Текст книги "Седая целительница (СИ)"

Автор книги: Зарина Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Буран.

Попыталась отскочить в сторону, но ноги подвели. Словно у новорожденного олененка подкосились, и если бы не крепкие руки Бурана, шмякнулась бы она задом об пол.

– Тихо-тихо, милая моя. Осторожнее надо.

Прислонившись к твердой голой груди, Любава тут же зарумянилась и попыталась отойти. Но куда ей там, когда крепкие руки оплели женский стан и не позволили даже чуть-чуть оторваться.

В одних штанах, босой, с обнаженной грудью, Буран выглядел, словно и не прошли двадцать весен разлуки. По-прежнему под белой кожей бугрились мышцы, а крепкие руки держали твердо, без шансов сбежать.

– Отпусти меня.

Прошипела Любава и сверкнула на него темными глазами.

– Куда ты меня привел? Зачем?

– Домой, милая моя. Домой. – спокойно изрек Буран и подался вперед, коснувшись губами нежной щеки.

– Да как ты посмел⁈ – вскипела женщина, ногтями, словно дикая волчица, вцепившись в широкие плечи. – Аль глух ты стал, аль в конце совесть растерял⁈ Сказала же, замуж я, муж у меня есть! Не твоя я больше…

– Маленькая лживая зараза! – подался вперед Буран, припечатав хрупкий стан к стене. – Не смей мне лгать про другого, когда столько лет мне верность хранила! Не надо… Любавушка, зверя злить! Я и так его одной силой воли держу, лишь бы он тебя прямо здесь на полу не отлюбил!

Любава знала не понаслышке, насколько страстным и жадным к ласкам может быть зверь внутри Бурана. Порой до боли. И снова окунуться в омут блуда была не готова. Только не после того, как закопала в себе женственность и плотское желание.

– Не посмеешь.

Шепнула она пересохшими губами.

– Имею право, как законный муж. – зарычал Буран, но на миг прикрыл глаза, пытаясь держать зверя в узде. – Не буду я тебе ничего делать. Успокойся и не трясись, милая моя. Пока не буду.

Любава казалось облегченно вздохнула, но слейдущая фраза зверя стрелой пронзила грудь.

– А за то, что про наше дитя смолчала, накажу. Хорошенько так, чтобы больше не смела лгать, глядя мне в лицо.

Откуда он только прознал про Снежинку. Гулко сглотнув, Любава отвела взгляд и затихла. А вот Буран, наоборот, тяжко вздохнул и спокойно поднял любимую на руки.

Кажется, голоса внизу утихли. Любава не прислушивалась. Кажется, волк и волчица ушли.

Шел бы и Буран вслед за ними, вот радость ей было. Но нет же! Упрямый мужчина возвратил ее на ложе, и мало того, что устроил ее на подушки, так и сам лег на бок рядом, отпустив лапищу поперек ее живота.

– А теперь рассказывай, душа моя. Всё и без утайки. Почую ложь, возьму ремень, тебя на колени положу и воспитывать начну. Вранья между нами никогда не было и не будет.

Сурово молвил Буран. Но Любава вмиг зажглась, как факел.

– Наглая ты морда! Вранья не было? Ты меня бросил и на родину вернулся, чтобы на волчице жениться, не так ли? Чего уж правду сразу не сказал? На двух стульях усидеть решил? Ненавижу!

Не сдержав гнева, женщина забила кулаками об широкую грудь.

– Предатель! Лжец!

– Тихо ты… Успокойся! С чего ты взяла? Я тебе никогда не лгал!

– Ну конечно… Фыркнула злобно Любава, в любимых очах забурлила гроза, готовая вот-вот заглотнуть его навсегда. – Невестушку свою из родного края куда потерял? Я тебе полюбовницей не стану! Дуй под юбку жены и не трожь меня!

