Текст книги "Седая целительница (СИ)"

Автор книги: Зарина Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

Горан почуял это.

Будто кусок от сердца оторвало. Дыхание сперло, в груди засвербило болью, как после укола стрелы.

Уперевшись в меч, Горан тяжело задышал.

Неужто, Снежка? Что-то с дитем?

– Черный, что с тобой?

Благояр вытер краем плаща лезвие меча и тут же кинулся к Горану. Осел на корточки рядом, бегло осматривая союзника на причину ран.

– Что-то случилось. Горе над моей стаей опустилось. Морана явилась, чую ее. Но кого забрала, не ведаю.

– Снежка? – с тревогой проговорил альфа белых и невольно расслабил плечи, когда Горан медленно мотнул головой.

– Нет, Снежку я по-другому чую, что ли. Сильнее. Ее боль слышу, сильную боль. И утрату слышу зверем. Но кто? Кто же это?

Оглядев окровавленную поляну и как белые и черные волкодавы сообща добивали горсти оставшихся печенегов, Благояр потер подбородок.

За эту десятину они выследили и уничтожили всех нарушителей их границ. Третьяк подсобил, да и они сами неплохо косточки размяли. Остались лишь жалкие, ничтожные остатки. Что разбежались, словно крысы, кто куда. Если подумать, они и так не выберутся из дремучего леса. Кого зверье загрызет, кто замерзнет намертво. Но Благояр собирался всех недругов убить наверняка, дабы спокойно вернуться в свою стаю.

Вместе с Гораном они быстро наволовчились очистить собственные земли. Вроде как померились. Да только Благояр не понаслышке знал, каково это ощущать черные тучи над своим кланом. Оттого и хлопнул соратника по плечу.

– Бери, Черный, своих мужиков и в родимое селение вертайся. Аль плохое чуешь. Я со своими остальных отловлю и к их богам отправлю. Третьяк подсобит. В день пути он отсюда к югу. Ну же, не мешкай. Это я, как вольный ветер, себя не щадить могу. А ты… Тебе нельзя, жена у тебя, первенец скоро родится.

Горан приоткрыл рот, дабы возразить. Но в сердце снова укололо. Внезапно над поляной раздался крик Никифора.

– Даньяр? Даньяр, что с тобой, парень⁈

Оставив свой меч, Горан подбежал к брату. Тот лежал на земле, ухватившись за голову. Ран серьезных на теле не было, но парень морщился от боли, тихо поскуливая.

– Даньяр? Даньяр⁈ Что с тобой⁈

– Забирай брата и вертайся в клан, Горан! Быстрее!

Рявкнул Благояр на всю поляну, глядя, как по щекам смелого юного воина стекают слезы. Даньяр плакал, как ребенок.

* * *

– Мы похоронили их вместе.

Тихо шепнула я, подойдя со спины к Горану. Уже несколько часов он стоял здесь. Перед надгробным камнем Микиты и Русалы. Где на шершавом сером камне были нацарапаны имена, а темную землю на могилке припорошило снегом.

– Ярополк сказал, парень ее своим телом укрыл. А она потом на том же остре насадилась.

– Они любили друг друга.

Заметила я, вглядываясь в стекляные глаза мужа. Никогда… Еще никогда я не видела его таким несчастным. Больным. Истерзанным.

Поджав губы, он сморгнул слезы, зажмурившись. Плотно сжал пальцы в кулаки и всхлипнул, разжимая крепкие пальцы, и накрыл ладонями лицо, и рухнув на колени, заплакал.

– Как же я так… Не защитил… Не успел. Как же так, милая моя?

Подойдя ближе, я опустилась на колени рядом и обняла его. Прижав голову могучего воина к груди. Мои слезы иссякли, я выплакала все. На похоронах, на второй, на третий день.

А он только узнал. Только почуял эту боль. Даньяр и вовсе обернулся волком и сбежал со своим горем в лес. Все селение скорбило по утрате молодой девушки. Все чуяли за собой вину перед погибшей.

Кто злое слово, кто нехорошее дело, кто что обсуждали ее за спиной. Все приходили на могилу молча просить прощения.

Обняв меня руками, Горан уткнулся лицом в мою шею, позволяя себе человеческую слабость.

– Это моя вина…

– Нет, – мотнула я головой, поглаживая его по черным волосам. – Нет, не говори так.

