящая победа. Только живая боль. И только достойная смерть.

– Красиво сказано.

– Это не слова. Это наши главные ценности.

– Я бы хоте быть орком. Мой король, способны ли вы меня обратить в орка?

– Да, ибо нет пределов моего величия. Желаешь ли ты на самом деле получить орочью свободу?

– Желаю.

– Да будет так.

Уже не на шутку встревоженный загонец барон Ирнес Тинко так и не отыскал своего владыку. Вместо него охотцевой команде встретился командир лейбгуардонов. Генерал распёк нерадивых дворян и передал приказ сворачивать загон. Барон горестно повесил голову. Ох, и не поздоровится ему теперь.

Однако, неожиданно среди ночи Ирнеса вызвали в монаршие покои. Барон поспешил ринутся, всё ещё надеясь на чудо.

Барль Третий не стал ругать загонца. Он лишь дружески попенял на неудачу, да на плохую погоду. С облегчением вздохнув, могучий орк приготовился выслушать волю короля.

Его величество потребовал от барона странного одолжения. Загонцу вменялось без промедления отправиться с дипломатической миссией в альмаиканский Потет.

– Но, мой король, я солдат, а не политик, косноязычие не сослужит хорошей службы государю.

– Барон Тинко, ты в первую голову мой личный кровник. Мой поверенный брат. И ты обязан на каждом поприще биться так, как если бы от этого зависела моя жизнь.

– Да, мой король!

– Отправляйся к людям. Исполни свой долг с честью.

Кут 1690 год. Исторический конклав, Шахство Рон. Священный каганат Ретендора.

Этот конклав состоялся под патронажем шаха Анацке. Тонкий покровитель искусств и наук, этот умнейший и талантливейший эльф пригласил в свои наследные владения виднейших ученых Коларии, Альмаики, Ларты, Ретендора и рорарской республики. Минуло почти тринадцать лет со дня обретение Рораром независимости. Республика заняла прочное место в сложном договоре взаимоотношений между народами. Загладилась обида метрополии в утрате богатейшей провинции. Постепенно снизилась и интервенция великих союзов. Рорарская республика очень медленной поступью, но все-таки сумела занять скромное, но обособленное место в международных торговых сделках. Шла пятая трехлетка. Именно такой цикл развития государства избрало правительство Рорара.

Верно, исторический конклав не ставил перед собой политических задач. Ясновеликий шах Анацке желал другого. В академических кругах всё время шли горячие споры о причинах и следствиях обретения независимости Рораром.

И шах справедливо положил предоставить крупнейшим мировым ученым площадку для диспута. Академики исторической науки с радостью откликнулись на инициативу ронского шах-ан-шаха.

Его высочество организовал торжественный прием делегаций. Ученые, академики с удовольствием прогуливались в цветущих садах и парках эльфийского шахства.

Но даже и эта чарующая красота цветущей природы не смогла остудить их научной принципиальности.

Первый доклад сделал молодой профессор сшоневского университета Кроджер Ванке.

– Ваше высочество, уважаемые коллеги, я рад приветствовать вас на этом беспрецедентном историческом конклаве. Темой моего выступления будет, конечно, позиция Альмаики в рорарском вопросе. Я потратил годы, изучая все сложные обстоятельства этого знаменательного события.

Мне посчастливилось быть лично знакомым с видным участником процесса признания республики мировым сообществом – императором Потета его величеством Матфеем Первым. С чувством глубокой скорби я переживаю его безвременную кончину. Коллеги, это был человек необычайной смелости. Смелости политического воображения. Его живой, ясный ум, его несгибаемая воля так сильно способствовали обретению независимости Рораром.

В результате интриг и подковерной политической борьбы альмаиканская военщина обрушилась на маленькую провинцию. Заметьте, современная историография отделяет этих людей от народа моего государства…

И профессор долго рассказывал о перипетиях военного вторжения генерала Радко.

После небольшого перерыва вторым докладчиком стал академик Сошеров из конфедеративного Нибочля. Его предисловие тоже изобиловало благодарностью к устроителям конклава. Но затем гном перешел к рассказу. В нём он был более резок в оценках военной агрессии людей и орков. Обращая внимание на тот факт, что Альмаика и Ларта грубо нарушили международные законы и цинично напали на беззащитный анклав коларианской конфедерации. Академик воинственно потрясал кулаками. Как будто еще можно было эти потрясением напугать призраки давно минувших дней.

