Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Козлом отпущения был избран вице-генерал Радко. Его не только не утвердили в маршальском звании, но и вообще отправили под трибунал. Суд был на удивление скор. И напоминал больше расправу.

Лишенного звания и наград Радко отправили отбывать наказание в империю Бов.

Все корабли Альмаики были отозваны на свои базы из Поботлама. Однако война не завершилась. Орки взяли Рорар в плотное кольцо воздушной блокады. Лартианские боевые корабли патрулировали небо над медленно умирающей провинцией.

Жилина вновь прислал письмо, где просил Матфея выступить посредником на переговорах с королем Ларты. Нужно было попытаться прекратить эту ужасную бойню. У Лорда-командующего даже появилась идея о том, чтобы Матфей слетал на Рорар с грузом гуманитарной помощи.

Эту мысль Жилина передал по официальным каналам. Она очень понравилась в правительстве ордена. Сейчас дипломаты согласовывали детали.

Император не хотел лететь на Рорар. Он очень боялся этой поездки. Боялся увидеть кровавые результаты альмаиканской политики. Но в то же время Матфей понимал, что лететь необходимо.

И кроме того, был страх за собственную жизнь. В мире, где ничья жизнь больше не стоила ни гроша, могла ли цениться жизнь императора? Матфей думал об этом задании. Отношения с Лордом-командующим, пожалуй, единственным его другом, стоили того, чтобы полететь в пасть к архонтозавру. Но оставались и сомнения.

Однажды императору приснился сон. Странный, не похожий ни на что. Матфей брел сквозь кисельную пургу. Он не мог делать больших шагов, глаза, рот, уши забивались хлопьями непонятной субстанции.

И вдруг возник медленный, колотящийся в висках такт. Он отбивал что-то гипнотически, завораживающе. Словно кровь, осторожно покидающая смертельную рану.

И этот рваный сон как-то сразу врезался в память. Матфей будет думать о нём всю жизнь. Невидимый речитатив, словно мантру, кидал в воздух непонятные строки. И они сворачивались в магические руны, включая сокрытые моторы судьбоносной тяги.

…за далью призрачных забот: твой край растоптан сном крылатым, твой долг велит – иди вперед! но шепчут чувства, виноват ты… отринь их ропот и укор, беги туда, где нужен подвиг; забудь помпезности фурор, ищи товарищеский локоть – и в небе лысом или здесь, среди опасной, хмурой чащи; забудь о том, что счастье есть: живи в тягчайшем настоящем; тогда возможно, как узнать? мелькнет на миг твоя отрада, и в Высшем смысле – благодать – и в горькой участи награда.

Наутро император поднялся с постели с жуткой головной болью. Ему хотелось отменить все протокольные мероприятия. Но обермаршал свиты потребовал дать аудиенцию министру иностранных дел. Матфей знал о чем будет просить сановник. Но противиться больше не было сил.

Сразу после обеда во дворец прибыла министр. Дородная Аделаида Гигрон. Всесильная лидерша потетских негативиствов. Это была очень язвительная, энергичная женщина. Опытный и ловкий политик. Когда она вошла в кабинет императора, Матфей сразу понял, что не сможет противостоять никаким её требованиям.

Эта встреча проходила тет-а-тет. Слишком деликатен был обсуждаемый вопрос. Так что, разговор только наедине.

– Ваше величество, позвольте мне опустить парадные обращения и светскую болтовню. Ситуация требует скорейшего решения.

– Да, госпожа министр. Будьте откровенны, прошу вас.

– Благодарю. Как вы знаете, мои коллеги в правительстве решились на рискованную авантюру.

– Нам известно и то, чем она обернулась.

– Да, уж. Аффирматоры вляпались по полной.

– Но ведь не о них вы пришли просить?

– Конечно, нет. Судьба этих людей меня не волнует. Но задеты интересы государства.

– Вы говорите о нашей империи или обо всем ордене?

– Альмаика, ваше величество. На кону судьба всего человечества.

– А не сгущаете ли вы краски?

– Нет, увы, нет. Рискованный маневр правительства аффирматоров дал нашим противникам хорошие козыри. Сейчас МИД пытается уменьшить ущерб, но, боюсь, теорема уже доказана.

– Да, мы вскрыли свои намерения.