– Я разгневал богов, когда причинил тебе боль. Только моя вина.

Подняла я на него свое лицо и с надеждой глянула в серые глаза.

– Умоляю тебя. Не делай так, Горан. Мое сердце разрывается от горя, но, видя тебя таким, оно умирает. Прошу, отпусти прошлое, нет никакого гнева богов. Это злость и ненависть смертных. Русала не хотела бы, чтобы ты опустил руки вниз, Горан. Она любила тебя и уважала как альфу до последнего вздоха.

– Мне так больно, милая. Снеж, душа болит. Не покидай меня, милая. Будь рядом. Залатай мои раны…

– Я рядом, Горан. Всегда буду.

Пройдут зимы и лета. Но я буду помнить всегда, как он на коленях оплакивал сестру, а я обнимала широкие плечи, позволяя найти утешение в моих объятьях.

– Горан, всё в порядке?

– Конечно, милая.

* * *

Потянувшись, я оставил нежный поцелуй на макушке моей ненаглядной. Мимолетно коснувшись ладонью ее выпирающего живота.

Наш ребенок.

Мы в гостях у белых. С недавних пор это стало традицией. Буран с Любавой часто приходили к нам, а мы в ответ к ним.

Нукзар старался на глаза мне не попадаться. Пусть мы забыли старые обиды. Но я еще считал и его виновным в смерти Яромилы, и то, что Снежа выросла среди чужаков.

Старый альфа сам себя наказал, собственные дети от него отреклись. Только из уважения к старости его не выгнали из стаи.

Полтора месяца назад Любава разродилась двойней. Мальчонки родились крепкими и здоровенькими. Роды приняла Марфа. Так как нареченный Русалы – Микита сгинул на моих землях, а он был их целителем. А Стеша переехала к нам, в дом мужа. Я счел правильным отправить к ним одну из целительниц. Вызвалась Марфа.

Совет старейшин не запротестовал, покуда не было его. Я распустил их впервые за пять веков правления моей семьи. Часть из них оказалась предателями, и их уничтожили около священного камня, где сгинула Русала и ее целитель. Вторая часть не досмотрела, как по мне, вдвойне виноваты. От смерти их спасло только то, что горе после смерти сестры сбило меня с ног.

Если бы не моя снежная девочка, я бы обезумел от горя.

А вот Яраполк с моего молчаливого согласия засучил рукава рубахи и вместе с Деяном и Вацлавом за месяц очистил стаю от всей гнили. Благодаря целительницам были осмотрены все женщины в стае. И доброшены, а те, в которых засели шрамы на утробе от убитых детей, были занесены в особый список.

Снежа с девками расстарались, принимаясь лечить этих дурех. Но отныне позор на них лег, и сладко им не придется. Уж точно.

Мы укрепили наши границы за зиму. И обзавелись тремя беременными волчицами. Чудо совершилось, и Снежа с Стешей смогли вылечить и вывести дурь из тел женщин. Стая растет.

Обогатилась и стая белых. Все началось с сыновей Бурана.

Братьев Снежки нарекли Жданом и Миланом.

Буран светился от радости, как начищенная монета. Поняньчить малышей вызвался целый клан. А Снежа, там гляди, как только смогла, вырвалась к матери и братцам. И я, конечно, за ней.

Шутка судьбы или нет, но и у белых на сносях оказались сразу пару молодок, в том числе и жена Мороза, тетка моей жены.

Кто-то верил в доброжелательность богов, а Благояр лишь качал головой, злобно зыркая на отца.

Он верил в другое:

– Прадед, дед, отец – все они горделиво поднимали нос, да считали себя высшей расой. Долгое время были запрещены браки между людьми и волками. Хотя полукровки рождались почти такими же сильными, как истинные волкодавы. Запретив Бурану жениться на Любаве, отец окончательно расшатал мост под нами. Наша крови, волчица нашего клана жила в чужом краю и воевала за людей. Это наказание за спесь и горделивость. Приняв обратно Любаву и Снежинку, и закопав топор войны с черными, мы усмерили гнев богов. Тем самым раскрыв утробы наших женщин.

Однажды признался он мне у костра темной ночи на наших общих землях у границы.

Я был с ним согласен. Мы заплатили за грехи наших отцов, а я лично – за грехи своих деяний.

После смерти Русалы и предательства Янины и некоторых волкодавов многое изменилось. Я до смерти боялся потерять родных.

