Текст книги "Божьи безумцы"

Автор книги: Жан-Пьер Шаброль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Карта эта воспроизводится в каждом из томов, содержащих официальную переписку между Версалем и Лангедоком. Хранится в Военном архиве. – Прим, автора.

2

Чрезвычайные суды при Людовике XIV, каравшие еретиков, даже днём разбиравшие дела при свете факелов в камерах, обтянутых черным. – Прим. перев.

3

В те времена во Франции дворянин мог, не унижая тем своего звания, заниматься выделкой стекла – Прим, перев.

4

Писано Тицианом 1522

5

Генрих IV, король Франции и Наварры

6

Из книг (лат)

7

СhаЬгоs – на севеннском наречии, козы

8

Преступление совершает тот, кому оно выгодно (лат.)

9

Но история камизаров не кончается весной 1704 года, как в этом романе. Вслед за тем был заговор «Детей божьих», высадка в Сетте (25 июня 1710 года)… Для более глубокого проникновения в причины и следствия Севеннского восстания (вплоть до самых отдаленных) следует обратиться к замечательной книге Андре Дюкаса «Война камизаров, гугенотское Сопротивление при Людовике XIV» (Ашетт, 1946 г.); там мы увидим, особенно в главе VI «Камизары перед судом Истории», тех самых камизаров, которые вызвали у Мишле восторженный возглас: «Ничего подобного не встретишь во всемирной истории, нет ничего подобного и в Ветхом завете. Невозможно тут и сравнение с пуританами… те остаются скучными начетчиками, цитирующими Библию, а наши камизары переделывали ее по-своему». (Приводится по Дюкасу, стр. 235). – Прим, автора.

10

В подлиннике этого письма над словами «…под сводами разрушенных жилищ» надписано карандашом «в развалинах». Пометка сделана либо рукою Шамильяра, либо, что более вероятно, рукою самого Людовика XIV, который снабдил многие другие документы немногословными карандашными надписями такого рода, свидетельствующими о любви короля к точности.

comments

Комментарии

1

Антуан Кур «История волнений в Севеннах», написанная автором сочинений «Французский патриот» и «Нелицеприятный», была издана в 1700 году (в трех томах) заботами его сына Кур до Жибелена. Восстанавливая в своей книге историю протестантства в Севеннах, Антуан Кур изучил ранее опубликованные свидетельства современников (записки кюре Луврелея, советника Лабома, адвоката Брюря, «Воспоминания» Жана Кавалье, «Священное лицедейство в Севеннах» и т. д.) Он собрал также свидетельства камизаров, укрывшихся в Швейцарии (таких, как Бонбону, Комб, Кортез, Гобер, Массип, Рампой, Сальте и других), а главное, Кур возвратился в Севенны через несколько лет после восстания, и там, гонимый, преследуемый королевскими солдатами, подвергаясь на каждом шагу опасности попасть на виселицу, он на месте проверил рассказы свидетелей, беседуя с уцелевшими камизарами. Книга его пользуется известностью как самый достоверный и полный труд по данному вопросу.

Материалы, собранные Антуаном Куром, хранятся в Женевской библиотеке (копии имеются в Протестантской библиотеке в Париже). Они составляют внушительное количество документов, из которых только часть была использована в «Истории волнений». В своей книге он с полным основанием ссылается па весьма ценный труд пастора Шарля Боста о севеннских проповедниках и на работы Марселя Пэна («Никола Жуани», «Жан Кавалье» и другие).

2

…ордонанс об отмене Нантского эдикта… – «Изобилие списков протестантов, обратившихся в католичество (вследствие драгонад), вызвали у Людовика XIV уверенность в том, что во Франции осталось лишь несколько сот «упрямцев», и король решил, что более нет оснований соблюдать Нантский эдикт. 18 октября 1685 года он подписал ордонанс об отмене Нантского эдикта» (1) («История Франции» Мале и Исаака, новое издание 1923 г., стр. 206.)