– И поэтому необходим другой сильный ход.

– Рискну предположить, что правительство видит во мне проводника новой политики?

– Совершенно верно, ваше величество. Мы нижайше просим вас отправится туда. Только это и способно разрядить сейчас обстановку.

– А почему бы кому-нибудь из правительства не полететь вместо меня?

– Вы прекрасно знаете, почему.

Возникла пауза. Матфей встал и прошелся по кабинету. Министр спокойно наблюдала за его метаниями. А потом она осторожно, но невероятно действенно начала давить на императора. В её словах не было прямых угроз, но намеки и так были слишком прозрачны.

Баазис 1678 год. Провинция Рорар. Зона военного конфликта.

Самуэрс Неррона последние дни почти не спал. На долю старого гнома выпало чудовищное количество работы. Его собственный дом давно превратился в госпиталь. Но все-таки Неррона приходил сюда ночевать. Если, конечно, на такие глупости оставалось время. Находясь в страшной блокаде, городейник переживал ужасы связанные с этим положением. К счастью, ни орки, ни люди больше не бомбили и не высаживали десант.

Лидер ополчения объявил о переходе на новый формат управления. Айнзацкоманды были распущены. Но вместо них появились силы народной милиции. Это были полувоенные формирования, которые контролировали все сферы жизни Рорара.

Начальником милиции и назначили Самуэрса Неррону. Теперь он был героем войны, кроме того, выяснилось и его военное прошлое. Были вновь введены офицерские воинские звания, их было шесть. Все они имели одно и то же окончание: «нармил» – народной милиции. Защнармил (защитник), гефнармил (гефрайтор) – звания младшего командного состава. Капнармил (капитан), полкнармил (полковник) – старшие офицерские звания. Геннармил (генерал) и генкапнармил (генерал-капитан) – два генеральских звания.

Неррона получил самое старшее из званий и шеврон двухзвездочного генерала. Самуэрса удивляло, как их реальный Лидер уклонился ото всех постов. Но, конечно, продолжал играть заметную роль.

Впрочем, работы для милиции хватало. Пришлось взять под контроль всю оставшуюся в городейнике провизию, воду и медикаменты. Все амулеты здоровья и тому подобное были реквизированы милицейскими отрядами. Гномы занимались тем, что разбирали завалы и даже восстанавливали кое-какие здания. Торговля в городейнике практически полностью исчезла. Вещи и продукты распределялись строго силами милиции. Конечно, появился торг из-под полы. Но с ним тоже жёстко боролись. Особые отряды милиции – ООМы выдвигались по каждому сигналу и проводили аресты.

Генерал Неррона больше всего боялся двух вещей: эпидемии и бунта. Милиции приходилось действовать порой очень жёстко, поэтому народ смотрел на серые куртки милицманов с нескрываемой злобой.

Однако, за всеми этими неотложными делами Самуэрс пару раз навестил раненного орка. Его тоже сразу после битвы нарекли одним из героев сопротивления. Лидеру ополчения очень понравилось, что таковым оказался орчонок. Кроме того, особой пощёчиной в пропаганде стал факт предыдущей работы Элека.

Так или иначе, Неррона, по указанию свыше, вручил орку медаль «За боевые геройства» и шеврон полковника народной милиции. Когда генерал пришел в госпиталь для торжественной церемонии, на Элека было страшно смотреть. Лицо его осунулось, было мертвенно-бледным. Но и здесь мальчонка не сплоховал.

Казалось, что он вот-вот отдаст богу душу, поэтому Неррона очень торопился с награждением. Ему хотелось думать, что перед смертью Элек испытает облегчение.

Орк взял в свою маленькую ручку медаль, подержал её и положил на прикроватную тумбочку. А полковничий шеврон рядом с подушкой. Самуэрс еще раз пожелал ему выздоровления, отдал честь и вышел из палаты…

Релена узнала о смерти Дана. Эта новость застала её врасплох. События, которые случились после её прибытия Нивес, заслонили прежнюю жизнь. Соррел! Милый майор был не только красив, но и очень умен. Их роман вспыхнул и разгорелся в считанные дни.

Через некоторые время гномка сообщила возлюбленному о тягости. Бывший президентский адъютант пришел в восторг. И хотя Релена предлагала ему не торопиться, и, может быть, подумать об аборте. Нет, майор Соррел не хотел об этом слышать. Он сделал предложение девушке и сообщил своим родителям о положительном ответе.

