Текст книги "Ренн-ле-Шато и тайна проклятого золота"

Автор книги: Жан Маркаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава III
ПРОЯВЛЯЯ ОСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ

В январе 1956 года в серьезном издании «La Dépêche du Midi» появились три статьи о Ренн-ле-Шато с фотографиями виллы «Вифания», башни «Магдала» и, конечно же, церкви. Заголовок одной из статей не колеблясь, можно назвать программным: «Удар заступа по опоре алтаря открыл аббату Соньеру путь к сокровищам Бланки Кастильской».

Дело пошло… Думаю, не стоит уточнять, что в последующие недели и месяцы появлялись и другие публикации: о таинственном деле аббата-миллионера писали как местные печатные органы, так и государственные периодические издания. Нескончаемые публикации об аббате и его сокровище Ренн-ле-Шато сделали все, чтобы привлечь внимание к затерянному уголку департамента Од, мирно дремавшему на плато под всеми ветрами, где никому и в голову бы не приходило искать какие-то сокровища или проводить свой отпуск. Что, к слову сказать, напрасно: в этих краях, отдаленных от промышленного или какого-либо другого загрязнения, царит прекрасный для здоровья климат.

Любопытно, что при жизни Соньера ни один журналист не счел нужным написать хотя бы одну колонку об открытиях кюре или о его удивительных проектах и постройках. Не менее любопытно то, что после смерти аббата в 1917 году никто (кроме Мари Денарно и ее односельчан, хранивших о нем трогательные воспоминания) даже не вспомнит о таком живописном персонаже, как кюре, нашедший сокровища. Понадобилось тридцать девять лет для того, чтобы о Соньере вновь заговорили и начали писать. Причины такой временной отсрочки вызывают недоумение, но еще больше удивляет то, что после сорокалетнего забвения «дело Соньера» неожиданно вышло на первые полосы газет и, покинув край Разе, обошло чуть ли не всю Европу, чему способствовали журналистские репортажи, документальные фильмы, телепередачи и книги, выпускаемые огромными тиражами.

«Странно… Вы сказали „странно“? Как это странно…»

Знаменитая реплика прекрасно подходит к «делу Соньера» – а это действительно настоящее дело, точкой отсчета которого можно считать январь 1956 года, тридцать девятый год от кончины Соньера или третий год от кончины Мари Денарно. Разумеется, каждый истолковывает факты в зависимости от своего склада характера. Кто-то попался на удочку и хватил через край. Кто-то смотрит на вещи скептически и не скрывает своего к ним отношения, рискуя подчас попасть под удары рьяных защитников тайны. Кто-то, оставаясь к этому делу равнодушным, довольствуется тем, что ведет подсчет ударов. И наконец, среди всех этих лиц есть те, кто, занимаясь «делом Соньера», упорно держатся в тени.

Впрочем, эти «таинственные следователи» скрываются в тени уже с давних пор. Чтобы выйти из нее, им потребовался 1956 год – но чем вызвано их ожидание? При этом вряд ли можно сказать, что они раскрыли это темное дело, поскольку туман тайны, окутавший деревушку Ренн-ле-Шато, не развеялся и после всего того, что было сказано и написано о ней в 1956 году. Скорее, напротив, – еще больше сгустился.

Дело в том, что, помимо статей в прессе, так или иначе варьирующих «удар заступа, открывший путь к сокровищам», в 1956 году появились еще две публикации, которые, возможно, широкая публика оставила без внимания, но которые, тем не менее, сыграли огромную роль в этом деле. Во-первых, это странная «Книга Конституций», опубликованная в Женеве никому не известным издательством «Commanderies de Genève». Во-вторых, это исследование Анри Лобино (который, как потом окажется, и не существовал вовсе), неожиданным образом появившееся в книгохранилище Национальной библиотеки Парижа и заключающее в себе родословные Меровингов, рискующие перевернуть все наши знания о ходе истории. Ко всему этому. 1956 год стал свидетелем еще одного немаловажного для нашего дела события: префектура департамента Верхняя Савойя зарегистрировала общество, расположенное в Аннемассе и по сути своей напоминавшее организацию «Закон 1901 года». Общество называлось Приорат Сиона, а организаторами его были Пьер Боном, Пьер Дефаго, Жан Дельваль – и Пьер Плантар, чье имя, в отличие от трех первых, было хорошо известно тем, кто «работал» в области эзотерики и невероятных историй.