«Поелику наибольшая и наилучшая часть подданных наших из числа Р. И. Р. (официально принятое сокращение слов: «религия, именуемая реформатской») обратилась в католичество… мы сочли, что полная отмена Нантского эдикта окажется вернейшим средством изгладить всякое воспоминание о смуте и бедствиях, порожденных в королевстве нашем развитием сей ложной религии…» (Вводная часть ордонанса). В 1-й статье ордонанса предписывалось разрушать протестантские церкви; во 2-й статье запрещалось отправление протестантского культа даже в частных домах; в 4-й статье пасторам повелевалось в двухнедельный срок покинуть пределы королевства; в 8-й статье говорилось, что «дети, кои родятся от родителей, исповедующих Р. И. Р., должны быть окрещены приходскими священниками… и воспитаны в правилах католической веры…», статья 10-я запрещала протестантам покидать королевство «под страхом каторги».

(1) О Нантском эдикте, изданном 13 апреля 1598 года, историк Гаксот сказал, что это «одна из важнейших вех в истории человечества», так как «Франция первая в мире показала пример веротерпимости».

3

Изабо Перас из Сюмена, Изабо Сюрвиль из Мольера и Франсуаза Арбюсе из Вигана были казнены в Вигане в октябре 1686 года по приговору интенданта Бавиля.

4

…не достиг возраста разума… – «Около 1680 г. преследования гугенотов усилились. Король, который под влиянием госпожи де Ментенон впал в ханжество, повел против гугенотов решительное наступление. Были применены все меры. Именно тогда указом от 1681 года детям гугенотов разрешалось отрекаться от протестантства, вопреки воле родителей, начиная с семилетнего возраста, ибо «в сем возрасте они способны разумно рассуждать и производить выбор в делах столь важных, как спасение их души». Постепенно протестанты были отстранены от всех должностей при королевских судах и административных учреждениях, затем им запретили заниматься свободными профессиями: они уже не могли быть ни адвокатами, ни врачами…» (Мале, «История Франции», стр. 205).

5

…о тех двух войнах, какие вел против нас кардинал Ришелье… – «Первая «война» происходила в 1625 г., но Ришелье, еще не чувствуя себя в силах дать решительный бой гугенотам, подписал перемирие. Военные действия возобновились в 1627 году, важным их эпизодом была осада крепости Ла-Рошель, длившаяся около года. Голод принудил защитников крепости сдаться (28 октября 1628 г.), их погибло пятнадцать тысяч, уцелело всего 154 человека. Война продолжалась еще некоторое время в Севеннах, сопротивление гугенотов возглавлял закаленный полководец, герцог де Роган, зять герцога де Сюлли. Но де Роган, пав духом, покорился и принес повинную. Мир, заключенный в Алесе (1629 г.), назывался «Мир по королевской милости» – название знаменательное: Ришелье не допускал мысли, что король может вступать в переговоры с бунтовщиками, – он заставляет их принять его условия и дарует им свою милость…» (Мале, ор. cit., стр. 66 и 68) *

6

…как только научится маленький гугенот говорить, он должен научиться и лгать. – «Что касается милостей, зависящих от меня самого, я решил не оказывать им таковых и довольно точно решение сие соблюдал, и поступал я так из добрых побуждений, а не по злобе, ибо желал тем самым заставить их поразмыслить: есть ли разумные основания добровольно лишать себя преимуществ, какими они могли бы пользоваться наравне со всеми прочими моими подданными…» (Людовик XIV, «Мемуары», изд. Дрейса, т. II).

«…Строжайшее применение буквы Нантского эдикта вскоре свелось к настоящим гонениям. Протестантам запрещалось все то, что не было в точности оговорено в гарантиях эдикта… В то же время попытались прибегнуть к подкупу: была создана «касса для обратившихся», которой ведали новообращенный католик Пелиссон, историограф короля, и госпожа де Ментенон. Несколько сот несчастных отреклось от своей веры, получив за это небольшую мзду – шесть ливров с головы…» (Мале, ibid.)

