Текст книги "Седая целительница (СИ)"

Автор книги: Зарина Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Много волков, белых волков.

Кружат на поляне, усыпанной снегом, и будто играются. Все вокруг одной женщины. Красивая, с белыми волосами до самой земли. А на макушке венок из еловых веточек, замершей рябины и крупных снежинок. На ней длинная шубка, серебристая, как сама луна.

И зверей отчего-то она не боится, а они к ней, словно щенки, ластятся, ласку выпрашивают.

Я, как зачарованная, вперёд шагнула, подойти к ней ближе, почувствовать ту же ласку, украсть хотя бы немножко тепла.

Снег под голой ступнёй предательски хрустнул, и волки мигом развернули огромные морды ко мне, оскалились кровожадно и приняли позу защитников. Страх сковал сердце. И я так и замерла на месте, ощущая, как смерть дышит в спину.

Но мягкий смех, словно перелив колокольчиков, привлек моё внимание.

– Тише вы, лохматые, разве можно не узнать свою кровь?

Пожурила она их, и волки виновато прижали уши к голове и начали скулить, умоляя о прощении.

Протянув мне руку, женщина поманила меня к себе.

Она так открыто улыбалась и была рада мне, что я смело сделала шаг вперёд, потом ещё один. Ещё и ещё. Уже не боясь огромных зверей.

Ведь она меня защитит. А они её боятся.

Заглядывая в красивые серые глаза женщины, я держалась за них, как за маяк. Но внезапно её глаза округлились от испуга, женщина ринулась ко мне и закричала:

– Снежка, берегись!!!

Снег вокруг меня резко растаял, превратился в темную мутную воду. Я как будто тонула в тёмной воде.

Глава 3

– Снежка, берегись!

Я вырвалась из сна, как из-под толщи воды. Жадно вдыхая воздух и судорожно сжав покрывало пальцами. Холодный пот скатился по позвоночнику вниз.

Странное видение. Очень странное. И, сдается мне, не к добру. С трудом усмирив бьющееся испуганной птичкой сердечко в груди, аккуратно прилегла обратно на лежанку из сушенного сена, прикрытой шкурой оленя. Но сон сбежал от меня, и, ворочаясь то на одном боку, то на другом, я все думала.

Вспомнилась матушка. Давно от нее писем не было. Я знала, что после того, как меня забрали, мать не смогла остаться в нашем селенье. Собрала узелок и по моим следам. Обмениваясь письмами, матушка старалась поближе ко мне перебраться. Да только кто ее пустит-то?

В последний раз, когда я получила от нее весточку, она осела на берегу Солянки. Пошла швеей к местному торговцу одежкой. Она у меня редкостная мастерица. И кружева плетет, и вяжет, и шьет. А какие платочки вышивает! Загляденье!

Скучаю я по ней до боли в груди. Она ведь душа моя. Мой оплот, защита, спокойствие и счастье.

Иногда так тоска берет, что впору выть волчицей. Единственное утешение – редкие весточки.

Окончательно убедившись, что сон меня оставил, я аккуратно покинула свое спальное место. Мы обычно спали в одежде. Осень уже пришла, днем еще ничего, а вот ночью холодина.

Так что, накинув поверх шерстяного серого платья плотный платок, пошла к лазарету. Кто там на стороже стоит? Кажись, Стешка.

Подменю. А то все устали, спать хотят. Молва среди солдат ходит, что скоро в наступление пойдем. Там не то что сон, полчаса вздремнуть около раненого и то за счастье считай!

Тихонько вышла из шатра и прикрыла за собой вход. Ночь отпустила темную шаль, так что едва ли можно рассмотреть костры и одиноких воинов, что патрулировали лагерь.

Поежилась. Холодно.

Уже собралась пойти в сторону большого южного шатра к Стешке, как из телеги с сеном для лошадей выскочил крайне обеспокоенный ратник – Платон.

– О, Снежинка! Хорошо, что я тебя встретил! А то я к вам шел! Давай, милая, быстрее! Раненого надо подлатать… Давай…

Подхватив меня за руку, грузный мужчина потащил меня к шатру воеводы. Едва ли я успевала за его широкими шагами.

– Постой, дядь Платон. Кого ранили-то? Неужто самого воеводу? Дядя Платон?

Возле прочного шатра из темной плотной кожи лесного зубра ошивались незнакомые мне воины.

