Текст книги "Седая целительница (СИ)"
Автор книги: Зарина Солнцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Глава 24
– Возьми еще мяса. И молока побольше выпей. Аглая, принеси еще сушенных ягод. Снежки они понравились.
– Но во мне больше не лезет.
Нахмурив густые брови, Горан недовольно поджал губы и уперся в меня грозным взглядом.
– Тебе надобно хорошо питаться.
А у меня скоро брюхо треснет! И похлебка с мясом, и квашенная капустка с грибами. Сало с чесночком тоненько пошинковали. Ну куда во мне столько! А Аглая еще целую миску сушеной земляники с малиной притащила.
– И вправду, Снеж, попробуй-ка еще и это…
В столовую вошла другая оборотница с тарелкой чего-то жареного в руках, чье имя я, к своему стыду, не запомнила. Горький запах обжег гортань, и весь мой ужин норовил вырваться наружу в сию же секунду. Прикрыв рот рукой, дабы не опозориться перед всеми жителями дома, а в придачу и испортить им кушания, сорвалась с места пущеной стрелой.
Только и успела разглядеть испуг на волевом лице мужа. Столкнув с дороги пару оборотней, попавшихся мне на пути, я едва ли вырвалась наружу. Забежала в сад и осела на колени возле голых кустов из-под смородины. Рвало меня нещадно.
Живот крутило, глаза слезились. Я так намучилась, что и не заметила, как кто-то навис рядом. Могучей скалой. Скрывая меня от любопытных глаз оборотней, что ошивались на заднем дворе.
– Чего это с ней? Опять траванулась? Аль отравили?
Шепотка коснулась моих ушей назойливым жужжанием. Колени утопали в уже замерзшем снегу, а руки начало покалывать от лютого холода.
Зачерпнув горсть снега, я вытерла рот и свесила голову между плеч, дабы хоть как-то отдышаться.
– Вам заняться нечем? – недовольно зыркнул Горан на зевак. – А ну разошлись, быстро!
Не прошло больше трех мгновений, как в дворике нас осталось двое. Еще пару жалких моих тяжелых вздохов, и на мои плечи опустилась мужская меховая куртка.
Я снова зачерпнула в ладоши снега, дабы прожевать и рот сполоснуть заодно. Но волкодак остановил.
– Леденное же… Пойдем, теплой воды попьешь.
И аккуратно за подмышки приподнял меня на ноги. Да за талью придержал, чтобы я ненароком, шатаясь, не рухнула на землю.
– Что у вас, Горан? Как она? Плохо сильно?
Аглая выскочила вслед за нами, едва ли прикрыв плечи шалью и держа в руке кружку, наверное, с водой. Протянув руку, чернявый забрал питье и аккуратно поднес к моим губам.
Видать, и в правду теплая вода.
Смотреть на обеспокоенную женщину сил не было, оттого я малодушно повернулась к ней спиной, уперевшись одной рукой в ствол груши, а другой попивая воду.
– Все в порядке у нас, – махнул рукой Горан, словно стараясь побыстрее от нее отделаться. – Печенку больше не ставь на стол при Снежки. Не по вкусу ей такие блюда.
– Так я ж не знала! Неужто так сильно мутит-то⁈ Может, Марфу позвать? Она в селении сегодня, отдыхает.
– Не надо…
Вяло мотнула головой, возвращая кружку женщине. Еще и Марфу будить! Они и так намаелись с детьми. Уже две недели как по очереди спим, постоянно держа в теплой воде и помогая им дышать. Благо хоть Млада уже на ноги встала, крепкая девка. Еще ни одного дитя понесет, было бы от кого. Хотя после предательства мужа вряд ли она замуж захочет вновь. Ей еще трех малышек поднимать.
– В порядке я. Прогуляюсь немного на свежем воздухе. И пройдет.
– Тогда я рядышком похожу.
– Я сам. – резанул твердым голосом Горан, заставляя Аглаю изумленно скинуть брови. Заметив искорку любопытства на дне глаз женщины, волкодак поспешил добавить: – Не надо, Аглая. Мы с Снежкой вместе прогуляемся. Иди спать.
– Ну раз так…
Еще раз наградив меня обеспокоенным взглядом, женщина, тяжело шаркая ногами, ушла обратно в дом.
Не проронив ни слова, мы с волкодаком двинулись неспешно в сторону зимних садов. Причем я не сразу заметила, что Горан подставляет шаг под мой. Намеренно себя замедляя.