Свадьбу сыграли достаточно скоро, никто не хотел церемонии с пузатой невестой. Кроме того, ходили слухи, что майор вот-вот получит хорошее назначение.

И все-таки Релена узнала о смерти Данилео. Эта новость больно уколола гномиху. Как же так случилось? Вот, прямо здесь, на Нивесе преспокойно живет бывший провинциатор Рорара со своей супругой, а Дан, который один был в силах устроить их побег, остался там и был зверски убит.

Релене даже думала пойти к госпоже Таден. Но все-таки девушка удержалась. Не было никакой нужды связываться с влиятельной и мстительной стервой.

Этим утром гномка встала позже обычного. Позавтракав в общественной столовальной зале герберга, она отправилась в городейник. Если бы Релена до сих пор оставалась в Рораве и была всего лишь простой продавщицей в кондитерской лавке, то пошла бы на свою прогулку пешком. Ну, возможно ей пришло бы в голову взять в которму эгоистку.

Но теперь все поменялась. Она была супругой блистательного офицера из хорошего рода. К тому же была в положении, а, главное, теперь у Релены были деньги на мелкие приятные покупки. И она через брас подозвала к себе подвозчика на самокате. Рулевой был молодым, конопатым гномом. Он отвез девушку в большой городской парк. Релена взяла за правило гулять здесь до обеда. Она была уверена в пользе от этого для будущего дитя.

Гуляя по парку, она исподволь гладила свой слегка округлившийся животик. Бедный Дан, ты оставил нас. Но, страшная мысль, может быть так и лучше. Сейчас появился Роберто. Жизнь поменялась, она полетела стремительно в другую сторону. То, что казалось вчера абсолютной нормой, сегодня выглядело нелепо, по меньшей мере.

И Релена гуляла в парке, предаваясь размышлениям. И хотя на дворе был баазис, первый месяц года, здесь в Нивесе зима ощущалась гораздо мягче. Виной тому была близость великого океана с его теплым течением.

В центральном городском парке в эти часы было не многогномно. Еще бы, основное рабочее время! Только кумушки, как Релена, да величественного вида старухи одиноко прохаживались по тихим аллеям.

Почувствовав усталость, гномка решила перевести дух и вознаградить себя за отличную прогулку. Она знала одно маленькое, уютно кафе неподалеку. Роберто водил её туда. Релена плохо помнила дорогу, но, кажется, могла попытаться отыскать её.

И гномка пошла по кривым улочкам. Действительно, спустя три квартала она обнаружила знакомую вывеску.

Релена вошла в низенькое, но очень уютное помещение кафе. На стенах висели затейливые гобелены, красивые светильники с магическими кристаллами освещали пространство.

Девушка выбрала столик в самом конце трапезной залы, у маленького окна. Она заказала лепестковый чай и пирожное птифур.

Кондитер принес на подносике её лакомство и чашу чая. Релена достала свиток и принялась прочёсывать избранные говорильни по теме опыта материнства.

Она так зачиталась, что когда случайно подняла взгляд, то увидела в другом конце кафе своего мужа. Господин майор сидел за столиком в обществе угрюмого орка. Они были далеко и слова не долетали до Релены. Но даже без слов было понятно, что майор о чем-то просит собеседника. Угрюмый орк, напротив, отвечал с ленцой.

Релена благоразумно не стала вмешиваться в беседу. Она даже старалась смотреть в ту сторону поменьше. Закрылась свитком.

Что означают эти просьбы? Не хороший разговор.

Никникос 1678 год. Авиапорт империи Потет. Священный орден Альмаики.

Когда над императором раскрыли зонтик, он покинул теплый салон представительского тарантаса. Легкий снежок падал на землю. Рядом с машинами каравана стояли торжественно одетые люди. Гремела бравурная музыка, ораторы произносили речи и все ждали только одного человека. Его величество тепло улыбнулся своим подданным. Он помахал им рукой и отправился к украшенному трапу своего личного баркалона.

Политики исполнили замысел, уговорили Матфея отправиться на Рорар. Этот полет должен был стать жестом доброй воли, своего рода извинениями, которые собиралась принести Альмаика непокоренной гномьей провинции.