Они были крупнее наших, волосы длинные ниспадали по плечам, некоторые пряди заплетены в косички. Острые черты лица. Грозные такие. На широких плечах не было ни металлической кольчуги, ни головного убора для защиты. Налегке они были одеты. Широкие рубахи из грубой ткани, простые штаны, кожаные куртки да добротные сапоги. Всего пятеро их было. И о чем-то они тихо переговаривались. Пока не узрели меня. Стоило одному устремить на меня свой взгляд, как его побратимы, тоже повернулись лицом в мою сторону.

Этот взгляд обжигал. Меня как будто расматривали очень внимательно со всех сторон, как осматривают товар на базаре.

Стало не по себе.

Отпустила глаза от греха подальше, и чуть не обогнала ратника.

Первая заскочила под занавес шатра, почтительно отпустив голову вниз.

– Воевода, звал?

Воевода Любомир задумчиво сидел на грубо сколоченном стуле, устало тер бороду и то и дело напряженно заглядывал в сторону своего ложе. Определенно, там кто-то был.

Узрев меня, светловолосый мужчина подорвался на босые ноги. Судя по его виду, одной рубахи да коротким штанам, его тоже спросонья на ноги поставили.

– Снежа… – облегченно выдохнул он и подошел ближе, поставив руку на моем плече. – Раненный у нас есть. Плохая рана. Осмотри, да сделай всё, что можешь. Выжить он должен, милая. Иначе худо всем будет.

Его слова меня насторожили. Приподняв в ожидание объяснения бровь, я украдкой взглянула на ложе воеводы.

– Это он?

– Да, – кивнул рядом ратник и шепотом добавил: – Ты уж постарайся, милая, а то не будет нам житья.

Повернувшись к ним спиной, я шагнула в сторону широкой лежанки. Еловые ветки были щедро посыпаны сеном, а поверх располагались не меньше пяти покрывал. М-да, воеводе все-таки лежанку соорудили.

Подойдя еще ближе, я изумленно застыла, в свете свечей без труда разглядев огромного мужчину.

Он был чем-то похож на тех, что ждали снаружи. Те же густые черные волосы с редкими косичками. Темные, будто обведены углем брови, длинные ресницы прикрывали глаза незнакомца. Аккуратная темная борода, упрямый нос и сухие тонкие губы. Волевой подбородок, и даже в незабвение он хмурил свой широкий лоб.

Что-то в образе этого мужчины меня насторожило. Не знаю откуда, но внутри что-то шептало: «зверь». Это «зверь» лютый и беспощадный.

Отпустив взгляд ниже по мощной шее и судорожно дернувшемуся кадыку на крепкую грудь, обтянутую льняной рубахой, я поморщилась, наткнувшись взглядом на рану.

Широкая рана. В бок. Стрела была необыкновенной, где-то втрое толще обычной, с наростами возле наконечника. Половина стрелы, та, что ближе к острию, была покрыта странным блеском, напоминающим металл.

Слитая из серебра стрела⁈

– Это по-твоему лекарь?

Громыхнул недоверчивый голос сбоку, да так, что я аж вздрогнула. Только сейчас я заметила высокого жилистого мужика, восседающего на лавке в тени свечей.

Русые волосы были собраны в короткий хвост на затылке. Упрямое выражение лица, аккуратная светлая борода украшала худые щеки. Его скулы были острые, а глаза резали голубым льдом. Одет, как и незнакомцы снаружи, разве что… покрыт с ног до головы засохшей кровью.

Медленно встав со своего места, он хмуро глянул на воеводу, поджав недовольно губы.

– Ты кого приволок, человек⁈ Она ребенок!

Дядя Платон открыл было рот, чтобы возразить. Да встряла я, из ужасной раны потекла свежая струйка крови с зеленоватым блеском. Опять яд!

– Скажите Стеше, пускай принесет мне инструменты и заживляющие отвары! Спирт, мыло и побольше чистых повязок! Быстрее, дядя Платон! Быстрее!

Потянувшись к своим волосам, я быстро потуже смастерила пучок на затылке. Гребнем, сжав на одном месте, и набросила платок на голову, крепко завязав концы на лбу.

Задрав рубаху мужика по выше, взглянула снова на рану.

Как он еще дышит, непонятно?

Но богам лучше знать.