– Ты не сказал им о моем положении.
Аккуратно заметила я, вглядываясь в белые тени голых деревьев. Сцепив руки в замок за спиной в одной вязаной кофте да кожаных штанах, волкодак нещадно скрипел сапогами по снежинкам.
– Мне показалось, ты не хочешь никому рассказывать. – пожал он плечами. – Да и потом…
Недосказанная фраза с его уст оборвалась так внезапно, что я приостановила шаг. Тем самым пригвоздив и мужчину рядом.
– Что «потом»?
На миг хмурость в его глазах показалась настолько темной и безответной к моему вопросу, что мое сердечко успело смериться с недосказанностью. Я отпустила уныло глаза вниз.
– Снеж… – странность невольно окутывает разум каждый раз, когда вижу его таким растерянным. Ведь это бывает так редко. – Я хотел спросить. Эта мысль мне не дает покоя.
Вернув взгляд своих очей на обветренное лицо мужа, я терпеливо затихла. Собравшись с мыслями, Горан на миг прикрыл глаза, прежде чем сказать.
– Это дитя. Оно зачато в боли и твоих страданиях. Ты же, будучи целителем, могла избавиться от плода так, чтобы я и не узнал. Почему же пощадила ребенка?
– Дитя, что растет у меня под сердцем, не радует твое? Было бы лучше, не будь его?
Не скрывая испуга в голосе, я уперлась в него взглядом. Сама того не понимая, как шагнула назад, подальше от него.
– Нет-нет.
Яростно замотал головой черноволосый, растрепав смолистые косы. Выпятив перед собой ладони, он попытался меня убедить в миролюбивости своих намерений.
– Я не то имел в виду сказать, Снеж.
А серые очи то и дело скользят вниз к моему животу, куда я в защитном жесте сместила ладони.
– Просто… – Поджав губы и потерев быстрым, усталым жестом лоб, Горан умоляюще глянул на меня. – Не надо бояться меня. Не причиню я вреда ни тебе, ни дитю. Да боги, в тебе растет моя плоть и кровь, как я могу не хотеть этого волчонка⁈
– Твои вопросы меня пугают. – честно призналась, но тяжесть в груди вроде исчезла.
– Я сильно обидел тебя, Снежка. Посему имела ты право избавиться от этой ноши.
Тут уже нахмурилась я. Эти волкодаки когда-нибудь научатся не судить человека, да не рассуждать, что право, а что нет⁈
– Сдается мне, говорила я тебе ранее о том, что нет такого права у никого, дабы решать, кто достоин жить, а кто нет.
Развернувшись, я снова мелкими шажками пошла по тропинке. Сзади хрустнул снег.
– Большинство волчиц, что я знаю, избавились бы от нежеланого плода. Еще и зачатого так… жестоко.
Нужного словца Горан не находил некоторое время, чтобы описать нашу брачную ночь. Да только я, не пойми с какого перепугу, вдруг разговорилась.
– Вы сами себя противоречите. Кричите, что нет самок и детей. И убивайте своих нерожденных волчат.
– Гордыня и властолюбие заглушает материнский зов, милая моя. А ты не они, ты была другой с самого начала.
– Из-за белых волос. – вздохнула понятливо с печальной улыбкой.
– Нет. – неожиданно приостановился Горан, и я невольно замерла на месте, глянув на него через плечо. – Из-за души. Светлая ты, Снеж. Добрая. Честная и бескорыстная.
Легкий румянец опалил белизну моих щек. Пускай думает, что это мороз их поцеловал!
– В ребенке, что растет во мне, не только твоя кровь. Но и моя. Я не детоубийца, Горан.
Нашла я нужным сказать. Молча кивнув на мои слова, Горан поравнялся со мной. И мы неспешно двинулись по узкой тропинке через замерзшие деревца, что раскинули свои черные ветви, украшенные пудрой снега.
– Вернемся в дом, Снеж. Холоднее становится. А ты с неприкрытой головой.
Противиться смысла не видела, оттого и позволила меня аккуратно обхватить за локоть.
– Так и будем молчать о том, что тяжелая я?
Спокойно спросила я, пока вокруг не нашлось любопытных ушей. Горан рядом хмыкнул.
– Счастье любит тишину.
Я согласно с ним кивнула и засеменила по рыхлому снегу на огонек, что горел в окне.
– А когда живот будет выпирать? Пль кто догадается?