Последнее событие напрямую связано с упомянутыми нами публикациями. Дело в том, что в «Книге Конституций» содержатся сведения о Приорате Сиона. Согласно ей. Орден Сиона был основан в 1909 году в Иерусалиме самим Готфридом Бульонским, а его первоначальным центром было аббатство Нотр-Дам на горе Сион. Вал информации, обрушивающийся на читателя со страниц «Книги Конституций», невероятно сложен для восприятия, но все же из него удается вычленить сведения о том, что Ордену Сиона передало факел другое (по всей видимости, гностическое) общество, приказавшее долго жить, и что впоследствии этот орден стал тайным обществом под управлением тамплиеров. Но во время «рубки жизорского вяза» [102]102
  См. Ж. Маркаль.Жизор и тайна тамплиеров.


[Закрыть]Орден Сиона порвал со своими знаменитыми протеже: с этого момента началась его долгая, но невидимая для глаз непосвященных жизнь: Орден Сиона тайно вершил судьбы мира, будучи во главе определенного числа обществ-пособников или обществ, полностью зависящих от него. В книге дан список его великих магистров, среди которых такие известные имена, как Никола Фламель, Леонардо да Винчи, Исаак Ньютон, Шарль Нодье. Виктор Гюго. Клод Дебюсси и Жан Кокто. Орден Сиона «открылся миру» лишь в 1956 году, заявив о себе официально, как и следовало сделать в соответствии с законами Французской республики. Согласно документам, отныне он должен был действовать под именем Приорат Сиона, его штаб-квартира должна была располагаться в Аннемассе, а управлять им должен был некто Пьер Плантар де Сен-Клер, объявивший всем и каждому, что он является последним представителем рода Меровингов.

В «Книге Конституций» говорилось, что наиглавнейшей задачей Ордена Сиона было охранять наследников меровингского рода, чья кровь струилась еще в жилах Готфрида Бульонского. Их миссия будет выполнена лишь тогда, когда на французском престоле окажется истинный потомок меровингской династии, который прогонит не только республиканцев и бонапартистов, но и Капетингов, Бурбонов и Орлеанцев, – их ждет жалкая участь, какая и должна ожидать захватчиков чужого престола. «Неужели Приорат Сиона вооружит Фронду против Людовика XIV? Неужели Приорат Сиона вдохновит Никола Пуссена на создание „Аркадских пастухов“ и доверит ему опасный секрет, о котором тот проинформирует Никола Фуке? Неужели именно Приорат Сиона поддержит усилия „Общества Святой Евхаристии“?» Такими вопросами задается Жан Робен, который, как кажется, не очень-то верит в возможность утвердительного ответа. [103]103
  Jean Robin. Rennes-le-Château, la Colline envoûtée, Paris, Trédaniel, 1982, p. 80. Автор разоблачает некоторые стороны мифа о Приорате Сиона, существование которого, по меньшей мере, вызывает сомнение.


[Закрыть]Тем не менее, появление всей этой информации именно тогда, когда начинается шумиха вокруг «дела Ренн-ле-Шато», более чем подозрительно.

То же самое можно сказать и о драгоценных документах Анри Лобино, помещенных в Национальную библиотеку. Ознакомление с материалами такого рода может привести к повторному прочтениюистории Меровингов; более того, именно эти документы впервые упоминают о роли графства Разе в меровингские времена. Согласно им, последний представитель законной ветви Меровингов укрылся в Разе, доказательством чему служат генеалогические сведения, представленные на страницах исследования Лобино. К сожалению, слишком быстро выяснилось, что эти родословные не более чем подтасовка фактов. Автор (или авторы) этого розыгрыша довольствовались тем, что взяли уже существующие генеалогические древа и слегка видоизменили их, где-то прибавив имя, а где-то убавив. Вероятно, такое понятие, как элементарная честность, предмету «история» незнакомо. [104]104
  Об этой теме подробнее рассказано в книге: Richard Bordes. Les Mérovingiens à Rennes-le-Château, éd. Schrauben, Rennes-le-Château, 1984.