И если с Снежкой было проще, поскольку с округлым животиком ее меньше тянуло на геройства. То с Даньяром все оказалось хуже.

Братец винил себя в смерти сестры. Винил за злые слова, что сказал ей перед смертью. За то, что не успел прощения попросить. Оказалось, повздорили они недолго от нашей вылазки, оба в позу встали. А когда мы вернулись, сестрицы уже не было.

Я понимал его боль и тоску. Она не пройдет никогда. Но боль моей раны заглушает Снежа. Своей безграничной нежностью и любовью. А Даньяр черствел с каждым днем. Он стал словно неживой.

Все просился на войну. Боязно его отпускать, но Благояр с дружиной отправляется в поход с берами на земли нагов, взял его под свое крыло. Обещал присматривать.

С тяжелым сердцем отпустил. А вместе с ним и Вацлава. Верный друг и соратник не мог себе простить, что прозевал мятеж, считал, что Русала сгинула из-за его слабости. Не мог мне в глаза смотреть. Хоть я его и не винил.

Но и он ушел в поход с Благояром. Оставив меня с Ярополком, который воспитывал четырех девчат, и с Деяном, что вместе с Стешкой ожидали первенца.

Жизнь у каждого шла по-своему. Те, кто связали свою душу с женщинами, прошли легче сквозь боль и утраты, те, кто был одиночкой, очерствели от тоски.

Пусть я лично казнил Янину. Самым жестоким образом – заживо закопал.

Ведь это она провела печенегов на наши земли, думала, что спустит их на белых. Дабы уничтожить их стаю. Обманула сама себя, помышляя, что Благояр не попросит помощь у меня и у Третьяка.

А я не отказал не только оттого, что враг у нас общий, но и оттого, что не смог бы я смотреть на то, как Снежка убивается по своим родным. Пришел на зов. Вызвался помочь.

И тут эта старая сука решила убить трех зайцев одной стрелой. От Снежки избавиться, завершить свой темный ритуал и меня на свою сторону приманить.

Тварь. И когда она разум свой растеряла? Не знаю, когда я это пропустил, ведь пусть я не почитал богов настолько сильно, но знал точно: Морана не принимает младенцев в качестве жертв, даже наоборот, жестоко карает за это!

Янина, лишившись в молодости возможности стать матерью и ослепленная властью как самая авторитетная самка в стае, потеряла рассудок и призвала к злым духам. А те легко поселились в ее мертвом сердце.

Если бы я имел возможность, убивал бы ее каждый день. Но Снежа умоляла меня отпустить прошлое, не мучить ни живых, ни мертвых Русалу и Микиту, чья память вечно будет терзать мою душу.

И да, Янину закопали заживо, мужики, не щадя рук, копали замерзшую землю поглубже. Дабы не выбралась гадина.

И не выбраться никогда. До ночи земля над курганом, куда ее скинули, перестала шевелиться. Старуха сгинула, и даже могилой мы ее не зауважили. Не заслужила.  :Ч:и:т:а:й: :к:н:и:г:и: :на: :К:н:и:г:о:е:д:.:н:е:т:

А вот на могилке Микиты и Русалы с приходом весны постоянно пестрили букетики цветов. Их не забывали и не забудут никогда.

Мне казалось, что я жил, даже изредка улыбался рядом со Снежкой.

Но душа кровила.

Я тосковал по моей маленькой сестренке. Черноволосой красавице. Навсегда запечатанной на моем сердце.

Ночевать остались у белых. Тащить беременную жену на ночь глядя сквозь темный лес я не стал.

Да и белые нас во многом поддержали. Весной припасами поделились, подсобили с патрулем на границах.

Я этого не забуду никогда.

Уложив жену на широкую перину, я помог ей расчесать косы и нежно растер спину.

Прошло немного времени, чем Снежа уснула около моего бока. И я, как ни странно, быстро уснул этой ночью, обнимая жену одной рукой.

Сон дивный мне снился.

Белый туман вокруг и девичий смех.

Такой знакомый. Родной.

– Горан… Горан. Братец.

Из гущи белесых туч вышла Русала, держа на руках белый сверток. С распущенными черными волосами, в белом платье, босая.

– Русалка.

Неверующе шепнул я, пригвожденный к месту. Как живая передо мной.

– Здравствуй, брат. – улыбнулась она. – А я с подарком.