Следующим докладчиком стал видный ученый королевского исторического общества имени Барля Третьего. Адъюнкт-профессор Наи Междуредру слыл замечательным оратором. С приятной располагающей улыбкой он говорил о событиях воздушного боя. Причем, его рассказ серьезно разнился с докладом академика Сошерова.

– Друзья! Не существует доподлинных фактических упоминаний применения боевого оружия кораблями КВАЛ. Хотя хорошо известно, что мудрое руководство государства не поставило боевые корабли в подчинение альмаиканской военщине. В массовом сознании бытует миф о том, что десять вымпелов КВАЛ наряду с боевыми кораблями людей охотились на коларийские эрайзеры. В основном это представление, конечно, базируется на художественных источниках, и многочисленных спекуляциях в мировом мыслиуме.

Скорее всего, гораздо корректнее было бы говорить о защите мирных кораблей некомбатантов, которые могли оказаться в зоне вооруженного конфликта. Мы работаем в архивах, и складывается ощущение, что командование КВАЛ чётко представляло для себя цель именно в этом.

Кроме того, тот факт, что, обеспечивая эвакуацию лартианских граждан из объятого гражданской войной анклава, несколько военных десантников были подло задержаны бандитскими иррегулярными формированиями, вызывает чувство справедливого гнева.

И то, что в результате угрозы захвата кораблей во время ночных атак, когда генерал Радко преступно бросил своих союзников, были уничтожены два мультидекера, говорит о том, какую страшную цену заплатило королевство за свое бескорыстное участие в гуманитарной операции.

Следующим докладчиком выступила красивая, коротко стриженная эльфийка профессор алаглимской духовной жкулы Ама Кла Сокезова. Она тоже очень харизматично рассказывала о миролюбивых посылах политики государственного дивана и самого кагана Вил За Пятого.

– Не вызывает сомнений то обстоятельство, что благодаря колоссальным усилиям внешнеполитического ведомства Ретендора была предотвращена оккупация коларийского анклава. Великий ферзир последовательно требовал от представителей коалиции, чтобы суверенные интересы рорарского народа не были ущемлены. Никогда еще между великими союзами не было такой напряженности.

Сейчас уже хорошо известно, что военный авиафлот каганата был приведен в полную боевую готовность. Фактически, каганат дал понять Альмаике и лартианскому королевству, что готов драться за своего союзника. Совершенно ясно, что без этой принципиальной позиции не могло бы идти речи ни о каких мирных переговорах после кровавой попытки прямого и грубейшего вмешательства коалиционных сил.

Напомню, сразу после этого инцидента боевой флот каганата практически начал боевое развертывание. И мы полагаем, что именно эта угроза конфликта остудила горячие головы в военных министерствах людей и орков.

Последним историком, выступившим на конклаве стал престарелый ординарный доцент рораской народной гимнасии Людвик Гагов-Гацев.

– Уважаемые коллеги, мы обсуждаем здесь одну из самых драматичных страниц новейшей истории. Мне, как представителю первого в мире государства народного самоуправления приятно и почётно принимать участие в таком авторитетном собрании.

Идет пятая трехлетка. На повестке дня большие преобразования уклада жизни нашего общества. В тяжелые дни военной агрессии историческая роль народной милиции, организации не побоявшейся взять на себя всю ответственность за положение в стране, сложно переоценить. Это было трудное, тяжелое время. Время поиска сложного компромисса между гномами разных социальных прослоек. И только непреклонная воля героических народных лидеров, геннармилов республики, сумела удержать нашу страну от распада и губительной оккупации.

Сейчас существует много спекуляций на тему отдельных перегибов на местах при проведении массовых чисток и арестов. Но я спешу напомнить вам в каких условиях зарождалось наше народное государство. Суд истории строг, он не прощает забывчивости. Давайте будем вечно помнить имена тех, кто вписал их кровью на скрижали народной памяти.

Пятый дивизион

Динасон 1695 год. Районцы верхних уровней. Рорарская республика.

Сегодня ей исполнилось семнадцать. Хло Междувазру, маленькая гномка с кроны. И ничего больше. Хлойка с досадой вспомнила про день варенья. Какие там празднования! В карманах ветер гуляет. Она очень сегодня надеялась найти хоть что-нибудь. Работа, работа, работа. А везде спрашивали умения, рекомендации, училищные табели. Ничего этого не было у провинциалки. Не было и не могло быть. Отец погиб еще до её рождения. Ну, такая уж участь у рептидоров. Даже фамилия девочке досталась от матери.