– Тогда и подумаем, что делать. – выдохнул горячим облачком с губ на морозе волкодав. Он как-то странно глянул на меня, будто на что-то решался. А я, почуяв это, замедлила шаг.
Что же терзает твою душу, черный альфа?
– Снеж, я хочу, чтобы ты знала – этот ребенок величайший дар для меня. Не хочу тебя пугать и суету попросту наводить. Но не ладно пока в стае, оттого и прошу тебя, будь осторожней.
Невольно хмурость задело мои брови, я серьезно глянула на волкодака.
– У тебя есть враги в родном селении?
– Их всегда хватало с лихвой. – хмыкнул чернявый, поправив куртку на моих плечах. – И будет, милая. Только нынче не ведомо мне их лисьи морды. Запрятались по норам и через дурных баб дела свои черные творят. Оттого и прошу, гляди в оба. Даньяр, Русала и Аглая всегда тебя защитят, если нужда будет, жизнь свою положут на кон, дабы ты уцелела.
– Поняла я тебя, альфа. Буду осторожничать.
Кивнула я в ответ с легкой воинственностью в голосе. И уголок твердых мужских губ поднялся вверх в полуулыбке. Протянув ладонь, Горан погладил меня по макушке.
– Вот и ладушки.
* * *
Горан проснулся раньше обычного. Хотя с Снежкой под боком, лентяиничать хотелось от души. Долго и со вкусом.
Всего два месяца, а она уже стала округлее. И грудь налилась тяжестью спелых яблок, и щечки порозовели. Волк внутри лишь облизывался и каждый раз медовым шепотом уговаривал на ласку: «Мы же аккуратненько, не больно. Ей понравится. Ну же… Смотри, какая она сочная и спелая. Созревшая. И только наша».
Да только дважды на те же грабли Горан не привык ступать. И так дров наломал. Хватит.
А вот полежать рядышком и надышаться дивным запахом морозных гор, а еще капелькой молочной сладости с медом. В этом отказать он себе не стал.
Серебристые локоны манили блеском в лучах первой зари. За ночь коса растрепалась, да и ночнушка сползла с плечика вниз.
Вид открылся необыкновенный. Но куда волшебнее ощущалась новая жизнь в утробе молодки. Аккуратно накрыв живот своей ладонью, альфа прикрыл глаза и прислушался. Робкий зов потряс будто молнией.
Волчонок почуял отца и отзывался на его присутствие. Счастливая ухмылка поползла по губам всегда хмурого Горана.
Аккуратно мазнув губами по лбу спящей красавице, волкодак неохотно покинул свою постель. Оставив одежду на сундуках, как и обувь. Обнаженный мужчина в утренней мгле тихо покинул избу. Мороз не был таким страшным для волкодака, а в звериной шубе тем паче.
Только переступив крыльцо, альфа обернулся огромным зверем и на четырех лапах убег в густой лес. Ближе и ближе к запаху чужака. Что посреди темной ночи появился у кромки границы, но не посмел нарушить территорию стаи черных. Ожидая хозяина.
Смутно знакомый аромат дразнил нос зверя. Учуяв крепкого, сильного самца, Горан оскалился. Уж кого-кого, но альфу белых, он лично узреть на своих землях не ожидал.
Да еще и сам приперся без свиты и дружины.
– Какими ветрами в моих лесах тебя занесло, Благояр?
Обернувшись человеком, Горан подошел ближе к белому. Тот тоже, не скрывая нагого тела, припал плечом к хрупкой березке, спокойно ожидая.
– Северными, Горан. – спокойно ответили ему, да полоснули ледяными глазищами, аккурат как у Снежинки. – Как ты, черный, поживаешь? Смотрю, еще не сдох.
– Твоими молитвами.
Фыркнул в ответ Горан, припав спиной к сосне напротив, да скрестил руки на груди. Обмен любезностями был завершен.
Благояр был ненамного старше самого Горана, да только титулом альфы обзавелся совсем недавно. Не больше четырех зим назад. Что не скажешь о Горане, который правил стаей уже как 9 весен. И все же, несмотря на разногласия прошлых лет, они умудрились сохранить хрупкий мир до поры до времени. Когда Назар призвал братьев по материнской линии помочь вернуть свой трон, они оба отозвались среди первых.
А после брака со Снежинкой и вовсе вроде как породнились.
– Как племяшка моя? Освоилась у вас?
