Текст книги "Седая целительница (СИ)"

Автор книги: Зарина Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20

Горан тяжело вздохнул аромат трав и откинулся головой назад, пока не приложился затылком о деревянную стену. Тяжкие думы заволокли его сознание, что не до телесной боли ему сейчас было.

Самого нещадно тянуло к юной жене, а тут еще и советчики эти! Всю кровь ему выпили! Мало им было, что дел наворотили с его отцом! И за него взялись, твари.

Хотя прежний альфа и сам был виноват в том, что случилось. Матушка Горана не шибко была ему мила, да и он ей. Женились, так как выгодно было обеим сторонам. Только счастье это не принесло никому. После пяти лет брака родилась Яромила. Не шибко обрадовались ни отец, ни мать, так как девка, а не мальчонок.

А потом долгие десять весен тогдашняя госпожа не смогла понести дитя. Говорят, Яромила когда родилась, в ту ночь родила и еще одна служанка, что отцу прислуживала. Каким местом, и так все знали.

Альфа Беригор был не столько жестоким, сколько хитрым и проворливым. Мог девку подарками одарить и лаской, и те сами к нему бегали. А разъярённая жена бдила, да бы никто не понес бастарда, а если так и случилось, то безжалостно убивала.

Совет молча одобрял похождения альфы, пока он позволял им творить свои дела. Дольше всего в постели альфы продержалась мать Русалы, и кормилица Горана и Даньяра.

Сам Горан ее смутно помнит. Она не старалась выходить на люди из покоев альфы.

Благодаря распутным повадкам Беригора, Горан решил для самого себя, что женится лишь когда вдоволь девками насытится. И никогда не посмеет унизить жену своими походами на стороне.

А сам в душе боялся, что отцовская кровь возьмет вверх и не удержится он от соблазна. А судьба вот как все повернула.

Одну он желает душой и телом, а она его страшится и боится. Коснуться ее не может. Даже в его снах она сжимается и плачет.

А старейшины снова ему жилы выкручивают. Со своими капризами.

Натворили дел, паршивцы, и теперь каркают, как вороны: «Гнев богов это!». А сами подзабыли, кто богов разгневал. Еще и Вацлав со своими поучениями. Никто даже не мог представить, сколько боли он испытывает каждый раз, ощущая этот запах страха.

И был бы хоть один каприз от нее. Хоть одно злое словечко. Нет же. Груш попросила, и то не ради себя. А щенок этот ей потом веник из рябины приволок, а она радовалась. Как дитя малое. Его подарок, браслет с камушками из золота, даже не надела. А от букетика подмороженных рябин улыбалась.

Да чего же она странная и нежная. Притягательная, как родниковая вода. Как бы Горан хотел, чтобы она сама ему открылась. Пришла к нему. Шанс дала. Он бы ее заласкал с ножек до головы, зацеловал бы. Стер все дурные воспоминания.

Дверь в предбанник тихо зашуршала. Кто-то вошел. И судя по легкой поступи, то девка. Вспомнился сегодняшний намек Лумьяра о том, что напряжен альфа, неплохо было бы порезвиться с опытной волчицей, аль юная жена не может голод мужа утолить.

Эх, зря он ему бошку сразу не открутил.

– Пошла вон! Пока я и тебе, и Люмьяру руки с ногами не оторвал!

Сурово зарычал Горан и резко распахнул глаза, услышав знакомый аромат трав. Медом пахнет и грушами, как от Снежинки.

– Ой!

Подпрыгнула на месте девушка, услышав грозный окрик господина, и уже было подалась назад, но Горан тут же отдернул ее словом.

– Снежинка? Ты?

Беловолосая застыла нерешительно в дверях. Босая, в одной ночнушке с распущенными локонами. Стоит на месте и взгляда не подымает.

Как она здесь оказалась? Может, пришла попариться или напутала что? Но с другой-то стороны, не бежит от него, снося голову. Глазки в пол отпустила и быстро-быстро дышит.

Волнуется страшно.

– Снежа, милая моя, случилось что?

Аккуратно спросил Горан, подымаясь с лавки, обматывая простынь вокруг бедер. Нечего смущать красавицу, и так насмотрелась она и не самый лучший вывод сделала.