Детство озорное и веселое пронеслось в плетеных дорожках-сходнях подгородейного поселения. Мать в молодости служила у старосты экономкой̆. Но когда она потяжелела, староста выгнал её из дому за разврат. После родов пришлось пойти в заготцы. На заготфабричке гномы разделывали туши архонтозавров. Которых приводили с охоты рептидоры. Труд здесь был адский. Требовалось очень быстро и с огромным тщанием разделать многотонную тушу. Мясо консервировалось, шкуры выделывались, но самым ценным в архонтах оставались их костяки. Драгоценная прочная и очень легкая кость рептилий шла на постройку летающих кораблей.

Вот и приходилось артельщикам заготфабрички вкалывать без продыху. Работали в три сменных очереди, и днем, и ночью. Мать взяли в артель дубильщиков, в её обязанности входило заниматься шкурами. Дубильные чаны, ядовитые и вонючие. Хло на всю жизнь запомнила их страшный смрад. Мать работала шкурницей около пяти лет. И наверное уже давно померла бы, потому что дубильщики жили очень мало, постоянно вдыхая ядовитую взвесь.

Но, по счастью, один из мужичков складышной охраны положил глаз на Альду. Он был женат и рассудил так, что девка ему нужна для только для приголубливания. Мать это поняла. Но уж очень сильно она ждала хлойного батю, когда же тот поженится на еёйнной персуне, сбережет девичью честь.

Теперь, когда судьба унесла отца в небесное царство, а матери приходилось в одно рыло выкармливать-поднимать дочу, Альда стала сговорчивее.

Охранный мужичок обстряпал дело таким макаром, что гномку перевели учёткой в складышную артель. И хоть тут тоже, конечно, работа была не сласть какая, но все-таки более хлебная и не такая муторная.

Всегда худенькая, ладненькая Альда с годами округлела, обабилась. Ейный норов, который в молодости многие прознали, теперь превратился в грубый хайп по поводу и без такового. Хлойка очень обижалась, когда мать без конца ругала её или вовсе не замечала.

И жизнь на кроне катилась дальше своим чередом. И лето сменяло зиму год от года. И вышло однажды таким образом, что детская привязанность к родным, к знакомым местам, к матери, наконец, стала отступать. И даже тяготить Хло.

А вместо этого она все чаще думала над рассказами о том, как в городейнике случилась война, и вся верхняя шушера полезла сюдой на крону, прятаться от своих бед. Приезжали разные гномы, и орки, и даже люди. И от всех этих полусказочных материнских воспоминаний девушке так страстно хотелось теперь уехать тудой, к ним, наверьх.

Однажды Хлойка брякнула об этом. И, конечно, тут же получила в лоб. Паскудная, неблагодарная тварина, катись скорее отседокова! Чтобы ноги твоей поганой не было в моём, слышишь, моём доме!

Но не смотря на ругань, Хло разумела, что мать никогда не отпустит её. Альда уже присмотрела ей женишка, сына своей начальницы складчихи Тогопрухи. И местечко ей тёпленькое уже готовилось, одна из учётчиц вот-вот должна была помереть от крайней ветхости. И сговорились Тогопруха с Альдой, что породнятся и местечко к рукам пригребут.

Но Хлойка не хотела в складышники, не хотела вообще ничего кронного. В жкуле у неё очень дивно прорезался талант к магическому искусству. Гномка отлично чувствовала руны и управлялась ими. Наставник, преподобный патер Джонодачко, всегда ставил Хлойку в пример остальным. Не успевал учитель объяснить рисунок новой руны, как девушка сплетала её тотчас.

Но таланты к магии не нужны гномам на деревьях. Тут просто нету такой сложной техники, чтобы потребовалось плести мощные, запутанные рунические сети. Техника кроннику обуза, так говорили здесь.

Поэтому всё искусство, которого жаждала юная гномка покамест оставалось для неё под большим вопросом.

Но однажды она проснулась и поняла. Харэ просиживать сиделку, надоть смываться в городейник. У этого позыва вообще-то был и другой мотив. Тогопрухов сынок стал делать известные намёки. И мать зло и ясно дала понять, некудой тебе девки деться.

И правда, кудой тут денешься?

Впрочем, кроме конопатого, кривозубого Тогопруха-младшего был у Хлойки ещё один воздыхатель. Он тоже был сыном рептидора, погибшего на охоте. Правда его сиротство было не половинное, а цельное. Потому как и мамаша его скончалась от хворы, когда Гса было семь годков.