И шагнула ко мне, протянув сверток. Приняв его, я недоуменно глянул внутрь.

Дитя.

Голубоглазый малыш весело агукает и дрыгает ножками да ручками.

– Сын это ваш, Горан. Снежа много настрадалась, пока его понесла.

Сестра нежно пригладила черный пушок на его макушке.

– Забирай его, брат. А меня отпусти.

Она начала отходить.

– Русалка!

Крикнул я, прижав дитя ближе к груди, намерен пойти за ней.

– Не надо, брат. – улыбнулась она мне по-доброму. – Отпусти меня, Горанушка. Нет мне места среди живых. Да и потом, ждут меня.

Она мягко улыбнулась и кинула взгляд позади себя в тумане, будто кто-то ее там ожидал. Скрытый от его глаз.

– Прости меня, милая, не уберег.

Покоянно произнес альфа, и девушка лишь покачала головой.

– Нет вашей вины, братец. Ни твоей, ни Даньяра, ни Снежи. Это я вам говорю. Идите с миром, рожайте детей. Даньяра жените. И обо мне вспоминайте только с улыбкой.

– Прощай, сестра.

– Прощай, брат.

Сон рассеялся, как утренний туман. Я испуганно подпрыгнул на кровати, тяжело дыша. Пораженно рассматривая свои голые руки. Где сверток?

– Аааа… Ммммм.

Рядом зашевелилась Снежа. Скуля во сне, она обнимала свой живот и постанывала.

– Снежа… Снежечка?

Я аккуратно потряс ее за плечо, убирая покрывало в сторону. А под ней мокро всё.

– Горан… Миленький. – тяжко вздохнула она, хватая меня за руку. – Кажись, рожаю я.

Прошла первая заря, вторая. Солнце поднялось высоко над небом, прежде чем дом сотряс крик младенца.

Сын.

У меня родился сын. Ворвавшись в баню, я пошатнулся от запаха крови любимой. Благо тесть за плечи подержал.

– Так, воин, а ну-ка крепко на ноги встал! Не девка же, чтобы без чувств упасть!

– Ой ли! – фыркнула Любава рядышком, помогая дочке устроиться удобнее. – Забыл, как сам у моих ног бессознательно валялся полтора месяца назад⁈

Теща мне досталась с огоньком. С такой не забалуешь. Иной раз как зыркнет, то все по стойке смирно сразу же.

– Любавушка, не мешай мне подтрунивать над зятем.

Фыркнул Буран, убедившись, что я крепко держусь на своих ногах, подошел к жене. И обнял ту за плечи. Заглянув в личико новорожденного.

– Черноволосый… А глазки-то голубые!

Мне было без разницы цвет волос и глаз. Главное, что живой. И он, и Снежа. Опустившись на колени рядом с женой, я пригладил ее серебристые волосы рукой.

– Спасибо, милая, за всё. Спасибо…

– Будь рядом со мной.

Нашла она мои пальцы свободной руки и сжала своей ладошкой.

– Не отпускай меня, Горан. Только не отпускай.

Я молча кивнул, потянувшись и оставив след своих губ на ее горячем лбу. А потом глянул на кряхтящего возмущенно волчонка.

– Ну, здравствуй, Мирослав.

Эпилог I

– Черный неподкупен. Говорят, если так порешил, то и заикаться о чем-то другом перед ним не стоит.

– Да будет тебе, Али. Чего мне тебя учить, как добиваться расположений государственных мужей⁈

– Золота ему предложи! Там подарков! Пару наложниц покрасивее! Нам нужны эти тропы!

– Да зачем ему золото в лесу! Подарки… Уже не знаю, что дарить. Его купцы щедро одарили, чтобы он позволил им через его лес товар нести.

– Тогда женщин! Выбери постраснее, да красивее.

– Не знаю, Пинар. Говорят, жена у него, он за нее любого порвет.

– Так за нее и порвет. А сам-то под юбку чужую пару раз и пойдет. Мужик он или кто!

– Так и быть, выберу парочку девок. Может быть, и поможет.

* * *

Восточный торговец все щурился от яркого зимнего солнца. Да пританцовывал на месте. Несмотря на то, что купил он у местных добротные кафтаны да меха. Все равно не грело, не привыкла его горячая кровь к суровым морозам здешних мест!