Будто прочел мысли черного, поинтересовался белый альфа. Язвительность Горана уже рвалась наружу, но волкодак вспомнил жену. Их вчерашний разговор. И внезапная мысль пронзила его молнией. А вдруг Снежка дочку ему несет? И не дай боги, малышку судьба занесет на те же тропы, что и ее мать?
Страх подступился к горлу. Руки сжались в кулаки.
Нет-нет-нет.
Он не позволит. В клочья разорвет любого, кто слово плохое, аль кривого взгляда в след его малышки бросит. Оттого и процедил сквозь зубы, пытаясь взять себя в руках от дурных дум.
– Не обидят ее никто в моем клане. Передай ее матери, пускай не переживает.
– А сам-то?
Благояр полоснул по больному, но уперся глазами в напряженную фигуру Горана, не желая отступать назад.
– И я не обижу. Своих ошибок не привык повторять.
Белый лишь недоверчиво глянул, но говорить дальше не стал.
– Зачем ты сюда заявился?
Прямо спросил Горан, отлипая от дерева, ощущая, как патруль, почуяв запах чужака, спешит к ним.
– Враг моего врага – мой друг. Слыхал такую молву?
Хозяин здешних лесов прищурился, но ничего не ответил. Лишь выжидающе приподнял черную бровь.
– Я бы тебе, белый, советовал говорить побыстрее. А то мои воины прибегут на твои следы. Потрепают маленько. Встревать и обламывать им радость я не стану. Сам понимаешь. Надрать зад белому – за честь.
Хищная ухмылка озарило бесчувственное лицо Благояра.
– Слушай тогда, черный.
* * *
– Снежка… Снежка, проснись! Проснись же, милая моя!
Испуганно распахнув глаза, я уперлась взором в хмурое личико молочной сестры Горона.
– Русала? Что приключилось с утра пораньше? Кое-как сев в постель, я пригладила косу рукой, а другой ладонью прикрыла зевок.
– Беда на наши головы, Снежка. – только то, что волчица со мной шепотом заговорила, заставило напрячься. – И как назло, Горана нет в стае. Ушел проверять дальние заставы с утра пораньше.
– Что стряслось-то?
Сон как рукой сняло, липкий холод лизнул голые ступни, и я тут же спрятала их под одеялом. Присев рядом, Русала тяжко вздохнула. По одному ее лицу было ясно: этой ночью она намучилась с детишками в скважинах.
– Бабы наши совсем сдурели. Суки проклятые! Нашлись парочка мегер во главе с Яниной, заявили, чтобы детишек Млады им отдать. Когда прознали, что девки, когда выростут, в союзе с волками, волчат родят.
– Ты чего городишь, Русал? – непонимающе уставилась я на нее. – Как отобрать? Млада же их мать! При здравом и ясном рассудке!
– И я о том же, Снеж… – тяжело покачала головой волчица. – Сбрендили совсем, и некоторые старейшины их поддержали. А тут еще и белые масло в огонь подлили, тоже заявили право на детей. Говорят, по закону земли, их добыча.
– Да вы все что ли умом двинулись⁈ – рявкнула я, вставая с постели рывком. – Это котята вам что ли? Как у матери отобрать можно⁈ Какой еще закон земли⁈
– Древний закон. – Русала поморщилась. – Если что или кто попадает на земли волкодавов, то отныне считается их добычей.
Быстро натягивая платье и носочки, я внутренне кипела от злости. Казалось, готова их всех на куски порвать. А вот сама Русала. Всегда бойкая и горячая, сейчас непривычно молчала и растерянно рассматривала меня.
– Погоди, Снеж. Не туда. – остановила она меня в коридоре. – Горан за старшего Вацлава оставил, а тот наказал ни тебя, ни Аглаю из дома не пускать. Вот сюда, здесь есть тайный проход.
Около каменной стены, под широкими гобеленами, и вправду оказалась узкая дверь. Скрывшись в темном туннеле, я старалась не отходить от Русалы.
– Как им это только в голову взбрело⁈ Отнять дитя у матери!
– Быстрее, Снежа. Пока на скважинах Ярополк со своей дружиной, они Младку в обиду не дадут. Но Вацлав уже отправил сменку. Те его соратники, сделают, как велено. А он против старейшин не попрет. – с некой ненавистью в голосе произнесла Русала.
– Вот сюда. Срежем через озеро. Оно должно быть покрыто льдом.