– Какая жена, Любавушка⁈ Не пойму я, о чем ты толкуешь. – Ощетинился волкодав, зажав ее ручки над головой и крепко придавив женщину к кровати. – Ты моя жена!

– Хватит, Буран! Хватит! – закричала черноволосая, змеей выворачиваясь под ним. – Мне Вьюн всё рассказал! Что на свадьбу ты ушел свататься к волчице! Дабы она тебе женой стала. А я, чтобы не ждала понапрасну и не унижалась.

Буран застыл, как громом пораженный. Голубые глаза покрылись льдом, зрачок бешено запульсировал. Осмыслив слова своей суженной, мужчина откинул голову назад и ужасно завыл.

Еще одно мгновение, и Буран спрыгнул на пол, обращаясь в огромного белого волка. Скрывшись за дверью с бешеной скоростью, зверь покинул дом, оставив пришибленную Любаву одну.

Подтянув к себе за краешек покрывало, женщина укуталась и шмыгнула носом.

Нехорошее чувство сжало ее сердечко. Всего лишь одна ночь, проведенная рядом с Бураном, и она снова начала ощущать его. Как и много лет назад.

Любава и не знала, сколько времени провела так. Обняв колени руками и устроив на них свою бедовую головушку. Вроде и поплакать хотелось, да слез уже не было. Наплакалась.

Скрипнула дверь, и черноволосая мигом подобралась. Нет, не Буран. На пороге застыла та самая беловолосая женщина. Робко улыбнувшись гостье, волчица приветливо кивнула жене своего деверя.

– Добро пожаловать, сестренка. – Мягко проговорила незнакомка, шагнув внутрь комнаты. – Я – Ласкана, жена брата твоего мужа. А ты, стало быть, Любава. Наслышана о тебе.

Черноволосая воздушница вмиг встала на дыбы. Интересно, это о чем наслышана? И от кого? Но мысленно влепив себе подзатыльник, женщина утихомирила свой бешенный нрав.

В конце концов, эта милая женщина ей ничего не сделала. Поприветствовала. Вроде как дружелюбна. Негоже на добро отвечать злом.

– Будем знакомы, Ласкана.

Кивнула в ответ Любава, не зная, что еще сказать. В голове еще звучали ее слова: «Жена брата твоего мужа». Мужа, значит? Что-то она не совсем поняла.

– Я тут немного похозяйничала, ты уж извиняй. – Улыбнулась женщина с такими красивыми белыми косами, как у ее дочки. – Жаркое наготовила, пойдем, покушаем немного. А то ты худая, как тростинка.

– А Буран?

Непонятно зачем спросила Любава, наверное, потому как без него неуютно ей было. Немного даже боязно.

– Буран решит свои дела и к нам присоедяниться.

Бойко заявила Ласкана и по-хозяйски подошла к огромному шкафу, достала оттуда мужскую тунику и протянула Любаве.

– Вот, держи, это вещи твоего мужа. Твою одежду он не принес, даже платье не знаю, куда дел, в которой ты была одета. Но если хочешь, я принесу тебе завтра что-то из своего.

– Спасибо.

Кивнула волчице Любава, и стоило ей скрыться за дверью, как прижала мягкую ткань к носу. И вправду пахнет Бураном. Ночным лесом.

Тихо вздохнув, Любава переоделась в тунику и спустилась вниз, ведомая вкусным запахом томленого мяса и овощей.

Она обязательно во всем разберется, но сначала надо поесть.

Глава 10

– Горан, да отпусти меня! Куда ведешь? Горан, ты меня слышишь? Пусти меня!

Но в ответ я почувствовала лишь, как широкая ладонь оборотня, которая со взмаху шмякнулась о мой зад.

– Тише ты, милая. Не ори, а то весь лагерь разбудишь. Заодно и воеводушку вашего, слизня. Прибежит сейчас он, петухом гребень распушит. Придется шейку ему свернуть, да и пару его людишкам для наглядности. Тебе оно надо?