Жан Кавалье писал по этому поводу: «Я узнал, для чего католические священники наговорили обо мне епископу Алесскому много лестных слов – ведь они намеревались облечь меня в сутану и брыжжи». И он тут же добавляет: «Однако мои родители старались внушить мне основы нашей веры, зная мое горячее желание постичь их…»

(Жан Кавалье, легендарный вождь камизаров Долины, опубликовал в 1726 году у Дж. Кларка в Лондоне свои «Воспоминания», написанные им в бытность его губернатором острова Джерсей, где он печально доживал свой век.)

7

…в наш хутор нагрянули солдаты. – То есть тут имела место драгонада. «Одним из самых мерзких способов, коими старались ускорить обращение протестантов в католичество, являлись драгонады: на постой в дом протестанта посылали солдат, и те вели себя там, как в завоеванной стране – грабили, громили, подвергали пыткам обитателей дома, и несчастные, ради спасения своего, спешили перейти в католичество. Интендант провинции Пуату господин Марильяк при помощи подобных «миссионеров со шпорами» вписал в свои реестры за несколько месяцев тридцать восемь тысяч новообращенных католиков». (Мале, ibid.)

«В Лангедоке герцог де Ноай писал: «Не знаю, что мне теперь делать со своими войсками, так как в тех местностях, для коих я их предназначил, население в общем уже обращено в католичество, – дело идет так быстро, что отряду, направленному мною, остается только лишь провести одну ночь в том селении, куда он был послан». (Руссе, «История Лувуа», т. III.)

При этих «зряшних постоях» (как их называли) Лувуа рекомендовал «обращаться с непокорными крайне сурово, а солдатам дозволять любые вольности».

Пример: господин де Гриньян, зять госпожи де Севинье, писавшей по поводу отмены Нантского эдикта, «что это величайшее и прекраснейшее деяние из всех, когда-либо задуманных и выполненных монархом», был генерал-лейтенантом королевских войск в Провансе. Узнав, что в Шарсе состоялось молитвенное собрание гугенотов, он послал туда на постой солдат. В скором времени он написал господину Лувуа: «Отряд мессира Жюста из Локмарийского кавалерийского полка уничтожил в сей местности все съестные припасы, совсем ее разорил и возвратился оттуда лишь после того, как уже ничего не мог найти для пропитания своих людей…» (Письмо из Экса от 21 марта 1689 г., Военный архив.)

8

…Летает голубь в долинах наших… – Фраза из проповеди Клода Бруссона; текст этой знаменитой в Севеннах проповеди находится в Монпелье в архивах Лангедока (папка С, 181).

9

…послания пастора Жюрье… – «Фиговые листочки или суесловные оправдания тех, кто пал, не выдержав гонений» (1687 г.) – послание Пьера Жюрье, протестантского богослова (1637–1713), внука знаменитого Пьера дю Мулена, автора книги «Исполнение пророчеств».

В одном из своих посланий, озаглавленном «Стоны порабощенной Франции», Жюрье дает ответ на вопрос, «дозволено ли защищать с оружием в руках свою веру». (Пастырское послание 1689 г.)

Некоторое время Виван и Бруссон проповедовали вместе, а затем, разойдясь во взглядах, расстались. Сурового школьного учителя Вивана, который скитался в Севеннах с ружьем за плечами, Бруссон упрекает в «кровожадности» и заявляет, что «единственным оружием гугенотов должно быть слово божие».

10

…собор в Женолаке… – В 1690 году, после подавления восстания в Виварэ, когда волна ужасных репрессий докатилась до Севенн, они заставили протестантских проповедников, таких, как Авраам Мазель и Соломон Кудерк, укрыться в горах, а Вивану и Роману не давали возможности выйти из недоступных ущелий Виала, ибо склоны Лозера и Бужеса находились под столь строгим надзором, что только женщинам и девушкам удавалось пробираться в эти места и производить сбор съестных припасов для преследуемых проповедников, именно в это самое время гугеноты устроили совещание в городе Женолаке, имевшем тогда большое значение.

Мы располагаем довольно полными сведениями об этом периоде благодаря замечательным работам Шарля Боста («Протестантские проповедники в Севеннах и в Нижнем Лангедоке», изд. Шампиона, 2 т., 1912).