Вскоре в шатер заглянула Стеша, держа в руках поднос с инструментами и отварами. Испуганно распахнув глаза при виде раненого и его побратима, девушка испуганно округлила глаза. Всучила мне поднос и уже собралась делать ноги.

Но оставаться один на один с раненым я не только не хотела, но и не могла. Оттого и голос повысила, да посуровела во взгляде, чтобы не вздумала убежать.

– Стеша, опали огнем ножницы и щипцы! Быстро.

Поджав губы, девушка подхватила инструменты и побежала к прикрытому костру по середине шатра.

Аккуратно коснулась раны. Надо бы вытащить стрелу, но как? Если просто потяну за наконечник, порву волокна и хлынет кровь.

Разве что только…

Схватившись за разорванный край рубахи, я что есть силы потянула руками в стороны. С тихим треском ткань поддалась моему напору и разошлась по швам, обнажая широкую и загорелую грудь воина.

Мелкие шрамы и белесые полосы украшали мужской торс, намекая на героическое прошлое солдата. Сглотнув, я снова вернулась к ране. Намочила край ткани и тщательно вытерла испачканную кожу.

Схватилась рукой за деревянную часть стрелы, попробовала разломать, как делала обычно, раз двадцать в день у раненых солдат. Но нет, сколько бы я ни старалась, переломать ее не вышло.

– Дай я.

Громко фыркнул светловолосый воин рядом, и вроде недовольно молвил. Только аккуратно меня за плечи обхватил и в сторону подвинул. Как пушинку, честное слово!

Одной своей широкой ладонью он накрыл плоть вокруг раны, а второй схватился за стрелу. Щелчок, и она надломилась надвое под силой его пальцев.

Какая же у него силища!

Раненный дернулся от боли, тихо зашипел, и я быстро поспешила к нему. Ощупала лоб и недовольно поморщилась, ощутив под пальцами сухую, горячую кожу.

Смочила тряпку в самогоне и снова протерла место раны. Это хорошо, что он не в сознании, не ведает, что творится вокруг. Не чует боли.

Ну где же ты, Стешка⁈ Мысленно я уже присмотрелась, как и откуда начну вытаскивать стрелу.

Мужчина снова дернулся, словно в лихорадке. И я задумалась. Не дать ли ему дурман, если проснется от боли, не удержим на месте. Дергаться начнет, себе хуже сделает.

Снова нащупала лоб, аккуратно спустилась ладонью вниз по щекам и шее. Горячий, как печка!

Уже собралась убрать руку, дабы взяться за тряпку и протереть его, как неожиданно крепкие пальцы перехватили мою ладонь и потянули с силой к себе.

– Ах…

Только и успела я тихо выдохнуть, как наткнулась на серые глаза. Зрачок был расширен, а серая гладь вокруг растягивалась, будто пеплом на воде. Удивительные глаза. Звериные. Там столько силы, свободы и ярости, что впору трусливо сбежать.

Но никто меня не отпустил. Мужчина потянул меня к себе сильнее, пока я грудью не упала на его торс.

– Ну, здравствуй, душенька, пришла меня забрать?

Прохрипел мужчина сухими губами, жадным, помутневшим взглядом высматривая меня.

– Лебединка ты какая нежная и мягкая, – второй рукой незнакомец очертил мой подбородок и накрутил на палец выбившуюся из-под платка серебристую прядь волос. – Точно лебедь белая, красивая, тонкая. Видишь, брат, какую красавицу боги отправили за мной, да бы в Славь провести?

– Отпусти… – завертелась я, да только нисколичко не отодвинулась. Крепкий, как медведь, сжал лапищами и не отпускает. И не важно, что своей кровью орошил весь шатер!

Кто же он?

– Ну тихо ты, тихо… – по доброму фыркнул черноволосый. – Дай потискать себя, пока в плоти я и в крови.

– Брат, она не вестник смерти. А живая. – светловолосый мужчина подошел к нам, но не спешил мне помогать. Замер в шаге от кровати и круглыми глазами следил за своим собратом. – Целительница.

Не успел незнакомец задать вопрос, потянувшись пальцами к ране, я надавила на воспаленную плоть.

– Арррр!!!!!! Сучье племя!!!

Рявкнул он, расслабив руки, и я тут же вынырнула из его объятий. Поправила платье на груди, тяжело дыша. Понимая, что в шатре, кажется, только мы втроем. Воевода и ратник ушли. Да и Стешки тоже след простыл.