[Закрыть]«Генеалогические списки Лобино» были приманкой, изготовленной для любителей сенсаций, а также для тех, кто всегда готов переписать историю на свой лад. «Документы» псевдо-Лобино, множество раз изобличенные во лжи, не стоят внимания…

Думаю, не имеет смысла более уделять время всем этим фальсификациям, которые интересны лишь персонам, предоставившим их публике. Довольно разговоров о призрачном Приорате Сиона, об этом «таинственном братстве», которое всякий раз всплывает в «деле аббата Соньера». Но все же стоит заметить, что «Книга Конституций», «документы Лобино» и «официальное» рождение Приората Сиона являются частями одного и того же плана, целью которого было извлечение прибыли из «дела Ренн-ле-Шато» и удивительных авантюр аббата Соньера. Движущей силой этого «заговора» были три человека. Один из них – Ноэль Корбю, наследник Мари Денарно и владелец имения Соньера. Двое других – истинные аристократы, граф Пьер Плантар де Сен-Клер, прослывший герметистом, и маркиз Филипп де Шеризе, писатель и артист, известный в свое время по роли Грегуара в «Амедее» Ролана Дубийара, показанном по французскому каналу «Культура». После того как Ноэль Корбю погиб в автокатастрофе, «заговорщики» нашли союзника в лице талантливого писателя Жерара де Седа, в 1967 году опубликовавшего большую серию «Золото Ренна». Так «дело аббата Соньера» (вероятно, кое-где подправленное для широкой публики) облетело весь мир.

Обратимся, однако, к недавнему прошлому – в нем можно отыскать первые шаги этой умелой махинации, достигшей небывалого успеха.

В конце Второй мировой войны для одинокой Мари Денарно, живущей памятью об аббате Соньере, настали тяжелые времена. Не покидающая Ренн-ле-Шато постаревшая Мари уже с трудом ходит и не отдает себе отчета в том, что происходит во внешнем мире. Вероятно, поэтому во время Освобождения, когда нужно было обменять банковские билеты старого образца (множество из них было фальшивками, сфабрикованными немцами во время оккупации), жители Ренн-ле-Шато с изумлением наблюдали странную картину: «мадмуазель Мари», как ее уважительно называли, сжигает кучу билетов вместо того, чтобы обменять их. Чего она опасалась? Быть может, того, что ей будут задавать нескромные вопросы насчет этих денег? Так или иначе, расправившись с устаревшими банкнотами. Мари Денарно оказывается в еще большей нужде, чем была.

И вот тогда на сцене появляется Ноэль Корбю. Это промышленник, который основал несколько небольших предприятий и, помимо этого, даже написал детективный роман. Его поведение во время оккупации вызвало нарекания, вследствие чего ему пришлось испытать определенные затруднения. Ноэль Корбю хорошо знал Разе, поскольку часто бывал в нем. Он слышал истории об аббате Соньере и просил рассказывать все, что люди могли знать об этом деле. История деревенского кюре его живо интересовала, возможно, он даже хотел написать новый детективный роман… Но, как кажется, гораздо большей притягательностью в этом случае обладали не писательские лавры, а спрятанные сокровища, мысль о которых прочно засела в голове предпринимателя-авантюриста.

В 1944 году Ноэль Корбю, его жена и двое детей перебрались в Бюгараш, решив покинуть район Перпиньяна, где о промышленнике еще жила недобрая память, связанная с его делами во времена черного рынка. На новом месте Ноэль Корбю нашел друзей, один из которых, деревенский учитель, вероятно, первым рассказал ему о Соньере. В 1945 году семейство Корбю посетило Ренн-ле-Шато – тогда они и познакомились с Мари Денарно, поведавшей им историю о «бедном господине кюре». Впоследствии Корбю не раз возвращался в Ренн-ле-Шато: старая служанка и семейство промышленника испытывали друг к другу искреннюю симпатию. Одинокая жизнь стареющей и немощной Мари Денарно внушала жалость, поэтому с чистым сердцем (но не без тайного умысла) Корбю предложил Денарно сделку: он покупает недвижимое имущество Мари, а взамен на это семья Корбю берет на себя заботу о старой даме. Сделка состоялась 22 июля 1946 года в присутствии нотариуса: так Ноэль Корбю и его супруга стали законными владельцами недвижимости Мари Денарно, лишив, таким образом, наследства ее родственников.