11

…некоего законника по имени Бруссон… – Клод Бруссон был адвокатом в Кастре, затем в Кастельнодари. В 1683 году он бежал в Швейцарию, но тайно возвратился в Севенны вместе с Виваном, который искал в Женеве пасторов для севеннских протестантов, но не мог убедить ни одного возвратиться в «малый край, несущий свой крест», и должен был удовольствоваться проповедниками-мирянами, как то: Бруссон, Дюбрюк, Серейн, Лапьер, Домбр, Папюс и Бозон.

12

Боже, ты моя защита и упование, тебе вверяюсь!.. – Виван, сын секретаря суда в Вальроге, был учителем школы в Пейроле. Возмущенный гонениями против гугенотов, он решает все бросить и, собираясь отправиться в путь по горам и долам в качестве проповедника, 21 июля 1684 года написал у нотариуса завещание, по которому оставлял пятнадцать ливров (вероятно, все свое достояние) беднякам – своим единоверцам. Завещание свое он закончил вышеуказанной фразой.

13

…такая свирепость… не в наших обычаях… – Авраам Мазель указывает кроме аббата Шайла лишь еще двух убитых 24 июля в Пон-де-Монвере.

«Приспешника прикончили, когда он спускался из окна, а лакей аббата умер от ран через две недели. Убит был также еще один человек в городе, не пожелавший ответить на окрик часового…» («Неизданные воспоминания Авраама Мазеля и Эли Маркона о войне в Севеннах, 1701–1708 гг.» опубликованы Шарлем Боетом в Париже, изд. Фишбахера, 1931, стр. 10.)

Авраам Мазель, шерстобит из Сен-Жан-де-Гардонанка (ныне: Сен-Жан-дю-Гар), проповедник, один из первых взявшийся за оружие, один из последних сложивший его. В 1708 г. он продиктовал свое бесценное свидетельство Шарлю Пурталесу и собственноручно подписал его 25 августа того же года во время своего пребывания в Лондоне, перед тем как вернуться в Севенны и продолжать там вооруженную борьбу.

Ни один из авторов воспоминаний не уточняет характер ранений, от которых умер аббат Ру (приспешник) и лакей аббата Шайла, по имени Мишель Раважа, умерший лишь через двенадцать дней. Но имеется указание у Менго (стр. 10) относительно кастрирования, которому подвергся школьный учитель Паран, священник, викарий церкви Сент-Апдре-де-Лансиз, умерший через одиннадцать дней после настоятеля. С другой стороны, Рампон открывает причины этих актов, говоря: «Наложниц их не нашли, а то бы их тоже убили…»

(Менго, священник церкви Сент-Этьен-Вальфрансеск, его дневниковые записи опубликованы под названием: «Смута в Севеннах, вызванная войной камизаров», изд. Ле Виган, 1889.)

(Жан Рамнон из Пои-де-Монвера, шерстобит, бежавший с каторги, передал в 1732 г. спои свидетельства Антуану Кур в Берне. – «Сообщения и письма А. Куру» – документы Кура 17 К, стр. 75 и 95.)

14

…на… ярмарке… живо расхватали все ружья… – Ружья расхватали за два часа, уточняет Лабом.

(Шарль-Жозеф де Лабом, советник президиального суда в Ниме, «История восстания севеннских фанатиков», написанная около 1707 года, 2-е изд., Ним, изд. Бедо, 1874.)

Многие католические историки, основываясь на этом факте, утверждали, что мятежники действовали преднамеренно. Однако Марсель Пэн совершенно опроверг это «доказательство»: «Надо отметить, что господин де Сен-Косм приказал обезоружить новообращенных католиков в Камарге, а между тем охота на болотных птиц давала им средства к существованию: желая по-прежнему охотиться на диких уток, они-то и раскупили все ружья в Бокере взамен тех, которые у них отобрали…»

(Марсель Пэн, «Жан Кавалье», изд. Братья Шастанье и Альмерас, Ним, 1936, стр. 91.)

