Текст книги "Обретение неба (СИ)"

Автор книги: Женя Непейвода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– К черту гномов.

Военный министр поднялся, почти вскочил, поклонился председателю правительства и отправился в свое ведомство. Ему потребуется час, чтобы отослать визированную шифрограмму приказа.

Долгая подготовка, которую вела коалиция, завершилась. Стратегический расклад диктовал конфедерации Колария защищать свой далекий анклав. Но гномы были слишком разобщены для этого. А между тем, Рорар являлся костью в горле своих соседей.

Этот актив был слишком хорош, чтобы стоять под боем без всякого прикрытия.

Орочье королевство и людской орден поспешили воспользоваться моментом.

Маршал Радко получил красный сигнал. Он довольно усмехнулся и немедленно объявил боевую тревогу на своих кораблях. После этого комэска сообщил в штаб КВАЛ, что имеет приказ атаковать провинцию Рорар.

По замыслу первая атака должна была производиться силами Радко. Накануне этого, дипломаты ордена и королевства предъявят ультиматум правительству Рорара. Если требования ультиматума не будут выполнены, боевые силы КВАЛ и военного авиафлота Альмаики нанесут coupe de grace.

Вернувшись на флагманский батарейтор маршал Радко посмотрел в глаза экипажу. Лица офицеров были лишены эмоций, чистые аутоматоны. Флаг-капитан эскадры временный полковник Бецин доложил командующему о готовности кораблей.

– В добрый час, мой дорогой, в добрый час.

– Начинаю выводить машины согласно полётного плана.

– На Рорар!

Тяжело груженные военные корабли с трудом отрывались от портовых фарватеров. Они уходили в серое, свинцовое небо, увозя в своих туловах бомбы и десант панзергренадеров.

Импеллеры натужно гудели под плоскостями, стойки шасси складывались в бока небесных кораблей. Радко скосил глаза на флаг-капитана. Мальчишка-полковник держался совсем неплохо. Флагманский батарейтор лидировал группу сил эскадры. Если все будет гладко, эта война войдет в историю, а герои смогут подтвердить свои временные звания.

Под крылом убегали бесконечные зеленые пейзажи, корабли шли на небольшой высоте, военный авиафлот обычно не поднимался на высокие эшелоны. Машинам требовалось экономить магию в своих алиментах, потому что в отличии кораблей некомбатантов у них был хронический перегруз.

Резко засвежело. И это заставило эскадру немного разрядить строй. Радко опасался, что в такой болтанке кто-нибудь столкнется.

Никникос 1682 год. Странноприимный дом при монастире долитлов. Империя Бов. Алый орден Альмаики.

Он постучался в ворота утром. Братия не заметила оборвашку. Но старик продолжал упорно колотить по мерзлой воротине. Сдыльц недовольно отпер створку. У странника не было зубов, один глаз его вытек. Но другой смотрел горящим огнём.

Пришлось монахам позаботится о клошарике. Его обмыли, дали вместо рванины сухую одёжу. И, конечно, накормили. Настоятель велел ему много еды не давать, было видно, что старец голодает давнишно. Его запавшие щеки и орлиный нос явно свидетельствовали о долгом и мучительном воздержании.

Речь старика разобрать было сложно. Насытившись, он прилег на скамью и уснул. Проснуться ему было уже не суждено. Так и умер во сне.

Когда на другое утро его понесли хоронить, прихватили ошметки старой одёжы. Среди вороха тряпья внезапно обнаружился черный-черный от грязи, пота и сала офицерский шеврон. Стало быть, военный, никак небесный гуардон. Братия долитлового монастира была далека от воинских знаний. Да и никто из них не видел такого шеврона. Косой крест, что-то да значил.

Сдыльц хотел оставить себе тряпицу на добрую память, но всё же побрезговал грязью. Толстый монах вернул доходяге боевую гордость и кинул в разверзшую землю шеврон выцветшей золотой канители.

– А как звать-то его, что писать-то на поминальной грамотке?

– Пиши Никникос, по месяцу будем поминать, как еще этого беззубого оборва наречь?

И мерзлые комья земли полетели на парусиновый саван, в который был облачён усопший.