– Ты чего творишь, девка⁈

Рявкнул черноволосый, недобро глянув на меня. Но и я была на взводе. Уж многое он себе позволил и сделать, и сказать для умирающего.

Его очи пылали гневом, и будь он сейчас не раненым на шкуре, мне бы сейчас было не здравить.

Но он кровоточил, а я была целительницей. Вокруг была война. Люди умирали. И я понимала, что завтра, вероятнее всего, мы и не встретимся.

– Лежи смирно и не дергайся. – холодно припечатала, стараясь не робеть под яростным серым взглядом. – Сейчас будем стрелу доставать.

– Вацлав?

Тихо зарычал он на светловолосого рядом с собой, не сводя с меня жутких звериных очей.

– Она целитель, Горан, поможет. – как-то не особо верил светловолосый в свои слова. Но я была настроена решительно.

Полог, что прикрывал вход, колыхнулся, Стешка вошла внутрь, держа в руках деревянную дощечку, а на ней еще парили ошпаренные инструменты.

Словив мой взгляд, подруженька кивнула. А я не нашла в себе силы улыбнуться. Схватила с ранее притащином подносе побольше дурмана. И налив в кубок, подошла к рассвирепевшему воину.

– Вот, выпей.

Поднесла кубок к упрямым губам. Тот недоверчиво глянул на меня и хмуро спросил:

– Что это?

– Дурман, – тяжело вздохнула, сказалась плохая ночь и кошмар. Теперь усталость просто душила. – Боль отберет, ты уснешь и ничего не почувствуешь, пока я стрелу достану. Ну же…

– Убери.

Черноволосый отвернулся от предоставленной чащи, повелительным жестом прогоняя меня.

– Но это надо…

Растерянно молвила я, на что он лишь высокомерно фыркнул, снисходительно глянув на меня.

– Ты, видно, не знаешь, кто я… Так и быть, потом познакомимся поближе. А сейчас кончай хлопать своими голубыми глазенками и начинай свое черное дело.

Я беспомощно глянула на его друга.

– Вразуми его, будет очень больно. Не стерпит.

– Я, девка, что, непонятно сказал? Аль ты глухая? – рявкнул черноволосый, услышав меня, и тот самый Вацлав лишь тяжело вздохнул, мотнув головой.

– Начинай, целительница.

Упрямство мужчины поражало, но и сильно злило. Не привыкшая я была, чтобы мне указывали, как свое дело делать! Оттого злость лютая взяла на гордого осла!

– Ну раз так… – спокойно повела плечами, верув, дурман на месте, и принялась смачивать руки самогоном. – Стеша, дай мне ножницы, а сама бери щипцы. А ты, – глянула на русоволосого, – держи своего упрямца, если дернется, кишки ему выряжу.

– Но как же, Снеж, без дурмана. – с неприкрытым удивлением шепнула медноволосая девушка, но я лишь смерила ее строгим взглядом, нагибаясь над мужчиной.

– Дай сюда щипцы, вот я нащупала один зубец, зажала. Ты держи. Я попробую ножницами его от стрелы отломить, а ты потом вытащишь. Поняла?

– Ох, Снежка, это ночь будет долгой. Поняла.

* * *

– Ну что там, Стешка? Не молчи, девка. Спасли его? Достали стрелу? Как он? Выживил ли?

Рыжеволосая девушка была невысокого роста, а на войне и вовсе превратилась в тоненький росток одуванчика. Хрупкая, маленькая, никто ей не давал ее законных двадцать две осени. Оттого она и согнулась пополам, прижав таз с грязной, кровавой водой к боку.

Долгая эта ночь была и тяжелой. Стешке казалось, что заря уже не заалеет над небом. И как только появилась возможность покинуть душный шатер, пропахший кровью и смесью трав, она мигом ускользнула, забрав с собой и таз с водой.

То, что воин был не из простых, стало понятно сразу. Не из этих он мест. Это видно с глаз. Но то, что сам воевода будет так трепетно интересоваться жизнью раненого, было странно.

Застыв на ступеньках с тяжелым тазом, прижатым к боку, девушка тяжелым взглядом осмотрела ратника, воеводу и шестерых молодых мужиков, что тенями защищали вход в шатер и никого не пускали, кроме нее.