Оставив Мари Денарно жить в новоприобретенном ими владении. Корбю отправились в Марокко. Дела там шли неважно, поэтому вскоре семейство вернулось во Францию – куда же еще, как не в Ренн-ле-Шато? Но как поправить бизнес, сильно пошатнувшийся из-за авантюр в Марокко? Умный и упорный делец умел извлекать выгоду из всего, что его окружало. Возможно, в 1950 году, когда он вновь очутился во Франции, в его голове уже созрела мысль об эксплуатировании «честного имени Соньера». Мари Денарно, доверявшая лишь ему и его жене, пообещала Ноэлю Корбю, что когда-нибудь она обязательно откроет ему «секрет», доверенный ей «бедным месье кюре». Корбю терпеливо ждал, честно выполняя условия сделки: впрочем, вся его семья действительно была искренне привязана к старой служанке, и она отвечала им тем же. Но в 1953 году Мари Денарно умерла в возрасте восьмидесяти пяти лет, так и не передав «секрета» своему наследнику. Она была погребена на маленьком кладбище рядом с могилой того, кому она посвятила свои молодые годы и в конечном счете всю свою жизнь.

Так Ноэль Корбю стал законным владельцем всего недвижимого имущества, которое принадлежало Беранже Соньеру и Мари Денарно. Острый деловой ум подсказал промышленнику устроить в «Вифании» отель-ресторан. Работы по переделке здания не мешали ему заниматься поисками каких-либо документов, способных пролить свет на знаменитый «секрет» Беранже Соньера, – он искал их везде, где только можно. «Из проекта по преобразованию „Вифании“ в ресторан, а затем в отель-ресторан Корбю извлек двойную выгоду: доходы от предприятия и возможность получить от клиентов какие-либо новые сведения о бывшем кюре Ренна, способные указать, в каком направлении следует вести поиски. Этим и занимался Корбю в последние месяцы 1953 года». [105]105
  Pierre Jarnac. Histoire du trésor de Rennes-le-Château, p.296.


[Закрыть]Однако посетители ресторана не знали об этом деле ничего такого, чего не мог бы знать и сам владелец заведения, и, поскольку новые сведения не поступали, хозяину ничего не оставалось, как восполнять этот пробел собственными усилиями. Но даже если Ноэль Корбю не мог найти «секрет», то он, по крайней мере, получал выгоду от туристов, обожающих тайны подобного рода.

А они, надо сказать, не упускают возможности посетить этот край. Неподалеку от Ренн-ле-Шато находится Монсегюр: уже тогда его катарский замок, забравшийся на вершину «пога», принимал в своих стенах не только соотечественников, но и иностранных гостей, привлеченных историями о знаменитом сокровище катаров, которым вполне мог быть святой Грааль. Почему бы не завлечь в Ренн-ле-Шато тех, кто держит путь из Монсегюра? Любители легенд о сокровищах катаров и святом Граале – потенциальные клиенты этой загадочной деревушки! Для привлечения их внимания нужно лишь немного умелой рекламы: слухов и перешептывания о странных делах в деревеньке Ренн-ле-Шато, где нищий кюре когда-то нашел несметные сокровища, спрятанные в храме. Распространять эту историю следует именно так, «по секрету всему свету», ибо ничто не притягивает человека лучше, чем некое «тайное знание». Но, помимо правильной подачи материала, необходимо его правильное оформление, образцом которого служит модель, уже использованная в Монсегюре: вымысел, основанный на исторических фактах. «Дело Соньера» не получило бы ни огласки, ни желаемого внимания публики, если бы не воспользовалось умело подогнанными фактами из истории местного края.

Ноэль Корбю позаботился и об этом. Умелый делец, несомненно, обладал талантом рассказчика: доказательством тому служит его детективный роман, опубликованный в 1943 году. Записав на магнитофон небольшой рассказ об истории Ренн-ле-Шато, хозяин «Башни» (именно так назвал Корбю свой ресторан) сделал его звуковым фоном своего заведения. Эта история скрашивала досуг посетителей, но была направлена на то, чтобы заставить их воображение работать, следствием чего стал бы повторный визит в Ренн-ле-Шато уже в компании друзей, охочих до такого рода тайн и загадок.