Поднявшись на борт корабля, Матфей первым делом прошел в кабину и поздоровался с капитаном. Эту привычку он завел сразу после того достопамятного полета с Жилиной. Капитан императорского корабля, дородный и опытный небоход подобострастно встретил монарха.

– Мой дорогой капитан, как вам условия предстоящего перехода?

– Ваше величество, уверен, мы преодолеем переход безо всяких проблем.

– Нужна ли нам дополнительная приёмка в Поботламе или Атетраусе?

– Никак нет, ваше величество, баркалоны без труда достигнут Рорара.

– А ежели там нас не смогут принять «добрые» гномы?

– Этот вопрос мы прорабатывали на полётном брифинге, в таком случае, ваше величество, мы всегда сможем вернуться к оркам.

– Хватит ли нам топлива?

– Так точно.

Матфею очень хотелось остаться на мостике, посмотреть самому за тем, как взлетит корабль. Но согласно протокола безопасности император во время взлета должен находиться в каюте. Оставалось лишь подчиниться еще одному дурацкому правилу.

Он отправился к себе и принялся разглядывать в круглое окно как корабль заканчивает подготовку к полету и начинает руление. Машины гуманитарного каравана последовали за ним.

Семь баркалонов с провизией, медицинскими амулетами и сотрудниками спасительной миссии направлялись на Рорар под флагом императора Потета.

Весь полет Матфей только и думал о том, какой приём ему окажут в Рораре, что он увидит своими глазами. Конечно, лейбгуардоны свиты были на его собственном баркалоне, но как же их было мало!

Верно, никто не верил, что Рорар посмеет укусить длань, милостиво протягивающую помощь. Но Матфей понимал, гномы слишком опечалены, чтобы делать разумно. К тому же он очень опасался провокаций фанатиков.

Никникос 1678 год. Восстановленный порт республики Рорар.

Генполкнармил Неррона, начальник народной милиции, не скрывая волнения, осматривал три восстановленных взлетно-приемочных фарватера. Свершилось чудо. Вместо батарейторов, наполненных бомбами и десантом, люди послали в Рорар продовольствие и медикаменты.

Очевидно, что усилия народной дипломатии достигли своей цели. Республику вот-вот должны признать на международной арене. Если это произойдет, орки снимут воздушную блокаду, и тогда торговля вновь позволит отстроить городейник, наладить сытую и безопасную жизнь.

Самуэрс понимал на каком волоске висят эти миролюбивые ожидания. На самом Рораре специальными командами ООМа была вычищена преступная скверна. Но генерал был реалистом, и понимал как много еще оставалось внутренних врагов у молодой республики.

На удивление, маленький герой-орчонок не умер от полученной раны, а быстро-быстро пошел на поправку. Безымянный лидер ополчения немало обрадовался этому факту. Но теперь он смотрел на молодого орка в ином ключе. И он объяснял всем, что именно орк-герой должен стать символом примирения между двумя народами, между двумя расами.

Так или иначе, Элек получил шеврон с одной генеральской звездочкой. А сам Неррона уже во второй раз в жизни получил шеврон с тремя звездами. Было утверждено новое высшее звание генерал-полковник народной милиции.

Орчонка назначили руководителем молодежных воинских формирований – корпусом дружины. Дружинники достаточно быстро вливались в общую работу. И это было немудрено. За заветный шеврон молодому гному полагалась вполне взрослая продуктовая пайка.

Генерал народной милиции Элек Гухен, несмотря на хромоту, довольно рьяно взялся за свои обязанности. Он и сейчас вместе с бригадами дружинников находился круглосуточно в порту, помогая разгребать завалы.

Удивительно, но с дядей Самом у них сложились короткие отношения. Начальник милиции всегда в шутку называл его своим крестником. А в памяти самого Элека то и дело всплывала картина, когда во время боя, Неррона приказал развязать орка.

Именно это и поменяло судьбу. Сам подвиг Элек помнил слабо. Может быть сказалось последующее ранение. Помнил больше по рассказу других. В послевоенное время все эти истории стали обрастать огромным количеством пафосных подробностей. Кто куда посмотрел, кто что подумал, кто что сделал. Сам Элек такого не помнил.