– Случилось, – тяжело вздохнула она и неуверенно сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще… – Женились мы с тобой вроде.

– Женились, – подтвердил кивком он. И осел обратно на лавку, кажется, ей так спокойней, вот еще один шаг ближе сделал.

– Муж и жена, выходит?

– Выходит, что да, – сглотнул слюну Горан, не в силах оторвать взгляд от девичьих грудок, что просвечивались через белое одеяние. Стройная фигура манила взгляд. Распыляя страсть в груди.

– Совет требует наследника, – как-то совсем уныло проговорила она, подходя совсем близко, так что коленки их соприкоснулись.

Горан мигом помрачнел. Нет, все-таки пару бошек для наглядности он оторвет! Он же говорил им не подходить к Снеже с этими разговорами! Предупреждал, гадов! А они что?

– Снежка, я…

Решительно начал Горан, но внезапно узкая ладошка накрыла смело его губы. Как делала еще там, в шатре в лагере людей. До того, как он ей искалечил душу.

– Делай, что надобно, Горан, не надо кликать новую смуту.

Накрыв ладошку своими пальцами, он оторвал ее от своего рта и оставил мягкий поцелуй на тонких пальчиках.

– Снежинка, милая моя. Раны твои…

– … зажили.

– Душа твоя…

– … болеть будет сильней, раз другие сгинут.

– А сердце?

– … мертвое оно, Горан. Не тяни. Сделай то, что надо. И освободи от этого бремя.

Мягко уложив ее спиной на лавку, воин навис сверху, упираясь одной рукой в угол соседней лавки. Очертил пальцами контур лица, мягкие уста, будто дикая роза. Светлые брови, изящной дугой, сейчас расслабились ровной линией. Белая ожидаемо не тресалась и даже не плакала. Странно размягчилась она, словно масло у печи.

Гляди, и уснет скоро. Упускать свой шанс он не стал. Раз сама ему в руки пришла, надо замолить прошлые грехи. Заласкать, показать, что близость бывает и сладкой, как дикий мед. А не только боль и страдания.

Прошелся губами вниз по шее, мягко огладил плечи, аккуратно отпуская горловину ниже, по плечам. А потом унес ее далее, по робким рукам, стащил ладошки с длинных рукавов. А там, гляди, и до пояса обнажил.

Главное тут похоть звериную сдержать. Не утерять разум от молочной кожи, мягких грудок и манящего стана.

Скоро ночнушка поползла ниже к лодышкам крохи, и одним махом Горан сбросил ее на пол.

Он ласкал нежное тельце до розового румянца и все не решался к соитию. Наконец малышка окончательно расслабилась, казалось, вот он, нужный момент. Аккуратно развел девичьи ножки. Помоги ему боги удержаться…

Горан никогда не думал, что настолько искусен в ласках. Но девчонка и вправду разомлела под его руками и губами, да, странное дело, ни разу даже не пискнула и не застонала. Может, стесняется или пугается лишний звук из горлышка выпустить.

Надо с ней к утру переговорить. Что нечего его стеснять, особенно на брачном ложе. Да еще и родного мужа.

– Вот так-то, милая, все закончилось. И ничего не страшно, сладкаая. А даже приятно. Да, Снеж?

Прилег он рядом на полу, поскольку сам не понял, как в момент соития перенес свою избранницу ниже лавки.

Но девчонка ничего в ответ не молвила. Более того, грудки медленно вверх поднимались, пока уста чарпаали воздух. А сердечко до обидно тихо стучало в жилах.

– Снежка?

Горан навис над ней, нежно огладив ребром ладони скулу. Никак она ему не ответила. Спит. Не нравился ему этот сон. Неужто пара горячего много оказалось для такой хрупкой птички? Не выдержала?

Перепугавшись не на шутку, он подтащил к себе из предбанника ведро с ледяной водой и плошкой полил девчонку прохладной жидкостью. Да только она даже не поморщилась. А сердце все тише и тише стучало.

– Снежа… Снежка! Что же с тобой, милая⁈

Укутав в простынь, он достал ее из бани и с ней на руках побежал по ступенькам в их почавальню. Попутно крикнув на всю мощность легких.

– Даньяр!