Глава 25
– Госпожа, госпожа, как же так⁈ Не отдам! Мои это дети! Мои малышки! Не отдам! Пустите! И я уйду! Уйду, клянусь богами!
– Хватит сопли разводить! Молодая ты! Подол приподнимешь перед мужиком и снова понесешь!
– Молю вас богами! Неужто сердца у вас нету⁈
– Заткнись, девка! Иначе я тебя…
– Что ты ей сделаешь⁈
Мой голос звучал так громко и холодно, что казалось, даже горы не настолько морозные. Янина застыла на месте, пока Млада в ее ногах плакала. Отыскав меня взглядом, молодая женщина сильнее разревелась, умоляюще взыв:
– Госпожа…
– Белая, что ты тут забыла?
Недовольно зыркнула на меня старуха, сложив брови косой линией. Злость бурлила по венам кипятком. Как ты, мразь такая, осмелилась еще меня спрашивать, что я тут забыла?
– Млада, встань, простынешь.
Не сводя взгляда с стекляных глаз Янины, тихо уронила я несчастной. Та икнула и отчаянно замотала головой.
– Мои дети… госпожа. Они заберут их. Молю, богами… госпожа! Молю!
– Это дети стаи черных волков! – высокомерно задрала нос старая карга. – Ты разродилась на наших землях, значит, и выводок твой наш трофей!
Млада испуганно округлила глаза и, кажется, перестала дышать.
– Еще одно слово слетит с твоих поганых уст. И ты отсюда живой не выйдешь, Янина.
Обманчиво спокойным голосом молвила я, ощущая, как кончики ногтей щекочет подступающее когти. Я до того, как на войну попасть, тоже робела под такими злыми взглядами. Да только немало насмотрелась. В иной раз и самой пришлось ножом обороняться, когда недруги прорывались.
Привыкшая я к смерти не меньше, чем к жизни.
А тут как стерпеть такое среди белого дня-то⁈ Клыки медленно удлинились. Волчица внутри встала на дыбы, тихо прорычав.
– Ты, видать, забыла, девка, свое место.
Выплюнула, словно яд, свои слова старуха, не щадя меня. Да только заколебалась ее уверенность, да и не только ее.
Млада подобралась и, попутно вытерая слезы, на ноги силилась встать. Янина же мрачнела с каждым мгновением.
– Не стой на моем пути, девка. Пожалеешь.
Сухие пальцы тоже украсились свежими когтями, а старушка оскалилась, вскоре явив свои пожелтевшие клыки.
– Я тебе не девка, смутьянка! Приди в себя и вспомни, кто перед тобой! Я жена альфы черных волкодавов, мать наследника!
– Ах ты ж, сучье отродье…
Она было двинулась на меня, распахнув ладонь с широкими когтями, да только дверь позади меня скрипнула и отворилась. Впустив в захудалую избу мощную фигуру бравого вояки.
– Ты верно, Янина, совсем разум потеряла на старости лет⁈ На жену альфы кидаешься?
Рявкнул волкодав, мигом шагнув впереди и заслонив меня и Младу своими широкими плечами.
– Ярррраполк! – зашипела змеей злая ведьма. – Не встревай! Не твое это дело, смекаешь⁈ Не твоего ума! Что заложено богами, то и сбудится! Они дар нам дали, детей отправили, а мы…
– А мы молча сидим и ждем альфу! – рявкнул волкодав, глянув мимоходом на зареванную Младу. – Шла бы ты лесом, Янина, да поживей. Вернется Горан, и не сносить тебе головы.
– Против воли богов едешь…
Зашипела старуха, сверкая стекляными глазами, да только волкодав остался верным себе. Лишь зубами скрипнул.
– Вон!
Тяжело шаркая ногами и скалясь на меня, старуха приподняла подол черного платья и метнулась к двери. Да только чую я, что не надолго она нас покинула.
– Госпожа, как же ты здесь очутилась?
Досадливо уронил Ярополк, разворачиваясь к нам лицом. Устыдить он меня взглядом захотел, аль как, я не смекнула. Яростью пылали мои думы.
– Под надзором Вацлава должны вы быть.
– Сдается мне, Ярополк, не с проста Русала меня пробудила, да тайными путями сюда притащила. Будь Вацлав настолько хорош на своем месте.
– Мои дети… прошу, отдайте моих детей. Я уйду, клянусь богами.