Малыша взял к себе в служки патер Джонодачко. Гса жил в двухэтажном, красивом сарае преподобного. В его обязанности вменялась мелкая домашняя работа. Кроме того, патер брал его на классное учение в жкулу. Гса был чуть-чуть младше Хлойки. Но они сдружились. Что-то общее было в этих сиротских детях гордых охотников-рептидоров.

Когда пришла пора бурления магии чресел, юные гномы как с цепи сорвались. Они бросались на каждый объект своего воздыхания с требованием ответного чувства. Но, приготовленные к этому патером Джонодачко, девицы были очень осторожны и недоверчивы. Страшными карами грозил учитель, приводя страшные примеры расплаты за греховную жизнь.

А вот Гса не клеился к Хлойке, не бегал за ней с выпученными глазами. Напротив, он был кроток и тих. Но гномку не могла обмануть эта напускная тиховатость. Во его взгляд девушка ясно читала амурный интерес.

Однако, к своему сожалению, она не видела такого же чувства в своём сердце. Впрочем, это не мешало ребятам дружить, и быть близкими в духовным смысле.

Ему и поверила Хлойка свои мечты. Гса выслушал очень внимательно. Казалось, он сейчас расплачется.

– Ты точно хочешь уехать?

– Точно, Гсашечка.

– Но ты знаешь, в городейнике туго. Там нужны отрезы, много отрезов. А денег ни у кого из нас нету.

– Фи. Подумаешь, деньги. Захочу, заработаю много!

– Но как? Найти работу трудновато.

– Я прекрасная магесса.

– Ну, это, пожалуй, громко сказано.

– И все-таки, дружочек!

– А кроме того, нужны табельные списки из училищных институций.

– Опыт нужон.

– Ну, ты и скучный, Гсашка, ну, и скучный.

Хлойка отмахнулась.

– А с тобой можно поехать в городейник?

– Со мною??? А что ты там будешь делать?

– Работать, помогать буду.

– Гса, не обижайся, но какой ты работник? Служка? Так этого добра в городейнике, знашь, скоко?

– Я, я… лю…

– …нет. Не надо тебе ехать. Зря я всё рассказала.

Хлойка сорвалась с места. А потом долго бродила по лесу, думая над предстоящем делом.

Когда под вечер вернулась домой, мать чуть не забила её до смерти.

Где шляешься, гнида паскудная? Тут тётенька Тогопруша приходили с сыночкой ейным. А этот гадины нету! Ты здесяко доложна быть, поняла мя?

– Мама, я не пойду за этого урода мерзкого! Никогда, слышишь!

– Не перечь мне, дура, хочешь жить, как мамаша твоя бестолковая, хочешь от первого встречного козлины разродиться? Хочешь с голоду пухнуть, хочешь дубильную вонь нюхать? Чего хочешь?

– Мамочка, я хочу уехать в городейник, хочу работать с магией.

– Нееееет! Не бывать этому, я запрещаю тебе, дура идиотская! Запомни хорошенько, запрещаю!!!

Утром, когда мать ушла, Хлойка собрала не хитрый скарб и навсегда покинула отчую крону.

Был большой базарный день, к заготовцам приехали комерц-агенты. Расчет девушки сводился к тому, чтобы напроситься в дорогу к какому-нибудь купчишке. Хлойка осторожно разглядывала дородные, лоснящиеся морды.

Наконец, она решилась и приступила к торжковой площади. Через время на неё обратил внимание один из агентов. Он вальяжно подошел к молодушке и томно на ухо осведомился.

– Хочешь в городейник сплыть?

– Да, господине.

– Так за этим не станет дело.

– Благодарю покорно, господине.

– Пустое. Есть ли у тебя чем отплатить за дорогу?

– Боюсь, что денег немного, да на городейникову жизнь понадобится скоко.

– Умно. Но разве об отрезах я тебе толкую?

– Что есть плата…

– …срамную святыньку твою хочу подержать, не откажешь?

– Это как это, не понимаю?

– Пойдем в салашик, покажу.

Хлойка сжала кулачки от гнева. Девушку воротило от одного вида этого жирного, лоснящегося от пота гнома. Но разве был выбор?

И они пошли в салашик. Такая палаточка для отдыха покупцов. Толстяк задернул драпировку. Хлойка скованно молчала. Её даже немного колотило.