Резюме было искусно составлено. Начиная свой рассказ, Корбю вскользь упоминает о том, что «судебный процесс, в который втянула аббата Соньера Церковь, не позволял священнику заниматься своими постройками». Умелый ход: священник, порвавший с Церковью, – колоритный персонаж, особенно в краях, где прошлое неразрывно связано с рассказами о всевозможных еретиках. Однако по окончании церковного процесса опальный (но свободный!) священник «вновь начал разрабатывать проекты, которые он собирался осуществить за свой счет. В них входила постройка дороги из Куизы в Ренн-ле-Шато (аббат хотел купить автомобиль), проведение водопровода в деревне, возведение кладбищенской часовни, крепостных стен вокруг Ренн-ле-Шато и башни пятьдесят метров высотой с винтовой лестницей, которая вела бы к библиотеке. Помимо этого, аббат намеревался достроить уже существующую башню, прибавив к ней еще один этаж, и разбить зимний сад».

Умением Ноэля Корбю создать интригующую фабулу можно лишь восхищаться. Прежде всего, чтобы привлечь внимание слушателя, он рассказывает об «альтруисте Соньере» (каким он и был на самом деле) и его грандиозных проектах. Но как скромный деревенский священник мог осуществить такие работы за свой счет? Ведь их стоимость достигала порядка «восьми миллионов, а по нашим временам более двух миллиардов франков! В разгар войны, 5 января 1917 года, аббат составляет сногсшибательные сметы и подписывает заказ на проведение всех работ». Очевидно, аббат Соньер нашел неслыханное сокровище или, по крайней мере, знал, где оно спрятано. Священник мог бы даже не стараться претворить свои проекты в жизнь: одни его замыслы и безостановочные работы, которые вдобавок велись при таинственных обстоятельствах, говорят воображению гораздо больше, чем их осуществление. «Однако 12 дней спустя кюре заболел, а 22 января ушел из жизни». Такова судьба, каждому отмерен свой срок. Но в этом тоже кроется тайна: что если кто-то «помог» аббату уйти из жизни? Не стоит ли за его смертью чья-либо темная тень? Таков финал истории в изложении Корбю.

Но раз уж речь идет о тайне, то необходимо приподнять ее завесу. Если Беранже Соньер мог позволить себе осуществить такие проекты за свой счет, значит, он знал, где находится «древнее сокровище Капетингов, спрятанное в XIII веке». Итак, на сцене появляется сокровище. Пока что оно не имеет отношения к вестготам. К нему не приплетено имя Меровингов – Пьер Плантар де Сен-Клер еще не побывал в этих краях. Можно было бы, конечно, приписать сокровище Ренн-ле-Шато катарам, но это значило бы составить конкуренцию Монсегюру. Нет, честный делец Ноэль Корбю неспособен на такое вероломство: зачем отнимать хлеб насущный у доброго соседа, когда в собственном арсенале есть запас восхитительных местных легенд? «Откуда взялось это золото? Ответ на этот вопрос был найден в архивах Каркасона. Во время крестовых походов Людовика Святого его мать Бланка Кастильская, регентша французского королевства, сочла Париж слишком ненадежным местом для королевских сокровищ: то было время бунтов против королевской власти, в которых участвовали как бароны, так и простолюдины». Ноэль Корбю, без сомнения, неплохой предприниматель, но никудышный историк. Действительно, Бланка Кастильская, вдова Людовика VIII, испытывала затруднения, но не из-за парижских простолюдинов и баронов, а из-за восстаний, возглавляемых знатными людьми королевства: это были Тибо Шампанский, Пьер Муклерк и, конечно, Раймонд VII Тулузский с Транкавелем в арьергарде. Все это действительно происходило в разгар крестового похода, но направлен он был против альбигойцев. [106]106
  J. Markale. Le Chêne de la Sagesse: un roi nommésaint Louis, Paris, Hermé, 1985.


[Закрыть]

В конечном счете, речь идет о XIII веке. В кратком историческом опусе Корбю Бланка Кастильская «перевезла принадлежавшее ей (sic) сокровище из Парижа в Ренн (ле-Шато, разумеется). Покончив с этим делом, она приняла участие в подавлении бунта, вслед за чем последовала ее смерть. Возвратившись из крестового похода. Людовик Святой встал во главе новой экспедиции, но из нее он уже не вернулся, встретив смерть в Тунисе. Его сыну Филиппу Смелому было известно о том, что сокровище хранится в Разе, иначе бы он не проявлял столь сильного интереса к Редэ… Но впоследствии знание было утеряно: в силу того, что сокровище Франции исчезло. Филиппу Красивому приходилось делать фальшивые деньги. Поэтому мы вправе предположить, что он ничего не знал о тайнике». Итак, сокровище было утеряно потому, что прабабушка Филиппа Красивого хорошо его припрятала, причем настолько хорошо, что несчастному правнуку пришлось прибегать ко всяческим уловкам, чтобы раздобыть хоть немного денег? Да… И это притом, что документы о сокровище Бланки Кастильской все это время спокойно хранились в архиве Каркасона? Нет, довольно. Даже если бы такие документы существовали на самом деле, Филипп Красивый непременно получил бы их в свое пользование… и уничтожил бы их, как только завладел сокровищем.