Брат вывалился в одних подштаниках с верхней лестницы. Сонно прищурив зеленые глаза.

– Целительницу ко мне быстро!

Пока до кровати донес, думал, что поседел. Судорожно прижимая ухо к почти не поднимающимся в вдохе грудкам.

Ну что с ней приключилось? Как так? Он же нежно, аккуратно. Даже бережно осмотрел внутреннюю часть бедер, может, кровь ей снова пустил. Но нет, там крови, только следы его страсти.

Марфа вихрем ворвалась в комнату. С порога взглядом оценила и обнаженного Горана, что и думать не думал о своем виде. Потом взгляд девицы скользнул по обмокшей Снежинке, обмотанной в простане, что без чувств лежала на кровати. Подойдя ближе к беловолосой, она провела ладошами от макушки спящей и до пяточек. А потом нижнюю губу прикусила и сильно. Мрачнее на глазах.

– Что с ней? – накинулся с вопросами Горан, не зная, куда себе деть от переживаний. – Ну не молчи! Говори!

– Желудок промыть ей надобно. Соного отвара она выпила через чур много. Кажись, с дозами напутала, наша Снежка. Яринка, тащи таз сюда живо!

– Зачем сонный отвар? – дальнейшего альфа вроде и не слышал вовсе. – Ответь мне, целительница, зачем она травилась этим отваром!

Ухватил он Марфу за плечи и хорошенько встряхнул. Вмешался Даньяр, вклинившись между братом и человечкой. Заслонив последнюю своим плечом.

– Утихни, Горан. Не до расспросов сейчас! Пускай сделают, что надобно.

Но все нутро волкодава сейчас пылало огнем, а языкастая девка не смогла сдержать обиду за близкую подругу и все выговорила нерадивому альфе.

– Может, от страха и прикосновение твои не чувствовать! Боится она тебя и близости! Боится, слышишь⁈

Но ведь она сама к нему пришла… Он не заставлял… Горан не мог понять, почему…

Он не настаивал. А потом как вдруг опомнился, старейшины с их кудахтаниями о наследнике, и Вацлав со своими поучениями. Они ведь могли и ей о своих требованиях сказать, а то и пригрозить. Потому как чужачка она здесь.

Вот ведь твари плешивые.

* * *

Уже знакомый костер, поваленный ствол дуба. Тихий дождик моросит. А напротив знакомый незнакомец в белой рубахе, широких штанах и с красивыми серебристыми кудрями до плеч, как у меня.

– Что ж ты, родная, других лечишь, а себе вредишь?

Вздохнул парень вместо приветствия и кинул в языки пламени костра веточку, что ранее держал в руках. Я огляделась по сторонам. Снова лес. Березки, сосны, клен.

И небо такое ясное, звездочки как бусинки света. А мы снова одни.

– Почему я здесь? Неужто Горан что-то плохое мне сделал во сне?

– Я посмотрю, он у тебя виновник всех бед. Один раз обидел, нет ему больше веры. Так, Снеж?

– Так, – кивнула я твердо, поджимая губы напротив укора незнакомца. – Легко после злодеяния сказать: «Мне жаль». Былого ведь не воротишь. А он даже этого не сказал.

– Ты права, милая моя. – Не стал со мной спорить беловолосый. – Оступиться очень легко. Особенно в любви, когда отдаешься гневу, а не разуму. Когда не было кому научить аль направить, как надо с яростью справляться или гнев усмирять.

– И все же, почему я здесь? – перевела я разговор, так как не хотелось думать сейчас о Горане. Если я снова здесь, то там на грани смерти. Но почему?

– Сонного отвара напилась вдоволь, вот и сиди теперь со мной, пока Марфа и Яринка тебя будут возвращать обратно. А Горанушка горку из башек своих подопечных состряпает.

– Зачем горку? – непонимающе вскинула я брови. – Постой, он убивать их надумал?

– Дошло наконец-то! – Довольно похлопал себя по коленкам себя парень. – Он же предупреждал их, что за тебя убивать станет. А они, дурные, не послушали.

– Как за меня? – по-прежнему изумлялась я, глупо хлопая глазками. – Они же ничего не делали мне! Не виноваты они!