Именно один из них, с густыми светлыми волосами и голубыми очами, потянулся и отобрал у нее тяжелую ношу. Благодарно кивнув незнакомцу, девчушка поморщилась от боли в спине.

– Да не молчи ты, девка!! Говори уже!

У ратника окончательно спало спойствие, и Стеша уже собралась заговорить, как мужчину резко осадил тот самый блондин, что отобрал у нее таз.

– Довольно истерить, ратник, чай не баба.

Его морозный, глубокий голос ошарашил девушку до глубины души.

– Снежинка достала стрелу. Всю ночь промучились. Внутри всё обмыли и зашили. Он много крови потерял. Сейчас спит. Даст Лада, выживет.

Облегченный выдох прозвучал единогласно. Странные мужчины с длинными волосами расслабленно повели широкими плечами, хлопнули друг друга по плечу в порыве радости.

А ратник и воевода лишь перегнулись, отпустив плечи вниз от гнета ответствености.

Потеряв к девушке всякий интерес, мужчины начали о чем-то переговориться, а сама медноволосая потянулась руками, чтобы вернуть свою ношу.

Но блондин не отпустил.

– Покажи, куда надо вылить. Нечего тебе тяжести таскать, и так как тросинка.

Обычно Стешка могла встать в позу и держать на своем до последнего. Упрямой она была по своей натуре и вспыльчивой, как огонь. Только устала она от всего, да и ночка досталась веселой. Поэтому, махнув рукой, она зашагала впереди, слыша, как за спиной тихий писк сочной утренней травы под мужскими сапогами.

– Как вы достали стрелу?

Немного погодя поинтересовался мужчина, следуя по ее следам. Девушка спрятала зевок за локтем и сонно глянула за своей спиной.

– Это все Снежа, она у нас поцелованная богами, не иначе. Сильная целительница.

С гордостью за подругу проговорила девушка.

– Это та молодка с белыми волосами?

Этот странник был не первым, кто интересовался светом волос Снежинки. Сама Стеша впервые, когда увидела, тоже диву давалась, а потом привыкла так сильно, что по-другому Снежку и не могла представить. Казалось будто она такой родилась.

– Да, на нее в детстве волк напал. Сильно испугалась и посидела. Вот теперь ходит с белыми косами. Красиво, не правда ли? – она снова оглянулась на мужчину, – Вот тут вылей.

Дойдя до края лагеря, мужчина ловким движением опорожнил таз, согласно кивнув.

– Красиво. – и абсолютно невозмутимо присел на одно колено, оторвав широкий лист лопуха, начал протирать от грязи таз, – Но твои огненные косы мне больше по вкусу.

От услышанного девушка непонимающе захлопала глазами, чувствуя, как румянец ползет по молочной коже.

Что он ей только что сказал? Про косы? Что по вкусу они ему?

Чуть дальше было мелководье и небольшой обрезок озерца. Ополоснув таз в воде, мужчина вернулся обратно к пришибленной Стешке. Не зная, куда себя деть, девушка потянула рукой за край таза, намерившись забрать добро и сбежать.

– Мне надо идти.

Прохрипела она. Но он не отпустил.

– Так я помогу донести.

– Но он не тяжелый.

– И все же… Рано тебе тяжести носить. Замуж ли?

– Нет… – не поняла, как ляпнула Стешка, ощущая жар, что горит на щеках.

– А жених? – блондин подался вперед, таз оказался зажат между ними.

Ой, мамочки!

– Я… я… меня Снежинка ждет! – неожиданно нашла повод убежать молодка, – Точно! Она сказала тряпок еще принести! Оставь таз возле лазарета!

Последнее она уже прокричала, унося ноги в сторону шатров. Даже не замечая, какая довольная ухмылка поселилась на лице отставленного ею воина.

Глава 4

За время, проведенное в лазарете, я повидала немало полуобнаженных мужчин. Сначала было стыдно. Но потом тревога за жизни раненных заглушила другие чувства. Тем не менее, таких огромных мужчин видеть мне еще не доводилось. Ширина его плеч едва помещалась на подстилке, а босые стопы свисали вниз с спального места. Даже во сне воин был суров. Хмурая складка залегла на высоком лбу, а ресницы то и дело трепетали, будто он сейчас распахнет пепельные глаза и недовольно ими зыркнет.

– Он уже два дня в небытье.