А вот местным было нипочем. Волкодавы в распахнутых шубах занимались своим делом в широком дворе. Детишки тащили санки да обмазывали друг дружка снегом. А красивые черноокие бабы с толстыми косами манили округлыми бедрами да ладными фигурами. М-да, на таких заглядеться и можно.

– Проходи, торговец.

Зыркнул на него бородач в добротной шубе, что только вышел из терема альфы. Али прищурился на исполина. Крепок псина будет, и злющий такой. Вот как глазами зыркает.

Этот волк с рыжеватой гривой волос и отвечает за границу селений.

«Злющий такой, наверное, и бабы у него нет. Такого огромного и свирепого воина даже искусные блудницы должны бояться.»

Заметив кого-то за спиной чужеземца, воин помрачнел и громко фыркнул.

– Млада! Едрена вошь! Ну куда ты это всё сама тащишь? Сказал же, вечерком сам всё приму.

Широким шагом он двинулся куда-то за спину Али, и тот не удержался от любопытства, развернулся. Невысокая черноокая красавица в добротной шубке из под лисьих шкур в руках держала в руках целую охапку дров.

Кто она ему?

– Брось, Ярополк. – Не стушевалась под строгим взглядом гиганта черноокая. – Не так уж тяжело. Да и потом, это ветки вишни и груши. Последние разобрали. Знаешь, какое ароматное мясо получится, если на них коптить? Как ты любишь.

– Вот ведь беда ты моя неугомонная.

Тяжко вздохнул бравый вояка, сдаваясь под нежным взглядом красавицы. Потом как заорал на весь двор, на всю мощность легких.

– Власта! Вера! Веста!

Не прошло и пары мгновений, как три маленькие девочки в полушубках и красивых, расшитых птицами шалями на головках подбежали к волкодаву.

– Звал, батька?

Шустро проговорила та, что сбоку. А торговец застыл с раскрытым ртом и, не удержавшись, потер глаза. Одно лицо на троих. Как это возможно? Сестры, должно быть. Но три! Глянул снова на женщину. Кажись, их мать. И как уцелели-то! Невозможно это! Не бывает такого чуда.

Разделив ношу жены на маленьких волчиц, рыжий поправил каждой шубку и шаль на голове, а потом послал домой взмахом руки. Возвращаясь взглядом к жене.

А ведь только сейчас Али заметил округлый животик волчицы. Она мало того, что ему дочерей родила! Так снова на сносях!

Диво дивное в стае Горана Лютого происходит.

– А ты иди в избу и не скачи, аки егоза. Срок уже приличный, Стешка сказала беречь тебя.

И как поцеловал ее, не стесняясь белого дня и люда во дворе. Как искусную полюбовницу, а не беременную жену.

Та лишь облизнула уста, как кошка, объевшись сметаны, и, накрыв живот рукой, отправилась вслед за девочками.

А лютый воин вернулся к торговцу, да, кажись, уже не таким хмурым казался. Легкая улыбка блуждала на его губах, а глаза светились от счастья.

Еще бы тут не светиться.

– Топай ножками, иноземец.

И Али покорно пошел следом за волкодавом, ощущая, как любопытство поджигает сосуды внутри.

Сначала он был неуверен оставить подношения в виде наложниц в телеге, думал взять с собой. Сразу поразить господина волков подарками. А сейчас, кажется, был рад своему решению.

Здесь, в доме альфы, не было позолоченных дверей и серебряных украшений. Добрые деревянные стены. Убранство. Шкуры всех мастей и искусные статуэтки из дерева и железа. А еще оружие, от мечей до топоров, украшали стены.

И наконец-то тепло.

Али облегченно вздохнул, ощутив, как холод покидает его тело. Стало немного легче.

Рыжеволосый волкодав повел его извилистыми путями в огромный зал. Где обнаружил с боку огромный прямой стол из камня. Пару каминов вдоль стены. И массивный трон у противоположной стены, на котором и восседал грозный волкодав.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: шутки с этим мужчиной плохи. Али мысленно облегченно вздохнул, слава богам, что ему не надо обмануть этого правителя. Это бы авантюра закончилась бы печально для него самого.

– О повелитель черных волкодавов. Благодарю за честь узреть ваше величие воочию. И как ваш скромный слуга прошу, соизвольте принять мои скромные дары…

– Туше, иноземец.