Империс 1766 год. Дворец правителя Потета. Алый орден Альмаики.

Его величество удивленно улыбнулся. В первый день империса, самого длинного, праздничного месяца он получил послание. Лорд-командующий написал ему письмо.

Мой дорогой брат, дражайший император Матфей! Рад тебе написать из далекой южной обители. Знаю, что человек, который передаст тебе это послание, сумеет избежать перлюстрации нашей почты. Эта мысль дает мне право быть с тобой откровенным.

Оказалось, что пока мы забавлялись игрой в личную жизнь, Альмаика шагала в пропасть. Да-да. Как ты уже знаешь, военщина развязала руки и претендует на то, чтобы вломиться в Рорар. Но за нашими смелыми солдатиками стоят, конечно, другие люди.

Если орден и королевство сломят сопротивление гномов и отторгнут провинцию, боюсь, равновесие политических сил существенно нарушится. Мне жаль, что мы проглядели момент, когда нарыв лишь вызревал.

Теперь можно только тормозить дело, пытаться вставлять палки в колеса. Мы обсуждали это с дорогим кронпринцем Ах За. К сожалению, наша робкая попытка устранить физически старшего начальника эскадры не привела к успеху. Но сидеть сложа руки нельзя.

Я рассчитываю на нашу дружбу, Матфей. Необходимо попытаться остановить военщину и наше преступное правительство.

Остаюсь твоим любящим другом, Жилина.

Это письмо выпало из рук. Оно обожгло пальцы. Это был механизм самоуничтожения. Ожог был не сильным и простейшая магическая руна затянула поврежденную кожу.

Но другой огонь лизал своими острыми язычками душу императора. Немыслимое двойное, а, может быть, и тройное предательство никак не шло из головы.

Матфей вышел на балкон. В морозном воздухе мысли прояснились. Ужасная картина представала перед ним. Что ж. Пора было делать выбор.

Император вернулся в покои и написал ответ.

Мой милый, возлюбленный брат! Мой всевеликий Лорд! Получил твое послание и очень огорчен его содержимым. Не знаю, что добавить к твоим словам. Здесь, на Потете у меня нет никакой власти. Я так и не смог найти нужных людей. Меня держат в абсолютной изоляции. Могу ли я в таком случае быть для тебя полезным? Сомневаюсь.

И все-таки я очень рад получить от тебя известия. Если мне каким-то образом удасться восстановить хотя бы какой-нибудь контроль, я буду счастлив помочь.

Твой любящий брат, Мэтти.

На следующий день император осматривал выставку молодых альмаиканских художников. Люциус Траггт, звёздочка из Согахова поразил взор Матфея своими реалистичными портретами. На одном из них загадочно улыбался Лорд-командующий. Жилина медленно растягивал губы в улыбке, и это была особая магия картины, живая гифа. Император Матфей подошел к художнику и лично отметил небывалое сходство с оригиналом. Люциус Траггт низко поклонился в знак признательности.

Тогда Матфей незаметно передал ему кристаллик. И художник ничем не выказал удивления.

Третий дивизион

Империс 1677 год. Провинция Рорар. Конфедеративная республика Колария.

Дежурный оракул в штабе Четвертого тактического отряда заметил возмущение эфириума. Многочисленные источники ощущались им как боевые корабли. Оракул с уверенностью назвал сигнатуры обнаруженных кораблей. Альмаиканская боевая эскадра, дюжина вымпелов, шесть батарейторов и шесть мультидекеров.

Бригадный генерал Соритов немедленно снесся с провинциатором. Таден ответил в приподнятом и очень воинственном настроении.

– Соритов, генерал, вы должны защитить наше небо.

– Ваше превосходительство, мои силы многократно уступают врагу.

– Когда это останавливало доблестный авиафлот?

– Но эта атака будет самоубийственной.

– Вы военный гном, и вы обязаны исполнить долг.

– Мой долг командовать флотом, а не уничтожать его в бесполезной атаке!

– Не надо паниковать, генерал. Я свяжусь с лидерами конфедерации, по дипломатическим каналам мы запросим поддержку. Уверен, конфликт мы уладим. Нужно только проявить хладнокровие.