Тяжело вздохнул тот самый русоволосый мужчина, что сидел верным псом подле черноволосого воина. Он был немногословен, но смышлен и добросовестен. Помогал мне ухаживать за раненым. И вскоре я даже узнала его имя – Вацлав.

– Яд попал в кровоток. – устало присаживаюсь на краешек лежанки, пристроив таз с теплой водой рядом. – Я дала ему противоядие. Но надо подождать. Сам знаешь.

Мужчина надрывно кивнул. Давно на моем языке вертелся вопрос. Да духу задать его прямо не было. Да и мужики в лагере шептались, мол, к воеводе волкодаки заявились. Зверолюди, что умеют превращаться в волков.

Они держались возле шатра воеводы. И чего врать, и вправду, те пятеро незнакомцев сидели аккурат возле входа. Всякий раз, когда я мимо проходила с целью проведать раненого, они молча провожали меня взглядом.

Невольно вспомнился рассказ матушки о моем отце. Он ведь тоже волкодак, только белый. Странное любопытство поселилось в моей душе, я не испытывала страха перед этими мужиками. Мне было интересно, как они живут, во что верят, чего бояться, как веселятся…

Неожиданно Вацлав приподнял голову и прислушался. Я удивленно уставилась на волка, сама навострила ухо. Но ничего, кроме криков мужиков за полотном шатра, не услышала. Лагерь сворачивали. Завтра с зарей отправляемся в путь.

А вот русоволосый нахмурился. Приподнялся на ноги и заправил кинжал на поясе.

– Снежка, ты посидишь здесь немного? Выйти мне надобно.

– Да, хорошо. – растерянно кивнула. – Ты только до заката вернись. А то я сегодня в ночном дозоре в лазарете.

Воин молча кивнул и, бросив быстрый взгляд на спящего побратима, стремительно покинул шатер.

Я вернула взгляд на таз с водой. Значит, обмывать черноволосого Горана сегодня буду сама. Тяжко вздохнув, я закатала рукава платья и принялась обмывать широкий торс мужчины. Начала с кожи вокруг повязки. Медленно поднимаясь все выше и выше. Влажной тряпкой очертила контуры ключиц, обвела кадык.

Было неудобно стоя это делать, посему встала на колени возле его живота и нагнулась над лицом, опираясь одной рукой поверх его плеча.

Я уже было закончила с могучей шеей мужчины, как кадык дернулся под моими пальцами, и я в мгновение ока была оплетена мужскими ручищами, словно змеями. Не успела и пискнуть, как, казалось бы, беспомощный, раненный волкодак подмял меня под себя, придавив своим телом к лежанке.

– Ммммм, лебединка, – хрипло вздохнул он. – Верно говорил Вацлав, живая ты. Вот как сердечко трепыхается за мягкими грудками.

И ухом припал к моей груди. Изумленная и смущенная до невозможности, я замерла, словно привороженная, на месте. Хлопала глазами и не знала, что сказать и делать. Никогда никакой мужчина не был ко мне так близко.

– Тепленькая, нежная… – шептал с надрывом волк, уткнувшись носом в мою шею, сонливо щурясь – А как пахнешь-то…

Широкая ладонь обхватила мое бедро, и я как будто вынырнула из сна. Начала змеей извиваться под ним. А когда он сильнее придавил меня к кровати, с силой заехала коленкой.

– Ах!

Подавился воздухом черноволосый и повалился на бок, а я шустро выскользнула из-под него. Испуганно осмотрев сжавшегося от боли мужчину, который с тихим рычанием начал вставать с кровати.

Боги, как⁈ Он столько пролежал в обятиях сна. Кровище потерял! И просто встал на ноги, слегка пошатываясь?

Ой, мамочки, а как недбро глазами на меня зыркнул!

Нет, отсюда бежать надо. Чем быстрее тем лучше! Как ужаленная плечом по ниже спины побежала к выходу из шатра, чувствуя как мужик рванул следом. Словно волк в погони за заецем.

Когда я уже добралась до занавесы у входа, натолкнулась на входящего Вацлава. Полотно тяжелое, из кожи зубра, подбитая мехом, не успею поднять и юркнуть на свободу. Оттого, не мешкая, я тут же забежала ему за спину. Прикрываясь, словно живым щитом.

– Горан?