Фыркнул весело мужчина, направляясь к уже знакомому шатру. Я невольно испугалась, и вправду прибежит воевода, и тогда беды не миновать. Доверять ему точно не стоит, а вот волкодаку стоит ли? Ворог он мне аль друг?

Непонятно.

Занеся меня внутрь, Горан тут же дошел до лежака и аккуратно спустил меня со своего широкого плеча. Оказавшись на мягкой перине, я тут же поправила подол юбки и подобрала ноги под себя, да подальше от него отползла. Увидев это, волкодак лишь приподнял смоляную бровь. Демонстративно схватился за массивную, кованную пряжку кожанного ремня. Стянул со штанов и бросил змеей себе под ноги. Потом крепкие пальцы схватились за край рубахи. Одним махом стащив ее через голову, Горан остался обнаженным по пояс.

Широкая, голая грудь смущала своей твердостью. Белые шрамы, будто паутина, покрывали смуглую кожу, придавая мужчине жестокости.

Я невольно сглотнула непонятный комок, что застрял в горле.

– Ты… что делать удумал… Горан?

Отчаянно краснея, я все отползала задом назад, пока спиной не уперлась в плотную стену шатра.

– Как это что? Снежная моя. – коротко хмыкнул мужчина, снимая сапоги и вязанные носки. – Ночь на дворе, все спят.

– Спать?

Пришибленно переспросила я, глупо хлопая ресницами. Как клуша, честное слово.

– А ты что-то другое надумала, лебедышка? – лукаво хмыкнул черноволосый, опустившись коленом на край лежака. Слава богам, штаны снимать не стал. – Чего тебе хочется, сладкая? Ты только скажи.

Хищная улыбка озарила его лицо, в серых глазах бесновались веселые огоньки, а я непонимающе моргала глазищами. Да отми, ты, дура!

Рявкнула я про себя.

– Ничего мне не хочется.

Сказала торопливо, отводя взгляд в сторону. Но Горан, не щадя мою девичью гордость, подполз ближе. Нагло устроился на боку, вытянулся во весь свой могучий рост. И только устроившись получше, протянул свою лапищу к моей лодыжке и одним движением потянул к себе вниз.

Я только визгнуть-то и успела.

– Ты что творишь⁈

– Укладываю тебя спать. – не краснея, фыркнул он, уперевшись локтем в подушку и придержив рукой головушку, а второй рукой принялся незаметно развязывать пояс на моем платье. – Не будешь же ты спать сидя. А? Не совушка же ты у меня, а лебедышка.

– Руки убери!

Начала я отпихивать от себя его грабли. Но долго терпеть мое непокорство мужчина не стал. Одним махом задрал край юбки, потянув вверх.

– Приподними-ка рученьки, или мне придется порвать платье.

– Не посмеешь! – опешила я от его наглости, на что мужчина лишь шире улыбнулся, продолжая свое черное дело. – Упрямая ты. Не заласканная, не объезженная. Ну ничего, еще успеется.

И потянул подол вверх. С горем пополам избавив меня от платья, он швырнул его в сторону и довольно улыбнулся на мое смущенное лицо.

– Вот так лучше. Спать вообще голышом предки завещали…

Почесал он задумчиво подбородок. А я испугалась. Сжалась вся, как забитый котенок, и тихонько прошептала:

– Не надо. Не тронь меня… молю.

Волчица, которая так легко охватила мое тело, когда Стешку чуть не снасильничали, сейчас заныкалась глубоко внутри и тихо присматривалась. Она более чем покорно реагировала на присутствие чужого мужика, что распластал меня на лежаке.

Я пыталась ее призвать. Но она молчала.

На ресницах затрепетали слезы. Мне было страшно. Обидно. И холодно.

– Эй, ну ты чего? Голубушка, не плачь.

Вся веселость и игривость Горана слетела, как обсохшая шелуха.