– Эх, милая, наивная ты душа. Они годами Горану капали на уши, о мести белым. Все хотели его натравить на соседний клан, чтобы он войной на них пошел. Старый альфа ведь струсил, не пошел. А Горан пусть и горяч, но по-своему мудр. Не стал невинное племя губить. И на тебе в порыве гнева отыгрался. Так что не волнуйся, смерть они все семеро заслужили.

– Нельзя так, – мотнула я головой, подрываясь на ноги. – Смута начнется, недовольство семей умерших. Новая война. Кровь, разруха. Ну кому оно надо⁈

– Многим, милая, многим. Кроме самих волкадавов. – спокойно и даже лениво произнес беловолосый, улыбнувшись мне краем губ. – Ты присядь, родная, все равно здесь ничего не изменить.

– А где мы? – снова оглянулась я по сторонам. Чего скрывать, в надежде узреть маленькое безубое чудо, ради которого были все эти мучения.

– На границе Яви и Нави. Перекрестке миров. В лесу неупокоенных душ.

Я призадумалась, что я знаю об этом. И поняла, что ровным счетом ничего, кроме баек стариков, что доводилось слушать в детстве.

Но другое меня сейчас интересовало.

– А где он?

– Кто? – изумился молодец напротив, хлопая светлыми глазами. Я снова осмотрелась по сторонам.

– Мой сын?

– Так там, где ему и место. В твоей утробе, милая. Подожди пару месяцев, и скоро пинаться начнет.

Облегченно выдохнув, я отпустила ладонь на свой живот. На что светловолосый лишь покачал головой, как на неразумное дитя.

– Здесь его нет, милая, он там. В тебе спящей. Так что если твои девчата не постараются, то вас обоих потеряет белый свет. А потом вслед за тобой и Горан уйдет. Не выдержит сердце потери, и винить себя будет в твоей гибели.

Убрав ладонь от живота, я поморщилась. И вправду моя это вина. Сглупила. И зачем только выпила тот отвар. Схитрить удумала. А если и в правду помру?

Нет, помирать я на этот раз не хотела. У меня же сын скоро родится! Братьев еще не видала! Девчонок одних бросать не смогу!

Остается вся надежда на них!

Снова глянула себе под ноги. Мы дружно замолчали. Пока я не задала вопрос, не стерпев на слух больше молчание.

– Как тебя звать?

– А нет у меня имени, милая. Точнее, их так много, что я их и позабыл.

– Не может такого быть, чтобы у живого существа имени не было. Возмущенно сдивинула я брови вместе, но моц собеседник лишь расмеялся.

Так заливисто и со вкусом. Будто болгое время прошло с последнего раза как эти уста растянулись в улыбки.

– Старые волки тоже говорили, что не бывать союза между белыми да черными. А ты гляди, у тебя под сердцем зреет плод этого союза. В жизни вообще многое что может быть.

Услышать, крыть не было чем. Разве что упрямо шепнуть себе под нос.

– И все-таки неправильно это, когда без имени.

Но ушлый дух услышал. Склонил медленно головушку на бок, пристально меня рассматривая.

– В прошлой жизни мне не успели имени дать. Но если тебе так хочется, что аж бровки хмуришь от злости. То так и быть, зови меня Урсан. Кажись, было время, когда меня вроде так люд нарек.

– А…

Распахнула я было уста, чтобы спросить, сколько же жизней он прожил, но дух меня опередил.

– А тебе пора, Снежинка. И помни, потушить пламя гнева Горана можешь только ты.

Дождь усилился настолько, что ничего нельзя было рассмотреть вокруг. Образ Урсана уплывал с моих очей, будто размытый водой. Еще одно мгновение, и опора из-под моих ног исчезла. Я провалилась в мире духов, дабы распахнуть глаза среди живых.

– Слава богам, Снежинка, как же ты нас перепугала!

Марфа держала меня за плечи сгорбленной над тазом. Кажись, они из меня все вытащили.

Кто-то поднес к губам плошку с водой. А позади в аккуратном захвате держали мои распущенные, влажные локоны.

Заскрипела дверь, и раздался голос Русалы.

– Пришла она в себя!