Млада тяжело осела на колени, роняя слезы сквозь всхлипы.
– Ну что ты, девица? – Яраполк тут же подхватил ее за подмышки да без труда, словно пушинку, уложил на разобранную кровать. – Успокойся, Младка. Не горюй по-пустому. Яринка, Стешка да моя Милава твоих красавиц стерегут. А с ними Деян и пара добрых молодцев.
А потом повернул свой взор мудрых очей на меня, да тяжело вздохнул, ладонью взъерошив свои же волосы на макушке.
– Вацлав предан Горану. Я его еще мальчонкой помню. Жизнь за стаю отдаст. Да только хитростью всегда берет, умнее других себя возомнил. Да смуты сильно боится. В этом их с Гораном отличие, альфа наш вперед едет, не оглядываясь назад. Как сам надумал, как ведает, что правильно, так и творит. А Вацлав… Дядька у него в совете старейшин, а Янина бабкой двоюродной приходится. Вот и поддался.
Вспомнились мне вчерашние предостережения черноволосого волкодака о лисьих мордах и предателей, что через дурных баб свои дела помышляют. Как в воду глядел альфа, да только рядом его нет, а то бы все разрулить.
– Мы с Русалой пока пробирались, я неподалеку запах белых волкодавов учуяла.
Тут Яраполк сильнее помрачнел.
– Оттого и разрастается пожар, милая ты наша. Будь помехой одни лишь бабы крикливые с Яниной во главе, я бы их быстро снежком припорошил и домой отправил. А тут и белые встали на дыбы, объявили детишек своей добычей. Отправили воинов, старейшины давят на Вацлава отправить наших бравых молодцев.
– Смуту наведут, войну хотят зажечь. – дошло до меня, и я тут же всполошилась. – Неужто из-за одной бабы и ее младенцев?
От моих слов Млада вздрогнула и сильнее сжалась от испуга.
– Тут более дело принципа, госпожа. Да и детишки не помешают ни нам, ни им. По закону земли, судиться будем. А тут не порешаем. Нашли они, а разродилась она у нас.
– Да что за ересь ты несешь, Яраполк⁈ – вспылила я. – Никому они не достанутся, дети эти Млады и все!
Но волкодак лишь устало уперся рукой в столбик кровати, глядя то на замученную слезами молодку, то на меня.
– Закон этот древний, и его почитают испокон веков. Да еще и повод погрызтись, пока Горан вернется, кровь прольется, как пить дать. Решать что-то надо, мои молодцы хоть и умельцы, да против своих меча не поднимут. А если вопрос ребром станет, то Вацлав уступит совету и этим сукам.
– Не-е-ет… Молю вас… Не отдавайте моих дочек…
Млада снова заплакала. Мое сердце кровью обливалось от ее горя. Потерев переносицу кончиками пальцев, я зашагала по комнате.
– Может, спрячем?
– Нет, – тут же отвел в сторону мое предложение мужчина. – С юга чистое поле, с севера дремучий лес. Да и куда их вывести за пределы пещер? Ваш целитель с ночи самую младшенькую с рук не выпускает, слабенькая совсем. Погубим.
– Нельзя отрывать дитя от матери, Яраполк. Даже если Горан вернется и все порешает. Не по-людски это, не по-братски. Неужто они, твари, и своих не рожали⁈
– В том-то и дело, Снежа, что не рожали. Смуту подняли именно те, кто дитем не разродилась, и те, чье утроба уже семя не принимает. – потер свою бородку мужчина, и вдруг скосил глаза на Младу. – Есть у меня одна мысль. Да только…
– Ну же, говори, Яраполк. Не тяни.
Еще раз глянув на молодку, волкодак повернулся ко мне лицом и прикусил нижнюю губу, будто собрался сказать что-то безумное и чудное.
– По законам трофеи – это благо чужаков, недругов, которое платят нам, дабы мы их отпустили с миром. Поскольку Млада сбежала от печенегов, то она считается их благом, что перепало нам. Как и ее отродье. Но… Если она окажется женой волкодака, то и дети ее станут его. Ни один волк своих детей не отдаст.
– Это что ж выходит… – призадумалась я, и от удивления собственных дум, куда навел меня Яраполк, рот приоткрыла. – Младу надо замуж за волкодака выдать.
– Замуж? – робко икнула девица, и затравленно глядя на меня. – Но за кого, госпожа? Кто возьмет меня с детьми? Да и… Не хочу я снова боль и унижение терпеть.