– Мне начинать атаку?

– Нет, Соритов, но будьте готовы поднять корабли.

После этого командир отряда отправился к машинам.

Адмирал Дан Беренович получил сообщение от военных о приближающихся кораблях. Он немедленно приказал закрыть два последних уцелевших фарватера.

Через двадцать минут в порту началась жуткая паника. Жандармский корпус стянул сюда все резервные части. Гномы давились, кричали и требовали, но жандармы размахивали пулятелями, приказ открыть огонь они уже получили.

Данилео не выходил из башни, сюда же прибыл генерал Соритов. Ему предстояло отдать последний приказ на подъем эрайзеров. Однако, чтобы отправить машины в бой, нужно было получить разрешение провинциатора.

Дан подумал об Эльзе. Он исполнил её просьбу. Сейчас в укромном сарае имелся готовый к взлету дау. Если госпожа распорядится, Беренович даст зеленый свет эвакуации четы Таден.

О своём спасении он и не помышлял. Куда было бежать? Если попытаться, ничего не получится. Без денег, без связей, опорочившему свою честь гному не на что было рассчитывать. И Беренович ждал. Ждал, как повернуться события.

Эльза спокойно и даже весело закончила сборы. Все было готово. Минимум вещей, только самые верные слуги. Миальд сидел в рабочем кабинете. Чиновники правительства продолжали крысиную возню. Но правитель знал, что дело уже кончено.

Как и следовало ожидать, никто не откликнулся на зов. Никто не высказал реальных идей о том, как спасти гномий анклав. Постепенно на провинциатора навалилась апатия. Он молча вышел на балкон и увидел, что вся площадь перед дворцом запружена гномами.

Невероятно, но секретная информация просочилась в народ! Страшная мысль обожгла сознание, кто-то сознательно раскачивал лодку, кто-то готовил это, кто-то успел привести к дворцу разъяренную чернь…

Самуэрс Неррона стоял в дозоре на перекрестке у городского рынка. Здешним укреплениям должна была выпасть незавидная доля. По всему выходило, враг кинет сюда основные силы. Однако, трехзвездочный генерал не собирался покидать свой пост. Он, как и все ждал.

И все-таки Неррону назначили командовать гномами. Тот самый мальчишка-булочник, его первый ляйтер. После ночного убийства жандарма он очень проникся к старику и уважительно величал его теперь гефрайтор Самэ. Когда баррикад стало больше и они объединились в некую систему укреплений, ляйторы айнзацкоманд стали во главе нескольких. А Самуэрс в чине гефрайтора ополчения руководил гномами у базарного перекрестка.

Вдруг донесся какой-то шум. Неррона обернулся, колченогий лавочник тащил за волосы юного орчонка. Что еще такое?

– Кто?

– Элек.

– Что ты сделал, орк? Почему тебя схватили?

– Я только хотел покинуть Рорар.

– Ты соглядатай?

– Нет, я просто…

– Вижу, кто ты.

Самуэрс приказал отпустить орчонка. Не было никакой нужды удерживать его тут. Но колченогий лавочник настойчиво мычал, дескать, эта продажная гнида может напакостить в любую минуту. Чтобы успокоить людей Неррона приказал связать мальчишку. Элек жалобно смотрел на него своими чистыми голубыми глазами. Генерал понимал, что его взгляд не игра, но он не мог пойти против своих людей. Только не сейчас, когда всё висело на волоске.

Президент Слатин получил экстренную депешу, что альмаиканский флот атаковал Рорар.

– Они, черт возьми, решились?! Боже, что делать?

Адъютант замер подле него, боясь поднять взгляд. Академик же тяжело дышал. Вмиг он понял, что затянул решение проблемы. Надеясь на чудо…

Но чудо не произошло, орден объявил о проведении гуманитарной операции. Что за бред? Какая операция?

Говоритель разрывался зуммером. Наверняка это были представители парламента, может быть и министерств. Но что им ответить? Что сказать?