– Не трону я тебя… сейчас. Просто поспим, так ведь легче. Хватит сырости разводить. Не люблю я это.

И, схватив меня в охапку, прижал спиной к крепкой груди и завалился спать. Правда, сначала прикрыл нас покрывалом. Я было попробовала выскользнуть из крепкого захвата.

Но куда там.

Никто мне этого не позволил, лишь угрожающе шепнули на ушко:

– Не дергайся, милая, не надо будить зверя.

И я застыла статуей. Даже дышала через раз. Уткнувшись носом в мою макушку, через пару мгновений Горан тихо засопел, его хватка во сне не ослабла, и мне пришлось довольствоваться таким ночлегом.

Помаявшись до зари, я наконец уснула. Наверное, вымоталась. Устала, перенервничала.

А снился мне чудный сон. Огромный черный волк преследовал меня. Я бежала, как чумная, боялась его не таясь. Запнувшись об ветку, кувырком полетела на землю. Там он меня и догнал. Лапами руки к сухой листве прижал. Не пошевелиться, а клыками одежду мою рвал, пока нагой не оставил.

И тут не понятно было, то ли облизывал горячим языком, то ли кусал белыми клыками.

Боль и страх смешались воедино. Я ощущала, будто меня обжигают кочергой по коже. И на душе такая обида, не пойми откуда. Откинув голову назад, громко заорала. А получился вой.

Краем распухших от слез глаз заметила стайку белых волков на опушке сбоку, они молча смотрели. Вроде и встали на дыбы, готовясь к атаке, но не спешили мне помогать.

Справа зарычали. Кое-как развернувшись головой, я удивленно распахнула очи: стая черных волков замерла на противоположной стороне. Они все смотрели на меня, рычали друг на дружку, но не спешили вмешаться.

Нечеловеческий крик покинул мои уста, живот обжег нестерпимой болью. Я прикрыла глаза, и передо мной встало уже знакомое лицо беловолосой женщины из прошлого сна.

– Не жди, дитя, не спасут они тебя. Все сама, и только сама. Он – судьба твоя, связаны ваши нити, только еще неясно, осчастливит черный тебя или погубит навсегда. Осторожно, Снежинка. Осторожно! Тонкий лед у тебя под ногами…

Боль усиливалась, с немым криком на губах я распахнула веки и уставилась в серый от копоти потолок шатра. Попробовала было приподняться, но широкая ладонь прикрыла мне рот и отпустила снова на подушку. Покосилась налево.

Горан.

Внимательно меня рассматривая, он будто прочел мои мысли выбраться из постельного места и для надежности забросил на меня и ногу. А когда я принялась извиваться, нагнулся надо мной так, что кончики косичек защекотали щечку, и тихо шепнул, прикусив хрящик ушка:

– Т-с-с-с, милая. Мы здесь не одни.

За светлой шторкой, что нас разделяло от остальной части шатра, раздался недовольный говор воеводы:

– Да как это понимать⁈ Еще две молодки пропали за ночь! Снова ваш зверь утащил⁈ Ни стыда ни совести! Побойтесь богов!

Воевода разбушевался не на шутку. А услышав из его уст «Побойтесь богов!», так и замерла истуканом. Даст Перун милость, да вонзит в этого безбожника молнью, чтобы больше никто и не думал такое непотребство с невинными девушками творить!

– Угомонись, человек.

Раздался в ответ ленивый голос Вацлава, как мурлыкание спящего кошака. Его угрозы воеводы только позабавили.

– Кто исчез?

Как бы невзначай поинтересовался волкодак. А воеводу как будто на кол натянули, так заверещал.

– Так лучших из лучших! Марфу и седоволосую Снежку. Ты хоть знаешь, какой это удар по полку? Как я ихним мамкам в глаза посмотрю.

– Вот ведь сучье отродье.

Тихо шепнул у моего плеча Горан, притаившись, как зверь. А я согласно кивнула. Так оно и есть.