N.В. Болотная дичь ценилась потому, что чирки и водяные курочки приравнивались к рыбе и по церковным правилам их разрешалось есть в пятницу. Многие искусные охотники зарабатывали себе на хлеб, пользуясь этой снисходительностью по части соблюдения постных дней, установленных католической церковью.

15

…следить за тем, чтобы всякую вину постигала кара, но, когда приговор будет вынесен… вступиться за осужденного… – Аббат Флешье именно так изложил свою «теорию» в ответе на вопросник, посланный ему королевским двором в 1698 году.

Инструкции епископа Мендского духовным лицам, изложенные 6 апреля 1699 г. (Лозерский архив, О, 986.)

16

…ставили… на постой злую солдатню, а уж та знала, как лишить провинившегося сна. – «Прибытие драгун вызывало ужас. Иные правители, более ловкие, чем Марильяк, научились терзать людей, не вызывая криков и стонов. Любые средства были тут дозволены… В Пуату, в Беарне, в Монтобане солдаты предавали людей тяжким мукам. Они не только разоряли хозяев дома, где находились на постое, но и придумывали для преследования наиболее упрямых весьма хитроумные пытки. Очень часто применялась пытка лишением сна: она не оставляет видимых следов, однако знатоки пыточных средств признавали, что это одна из сильнейших мук».

(Марсель Пэн, «Кавалье», ор cit., стр. 50.)

Добавим, что на гравюрах того времени мы находим изображение драгун, которые бьют в барабаны в комнате больной старухи или в спальне рожающей женщины.

17

…торжественно возвестил, что бог запрещает убивать людей. – «О, господа, – продолжал аббат, – я пойду с вами куда хотите, а если вы меня отпустите, клянусь, я откажусь от преследований, удалюсь в свой замок и не буду больше заниматься никакими делами религии». Кто-то ответил ему следующими словами: «Зря время теряете, господин аббат, лучше бы помолились напоследок…»

(Авраам Мазель, ор. cit., стр. 9.)

18

…толстую, славную рожу, какую не редкость встретить в Жеводане. – Аббат Шайла, родившийся в Жеводане в 1647 г., принадлежал к старинному роду Шайла д’Анс. Был миссионером в Сиаме. Вернувшись оттуда, он исхлопотал себе место в «родной епархии». Его назначили (1686) «архипресвитером Севеннским», инспектором католических миссий, настоятелем церкви в Сен-Жермен-де-Кальберте, где он основал духовную семинарию для подготовки молодых священников. В 1698 году семинарию закрыли по причинам неясным – «из-за безнравственности, угнездившейся там», как говорили местные жители, ссылаясь на некоторые возмутительные происit.ествия. Шайла сместили с должности настоятеля церкви в Сен-Жермен. Недавно в архивах города Нима обнаружен приговор церковного суда, вынесенный аббату Шайла за взяточничество (копия документа хранится в Протестантской библиотеке в Париже). Однако Шайла остался надзирателем над новообращенными католиками и даже назначен был благодаря покровительству интенданта Бавиля «смотрителем проложенных недавно стратегических дорог». Оп ведал также католическими миссиями, благотворительными учреждениями прихода, школами, шпионажем, расследованиями, арестами и лично сам вел допросы, в его распоряжении были отряды городского ополчения (которыми командовал его брат виконт дю Шайла) и фузилеры капитана Нуля…

19

…тоже хотелось бы дважды убить его… – «…Пьер Сегье выхватил свою саблю и изо всей мочи ударил аббата по голове. Клинок разрубил череп и сломался – кончик отскочил в сторону. Никола Жуани нанес ему такой же удар, и его саблю постигла та же участь…» (Мазель, Пне!.). Кюре Луврелей, который хоронил Шайла и произнес надгробное слово, пишет, что на теле убитого было пятьдесят две раны, число ранений было установлено хирургом, который и указал его в своем донесении.

(Луврелей, «Возродившийся фанатизм», книга написана в 1704 г., изд. 3-е, 1868 г., изд. Сегэн старший, Авиньон, т. I, стр. 29.)