Но служба в милиции ему очень нравилась. Её даже нельзя было сравнить с тем непотребством, чем ему приходилось заниматься на пъегале. И хотя, конечно, прошлое самого Элека было для кого-то тайной, эту тему старались не муссировать.

Ещё бы! В органах народной милиции уже во всю работал департамент чистоты помыслов (ДЧП). И эти люди как раз собирали сплетни, чтобы предать тех, кто их распространял, народному суду чести. Обычный приговор в таком случае, как правило, сводился к изъятию продовольственных карточек. Что могло означать лишь одно. В условиях тотального голода – смерть.

Когда оракулы авиапорта доложили начальнику народной милиции, что гуманитарный караван уже на подходе, Самуэрс Неррона сжал кулаки. Сейчас все было поставлено на кон, ответственность момента была просто запредельная.

Геннармил Элек Гухен стоял рядом с начальником в большом зале башни главной управы, когда к ним, прорываясь сквозь офицеров, подбежал фельдъегерь. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, сбившись после бега, курьер не мог говорить. Козырнув генералам, он протянул Нерроне пакет.

Убит Лидер. Сохраняйте спокойствие. Обеспечьте встречу альмаиканцев.

НКМ (народный комитет милиции).

На секунду Самуэрс Неррона впал в ступор, затем пришел в себя, протянул депешу Элеку.

– Нужно сыграть до конца. Мы не можем сейчас об этом объявить.

– Дядя Сам, я все понимаю. Сделаем, как надо.

– А я ничего не понимаю. Как такое могло случиться?

– Это сейчас не важно. Формально, глава народной милиции ты – у тебя есть все полномочия для ведения переговоров о мире.

– Но это в голове не умещается! Как? Как такое могло произойти?

– Будем держаться.

– Да. Спасибо, Эл.

Никникос 1678 год. Авиапорт Рорар. Баркалон императора Потета.

Матфей видел в окно, что полет подходит к концу. Корабли каравана благополучно принялись на три заново отстроенных фарватера. Уже почти стемнело, но снег здесь не шел. Когда импеллеры остановились, император двинулся к трапу. Внизу его встречали сановники самопровозглашенного государства. Старый, совсем седой гном с шевроном трех генеральских звезд. Рядом с ним, словно для дикого контраста, стоял однозвездочный генерал мальчишка-орк. За этой удивительной парой громоздились офицеры народной милиции, нового военного и политического руководства провинции.

Генералы отдали честь императору. Остальные присутствующие стояли по стойке «смирно». Оркестр заиграл гимн Альмаики. Матфей достаточно низко кивнул в ответ. Он пожал старому гному протянутую руку.

– Ваше величество, меня зовут Самуэрс Неррона, я начальник народной милиции и глава государства. А это мой заместитель, начальник корпуса дружины, молодежного крыла милицейской организации Элек Гухен.

– Очень рад нашему знакомству, господа генералы. Мы пришли к вам протянуть руку помощи.

– При всем уважении к вашему величеству, но здесь уже побывали альмаиканские корабли.

– Да, генерал, и теперь настало время исправить содеянное ими.

– Спасибо вам.

– Это мой долг.

После этих слов, Неррона представил монарху остальных помощников и они, наконец, поехали во дворец.

Конечно, на улицах было безгномно. ООМы и наряды дружины позаботились о том, чтобы улицы были пусты. Но все-таки из окна тарантаса Матфей увидел в сколь плачевном состоянии пребывает Рорар. Многие дома были разрушены, повсюду виднелась грязь и обломки.

– Как плохо дело обстоит с продовольствием?

– Плохо, ваше величество. Военные корабли Ларты практически не дают дам возобновить торговое сообщение с миром. Есть договоренность о трех дау в сутки. Мы эту квоту исполняем с особым тщанием. Это последний ручеёк товаров для нашего государства.

– Простите, генерал, почему вы всегда говорите о провинции в таком статусе?

– После того, ваше величество, что метрополия не пожелала оказать нам действенной помощи, народ Рорара избрал новый путь.

– И этот выбор был определен путем плебисцита, генерал?

– Нет, не совсем так, ваше величество. Но сама ситуация требует от нас сложных и ужасных мер.

– И, полагаю, кровавых?

– Кровавых, ваше величество? Да, и таких тоже.