Но жирный хряк с вожделением облизал пухлые губы и огромными своими пальцами полез под хлойкино платье. В висках стучало, то жар, то холод обдавал девушку. Она видела эту сцену словно в тумане.

Комерц-агент властно приспустил нижнюю подвязку и ахнул от удовольствия. Затем делово он стал оглаживать хлойкины бедра, тугие девичьи груди. И в самом поганом конце, он пригладил и маленькие съежившийся лепестки её бутончика.

Испустив довольный визг, жирный покупец похотливо осклабился. По его глазам, по губам текла густая, терпкая похоть.

Удовлетворенный содеянным он отошел на шаг, ещё раз полюбоваться юной, скульптурной наготой. Затем разрешил одеться.

Не зная, как не провалиться со стыда, Хлойка быстро собрала вещи.

– Ну-с, добрая деваха, порадовала ты мя. Будет тебе дорога наверьх.

«Спасибо». – Выдавила она с трудом.

На удивление, толстяк сдержал слово. Хлойка приехала в городейник. Впервые в жизни она оказалась там, куда так неистово звали её мечты. Большой и величественный Рорар возвышался над миром. Девушка шла по его проспекциям едва ли не с открытым ротом. Домищи, что твой архонтозавр! Всякие магические чудеса, самокаты и тарантасы, эгоистки и прямо посреди городейника, чудо невиданное, небесные корабли. Они ехали медленно, со сложенными рядами крыльев, огромные махины. В это совершенно нельзя было поверить! А кроме того, весь городейник был буквально битком набит гномами и другими иноплеменниками.

Незаметно стемнело. Хлойка устало брела сама не зная куда. Вдруг к ней подошел строгий милицман. Он приложил два пальца к своему картузу с красным околышем.

– Гражданочка, разрешите ваши удостоверные грамотки?

– Господине, я еще только сегодняшняя из кроны приехали… вот.

– Гражданочка, к народному милицману нужно обращаться «товарищ». Господов ваших мы давно с шеи прогнали. Теперь у нас народная власть, милицейская.

– Ну, я знаю, товарищ милицман, я ежели так разобраться тоже народная, я с кроны, как уже сказала.

– А грамотку на гостевание вы имеете?

– Да откудажь ейную взять?

– Гражданочка, удостоверную грамотку вам доложен был выдать старостат. А в любом приказе милиции вы еённую и завизировали бы. На основании такой удостоверной грамотки на гостевание можно обходиться три полных месяца. Ежели вы найдете тутоть работку и жилишко, милости просим встать учёт к фискалу. Как встанете, пошлину уплотите, дадуть тогда удостоверную грамотку на прожизнь.

– Спасибо, дяденька товарищ. А сколько без всяких грамоток можно тут бысть?

– Никак не можно, детка, никак. Ежели б ты была другого какого подданства, скажем, эльфийского или оркского, или человекского, а даже хоть бы и гномского с конфедератской Коларии, то можно было бы недельно жить безграмотно.

– А я же свойская, с кроны с нашей, народная.

– Ну, я об том и толкую, деточка, тудой и возвращайся скорейше.

– Я поняла.

– Хорошо, что поняла. Уже поздненько, ты думай-думай как это провернуть умнее, тут не ходи. Ночью строго у нас. Честные гномы по ночам в домишках спят. А нечестных наша народная милиция, знашь, каким смертным боем бъеть!

– Ой.

– Иды, детка, иды. Спрячься хоть бы где, а утром, что есть духу, вертайся вон.

Милицман отечески потрепал гномку за щечку и широким шагом отправился прочь. Хлойка чуть не разревелась от досады. Значит, что? Значит, зря?! Нет, нет, нет, не может быть…

Она последовала совету милицмана, забилась в какую-то подворотню и просидела там на корточках всю ночь. Задубев от холода и голода, со сведенным животом, гномка напряженно думала, как быть дальше.

Бранис 1695 год. Герберг мамаши До. Рорарская республика.

Дорогой Гса! Вот решилась задвинуть тебе эпистолу. На самом деле, об этом меня попросил Матик. Но я и сама хотела с тобой объясниться. Может быть ты не станешь читать писульки. Но тогда это будет твой выбор.

Я теперь много пишу. А еще больше читаю. Матик смеется над моей жкульной подготовкой. Теперь и я понимаю – это Минимум. Но для того, чтобы водить небесные корабли нужно, черт возьми, гораздо больше знаний. Матик очень умный, он может нараспев читать навигатские рекоменты и потехнические грамотки. А какие мы с тобой ученики, ты сам знаешь.