20

…во искупление вины казненного память о нем должна навеки угаснуть… – Карающая десница правосудия преследовала гугенотов даже после их смерти. Приговоры, требующие исчезновения навеки памяти об осужденном, выносились нередко, приводим пример:

«… Рассмотрев судебное представление об уничтожении навеки памяти мятежных фанатиков, убитых в вышеуказанной башне по приказу господина маршала де Монревеля, президиальный суд, как высit.ая инстанция, согласно постановлению совета, указанное представление утверждает».

Постановление суда вынесено 16 июня 1703 года под председательством господина де Монклю против жертв резни па мельнице в Лаго («Бюллетень Общества Истории протестантизма во Франции», 1878, стр. 555).

21

…в глухую северную стену дома. – Дома в Севеннах не имеют окон, обращенных в ту сторону, откуда дуют холодные ветры.

22

… барона де Сальга… – «Франсуа Пеле, барон де Сальга, был одним из самых богатых и влиятельных помещиков в Севеннах (Пэн, ор. cit, стр. 215), но в списке «новообращенных» дворян, посланном Бавилем господину Лувуа, о нем сказано следующее: «Держится осторожно, пользуется доверием, умен, может быть опасен, если свернет на дурной путь…» (февраль 1689 г., Военный архив). В 1701 году его жена села на лошадь, у которой подковы были укреплены задом наперед, чтобы сбить преследователей со следу, и бежала в Швейцарию. По подозрению (по-видимому, ошибочному) в сговоре с Кастане, одним из вождей камизаров, 12 мая 1703 г. барон де Сальга был приговорен к пожизненной каторге.

Ему было тогда пятьдесят семь лет. Он сам рассказывал Антуану Куру, как его «везли вместе с прочими каторжниками Тьерсеро, для того, чтобы их преосвященства, господа епископы Монпелье и Лодева. потешились приятным зрелищем, глядя, как гугенотский барон лежит на узкой и короткой скамейке, прижав колени к подбородку, оборванный и заросit.ий грязью за тринадцать месяцев заключения…»

23

…горжусь сей любовью. – Чтобы понятнее была эта гордость любовью к врагу, приведем письмо Бруссона интенданту Бавилю.

«10 июля 1693 г.

Монсеньер!

Я прочел один из Ваших ордонансов от 26 июня 1693 года, расклеенный повсюду по Вашему приказанию: в сем ордонансе Вы говорите, что я, как Вам известно, продолжаю внушать народу дух возмущения и подстрекаю его нарушать королевские повеления, а посему я заслуживаю наказания, как нарушитель общественного спокойствия, и Вы обещаете вознаграждение в 5000 ливров тому, кто выдаст меня Вашей милости и даст Вам возможность арестовать меня…

Но позвольте мне с полным смирением заметить Вам, Ваша милость… что я не могу признать Вас своим судьей. Поелику отменены эдикты и мирные договоры, хотя они были неотменяемы и подписаны на вечные времена и по самой сути своей были весьма справедливыми и даже просто необходимыми для процветания и мощи государства, мы ныне лишены покровительства наших законных судей, и обращаются с нами не как с людьми свободными, но как с рабами; поистине распоряжаются самовластно нашим имуществом, нашими детьми, пашей жизнью, как будто мы и в самом деле рабы, хотя мы не платим податей и прочих даней, взимаемых с рабов… Те бедствия, кои постигли большое количество братьев наших, находящихся под Вашей властью в Пуату, в Виварэ, в Севеннах, в Нижнем и Верхнем Лангедоке, – лишь за то, что они собираются вместе во имя господа спасителя нашего, доказывают, что Вы с крайним предубеждением относитесь к бедным людям, которые не делают зла никому и хотят лишь одного, чтобы им дали свободно служить богу по заповедям его…

Однако, если бы мне пришлось защищаться перед достойными доверия судьями, мне нетрудно было бы доказать свою невиновность. Меня именуют фанатиком и нарушителем общественного спокойствия, но ведь так всегда называли служителей господних… Я верный слуга господень, тружусь, просвещая, ведя к спасению души и утешая страдающий народ наш…

Отнюдь не по приказу какой-либо иностранной державы и не по наущению какого-либо человека я стараюсь просвещать и утешать моих братьев… Повинуясь единственно совести своей и духу божьему, вернулся я в сие королевство…