– А не придется, милая. – неожиданно хмыкнул Яраполк и повернулся к ней лицом, одарил теплым взглядом голубых, небесных глаз. – За меня замуж выходи.
– За вас-то?
Мы с Младой обе застыли, пораженные громом от его слов.
– Ну а что, – как ни в чем не бывало пожал плечом бравый воин, и хмыкнул краем губ. – Сруб у меня большой, крепкий. Банька своя есть, погреб. Земли опять таки вдоволь. С дочкой моей, Милавой, ты уже познакомилась. Добрая она у меня, тихая. Сдружитесь. Да и я тебя не обижу.
– Так у меня аж три младенца.
Пораженно шепнула Млада, непонимающе глядя на меня.
– Поднимем. Выростим, на ноги поставим, и замуж выдадим. – уверенно заявил мужчина и протянул ей раскрытую ладонь. – Я работящий, в обычное время по походам мотаюсь. Обеспечу всем, что надо будет. Подолгу глаза мозолить не буду. Не обижу ни словом, ни делом. Ну же, соглашайся, милая.
* * *
– Чего ты так довольно посмеиваешься?
Недовольно зыркнула на Микитку в свете одиноких свечей в пещере Русала. Товарищ мой по целебному делу всю ночь в скважине с теплой водой отмокал, с крохой на руках.
– Ну так нравится мне этот Яраполк, сразу в лоб всё сказал и замуж забрал. Умный мужик, нечего хороводы водить!
– Ах ты ж! – Русала подавилась воздухом, – Бесчувственный пень! Камень вместо сердца!
Не на шутку разбушевалась волчица, шагая вокруг углубления с ключевой водой в каменном полу.
– Я могу и обидеться. – фыркнул с смешинками в глазах Микитка, аккуратно баюкая на своих руках новорожденную.
– Ой, как напугал!
Скрестила на груди руки Русала, демонстративно поворачиваясь к нам спиной. То и дело бросая тайком любопытные взгляды на широкую, обнаженную спину целителя.
Сам же Микита вернул взор очей на меня и посерьезнел. Лялька в его руках недовольно закряхтела, дергая крошечными ручками и ножками. Оттого целитель повернул ее на живот, прижав к своему локтю, и отпустил в теплую воду так, чтобы выпирала только головка и личико.
– Что гложет тебя, Снежа? Смурная ходишь.
Тяжело вздохнув, я встала с валуна и задумчиво потерла бровь.
– Даже если Млада согласиться на предложения Яраполка, никто не говорил, что старейшины остановятся. Горана рядом нет, они обязательно что-то учудят. Извернутся, как змеи, но испортят ему жизнь, да белых натравят на себя. Нельзя этого допускать, нельзя…
– Но только что мы можем без Горана?
Русала развела руками и подошла ближе, присев на валун рядом, уперла локти в колени, а подбородок в ладони. И печально вздохнула.
– Мы – ничего. – согласно кивнул Микитка, поманив Русалу пальцами к себе в скважину, видимо, чтобы передать ей на руки дитя. – А вот жена альфы и волчица, что носит будущего наследника, имеет право приструнить смутьян.
Русала как раз стянула платье и теплые носочки, когда наконец осознала слова Микиты.
– То есть, носит будущего наследника? – чернявая так и замерла в одной нижней рубашке, успев макнуть только стопы в теплой воде. Да повернула изумленный взгляд ко мне. – Снежа, ты тяжелая от Горана?
Недовольно зыркнув на болтливого целителя, я лишь согласно качнула головой и помассировала переносицу пальцами.
– Я не знал, что это тайна. – фыркнул извиняющим тоном Микита и протянул ладонь, ухватил Русалу за шиколодку и опрокинул ее в скважину. С тихим визгом молодка ушла под воду, чтобы тут же всплыть и возмущенно на него крикнуть.
– Ты что творишь, окаянный⁈ Совсем страх тебе не ведом⁈
– Тшшшшш, – строго шепнул Микита, показывая глазами на завертевшуюся малышку на его груди. – Разбудишь нашу царевну. И вообще… ближе подойди, да водицу в ладоши зачерпни и ей на головке поливай.
Поджав вишневые губки, Русала перекинула на плечи взмокшие косы и подошла ближе. Делая точь в точь, как ей наказали. Довольная ухмылка озарила мужское лицо, когда он наблюдал за тем, с каким тихим восторгом девушка проходилась ладонью по спинке малютки. А последняя довольно причмокивала во сне.