Властно, с легким холодом в голосе проговорил альфа. За его спиной восседали два крупных воина, а возле двери, в которую Али вошел, оказались еще два.

– Говори, ради чего пришел ко мне.

Али растерялся. Обычно его никогда не подводила чуйка, а она всегда говорила: сначала подарки, потом просьбы.

– Я… я…

Торговец раскрыл уста, но что сказать не нашел. Так прямо могли наладить говор лишь волкодавы. Ну и беры. Будь они неладны!

Внезапно невидная дверь со стороны правой стены распахнулась, и маленький светловолосый вихрь ворвался в тронный зал.

– Батюшка, батюшка!

Трындела крошка без установки, пока взглядом не натолкнулась на незнакомца с длинной бородой в иноземных одеждах.

– Ой…

Растерянно молвила она и застыла на месте.

Али рассматривал маленькую пятилетнюю девочку с неприкрытым изумлением. Серебристые, как первая луна, волосы ниспадали по плечам в двух толстых косах. Шапочка с белым мехом на макушке придавала девочке миловидности. Аккуратная шубка серебристого цвета была под стать серых глаз. А нежные губки походили на бутоны диких роз востока.

Боги всех миров, этот ребенок вырастет прекрасной красавицей, за которую самые влиятельные императоры и ханы отдадут полцарства, дабы владеть такой красотой. Что-что, а глаз у Али на хороший товар был наметан.

Видно, отец почуял опасность к своей дочери, раз встал со своего места и подошел быстрым шагом к ней. Благо, торговец вовремя успел отвести глаза от девочки. Взяв свое отродье на руки, Горан Лютый вернулся на трон. Присев, устроил девочку поудобнее на своих коленях, аккуратно поправив шапочку на макушке.

– Что случилось, Вьюжка?

Девочка поморщилась от пристального внимания незнакомца и потянулась к отцовскому уху. Что-то эмоционально высказывая.

По мере того, что малышка рассказывала, альфа мрачнел. Закончив свой рассказ, девочка прилежно поставила ручки на колени, ожидая вердикта отца.

Тот не заставил себя долго ждать.

– Деян⁈

– Да, господин.

От стены оторвался молчавший ранее воин.

– Где твой сын, ратник?

– Полагаю, там, где и ваши. – спокойно проговорил волк с голубыми глазами.

– Тогда найди мне всех и приташи сюда.

Воин вопросительно поднял бровь, но молча кивнул и покинул залу.

Али не решился возобновить разговор, а вот крошка на коленях отца потянула того за рукав темного кафтана, привлекая к себе внимание.

– Батюшка, ты главное не говори, что это я тебе весточку донесла. Обидятся они на меня. Я как лучше хочу.

– Конечно, милая.

Отец запечатлел поцелуй на челе своего чада и спустил ту с своих колен на пол, поправив одежку.

– Иди к Аглае, милая. Она сегодня вишневых пирогов обешала испечь. Хорошо?

– Да, батюшка.

Довольно улыбнувшись на послушность дочки, альфа кивнул одному из своих стражей.

– Ратмир тебя проводит.

Глаза девочки счастливо заблестели, она тут же подбежала к высокому молодому волкадаку у дверей и доверчиво запрыгнула в его руки. Тот поднял ее в свои объятья и, склонив голову перед альфой, исчез за массивной кованой дверью.

Али снова попробовал прочесть настроение альфы по лицу, но вышло плохо. Тот устало вздохнул и потер пальцами переносицу. Очевидно, переживая. Но от чего? Что ему сказала маленькая красавица?

– У тебя есть дети, торговец?

Неожиданно поинтересовался волк, и Али быстро помотал головой.

– Нет, господин.

Разумеется, где-то по миру в борделях, куда он уронил свое семя, непременно родились парочка спиногрызов. Но признавать их своими он не собирался.

– Чего так? – приподнял бровь альфа. – Погляжу, ты отнюдь не молод. А дети – это цветы жизни.

Ответить восточный торговец не успел, мелодичный женский голос вклинился в разговор, словно звон китайских колокольчиков.

– Сдаётся мне, милый, иронию чую в твоём говоре?

Изо той двери, откуда ранее выскочила маленькая беловолосая чуда, вышла женщина неописуемой красоты. Белые косы ниже бедер, с голубыми лентами подвязаны, на лбу очелье из переплетенных белых, синих и голубых лент. Чистые, как летнее небо, голубые глаза. Кожа белее, чем перо лебеди, а стан хрупок, как у дикой лани.