Если бы богу было угодно, чтобы Его Величество обратило внимание на искренние предупреждения, каковые я позволил себе смелость представить королевскому двору уже более десяти лет тому назад! Если бы на то была божья воля и Его Величество король обратил бы внимание на наши слова, он нс был бы в том положении, в каком оказался ныне…

Но это еще не все в сравнении с последствиями, коих, рассуждая здраво, следует опасаться. Государство еще поддерживает свой блеск, потому что тратит на это все свои силы; но, тратя свои силы, оно их подтачивает. Королевство находится в состоянии крайнего напряжения, но ведь напряжение не может долго длиться.

Нельзя сказать, Монсеньер, про нас, что мы не верны долгу своему! Мы служим не творениям божьим, но самому предвечному, богу живому… Одного лишь Бога великого страшусь я, и его слова твержу с детских своих лет…

И посему прошу Я Вашу милость прекратить гонения против ни в чем неповинного и верного слуги божьего, который не может отречься от своего служения. В противном случае заявляю Вам, что я должен буду призвать Вас к ответу перед Высit.им Судией, сетуя на Ваш ордонанс перед лицом Царя царей, Всесильного судии вселенной. Господь, коему я служу и во имя коего терплю столько мучений, не покинет меня в грядущем и сотворит правый суд свой.

Клод Бруссон

Слуга господа Иисуса Христа».

24

…мы немало наслышались о победе Вильгельма Оранского… над Людовиком Четырнадцатым… – Речь идет о Рисвикском мире, которым кончилась девятилетняя война (1688–1697), так называемая «Война Аугсбургской Лиги». В результате ее Людовику XIV пришлось признать Вильгельма Оранского королем Англии и возвратить большинство земель, аннексированных по Нимегскому мирному договору, после войны с Голландией (1672–1678), последовавшей за Деволюционной войной (1667–1668).

25

«Убежище»… – Так гугеноты называли Женеву, Амстердам, Лондон.

«Отмена Нантского эдикта имела весьма важные последствия: прежде всего она вызвала эмиграцию протестантов из Франции, что нанесло ей ущерб и послужило к выгоде других стран. В большинстве случаев гугеноты отрекались от протестантства лишь для того, чтобы спастись от жестоких преследований, и питали втайне надежду, что буря утихнет и они свободно смогут исповедовать свою веру. С отменой Нантского эдикта надежда рухнула, и у многих нашлось мужество отказаться от своего отречения. Гонения приняли свирепый характер, и гугенотам оставалось лишь одно средство спасения – бежать за границу. Попытка перейти границу Франции считалась преступлением, которое вначале каралось каторгой, а с 1687 года – и смертной казнью. Однако тысячи протестантов (двести-триста тысяч, а возможно, и больше) во имя своей веры отказались от всего: от состояния, от своей родины, от домашнего очага, рисковали своей свободой и даже своей жизнью. Людей, способных на такие жертвы, нельзя назвать заурядными, и их бегство очень ослабило Францию. Некоторым провинциям, как, например, Сентонжи, Пуату, Турени, Лионской, это сразу же нанесло огромный материальный ущерб – пострадали многие промыслы. Зато гугеноты, нашедшие себе убежище в других странах, способствовали их силе и процветанию. Не зря их приютили Англия, Нидерланды, провинция Бранденбург, столица которой Берлин как бы возродилась благодаря беженцам из Франции. Отмена Нантского эдикта имела также тяжелые последствия и в области отношений Франции с другими государствами. Она вызвала ненависть к ней со стороны ряда стран, прежних ее союзниц. Отмена эдикта была одной из причин образования опасной коалиции (Аугсбургской Лиги), с которой Людовику XIV пришлось бороться в 1688 г….»

(Мале, ор. cit., стр. 207–208.)

26

…в герцогстве Оранском, восстановлена… наша вера. – Маленькое владение Вильгельма Оранского, захваченное Людовиком XIV за пятнадцать лет до заключения Рисвикского мира, было ему теперь возвращено. Он добился освобождения четырех пасторов герцогства, заключенных французами в лионскую тюрьму, а те выгнали монахов-бенедиктинцев, занявших протестантские церкви.