Впрочем, это мало смущает Ноэля Корбю, продолжающего серьезно утверждать: «Согласно архивам, в которых хранился список драгоценностей Бланки Кастильской, сокровище составляло восемнадцать с половиной миллионов слитков золота, то есть приблизительно 180 тонн, не считая драгоценностей и предметов религиозного культа». Упоминание о драгоценностях играет важную роль, поскольку достоверно известно, что Соньер обнаружил в церкви тайник, наполненный драгоценными предметами, – что как нельзя лучше связывает фантастическую историю о Бланке Кастильской с более скромным, но зато не столь давним рассказом о Беранже Соньере. Общая сумма сокровищ, согласно Ноэлю Корбю, составляет четыре миллиарда франков по курсу 1954 года. Понятно, что от такой суммы у многих начинает кружиться голова…

Но в то время как Ноэль Корбю старался привлечь своими сказками клиентов в Ренн-ле-Шато, неподалеку от него, в окрестностях Ренн-ле-Бен, бродил другой персонаж. Он скупал в округе небольшие участки земли, интересовался термальными источниками (особенно Ванной Магдалины и Ванной Королевы), изучал возвышенности, окружающие долину, без устали задавал вопросы и, как кажется, был сильно заинтересован двумя могилами сеньора Флери на кладбище Ренн-ле-Бен. Его звали Пьер Плантар. В Ренн-ле-Бен этот «герметист» называл себя археологом. Его часто видели в компании молодого маркиза де Шеризе, который, поссорившись с семьей из-за своих профессиональных устремлений, стал актером и исполнял роли в небольших постановках. О нем знали лишь то, что его настольной книгой был «Истинный кельтский язык и кромлех Ренн-ле-Бен» аббата Буде, собрата и современника аббата Соньера.

Нам неизвестно, встречался ли Пьер Плантар с Ноэлем Корбю. Вполне возможно, что, поднявшись на плато в Ренн-ле-Шато, наш «археолог» побывал в ресторане «Башня», где он имел удовольствие прослушать историю Ноэля Корбю, записанную на пленке. Так или иначе, вряд ли кто-то станет отрицать, что эти два человека были скроены на один лад. Им было бы легко понять друг друга. Даже если им и не привелось встретиться, этот досадный пробел восполнили те истории, которые они распространяли вокруг себя: впоследствии на свет появится необыкновенный симбиоз идей, занимавших когда-то умы Ноэля Корбю и Пьера Плантара.

Но это в будущем. А в том прошлом, к которому мы обратились за разъяснениями. Ноэль Корбю, управляя своим рестораном, не прекращал своих поисков, ибо искренне верил и в существование сокровищ Бланки Кастильской, и в то, что ключ к сокровищам хранился у Соньера. Прошло время – и устные методы распространения информации, использованные им, принесли свои плоды: в Ренн-ле-Шато стали появляться туристы. Правда, их манера поведения несколько отличалась от туристической: все они предпочитали бродить в окрестностях Ренн-ле-Шато, не попадаясь на глаза местному населению. Наконец слух о сокровищах Бланки Кастильской достиг ушей нескольких журналистов, нуждающихся в броском газетном материале, – так на свет появилась статья в январском номере «La Dépêche du Midi» за 1956 год. Это было началом работы сложного механизма, отключить который оказалось невозможно.