Глядя на них, что-то сильное и яростное поднималось в груди. Мне хотелось защитить Русалу, Младу, ее детей. И сколько еще таких невинных девушек, которых гнобят властные суки. Нет, я не просто хочу. Я обязана это сделать! Это мой долг, черт возьми! В конце концов, я выбрала эту стаю своим домом. Я с Микитой помогла Младе разродиться, совершив чудо, не иначе. И тут какие-то злые бабеньки вместе с престарелыми пеньками будут мне указывать, что делать⁈
– Снежа? Снежинка, ты куда⁈
– Туда, где мне и место. На тропу переговоров.
* * *
Мороз невольно потер подбородок. Не нравилось ему все это, от слова совсем. Еще и Ласкана дома ему взбучку устроила, когда прознала, куда и на что его Нукзар посылает.
После столько лет бремя бесплодия, двух мертвых младенцев и наконец разродившись Воятой, Ласкана не понаслышке знала цену материнства. Да и сам Мороз не считал правильным решения Нукзара. Но пока Благояр был в отъезде, а Буран увел жену на ярмарку к людям, за старшего вступил бывший альфа.
В сотый раз Мороз пожалел, что отверг предложения младшего брата на время возглавить стаю, покуда считал себя мужем далеко от политических дел.
А сейчас оспаривать авторитет отца не гоже было. Хотя порой так и хотелось запереть старого интригана в избе на десятину. Чтобы мозги на место вернулись!
Вступать в конфликт с черными он не собирался, как и забирать хотя бы одного младенца. Так как считал это дикостью, не иначе, – отбирать дитя от груди матери. И все же это был шанс наведаться к черным, поджечь костер им под задницу. Желательно побольше раскаленных углей. Ну и увидеть племяницу. Воочию убедиться, что в добром здравии она. Горан не обижает ее.
Тем не менее, глядя на хитрые лисьи глаза Лумьяра напротив, Мороз понимал: без драки дело не обойдется.
Зыркнул на пару глупых куриц рядом со старейшинами, укутанных в меха и золото. Что то и дело трындели: «Когда принесут волчат, да бы мы выбрали себе⁈». Тьфу на них, дур! Не думал Мороз, что такой беспредел творится у черного в стае. Ой, даже помышлять о таком не стал. А тут вот как! Хозяин вышел из избы, да крысы выползли из нор.
– Нам стоит решить разногласие миром.
Проговорил молодой волк, что устроился между враждующими половинами, миролюбивым жестом наставив на обе стороны ладони. Мороз слышал о нем – правая рука Горана. Вацлав оказался куда сдержанней, чем сам альфа, но куда более гибким и зависим от мнения большинства. Это сразу бросалось в глаза.
Волкадаки, как и любые звери, чуяли страх, мягкость противника и пользовались этим, само собой.
– Дети, рожденные на наших территориях, принадлежат нашей стае. Тут не должно быть разногласий. Уходите с миром, соседи, и мы вас не тронем.
– Да! – топнула капризно ногой одна из волчиц, тряхнув черными косами. – Нам еще щенят выбирать!
Боги, да что здесь творится-то?
– Мы приняли вашу девку, Мороз. Но вас сюда не приглашали.
Высокомерно фыркнул Миляр, поскребав свою бороду. И если мгновением ранее Мороз был готов разойтись по-спокойному, сейчас ему страсть как захотелось почуять вкус крови черных.
Сжав пальцы в кулаки, мужчина полоснул взглядом по старике старейшин.
– Следи за языком, старик, а то недалеко его лишиться.
– Ты угрожаешь нам на нашей земле?
Вступил вперед Лумьяр, всем своим напышенным видом показывая, на чьей стороне сила в данной ситуации.
– Мы забрали вашу девку, трофей, и отберем баб, земли и все остальное.
С насмешкой фыркнул черный старейшина, и белые в один голос зарычали, обнажая клыки. Черные воины отлипли от стен, готовясь к обороту.
Все шло к неминуемой схватке, из которой живыми выбраться немного.
– Смотрю, я вовремя явилась.
Дверь с громким скрипом закрылась за спиной входящей. Этот звук полоснул по ушам, заставляя всех повернуться к двери. А на пороге с величественно прямой спиной стояла никто иная, как беловолосая, юная жена альфы. Госпожа клана черных волкодавов.