Если послать авиафлот прямо сейчас, он достигнет анклав через четыре дня. И это при том, что каганат предоставит свои порты для промежуточной посадки и дозаправки. А силы из Моча и Гонаца не станут этому препятствовать. Да и где взять этот самый флот? Сколько мультидекеров мы сможем отправить сию минуту?

Президент подозвал адъютанта.

– Соррел, кажется, это конец для конфедерации?

– Никак нет, господин президент.

– Почему, майор, вы так решили?

– Со всем уважением, но Рорар – это только одна провинция.

– Но самая богатая!

– Но не самая значимая.

– Это серьезно ударит по нашему престижу. Мне придется подать в отставку.

– Со всем уважением, господин президент, но это не будет означать конец для республики.

– Наглец. Пшел вон отсюда!

Маршал Радко покосился на флаг-капитана. Полковник вел батарейтор, сверяясь с надписями на свитке. По приказу комэска корабли собрались в три колонны. В центре шли шесть батарейторов. На траверзах держались тройки мультидекеров.

Радко понимал, что в Рораре уже знают о его приближении. Нужно было продемонстрировать врагу серьезность намерений.

– Полковник, приказываю мультидекерам бригады Кодева начать бомбить окраины. Цель – демонстрация наших намерений. Не стремитесь нанести разрушений.

Флаг-капитан передал приказ комэска. Правое плечо эскадры устремилось вперед. Было видно, что сейчас их двигатели перешли в форсажный режим. Три машины подошли к гномьему городейнику, и сбросили бомбы на предместья.

Закончив демонстрацию, мультидекеры вернулись в эскадренный строй.

Генерал Соритов сжимал и разжимал кулаки. Господи! Что происходит? Враг беззаботно нас бомбит. Генерал продолжал вызывать по говорителю главу правительства, но Таден оставался недоступен.

И в этот момент на всех свитках появилось экстренное обращение провинциатора.

Гномы! Наш дом в опасности, долг каждого защищать его грудью. Все на оборону родных рубежей. Каждый обязан исполнить свой долг!

Волею Божьей Провинциатор Рорарский

Миальд Таден

Это сообщение многократно повторялось. В провинции началась паника.

В этот-то момент Соритов получил долгожданный приказ. Немедля ни секунды, бригадный генерал бросился к боевым машинам.

Пять эрайзеров и один мультидекер удалось собрать в порту. Комбриг лично возглавил атаку.

Взвыли моторы, прыжковые дюзы отклонились на четыре часа. Легко сорвавшись с места, эрайзеры помчались в свой последний полёт.

Эльза вышла из каретона лекарской помощи, что доставил чету Таден. Беренович ждал её у оговорённого сарая. Адмирал порта преданно посмотрел в глаза госпоже. Она подошла к нему и погладила по волосам.

– Мой дружок, спасибо за вашу службу.

– Я сделал, как вы просили.

– Это очень хорошо.

Эльза протянула малышу пакет с деньгами. Тут были очень крупные купюры, большая сумма. Беренович растерянно и смущенно взял пакет.

– Не тушуйтесь, деньги всегда деньги. Постарайтесь всё-таки спрятаться.

– Да, миледи. Благодарю вас.

В то время, когда боевые эрайзеры закончили уходить в небо, маленький дау начал руление на взлётный фарватер.

Провинциатор Рорара, призывавший подданных защищать родной дом, был готов покинуть место, ставшее столь опасным.

Маршал Радко довольно потер руки. А теперь, когда мы заявили со всей серьезностью о намерениях, пора предложить ультиматум. Он быстро накидал стилем требование и отправил в мировой мыслиум.

Граждане Рорара! Военный авиафлот алого ордена Альмаики пришел, чтобы освободить вас от рабства ваших трусливых господ. Мы намерены предотвратить гуманитарную катастрофу и просим вас во избежании ненужных жертв не проявлять агрессию к миротворческому контингенту.

Настоящим ультиматумом я требую открыть приемные фарватеры для посадки военных кораблей Альмаики. Если мои законные требования не будут исполнены в течении часа, оставляю за собой право применения силы.