Ноэль Корбю не остановился на достигнутом. В 1956 году он получил у местных властей надлежащее разрешение на раскопки, что позволило ему и нескольким подручным прозондировать почву под храмом Ренн-ле-Шато. Они нашли несколько костей и человеческий череп «с зарубкой на макушке», напоминающей ритуальное ранение, которое можно видеть на черепах из захоронений меровингских и каролингских времен. Такое ранение, согласно некоторым германским верованиям, было призвано, помешать покойному перевоплотиться. Но можно вспомнить и о том, что в античности и в «варварские» времена пробитый череп помещали неподалеку от тайника с сокровищами. [107]107
  Скорее всего, это был магический ритуал, призванный обезопасить тайник от осквернителей. Следы этого обычая можно найти в уэльских рассказах раннего средневековья, например во второй ветви Мабиноги, повествующей о голове Брана Бендигейда, которую похоронили на Белом Холме (Лондон). Пока голова оставалась на Белом Холме, острову не угрожало нашествие вражеских племен. Можно вспомнить и то, что Голгофа – это «Место черепа», а римский Капитолий – место, где была похоронена голова Тола (Caput Toli).


[Закрыть]Не указывал ли найденный под храмом череп на близость сокровищ? У Ноэля Корбю по этому поводу не было никакого сомнения, поэтому он продолжил раскопки, на этот раз, избрав полем для деятельности кладбище. Поиски не принесли желаемого результата. Но в распоряжении Корбю были некоторые сведения, без сомнения, найденные в старых бумагах Соньера, поэтому он продолжил исследования в парке, окружающем башню «Магдала» и виллу «Вифания». Что ж, эта попытка увенчалась успехом.

«Работы были сосредоточены в квадрате со сторонами приблизительно 4 метра. Земля в этом месте была рыхлой: очевидно, это был насыпной грунт. На глубине 1,5 метра наши рабочие нашли череп и несколько костей. Поскольку подобные находки не редки для земли Ренна, рабочие не обратили на них никакого внимания и продолжили раскопки. Каково же было их удивление часом позже, когда они увидели, как собаки господина Корбю, обнюхивая эти мрачные останки, облизывают их, переворачивая лапой. Удивленные работники внимательно осмотрели останки: на обнаруженном черепе еще сохранились остатки кожи, волос и даже усов. В яме, где был найден этот „клад“, нашлись полуистлевшие лохмотья одежды из сукна и шерстяной ткани, там же были и другие кости… Пыл кладоискателей поубавился: оставив все в беспорядке, они спешно покинули это место». [108]108
  René Descadeillas. Mythologie du trésor de Rennes. Carcassonne, reprint Savary, 1988, p. 56.


[Закрыть]Конечно, Ноэль Корбю предупредил об этой страшной находке жандармерию. При осмотре места полицией были найдены останки трех молодых людей в возрасте 25–35 лет; следствие установило, что их одежда была сшита из военного сукна, а смерть наступила не в столь давние времена. Также в ходе расследования было выяснено, что во время Второй мировой войны на вилле «Вифания» укрывались испанские партизаны. Однако следователям так и не удалось установить, кто были эти жертвы и кто решил свести с ними счеты. Тела вновь предали земле (на этот раз кладбищенской), и дело было закрыто.

Но оно добавило в историю пикантности: когда еще в Ренн-ле-Шато было столько тайн? «Ренн становится знаменитым. Никогда еще он не принимал столь много посетителей. Приезжих с огромным удовольствием посвящали в подробности всех работ, находя в их лице благодарных слушателей. В любом деле подобного рода не обойтись без какой-нибудь „похоронной“ истории». [109]109
  René Descadeillas. Mythologie du trésor de Rennes. Carcassonne, reprint Savary, 1988, p. 57.


[Закрыть]Но среди приезжающих есть и те, кто не забыл о знаменитых сокровищах, а потому они навещают не только Ренн, но и архивы Лиму и Каркасона. Есть и Ноэль Корбю, пишущий книгу о Ренн-ле-Шато, которая никогда не будет издана, а ее рукопись бесследно исчезнет. И наконец, есть неуправляемые толпы кладоискателей (что и следовало ожидать), которые с восхитительным упорством раскапывают все, что попадается им на глаза. Вся эта «шахтерская» деятельность, порой перемежающаяся с взрывными работами при участии динамита, будет вестись столь активно, что в 1965 году муниципалитет запретит в округе любые раскопки.

Конечно, «запатентованные», снабженные разрешениями кладоискатели не прекратили своих работ, которые, впрочем, не принесли никакого результата. В 1962 году в «деле Ренн-ле-Шато» решил разобраться сам Робер Шарру, в то время ведущий знаменитой передачи «Поиски сокровищ». Вот что он сказал по этому поводу в беседе с Жаном-Люком Шомеем: «Мы, члены клуба и я сам, множество раз приезжали в Ренн-ле-Шато с нашими металлоискателями. В ходе работ нам удалось уловить излучение в двух могилах, одной из которых была гробница Беранже Соньера. Мы не хотели осквернять ее, [110]110
  Но других мысль об осквернении не остановила.