– И что ты ко мне прибежал, воевода? У тебя две сотни солдат, а мне твоих девок искать. Может, загуляли, говорят, ты им женихов подыскал? Вот и замуж вышли.

Глумливо фыркнул Вацлав, а я покраснела до кончиков волос. Что это он себе позволяет, волчья морда! Девок безвинных клеветать⁈

Так и зачесалась рука чугунком по светлой макушке оборотня пройтись. Да только остается это только в моих думах. Мало я что смогу сделать, зажатая на кровати. Да и дотянуться до этого дуба у меня не выйдет.

А пока ушки наострю, да послушаю, как воевода выкручиваться будет. Впрочем, Вацлав решил его дожать.

– Да и потом, княжьим указом полк расформировали, часть баб ты по домам отправил, а нескольких оставил. С чего это?

Воевода замямлил, как нашкодевший ребенок.

– Так это… Мест в телегах не было. Вернулся бы Кузьма, и этих бы отправил.

– Вот оно как… – хмыкнул Вацлав и, судя по скрипу половиц, встал на ноги. – Так вчера телега в близжайшее селение уходила, чего никого из баб не посадил?

Тишина. Я слышу шумное дыхание воеводы, как он мелко начинает дрожать от страха. Мне мерещится тухлый запах вранья вперемешку с горечью страха.

– Так… – заикается он. – Провизию отсылали в тыл. И… Не князь ты мне, что помыкать мною, слыхал? Я тебя, волкодак, не боюсь!

Внезапно разбушевался в смелости мужчина. Хотя голос дрожал.

– А зря. – спокойно заметил Вацлав. – Таких, как я, бояться стоит, целее будешь.

– Да ты, щенок⁈ – рявкнул в панике воевода и уже было собрался уйти, судя по стуку каблуков, как неожиданно завибрировала грудь за моей спиной.

– Воевода.

Голос Горана звучал спросонья хрипло, слегка лениво, и все же мы все уловили суровость его слов. Стук каблуков прекратился. Я замерла на месте, боясь шелохнуться. А Горан неспешно приподнялся с ложа. Только сейчас я заметила, что он был нагишом. Сердце сделало кульбит в груди, я непроизвольно зажмурилась, напоследок успев словить довольную ухмылку мужчины.

Да, я видела голых мужиков, стрелы попадали в разные места их тел. И ухаживала за ними. Но одно дело, когда он полудохлый, едва ли шевелится. И совершенно другое, когда упругая кожа обтягивает канаты вен на руках и ногах и твердую плоть, а мужское достоинство вводит в краску.

Одним махом стянув простынь с лежака, Горан обмотал ею свои бедра и, аккуратно отведя в сторону шторку, дабы не раскрыть меня нежеланному гостю, вышел к воеводе.

– Альфа, нарезвился с девкой?

С ядом плюнул воевода, о чем тут же пожалел. Голос Горана был холоднее вершины гор.

– Да, чудо как хороша. Вымотала меня молодка. Зарю проспал. От твоего ора и проснулся, жутко злым и недовольным. Чего застыл, воевода? Присядь, – раздался тихий треск половиц, будто кто-то одновременно шагнул. Кажется, один вперед, а второй попятился назад. – Расскажи, чего пожаловал? Какая муха тебя укусила? Да говори потише, молодку мне не разбуди, пускай спит, ей силы к ночи пригодятся.

Пунцовый свет окрасил меня до пяточек. Зачем он так говорит? Ладно воеводе не ведомо, что я здесь. А Вацлав со своим нюхом сразу просек. Зачем позорит? Ведь не было у нас ничего! Или он во сне со мной что учудил?

Да нет же, боли не чую, да и всё вроде в порядке. Двинулась слегка в сторону, глянула под собой, крови нет.

– Говорю, что волки твои совсем совесть утеряли! – храбрился воевода на слове. – Тырят девок! Я князю пожалуюсь!