Маршал Радко

Адмирал Беренович прочел в свитке ультиматум. После того, как дау с семьей Таден покинул Рорар, никто больше не мог распоряжаться портом, кроме самого Данилео. Но, принимать или не принимать ультиматум, Беренович уже не мог. Айнзацкоманды ополчения смяли жандармский заслон и прорвались на взлётки. Теперь у анклава больше не было воздушного сообщения с внешним миром. Все фарватеры были уничтожены.

Беренович услышал шум позади себя. Что за черт? Адмирал обернулся.

Окровавленный жандармский сержант тяжело дышал.

– Господин, там ополченцы…

Он не успел договорить. Раздался выпуль, сраженный жандарм упал. Гномы с перекошенными лицами ворвались в башню и потащили Данилео на улицу.

Маршал Радко увидел, что на горизонте появились многочисленные мультидекеры.

– Прекрасно! Полковник, сообщите союзникам, что мы готовы начать бомбардировку.

– Господин маршал, орки передают, что готовы поддержать нашу атаку.

– Ну, в добрый час.

Маленькие эрайзеры увидели, что к альмаиканским силам подтягивается подкрепление. Генерал Соритов осознал, что это ещё одно предательство. Приближающиеся мультидекеры несли флаги королевства Ларта. Проклятые орки решились помочь людишкам!

– Говорит, бригадный генерал Соритов. Всем, всем, всем. Немедленная атака на батарейторы! Начинайте атаковать альмаиканские батарейторы!

Соритов понимал, что при таком колоссальном превосходстве, люди имеют все шансы отбить атаку. Но все-таки он повел свои корабли на врага. Ощетинившиеся пулятелями и неуправляемыми ракетками пять эрайзеров, лидируемые мультидекером, устремились вперед.

Маршал Радко заметил движение противника. Но он прекрасно понимал, что защитники слишком малочисленны, чтобы оказать сопротивление.

– Всем мультидекерам, перестроиться в защитный фронт.

Альмаиканские корабли сопровождения изменили ордер, закрывая строй батарейторов. Они были многократно лучше вооружены, чем эрайзеры. Да, они уступали в маневренности, но сейчас в этом не было нужды.

Маленькие, юркие машины открыли огонь с предельной дистанции. Первые магические пули забарабанили по защитным экранам мультидекеров. Шесть мультидекеров окутались плотным заградительным огнём.

Дистанция сокращалась, и та, и другая сторона применила ракеты. Неуправляемые ракеты плотным строем неслись друг на друга. Появились первые попадания.

Были тяжело повреждены две альмаиканские машины. Однако, ураганный огонь человеческой эскадры распылил легкие кораблики. Чадя и кувыркаясь, они пошли на снижение в разные стороны.

И только единственный мультидекер сумел прорваться к строю оккупантов. Машина генерала Соритова близко подобралась к вражеской эскадре. В пробитых плоскостях свистел воздух, моторы ревели в форсажном режиме, кабина чудовищно дребезжала. Соритов крикнул своему флаг-капитану.

– Будем таранить головной батарейтор, прорывайся сквозь строй!

Но этому плану не суждено было исполниться. Случайная ракета попала в нижнюю плоскость гномьей машины. Здесь располагалась двигательная группа. Ракета буквально поднырнула под юбку.

Раздался мощнейший взрыв. В воздухе закувыркались обломки.

Маршал Радко вытер проступившую испарину.

– Полковник, приказ на перестроение. Мультидекерам отойти в сторону, батарейторам начать бомбардировку. Мы должны расчистить плацдарм для десанта.

Флаг-капитан передал приказ комэска. Альмаиканские машины послушно меняли перестроение. Прямо позади приближались еще десять лартианских мультидекеров.

Самуэрс Неррона с болью смотрел на то, как падали обломки последнего гномьего корабля. В душе клокотала жгучая ненависть. Четвертый тактический отряд прекратил свое существование. Военный авиафлот Рорара остался лишь в воспоминаниях.

Нерроне казалось страшной та несправедливость, что он не был вместе с ребятами. Все они дрались прекрасно, но погибли бесславно, ничего не добившись. На двух альмаиканских кораблях были заметны дымы, но ни один батарейтор не пострадал. А враг перегруппирует силы и начнет утюжить городейник.