Кажись, пришла. Судорожно ощупала живот и наконец почуяла хрупкий росток жизни оттуда. Живехонький… мой малыш. Укрепился и душой, и телом.

Бремя осыпалось прахом с моих плеч.

Клянусь богами, рожать его будет не так трудно, как было зачать!

– Горан… где?

Прохрипела я болезненно, пока девчата омывали мое лицо и грудь чистой водой, а следом аккуратно перенесли на кровать.

– Лютует твой муженек, милая, – непонятно откуда взялась Аглая, – крови сегодня словно из ручья потечет. Да только так им и надо. Старые кобели, докудахтались!

А вот этого допустить не надо. Мой сын не должен родиться в смутных временах. И так все настрадались, хватит.

– Помоги мне одеться.

Шепнула рядом сидевшей Марфе.

– Куда это ты собралась, Снежинка? Лежать тебе надобно.

– Напугала ты нас, милая!

– И вправду, как же так⁉

– Марфа, живо тащи сюда платье!

Настоящее волчье рычание покинуло мои уста, что все в помещении умолкли.

Задавать лишних вопросов никто не стал. Даже дышать все стали через раз.

Я была уставшей, но решительно настроенной выбить мир для своего нерожденного дитя.

Глава 21

– Я предупреждал вас! Предками поклялся, что не потерплю вмешательства и деяний за моей спиной! И что вы творите? На грехи меня толкаете?

Крики альфы, пропитанные злостью и горечью, летели эхом по всем коридорам.

– Ты погодь, Горанушка, объясни, чего творится? В чем вина наша?

Смутно знакомый голос прошептал с неприкрытым страхом. Я ускорилась настолько, насколько позволяло мне мое положение.

– Я вам не мой отец! Что-то треснуло и жалобно осыпалось на пол. И я искренне надеюсь, что не чья-то голова. Нет вам дороги в мой разум и сердце! А уж тем паче в мою постель! Кто надоумил Снежинку, что наследника непременно надо родить⁈

– Мы пущай так и думали, но никто к твоей жене не совался с молвой, Горан. Предками клянусь.

– Все вам не по нраву, старые мрази. То территории не хватает, то соседи не те, то баб мало, то их нельзя сдержать в узде. Укоротить бы вам языки!

– Ты чего, Горан? Не бери грех на душу!

– Горан!!!

Я ввалилась в зал советов, придерживаясь рукой за кованное кольцо, что служило ручкой. Все тут же устремили свои глаза на меня. Дюжина воинов, одетые все в черное, прикрыв лицо тканью, отошли в тени свечей. Сами же старейшины выглядели, будто их только что выдернули с постели. Лохматые, в нижней одежке. И стоило признать, что испуганные.

Кажется, они и сами не могли предположить, что подобное может с ним случиться. Но Горан сумел их спустить с небес на землю.

– Снежинка?

Казалось, хмурость слетела с его лица, словно унесенная ветром. Встав со своего места, он быстрым шагом подошел ко мне, позабыв обо всех вокруг.

– Пришла в себя, – не скрывая радости в голосе, молвил, подходя совсем близко. Но не решаясь коснуться.

Я покачнулась и, дабы позорно не упасть, ухватилась за лацканы его кафтана.

– Молю тебя, не надо крови. Нет их вины! Я перепутала дозы, не их это вина!

В серых очах разошлась гроза. Поджав губы в изогнутую линию, волкодак тряхнул головой, отчего его черные косички подпрыгнули.

– Поверь, милая, на них висит достаточно грехов, что хватает не только на одну смерть!

Я верила его словам, так как сама слышала высокомерные речи старейшин. Они думали, что не иначе, чем боги на земле. Но Горан уже показал их место. Теперь они будут следить за языком и деянием.

– Прошу, не надо крови, – взмолилась я, хватая его за крепкие, длинные пальцы. – Я не хочу больше войны. Я стерпела обиду и боль ради мира. Не делай мои жертвы напрасными. Умоляю тебя.

Ради нашего сына.

Мысленно дополнила я, и он прикрыл глаза. Будто мои слова ему причиняли боль, вспарывали нутро. Заиграл желваками, плотно поджав губы. А потом неожиданным громом прозвучал его голос посреди тишины зала.