С неприкрытым изумлением и радостью в голосе прошептал Вацлав, но вот его друг не разделял этих чувств.

– Отойди, Вацлав. – тихо зарычал черноволосый, с трудом держась на ногах.

– Что ты… – непонимающе воскликнул светловолосый воин с низким хвостом и покосился на меня. Я же от страха вцепилась руками в его плечо, одними глазами умоляя сидеть на месте и не отдавать меня. – Брат, ты слаб, тебе нужно прилечь. Столько намучился… Давай, Горан, не зли богов. Прилечь.

Тяжело дыша, мужчина пошатнулся, и если бы не быстрота и ловкость Вацлава, он бы наверняка упал. Потянувшись к собрату, светловолосый мужчина закинул лапу черноволосого себе за шею и поволок к кровати.

Моим долгом было подойти к ним и помочь. Но кожа на бедре еще зудела от чужих прикосновений, и я не стала искушать судьбу, попыталась сбежать.

Но черноволосый будто прочел мои мысли. Яростно взревел.

– Вацлав, не дай ей уйти! – но тут же слабо обмяк на плече собрата, правда упрямо продолжил шептать – … Хочу, чтобы рядом была. Хочу…

– Снежка, иди сюда! – рявкнул уже второй волкодав, но куда там… Я не собиралась с ними остаться. Воевода и ратник сразу смылись с шатра и носа сюда не показывают. Самой за свою честь надобно встать на защиту.

Уже потянулась, чтобы отвести в сторону завесу и покинуть этот злочастный шатер, как уткнулась носом в двух воинов. Они и были из тех пятерых, что молча здесь ошивались уже не первый день.

Высокие и крепкие, как сосны, перегородили мне путь с совершенно постными минами. Не обогнуть, не пролезть, не перепрыгнуть! Гадство.

– Пропустите, меня в лазарете ждут!

Попыталась протиснуться мимо них. Но нет же! Каменные стены и те не настолько твердые!

И словечка ведь в ответ мне не сказали, сидят горой и молчат.

– Снежка, беги сюда, он опять в беспаменстве!

Раздраженно дернув плечом, я вернулась обратно.

Горан и вправду снова лежал в беспаменстве. И пусть это греховно, но мне стало спокойнее. Потому как, когда он в силе управлять своим телом, у меня возникают проблемы.

* * *

– Мне надо идти. С утра маковой росинки в рот не положила. Прикажи им выпустить меня, Вацлав.

Я с надеждой глянула на светловолосого волкодака. То, что они именно зверолюди, сомнений не осталось. Слишком сильные, быстрые, и есть в них что-то лютое, звериное.

– Сейчас принесут еду сюда. Поешь.

Устало вымолвил он, наблюдая за спящим другом. Он выглядел усталым и задумчивым, руками уперся в меч, который воткнул в пол. И подбородок пристроил на руках. Сидит и смотрит. Будто ждет ответа.

– Девочки в лазарете без меня не справляються. Отпусти же, он и так спит. А там мои руки не лишние будут.

– Всё в порядке у них. Успевают и справляються и без тебя. Часть раненых отправили в тыл. Так что сиди и не мельтишь, – по-прежнему устало роняет он. – Лучше скажи, что Горан такого начудил, что ты от него как от чумного бежала?

Щеки мигом опалил румянец, горло сдавил невидимый обруч, и я и прям присела на тюк сене, прикрытый шкурой дикого кабана. Глаза отвела, не зная, как сказать, да и стоит ли вообще.

– Не молчи, Снежа. Говори, не враг я тебе.

И вправду не враг, чай, на одной стороне воюем. Но друг ли?

– К себе прижал. Тискать начал. Глупости говорил.

– Что именно говорил? – спокойно поймал мой взгляд Вацлав, не позволив увернуться. Пришлось сказать.

– Теплой обзывал, говорил, что сердце мое слышит. А еще про запах… Что вкусный. Вацлав, вы же волкодаки, так?

– Так, Снежка, – отрывисто кивнул мужчина, с интересом глянув на друга.

– Он же меня не покусает, да? – поинтересовалась с страхом я. – А то вкусной обзывал, вынюхивал. Вы же людей не едите.

Тихий смех стал мне ответом.

– Дитя ты еще, девонька. Дитя, – покачал головой Вацлав, а потом словил мой взгляд и по-доброму улыбнулся. – Нет, Снежа, никто тебя не съест, не волнуйся.