Значит, нужно приготовиться к этому. Самуэрс заранее выбрал убежище, куда отведет гномов во время бомбежки.

– Сынки, давай за мной, пошли дружно!

И Неррона повел всех в укрытия.

Когда Береновича вывели на площадь здесь творилось чудовищное столпотворение. Разъяренные гномы выкрикивали обвинения. Многие начали кидаться грязью, кто-то первый плюнул. И вот он с ног до головы был покрыт плевками. Народ был готов разорвать предателя. Так они кричали. Предатель! Предатель!

Но что он такого сделал?

– Подождите…

Никто его не слушал. Адмирала подняли на какой-то помост, накинули на шею петлю и быстро рванули вверх.

Шейные позвонки хрустнули, глаза закатились. Какой-то шутник сорвал с него штаны. Под хохот и улюлюканье толпы все увидели у подрагивающего в конвульсиях Данилео эрекцию.

После расправы труп адмирала бросили на обочину. Айнзацкоманды двинулись дальше.

Первые бомбы начали рваться на верхних уровнях. Маршал Радко деловито оглядывал в бинокль результаты. Батарейторы методично утюжили городейник, нужно было расчистить место для посадки.

К огневой работе подключились и орки. Пакеты неуправляемых ракет перепахивали землю, уничтожая постройки и мечущихся гномов.

Кроме того, мультидекеры из станковых пулятелей били по площадям. Чем сильнее они смогут напугать гномов, тем меньше будут потери у панзергренадёров десанта.

Через полчаса методичной бомбежки, когда в погребах не осталось бомб, маршал Радко приказал машинам начинать посадку. Ввиду того, что защитники Рорара уничтожили все приемные фарватеры пришлось бомбами и ракетами расчищать место на верхних уровнях. Да, оно всё было в ямах и рытвинах, но кое где можно было притулить корабли. Какие-то куски проспекций и тому подобное. Здесь требовалась ювелирная работа, но Радко знал, что у флаг-капитана просто не хватит опыта для такой посадки.

Поэтому маршал приказал мальчишке уступить ему место. И сам взял в руки сайдстик. Батарейторы, шипя подъемными дюзами, осторожно, словно наощупь, садились среди руин. Десантники уже ждали во чреве кораблей начала атаки.

Когда все шесть машин благополучно принялись, десант высыпал на улицу и бросился врассыпную. За батарейторами и мультидекеры, как альмаиканские, так и орочьи, принимались прямо на развороченный городейник.

Наконец, десантные команды смогли поддержать первую волну панзергренадеров. А в эту минуту уже во всю шел бой. Ополченцы смогли окружить первых высадившихся десантников и пока теснили их. Но как только те отступали к кораблям, станковые пулятели выкашивали ополченцев десятками.

Постепенно начало темнеть. Маршал Радко был недоволен тем, как долго панзергренадеры топчутся на месте. Он всерьез опасался, что с наступлением темноты ополченцы смогут подобраться к кораблям и уничтожить их.

– Давайте, трусливые черти! Гоните мразоту!

Радко не зря злился на десантников. Несмотря на великолепную экипировку и подготовку, у местного ополчения появились шансы удержать городейник.

Приближалась ночь, и Самуэрс Неррона видел, что силы вторжения явно забоксовали на верхних уровнях. На его баррикаду несколько раз нарывались какие-то силы десанта. Но организованный ответный огонь заставлял их отступить.

Хотя силы защитников таяли буквально на глазах. Все-таки ополченцы не имели военной подготовки, плохо пуляли, плохо уворачивались от огня.

В какой-то момент что-то пискнуло под ногами. Неррона заметил, что связанный орк что-то кричит. Из-за грохота и стрельбы слов было не разобрать. Самуэрс наклонился.

– Господин, развяжите меня.

– Сиди смирно, малёк.

– Господин, господин, я хочу драться.

– Но ты же орк?

– Да, но моя родина здесь.

Неррона задумался. Впрочем, свободных рук было мало. И он развязал паренька.

Когда Элека отпустили, он благодарно закивал своему спасителю. Взял из резерва пулятель и прильнул к амбразуре.