– Ваша госпожа молит меня дать вам второй шанс. И я уступлю ей в этот раз. Но помните, благодаря кому вы еще живы. И то, что я не потерплю вмешательства в свою семью!

– Принимаем твою волю, альфа!

– Твое слово – закон!

– Так оно и будет!

Зашебетали волкодаки, подымаясь с коленях.

– Вертайтесь в свои дома. – Не повернул и головы в их стороны Горан. – И помните, что на все я плачу той же монетой.

Старейшины быстро покинули зал, попутно благодаря богов за милость. Странные воины тоже бесшумно покинули нас. И вот мы с черным волкодаком остались наедине.

– Мне надо тебе…

Попробовала я начать с хорошей новости, но Горан меня перебил. Ухватив аккуратно за подбородок, заставив глянуть ему в глаза.

– Нет, милая, сначала ты меня послушай. Здесь и сейчас я клянусь тебе, что не трону тебя, не будь на это твоя воля, больше никогда. И никто тебя не заставит. Я виноват перед тобой, безумно. Нет мне прощения, знаю. Дважды чуть тебя не потерял. Но не смей больше этого делать! Не смей вредить себе! Даже в угоду другим. Я буду ждать, когда ты простишь… Когда сама захочешь лечь со мной на ложе.

– А если не захочу? Робко глянула в серые туманы, и он твердо мне ответил.

– Тогда не трону. Обещаю.

* * *

Две семицы прошли. А Горан все равно не отделался от жуткого страха за Снежу. Постоянно держит ее в поле зрения. А когда его нет рядом, то Даньяр за ней тенью ходит.

Она вроде освоилась в главном тереме. Аглая в ней души не чает. С Русалой сдружилась, что странно. Ибо сестрица с девками вообще общего языка не находила. Вертихвостка. Все замуж проситься, только кому доверить скарб такой?

Он всегда приходил, когда Снежа уже спала. Дабы не смущать и не пугать. Бывает, приляжет рядом и пальцы запустит в ее серебристые локоны. И не надышаться запахом груш и молока.

Да, капелька этого аромата все сильней отражался от нее в последнее время. И утро ровно так же, встанет раньше, дабы Снежа не пробудилась в его объятьях. Хотя она девка умная, наверное, и сама уже поняла, что он каждую ночь рядом с ней.

Заботился он о ней, как умел. А она, к своей чести, капризы не высказывала и была более чем скромной и трудолюбивой. Пропадая то в лечебнице, то у ткацкого станка с остальными бабами терема.

А сегодня как назло ей с утра дурно стало. Пробудилась с первой зарей и едва ли до таза добежала, вырвало так, что Горан аж перепугался. Хотел кого из девок-целительниц позвать, да только Снежа остановила. Сказала, что все в порядке. Не надо переживать.

А как ему не переживать⁈ Особенно когда рядом с ней не может быть, а вынужден тащиться к берам на поклон! На охоту позвали толстозадые. И сдается ему, не только его клан.

Должно быть, и белых позвал вождь беров, и если это так, то стычки было не избежать.

С каждым днем от Снежки сносило голову все сильней. Горану мерешился ее запах повсюду. И от этого было тяжелее ее оставлять одну.

– Ты до сих пор зол на меня, альфа?

Вацлав ускорил шаг, дабы догнать своего господина и хорошего друга. Он и сам чуял за собой тень вины, ведь пусть все тщательно и скрылось. Но то, что Снежа переборшила с сонным отваром, он узнал от Аглаи. Странно было, что Русала промолчала, она обычно ему любую тайну говорила. Вацлав знал, что сестра друга ему доверяет и пытается угодить. Да только охолодела девка в последнее время, дальше лечебницы не ходит. На глаза никому не попадаеться. Может, приболела?

– Твоя голова на плечах. Так что не сотрясай воздух впустую.

– Я не думал, что до Снежи дойдут наши разговоры.

Оправдываться Вацлав не любил, так как всегда поступал с умом. Да только Горан резко переметнул виды на жизнь, и смотрели они по-другому на будущее.

Неожиданно альфа остановился, позволил воинам пройти мимо и отойти на приличное расстояние, прежде чем подойти ближе к другу детства и сказать прямо в лицо.