В серебристом теплом платье, с осанкой царицы. Она медленно проплыла мимо Али, восхищая такой уникальной красотой, и, подойдя к альфе, встала у его правого плеча.

– Прошу простить меня, не ведомо было мне, что у нас гости.

Зажурчал, словно ручеек, голос женщины.

– Ну что ты, милая.

Альфа подхватил ее ладошку и прижал к губам. Потом жестко глянул на Али, тот опять-таки едва ли успел увернуть взгляд.

– Это заморский торговец. Али Муса. Пришел ко мне на поклон.

– Доброго дня тебе, торговец.

Поздоровилась с ним беловолосая, и Али просек: она и есть госпожа стаи. Жена альфы и мать той девочки.

– Доброго и вам, госпожа.

Склонился торговец ниже, мысленно перечисляя в уме всех наложниц, что потащил с собой через эти проклятые леса. Да ни одна из них и в подметках не стоит с женой альфы!

Его планы летят к чертям. Оттого Али сильнее начал беспокоиться.

– Я настолько страшна, что ты чела от земли не поднимаешь?

Фыркнула с укором волчица. Должно быть, она из рода белых волков, что жили дальше отсюда, под Белыми горами.

– Он просто головой дорожит.

Хмыкнул альфа, и Али был полностью с ним согласен. Красота красотой, но своя головушка дороже.

– Что случилось, аль ты так зол, муж мой? – ласково поинтересовалась госпожа. – Кто причина твоего дурного настроения?

– Ничего не стряслось, милая. – Голос альфы никогда не звучал так медово-сладко, как сейчас.

– Горан. Ты же не спроста послал Деяна за мальчишками?

– Откуда ты всё узнаешь, душа моя?

– Это уже не важно. Ну так что? Мирослав снова что-то учудил? На пару с Белагором?

– Я был куда злее, если не вытворял чего похуже в его возрасте!

Кажись, супруги в своем семейном разговоре позабыли о заморском госте, который бессовестно грел уши.

– Погоди, любовь моя. – Неожиданно произнесла госпожа. – Негоже держать гостя в ногах.

– Чего тебе надобно, торговец? Говори уже?

Недовольно фыркнул альфа, заставив Али подпрыгнуть на месте.

– Я? – Какие там тропы? Наложницы? Тут вообще мир другой! Ноги бы унести от этих варваров-волков и их соблазнительных жен! – Доброго здравия вам пожелать, детишек побольше. Да лет долгих!

Затрындел скороговоркой торговец. И облегченно выдохнул, когда альфа милостиво махнул ему рукой.

– Ну тогда иди с миром, торговец. Мои воины тебя проводят.

– Благодарствую, господин.

– Госпожа, хороших вам дней!

И бочком, бочком – задом назад.

Побыстрее дать деру отсюда!

Выйдя по-быстрее из залы советов, торговец натолкнулся на троицу мальчишек, измазанных кровью, которых вел тот самый Деян.

Кто тут сыновья альфы, прогадать нельзя было.

Высокий пострел с густыми черными волосами и голубыми глазами, как у матери, был явно недоволен, у его плеча беловолосый мальчонка с серыми глазами. Ну и рыжеволосый парень мялся позади всех.

Двери раскрылись, впуская мальчишек внутрь.

Краем уха Али все-таки успел услышать недовольный голос альфы:

– Мирослав, Белагор, я жду объяснений. Разве я вам не запрещал в одиночку охотиться на зубров? Еще и Олега за собой потянули!

– Отец, это моя вина…

– Даже не гляди на мать Белагор, ога вас от наказания на сей раз не спасет. Вы рисковали собой и своими друзьями – это не поступок достойнный моих сыновей!

* * *

– Ну что, договорился?

– К шайтану всё! Не нужны ему ни злата, ни женщины, ни богатство! У Горана Лютого есть всё! Что бы ему пусто было… И за какие заслуги боги его так наградили? Жена красой неописуемой, да нравом гибкая. Сыновья и дочь. Все преданы ему, как собаки. Ах, шайтан!

Али злобно рявкнул к небу, ощущая такую человеческую зависть.

Надо жениться. И дитя заделать. Нет, ни одного! Но и два! Три! Точно три девок, как у того рыжего вояки, и сыновей побольше.

Так он и сделает.