В этот момент как раз началась очередная атака. Неррону позвали на другой край баррикады. Здесь панзергренадеры подобрались опасно близко.

Грохотали гранатницы, визжали пулятели. Смерть не щадила никого.

В какой-то миг Неррона с удивлением заметил как ловко действует орчонок. Пользуясь своими невеликими размерами, мальчишка выполз вперед за баррикаду и начал косить десантников с открытого фланга. Не ожидая подставы, панзергренадеры были вынуждены повернуть фронт. В этот момент Неррона собрал своих бойцов и выскочил с левого фланга в тыл к наступающим штурмовикам.

Оказавшись неготовыми к такой атаке, десантники ретировались, очевидно, понеся большие потери. Вернувшись за баррикаду, довольный Неррона хотел поблагодарить орчонка. Но тот сидел обхватив руками колени. В темноте Самуэрс заметил, что мальчик ранен.

– Где тебя прихватило? Крикнул с досадой Неррона. Орчонок указал на живот.

Перевяжите его! Помогите остановить кровь.

Элек чувствовал, что сознание уплывает. Его качало на волнах. Где-то вдалеке шла беспорядочная пальба, в воздухе пахло дымом и кровью. Ах, это же была его собственная кровь. Почему так больно. Почему так больно умирать? Маленький орк не желал встречи со смертью.

Маршалу Радко доложили о том, что десантники встретили сильное сопротивление и понесли огромные потери. Они вынуждены отступить обратно в месту высадки.

– Что значить огромные? Доложите мне цифры, полковник. Вы же не барышня кисейная, надеюсь, в обморок тут не хлопнитесь! Хватит драматизировать. Это война, я лишь прошу, чтобы меня информировали, а оценочные суждения и свою прелестную эмоциональность оставьте для светских салонов.

Флаг-капитан смущенно принялся царапать стилем свиток.

Погибших около сорока десантников, раненых примерно в два раза больше.

– Так, это плохо. С такими раскладами мы не продержимся здесь эту ночку. Значит так. Приказываю панзергренадерам вернуться на корабли, будем взлетать.

– Господин маршал, но сейчас очень темно, в таких условиях взлёт…

– …взлетать, полковник!

Через двадцать минут Радко сообщили, что десантники начали погрузку.

И какое же это было чудо, когда, сквозь изрытые бомбежкой проспекции, корабли поднялись в ночное небо.

Неррона услышал форсажный рев импеллеров. Ополченцы закричали ура. Но старый генерал не спешил радоваться. Он искренне надеялся застать оккупантов со спущенными штанами и взорвать к черту их корабли. Но эти трусливые твари предпочти убраться восвояси.

Что теперь, победа? Как бы ни так. Они наполнят погреба новыми бомбами и будут утюжить Рорар пока тут живого места не останется. Чертовы уроды…

Когда последняя машина поднялась в воздух, маршал с замиранием сердца посмотрел на свиток. Три мультидекера во время взлета упали на землю. Или зацепились крыльями за обломки, или не разглядели ям, или что-то ещё.

Причем, один из этих трех был альмаиканским, а два орочьими. Орки, как узнали, что люди уходят, побросали десант и навострили лыжи на взлет…

Флаг-капитан дрожащими губами обратился к командующему.

– Господин маршал, пришла шифрограмма из штаба флота.

– Что там, сынок, что пишут штабные кривляки?

– Господин маршал, вам приказано следовать на Поботлам и сдать командование вице-маршалу Рахалу.

– Что-нибудь еще?

– Кроме того, вам приказано срочно направиться в империю Гонац.

– Ясно.

В эту ночь Неррона так и не заснул. Его пригласили на совет ляйтеров. Оказалось, что на его участке шли самые кровопролитные бои. Однако, врагу так и не удалось отбить рыночную площадь и продвинуться вглубь городейника. Кроме того, Неррона узнал, что захвачено в плен много лартианских десантников. Когда орочьи мультидекеры взлетали, они не стали дожидаться своих ребят. Но это многим спасло жизнь, потому что стало известно, что во время взлета разбилось три корабля.