27

Женолак в начале XVIII века был процветающим городом, окруженным хуторами; в нем насчитывалось 200 католиков н 700 протестантов (податные реестры 1665 г.). В списках каторжников-гугенотов, составленных Гастоном Турнье, число «каторжников, осужденных за веру», уроженцев Женолака, дата и мотивы их осуждения показывают упорство протестантов этого прихода. Примеры: «Лейрис, Луи, хирург, тридцати восьми лет, приговорен 2 июня 1690 г. за участие в недозволенном собрании и ношение оружия; Жак Рош, пятидесяти пяти лет, конюший, приговорен тогда же за то же самое; Антуан Вейрак, двадцати шести лет, приговорен 26 октября 1691 г.; Александр дю Мазер, двадцати пяти лет, и т. д…»

(Гастон Туриье, «Каторги Франции и каторжники-гугеноты XVII и XVIII вв.», опубликовано Севеннским музеем Пустыни в 1944 г.)

28

…история с мулом маркизы де Порт... – В архивах Женолака, как указывает доктор Пелле, сохранился след этой истории: маркиза де Порт, обнаружив, что у ее верхового мула отрезан хвост, так разгневалась, что приказала разрушить дом, у которого стоял ее мул. В документе добавлено, что дом был отстроен заново с рекордной скоростью, на деньги, собранные но подписке.

29

…другого способа скрыть ее у меня ведь не было. – Севеннские гугеноты не считали предосудительным сесть на Библию; для того чтобы скрыть ее, они, не смущаясь, прятали Библию в самых, казалось бы, «неподобающих местах», например в ногах старухи бабушки, в фальшивой грелке (вроде той, какая хранится в Париже в Протестантской библиотеке). Зная, что гугеноты готовы отдать свою жизнь ради священного писания, драгуны не подумали бы искать эти книги в таких местах, ибо не могли себе представить, что эти фанатики так почитают содержание Библии, что мало заботятся о том, где она лежит.

30

…список «дурных подданных и лиц, зараженных фанатизмом…» – Выражение, употреблявшееся в судебной процедуре.

31

Описанное в книге поведение Пьера Сегье на суде в Огненной палате подтверждается совпадающими свидетельствами современников; в частности, об этом говорит безыменная рукопись из так называемого собрания Гэффа, автором которой, вероятно, является сеньориальный судья или секретарь суда. Рукопись эта рассказывает «О ярости кальвинизма, разжигаемой в провинции Лангедок, где происходят резня, пожары и беспорядки с 1685 года и по сей 1705 год – о том времени, когда во Франции кальвинистов принуждали отречься от своей ереси». Подобное же свидетельство находим мы у Авраама Мазеля (ор. cit., стр. 14): «Я расскажу о некоторых замечательных подробностях казни Пьера Сегье и т. д.» Об этом говорит и Сальте, который был пастором в Севеннах в 1740 году; он дал некоторые разъяснения Антуану Куру (документы Кура № 30, Р° 29), об этом имеются также свидетельства кюре Луврелея (op.cit, ibid.) в Лозерском архиве (С. 1807), в рукописи Ронзье де Верна и других.

32

Скоро место сие бушующими водами снесено будет! – «…Это действительно и произошло, так как река Тарп и том году очень сильно вышла из берегов, снесла площадь и, изменив свое русло, потекла по тому самому месту, где был сожжен на костре Пьер Сегье…» (Авраам Мазель, ор. cit., стр. 14); Сальте сообщает, что в тот год Тарн снес подпорную стенку Рыночной площади.

N. В. На этих склонах Севенн очень часто бывают сильные наводнения. Автор Гэффской безымянной рукописи, рассказав о том, как Сегье перегрыз зубами лоскут кожи, па котором еще держалась отрубленная у него кисть руки, добавляет, что, когда Сегье возвели на костер и привязали цепями к столбу, «он с такой силой дважды ударился о него, что убил себя раньше, чем зажгли огонь…»