Я думала, Горан сейчас ощетиниться. Рявкнет. Зарычит на него, обещая разорвать на маленькие лоскуты. Но он лишь по-доброму фыркнул.

– Разберусь, воевода. Не серчай. Плох я еще, в себя приду. И сразу им хвосты накручу.

Горький запах страха медленно начал рассеиваться. Насыщая воздух гонором и хитростью.

– Плох, говоришь, значит? – задумчиво проговорил воевода, куда тверже. – Тогда приходи в себя, Горан. Тревожить не стану. А псов своих придержи, а то мои солдатики им мигом шкуры спустят. Бывай, волк.

С нескрываемым удовольствием фыркнул последние воевода и, четко цокая каблуками, покинул шатер.

– Почему ему сразу хребет не сломал?

Спросил Вацлав с тихим негодованием. Раздался шум воды, видимо, Горан умывался, и его ленивое.

– Назару нужна показательная порка. Чтобы другим неповадно было.

– Надеюсь, казнь этого слизня будет стоящей. Я слишком долго его терпел.

Кровожадность Вацлава поражала.

– Спокойно, брат. Всё будет. Да и потом, мы свою выгоду извлекли. Смотри, чтобы всё прошло гладко. А топор на этот раз оставим Назару.

Притаившись мышкой под покрывалом, я вслушивалась в их разговор и молилась про себя, чтобы Горан на время забыл обо мне. Но боги остались глухи. Я различала его тихие шаги, что приближались ко мне.

– Чего спряталась, лебедышка моя? – тихо прозвучал его голос прямо надо мной. Одним махом сорвав мою последнюю защиту, Горан уперся руками поверх моих плеч. – С добрым утром, тебя, девица. Чего изволишь покушать: зайчатину аль куропатку?

Я слегка поморщилась от его тона. Игриво-властного. И тихо шепнула интересующий меня вопрос.

– Долго меня здесь держать будешь?

– А тебя скука одолела? – приподнял он смолинную бровь. – Непорядок.

Цокнул языком и опустился коленом промеж моих ног, заставив их слегка раздвинуть. Ой, а вот это уже не к добру.

– Плохо я, значит, тебя развлекаю.

Он нагнулся ниже, губами проведя по виску, и я дернулась в сторону.

– Горан, не надо! Не трожь, у меня жених есть!

С языка слетела, как воробышек, уже не вернуть. Да только волкодлак застыл надо мной, красивые черты лица посуровели. И он вмиг помрачнел, словно грозовая туча.

– Жених, говоришь…

Шепнул ядовито и резко встал с меня. Я вмиг задышала полной грудью и облегченно закатила глаза. Ну вот, а всего-то надо было это сказать.

– Ну ничего, с войны вернется, найдет себе другую.

Спокойно молвил Горан, стянув простынь, тем самым бесстыдно обнажив подтянутый зад. И принялся надевать штаны. Я от услышанного подпрыгнула, словно ужаленная пчелой.

– Ты чего говоришь? Обещана я ему, слышишь?

Аж вперед подалась, дабы донести до него свои слова, оттого и нос к носу мы оказались, когда он резко развернулся.

– Ты мне обещана богами! – сказал как отрезал он. – А людское слово против божьего – ничто!

Мои уста онемели от услышанного, а вот мужские губы потянулись вперед. Присосавшись к моему рту, Горан жестоко меня целовал. Он властвовал в моем рту, словно захватчик. Оттянул нижнюю губу и пососал, словно младенец. А потом языком прошелся по небу и моему язычку.

От напора волкодака, раньше не целованная, я просто замерла. И лишь мгновение спустя уперла руки в стальной живот, пытаясь оттолкнуть воина.

Но он не шелохнулся с места. Лишь когда вдоволь насладился моими устами, отпустил. Тяжело задышав, я мигом отползла задом назад, насколько было возможно.