[Закрыть]хотя в ней, без сомнения, можно было что-то найти. То, что там, возможно, находилось, не было свинцом, довольно часто становящимся причиной излучения. Другая могила оказалась еще более интересной. [111]111
  Робер Шарру поостерегся говорить, чья именно.


[Закрыть]

Мы предприняли раскопки, заранее предупредив об этом, потому что местное население пристально наблюдало за нами. Мы провели их в месте X, следуя указаниям Корбю, но не нашли там того, что искали… [112]112
  Остается лишь узнать, что же именно хотел найти Робер Шарру, если только не очередную сенсацию, которой он мог бы оснастить свое очередное произведение. Искать сокровища – это была его стихия, но в области истории, археологии и даже эзотерики Робер Шарру был способен на неимоверные преувеличения.


[Закрыть]Ноэль Корбю был прекрасным человеком, но сегодня я склонен думать, что он направил нас в ложном направлении, точнее, по дополнительному, но вовсе не по основному следу… Он был лучше ознакомлен с историей аббата Соньера и его знаменитого сокровища, ибо посвятил им всю жизнь. Если бы он захотел сотрудничать с нами, если бы захотел воспользоваться нашими приборами, то, думаю, наши совместные усилия привели бы к положительному результату. [113]113
  Примем к сведению это притязание.


[Закрыть]Вероятно, самому Корбю удалось что-то найти: часть того, что Мари Денарно, служанка и любовница Соньера, припрятала в надежном месте. Но вряд ли тайник был один. Кюре, человек хитрый, не стал бы прятать все сбережения в одной кубышке. Я уверен, что Корбю наткнулся на часть его богатств. [114]114
  Маловероятно, что Корбю удалось отыскать что-либо, особенно если принять во внимание дальнейшие трудности в его жизни. Он «не спал на золоте», а его отъезд из Ренна более напоминал бегство.


[Закрыть]Ренн-ле-Шато, на мой взгляд, это очень серьезное дело…» [115]115
  Эта беседа опубликована Жаном-Люком Шомеем в книге «Du premier au dernier Templier», Paris, Henri Veyrier, 1985, p. 232–233.


[Закрыть]

Сколько безрезультатных попыток! Но кого это волнует? История аббата Соньера, облетевшая всю Францию, воодушевляет толпы. Средства массовой информации, окрыленные успехом сенсации, подливают масла в огонь: за «дело аббата Соньера» берется телевидение, намеренное снять несколько эпизодов из жизни «кюре-миллионера». Итак, в один прекрасный день в Ренн-ле-Шато появилась съемочная группа. Это был памятный период в истории затерянной деревушки! «Никакое другое событие не могло так взволновать славных людей Ренна, как съемки фильма, в котором были задействованы чуть ли не все жители деревни. Главную роль исполнял Ноэль Корбю, облаченный в костюм священника начала XX века. [116]116
  Ноэля Корбю в роли аббата Соньера можно увидеть на двух фото, опубликованных Рене Декадейа в книге «Mythologie du trésor de Rennes», p. 157.


[Закрыть]Та серьезность, с какой он подошел к своей задаче, та вкрадчивость и мягкость, какой он наделил своего героя, та благосклонность, которую излучал его персонаж, давали понять, что Ноэль Корбю примерял эту роль еще до того, как ему предоставили возможность сыграть ее. Он был Соньером, но Соньером, так сказать, в „пастельных тонах“: утонченный, красноречивый священник, лишенный того крепкого вида, лихости и слегка вульгарного веселого нрава, каким обладал настоящий Соньер. Никто не мог лучше воспроизвести манеру разговора и жесты, которыми наделила аббата легенда. Зрители увидели, как Соньер искал сокровища, как радовался, найдя их, как превратился в мецената, отдающего деньги тем, кто в этом нуждался… Был даже снят эпизод с деревенским колодцем: жители Ренн-ле-Шато всякий раз мучаются, вытягивая из него тяжелые ведра, – но вот они уже благодарят священника за проведенный им водопровод! Картина полная – не хватает только одного: самого сокровища!» [117]117
  René Descadeillas. Mythologie du trésor de Rennes, p. 56.


[Закрыть]