Облегчение затопило душу. От безделья я печально вздохнула и снова глянула умоляюще на мужика.

– Ну Вацлавушка, миленький, отпусти ты меня… Спит он, чем мне ему помочь? А мне бы помыться, косы расчесать, рубаху свежую одеть.

– Ладно, – наконец сдался мужчина, махнув рукой в сторону выхода. – Иди, делай свои дела. Но чтоб с первой зарей здесь была. Будешь рану ему перевязывать. И вот еще что, Снеж, далеко не уходи, чтобы в случае чего мои ребята быстро тебя отыскали. Лады?

– Лады.

Благодарно кивнула. И резвой козочкой побежала в сторону выхода. Те волкодаки по-прежнему подпирали плечами деревянную раму выхода, невзначай мазнули по мне взглядом. Но я лишь скрестила руки на груди, призывно приподняв одну бровь.

Мол, не слышали, что ли, что ваш главный сказал?

Наконец у того, что справа, край губ приспустился в улыбке, и он молча повернулся боком, выпуская меня наружу.

Зевать не стала, юбки подхватила и бегом на выход.

Вечерний воздух приятно прошелся по моей коже. От блаженства я прикрыла глаза.

Мне срочно надо умыться! Но сначала надо заглянуть в лазарет к девочкам.

Вацлав, видимо, не врал. Большой шатер, предназначенный для раненных, почти разобрали. Мужики уже занялись брусьями и деревянными балками. Лежанок с больными и в помине не было.

Дернув бровью в непонимание, я развернулась и побежала в сторону нашего с девочками шатра.

Возле входа около костра обнаружилась Наталка. Девушка в свете огня штопала свои поношеные платья. Темно-каштановые волосы в бликах языков огня отдавали легкой золотистостью. Щеки девушки покраснели, а глаза устало следили за иголкой в руках.

– Наталка, а где все?

Вскинув взгляд на меня, подруженька тихо визгнула и, бросив вещи в сторону, кинулась меня обнимать.

– Снежка, хвала богам, милая… Мы-то думали, случилось что с тобой. Благо Стешка объяснила, что вы какого-то бояра спасли, и теперь ты за ним ухаживаешь…

– Да не бояра, Наталка. – Я крепко обняла подружку в ответ. – Обычный солдат, как и все. Ты лучше скажи, куда все наши подевались?

Дева сделала шаг назад и поджала недовольно губы.

– Ой, Снеж, тебя пока не было, такое случилось…

– Что такое? – Я подалась вперед, внимательно заглядывая в девичье лицо. – Ну не молчи, говори уже… Наступление началось?

– Да нет… – Наталка тяжко вздохнула и вернулась обратно к костру, присела на поваленный ствол сосны и с неохотой подхватила брошенное на землю платье. – Полк отправляют домой. Говорят, лично князь подписал указ. За добрую службу и отвагу. В общем, распустили.

– Постой, а как же грань? Печенеги? Армия южан? Там же дальше леса непроходимые. – Я непонимающе захлопала глазами, пришибленно присев рядом. – Аль война кончилась?

Наталка воровато оглянулась по сторонам, будто кто-то мог ее услышать. И, нагнувшись ближе, тихонько мне на ушко шепнула:

– Я слыхала сегодня, как два сотника кумекали. Говорят, зверолюди взяли лесной фронт под свое начало. Мол, от них толку больше, да и леса они знают получше. Здесь они быстро печенегов на ленточки порвут.

– А мы, значит, домой?

Я не могла поверить услышанному. Еще вчера казалось, вереница из раненных, мертвых и страдающих не прекратится. А сегодня, как обухом по голове – едем домой.

– Не совсем. – Тяжко вздохнула Наталка и отвела взгляд, грустно уткнувшись взором в догорающий костер.

Я не успела спросить, в чем дело, как напротив на такой же поваленный ствол, покрытый мхом, присела Матриша. Высокая, светловолосая женщина с умными карими глазами. К ней можно было прибежать за советом или помощью. И пусть она не была сильно старше нас, все равно опыт сказывался на ее речи и действиях.

– Не к добру все это, девки… ой, не к добру. – Задумчиво причитала она, наблюдая, как языки пламени танцуют друг напротив друга в костре. Потянулась к кучке из дров и оторвала веточку, покрутила в руках.