– Я завидую тебе, Вацлав, лишь в одном. В отличие от меня, ты видел на моем примере, как не стоит относиться к любимой и как за это потом расплачиваться. Но даже если, зная мой печальный опыт, ты посмеешь обидеть свою избранницу. То я тебе шею сверну и не моргну, так как не стоит тут петь о долге и лучшем, когда мне каждый день белый свет не мил, видя ее ледяные глаза!

Горан понимал, что крайнего искать не повадно. Ибо сам кашу заварил, сам ее и расхлебывать.

Только бы знать, как ее расхлебать.

А впереди 4 дня охоты с берсерками и белыми. И да помогут ему Боги никого за это время не загрызть или разобрать по кускам.

– Мой старинный друг! Брат по крови владыческой! – вождь беров шагнул вперед с распростертыми объятиями. – Но чтоб ты знал, я обижен на тебя! Женился и давнего друга не позвал! Да и сюда жену не привел!

– Зима кругом, Гром. – с натугой хмыкнул Горан, награждая вождя острым взглядом, услышав прозрачный намек медведя. – Куда ее сюда тащить?

– И то правда, мужиков куча вокруг. Я бы тоже на твоем месте свою суженную из постели не выпускал. За семью замками держал..

Пальцы захрустели, сжавшись в кулаки. Гром и Горан знакомы слишком долго, чтобы не знать, к чему ведет этот разговор. К хорошей, душевной драке.

– Только ты не на его месте, Гром. Да и зависть не красит правителей.

Это, несомненно, был Буран. Отец Снежинки и в прошлом жених Яромилы. Сколько раз Горан грозился его убить, сколько мечтал об этой встрече и как вырвет гнилое сердце обманщика из груди.

Ну вот они и встретились. Да, судьба хитро усмехнулась и поменяла их местами. Теперь Буран держался на волоске от убийства. Видел перед собой обидчика дочери, и сдержать клыки под губами было тяжелее всего.

А вот сам Гром сделал шаг назад и, казалось, уже руки потирает в ожидании хорошей драки. Какая же он все-таки хитрая шкура! Мало Горан ему в юности бока помял!

Первым отступил Горан, отпустил голову в легком кивке, дабы не подкрепить слухи о хрупком мире между белыми и черными, который в любой момент мог превратиться в войну.

И Буран в силу мудрости не стал давить на собственную рану, отчетливо понимая, что сейчас ничем помочь дочке не может.

Правда, ближе к вечеру. Когда пойманный на охоте олень томился на костре, а воины рассказывали друг дружке байки о своих геройствах.

Белый волкодав умудрился появиться из темноты, когда Горан блудил по лесу совсем одиношенький.

– Моей смерти хочешь?

Медленно отпустил голову на бок Горан, отчетливо ощущая, как волк внутри встает на дыбы.

– Хочу, – не стал лукавить Буран, улавливая схожесть между покоиной невинной девчонкой и ее младшим братом. – До безумия хочу, но не буду убивать.

– Потому что воин?

Приподнял лениво брови Горан, внезапно понимая, что совсем не прочь получить лезвием по шее. Устал он сильно… Особенно видеть зажатость и страх лебедышки. Иной раз кажется, что не простит она его никогда. Там, может, овдовев, Снежинка наконец сможет спокойно вздохнуть?

– Потому что Снежа сама тебя простила.

Услышанное поразило Горана до глубины души. Что за шутки? Но тесть продолжил. Шагнув настолько близко, что без труда мог добраться клыками до могучей шеи противника.

– Я одно тебе скажу, Ярый. Даже несмотря на то, что она носит твое дитя. И решила его родить, я бы принял дочь в свой дом, не раздумывая ни мгновения. Воиной на вас не пошел тоже поэтому. Потому как плод в ее утробе будет носить не только твою кровь, но и мою. И если настанет тот день, когда моя дочь решит вернуться в отчий дом, то будь уверен, я приму ее и своего внука. Я не твой отец, свою дочь любую приму, даже с дитем!

Какой ребенок?

Распахнув в изумлении глаза, Горан не моргая глянул на Бурана и подался вперед, впечатав белого спиной в ствол дерева.

– Она тяжела? От меня? Снежа носит наше дитя⁈