И все-таки Самуэрса Неррону не покидало чувство печали. Как много хороших ребят погибло сегодня, и как мало надежды оставалось пережить следующие бомбёжки.

Неррону назначили ляйтером. Того булочника убило. Место оказалось вакантным. Самуэрс выслушал эту новость без эмоций.

К концу подъехал руководитель ополчения. Это был невысокий, морщинистый гном. Неррона удивился. Потому что никогда до этого его не встречал.

Организовать такое дело, фактически спасти провинцию от оккупации. И кто же это мог быть?

Говорил лидер очень тихим голосом. Но это тем более заставляло вслушиваться в каждое его слово.

– Друзья, дело сделано. Айнзацкоманды исполнили свой долг. Городейник спасен. По крайней мере на ближайшее время. Завтра мы будет чистить город от швали, которая продавала его все эти годы. Но. Но вы должны знать и другое. В военном смысле Рорар никогда не выстоит против алчного ордена Альмаики и коврулевства Ларты.

А посему есть только один выход, друзья. И это не война. Это переговоры. Теперь, когда нам есть, чем подкрепить свою позицию, я считаю, мы должны обратиться к миру.

Неррона удивленно смотрел на говорившего гнома. Не может быть! Какие точные, какие нужные слова!

– Друзья, я хочу потребовать от мирового сообщества признать наше право на независимое от гномьей конфедерации существование. Не буду скрывать, нам придется многим поступиться, чтобы купить себе такое право. Но. Но это единственный выход.

Повисла тяжелая пауза. Ляйтеры сурово смотрели на морщинистого гнома. Но он не отводил взгляда.

Первым нарушил молчание Неррона.

– Я поддерживаю вас, лидер.

Морщинистый гном кивнул ему, посмотрев с прищуром.

Ляйтеры неохотно согласились с этим решением.

В то самое время, когда потрепанная эскадра Радко принималась в Поботлам, из шахства Боцль вылетел маленький дау. Кораблик совершил здесь промежуточную приёмку для дозаправки. Власти каганата разрешили ему пополнить топливные алименты.

Весь полет, пока экс-провинциатор следил в мировом мыслиуме за событиями, его супруга вела жесточайшую торговлю с правительством каганата. И если от созерцания новостей господина Тадена дела никак не улучшались, торг супруги явно дал результат. Шахство Боцль предоставило транзит.

Следующей целью небесного корабля стал Нивес, столица конфедерации.

Таденов встречали сдержано. Широкой общественности стало известно о катастрофе на Рораре. Но, поскольку тон прессы был очень благожелателен к роли бывшего провинциатора, мнения разделилось.

А вот президент Слатин сразу же подал в отставку. Высший совет конфедерации принял её. После страшных прений в парламенте было объявлено чрезвычайное положение.

Которое отменили через день, потому что парламент так и не смог договориться о наделении диктаторских полномочий премьер-министра.

Конфедеративная республика Колария потеряла богатейшую провинцию. Но глубокий внутренний кризис не позволил ей адекватно на это ответить.

Единственным следствием роковых событий стало упразднение президентской должности.

Чета Таден разместилась в скромном особнячке в хорошем районе Нивеса. Миальд сразу же засел за написание книги, в которой клеймил разобщенные политические силы Рорара. Эльза занялась бизнесом. Вложила семейные средства в поля для гольфа и вела привычную светскую жизнь. Она вновь завела молодого любовника и была вполне счастлива.

Баазис 1678 год. Императорский дворец. Потет. Алый орден Альмаики.

Первый месяц нового года принес огромный ворох плохих новостей. Его императорское величество Матфей с угрюмым видом читал депеши. Как и предсказал Жилина, военные посмели напасть на коларийскую провинцию.

Но что было еще более трагичным. Их атака не принесла ничего, кроме чудовищного количества смертей и полного провала. Военные оправдывались, что проведение таких операций должно было потребовать больше сил. Но об этом никто не желал слушать. Всех собак повесили на исполнителей. Под влиянием общественного мнения партия Аффирматоров провела ряд перестановок. Если так пойдут дела, они вообще имеют все шансы утратить контроль над парламентом. Партия Негативистов ликует. Они всегда были против военных действий.