Жар забурлил в животе, а страх – в груди. Что он со мной творит-то⁈

Крепкая грудь тяжело вздымалась, прогоняя воздух через легкие мужчины. Мазнув по мне взглядом, он подарил мне на прощание дерзкую улыбку и, подхватив рубаху, покинул шатер. Даже сапоги не взял.

Занавеска с тихим шипением отошла в сторону. Вацлав бросил на меня изучающий взгляд, под которым я сжалась от страха, и неодобрительно покачал головой.

– Мой тебе совет, Снежинка, не перечь зверю. Хуже сделаешь.

Вацлав ушел, оставив меня одну. Чуть погодя в шатер один волкодаков, чье имя я не знала, принес мне похлебку и ножку куропатки, поджаренную на костре.

Есть не хотелось совсем. И я слегка поклевала, а поднос убрала в сторону. Весь день я практически просидела в шатре. Никто не заходил. И это немного пугало.

Зачем я Горану?

Утеха на ночь? Так смог бы снасильничать еще прошлой ночью? Он как будто играет! И этот странный разговор с воеводой. Он поддержал мою ложь и прикинулся больным. Хоть и здоров как бык!

Они ждут князя? Ведь об этом Горан говорил Вацлаву? Правосудье произойдет от рук князя. И про выгоду еще что-то.

Арррррррр.

Жуткий сон тоже не давал покоя, я чуяла беду. И в этот раз она по мою душу идет. Но от кого ждать удара в спину? Воевода? Горан? Князь?

К вечеру меня сморил сон. Устроившись поудобнее на лежаке, я уснула. Сквозь марево небытья чуя, как крепкие руки снимают с меня одежду, лоскуток за лоскутом.

– Упрямица какая, снова эти обноски одела. Ну ничего, ничего. Мне не лень тебя вновь раздеть.

Голос Горана меня даже во сне настиг. Повернувшись на бок, я тихо пробурчала на грани яви:

– Плохой ты и вредный…

– Нет, сладкая. – хмыкнул мой сон голосом волкодака. – Врединка у меня ты, но мне это даже нравится. Зверя моего не боишься. Сильная. Хороший плод понесешь. Свирепее даже меня.

– Ты уверен, брат?

Мелькнул голос Вацлава.

– Мой зверь еще никогда так сильно не хотел оплодовить самку. А она ведь еще не течет. Когда время настигнет и утроба созреет, окончательно контроль потеряю. – хрипло молвил черноволосый. – И так сил терпеть нет. Одно останавливает: человек она. Не выдержит всей страсти разом. Приучать надо.

– Я впервой ее за белую волчицу принял. Еще и диву давался, что они самку на войну пустили.

– И меня такие думы терзали, – согласился Горан. – Да только сколько ни звал ее зверя, глухо. Выходит, что человек она. Но не беда, раз богами присланная понесет мне и дитя, и лаской одарит в постели.

– Совет будет недоволен, брат.

Мрачно заметил Вацлав, на что второй оборотень недовольно гаркнул:

– В бездну совет с их поучениями. И так мало нас осталось. Начистили, суки, кровь. А мне с братом расхлебывать! Как белые захотели, чтобы пару голов осталось и всё?

– Не бузи, друг. Я на твоей стороне, ты же знаешь. Но и ей трудно придется, волкодаки не люди. Как бы не сбежала.

– С круглым животиком далеко не сбежит. А я уж позабочусь, чтобы мое семя в ней расцвело в ближайшую луну.

– Так уверен, что понесет?

– Чую это.

На этот раз жуткие сноведения не будоражили мое сознание, а на утро я проснулась одна. Хоть и подушка рядом оказалась примятой.

Привстала и, отыскав свою одежду, мигом облачилась в потное платье. Кое-как расчесала волосы пальцами и заплела косу.

Вокруг было ни души. За плотными стенками шатра тоже не было слышно привычного гула мужиков. Куда это все подевались?