– До нас доходят слухи о массовых казнях, арестах, объясните мне это, генерал Неррона.

– Ваше величество, могу лишь повторить, народная милиция – это горькое лекарство для моей израненной родины.

– Понимаю, генерал. Вы простите мне мое любопытство. Как вы прекрасно знаете ни монарх ордена, ни даже его предстоятель Лорд-командующий не наделен политической властью. На самом деле, позиция альмаиканской дипломатии в вопросе суверенитета вашего народа уже определена и вам известна. Моя миссия в другом. Я лишь символ начала новых отношений между нашими народами, нашими… государствами.

– Ваше величество, я понимаю. Но мне было важно знать, что вы искренне разделяете позицию вашего политического руководства.

– Простите, генерал, но монархия всегда выше текущего момента. Мы правим империями. Управляет – правительство.

Вечером когда мероприятия наконец-то подошли к концу, и Матфей оказался наедине в своих покоях, он написал небольшое письмо Жилине. Это было, конечно, зашифрованное послание. Но сам шифр имелся у свитских гофмаршалов. Поэтому содержание послания было секретом лишь отчасти.

Добрый вечер, мой возлюбленный брат, мой всевеликий Лорд! Я прибыл по твоей просьбе и по просьбе нашего мудрого правительства в осажденный Рорар.

Нахожу состояние городейника удовлетворительным. И хотя хорошо видны многочисленные разрушения, в целом, инфраструктура вполне функциональна.

Я имел беседу с начальством, так называемой, народной милиции, местным органом самоуправления. Возглавляет на данный момент эту организацию бывший кадровый военный коларийского авиафлота. Из этого напрашивается вывод, что хунта сумела воспользоваться сложившимися обстоятельствами и узурпировала власть.

Слава богу, кажется, моя безопасность здесь вполне обеспечена. Рорар истово ищет новых союзников. Полагаю, дипломаты легко найдут формулу сердечного согласия с новым режимом.

Меня очень заинтересовал тот знаменитый орк из инфооболочки. Орк-мальчик, герой войны. Ему тоже презентовали генеральское звание. Но несмотря на весь комизм, держится он вполне статусно. Значит, институт наследования высочайших обязанностей есть сюжет универсальный.

На этой милой шутке, мой возлюбленный брат, позволь мне окончить повествование. С горячим приветом из разоренного Рорара,

твой Мэтти.

Отправив письмо по официальным каналам свиты, император вышел на балкон подышать свежем воздухом.

Здесь было холодно и грязновато. Видимо, уборкой озаботились в последний момент и сделали это не очень хорошо. Вдали мелькали одинокие огоньки. Матфей смотрел задумчиво на лежащий вокруг городейник. Подумать только, целая провинция откололась от своего государства. Да, Колария – конфедеративная республика, но так или иначе они смогли допустить этот раскол.

Изумлял факт, что Рорар собирается впредь в одиночку выгребать против волны. Как же он сможет противостоять влиянию могучих союзов?

Это не укладывалось в голове. Внезапно Матфей подумал о том, что может быть ситуация с независимостью Рорара не более чем очередная декорация.

Это заставило его улыбнуться. Он хорошо привык к декоративным общественным институтам. А вдруг, это пробный шар? Вдруг, это прообраз будущей децентрализованной системы государств? Государств вне союзов?

Его мысли прервал появившийся с другого входа дружинник.

– Простите, ваше величество, но не могли бы вы вернуться в покои. Здесь опасно находиться.

– Хорошо, мой друг, я так и сделаю.

Дружинник смущенно кивнул.

Уже в постели Матфей хотел было вернуться к прерванным мыслям, как вдруг прогремел страшный взрыв. Всё заволокло гарью и дымом. Матфей вскочил с кровати и бросился к одежде. Не хватало еще спасаться в панталонах!

Дверь в императорские покои распахнулась, и на пороге оказался юный орк-генерал.

– Ваше величество, вы в порядке?!

– Да, все хорошо. Что случилось?

– Диверсия. Кто-то подложил во дворец бомбу. Мы обязаны немедленно уехать отсюда.

– Как скажете, что там с моими свитскими?

– Они тоже эвакуируются. Дворец оцеплен войсками ООМ.

Матфей отправился вслед за худеньким орком. В голове царил кавардак. Какого черта здесь происходит?!