Текст книги "Помещик (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

Соавторы: Алекс Хай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Позади меня был слуга, несколько минут назад подававший перепелов. Точнее – то, во что он успел превратиться.

Лицо парня перекосило, рот распахнулся, из уголка стекала тёмная слюна, а глаза превратились в мутные бельма. Мертвяк уже подался вперёд, растопырив руки, и готовился прыгнуть на меня.

Терцероль оказался у меня в руке раньше, чем я успел толком сообразить, что происходит.

Выстрел ударил по ушам. В небольшой комнате грохот вышел такой, словно рядом пальнули из пушки. Затылок слуги разлетелся, забрызгав стену и занавеску, тело отшвырнуло назад. Оно врезалось в поставец, посуда в нём жалобно звякнула и сползла на пол.

Варя завизжала.

Пороховой дым окутал стол, в нос ударило гарью. Я отпихнул стул в сторону и перевёл ствол терцероля на дверь. Верхний ствол пуст, нижний заряжен. Один выстрел. Негусто…

Снаружи грохнуло ружьё.

Почти сразу со стороны деревни донёсся крик. Ему ответил другой, потом третий. Кто-то заорал протяжно и страшно, тут же захлебнувшись этим криком.

Проклятье.

Камень на груди нагрелся. Сначала просто потеплел, а через мгновение полыхнул так, что я зашипел и едва не сорвал его вместе со шнурком. Жар быстро прошёл, но камень продолжал биться о грудь тяжёлыми горячими толчками.

Я потянулся к Дару и вздрогнул.

Вокруг были мертвяки, и их было много. Огоньки вспыхивали один за другим, быстро двигались и собирались в целую толпу. Не орда, конечно – до той погани, что обрушилась на Малое Днище, этой толпе было далеко. Но и двух десятков мертвяков хватит, чтобы сожрать деревню, в которой половина людей лежит в горячке… А их здесь, кажется, несколько больше.

Я потянулся шире, стараясь охватить всю округу, и вздрогнул. Нити. Тонкие, зеленоватые, туго натянутые, они цеплялись за мертвяцкие огоньки и уходили куда-то за деревню, к лесной опушке.

Некромант.

Вот же тварь! Зато теперь понятно, почему эти непокойцы такие шустрые в дневное время…

– Хороши перепела, – пробормотал Козодоев.

Я повернулся к нему.

Михаил Васильевич так и сидел во главе стола, держа бокал у подбородка. Вино, которое он пронёс мимо рта, текло по щеке и капало на жилет. На выстрел, визг дочери и мёртвого слугу он будто вовсе не обратил внимания.

– Чудо как хороши, – повторил он, глядя на тарелку. – Надо непременно попробовать…

Я поморщился и принялся перезаряжать терцероль. Что именно произошло с Козодоевым, я не понимал. Болезнь, отрава, или просто умом тронулся – сейчас без разницы. Понятно было одно: из Язвищ нужно уезжать. И немедленно.

– Варвара Михайловна, собирайтесь, – сказал я, убирая пороховницу. – В деревне поднялись мертвяки. Нужно уходить.

Варя стояла у окна, прижав ладони ко рту, и огромными глазами смотрела на труп слуги.

– Что вы имеете в виду? Как поднялись? Он же только что был жив, он подавал нам…

В глубине дома треснуло дерево. Следом грохнуло ещё раз, и где-то далеко хлопнула дверь.

Я посмотрел на Варю.

Девушка побледнела ещё сильнее.

– Чёрный ход, – выдохнула она. – Там дверь с чёрного хода.

Я снова потянулся Даром. Несколько огоньков уже двигались по дому, быстро приближаясь к столовой.

– Уходим! Быстро!

Я одним прыжком оказался у двери и поднял терцероль.

– Но папенька…

Ну конечно.

Я оглянулся на Козодоева. Оставить старого борова здесь и позволить мертвякам закончить дело было заманчиво. Очень заманчиво. Скажи мне кто-нибудь утром, что судьба сама поднесёт убийцу моей матери на блюдечке, я бы решил, что Господь наконец-то вспомнил о справедливости.

Но Варя отца не бросит. Останется рядом и погибнет вместе с ним. А этого допустить я не мог.

Да и мало чести в такой мести. Козодоев должен был остаться жив хотя бы затем, чтобы дать показания исправнику. В нынешнем состоянии выбить из него признание будет несложно… Правда, если он вообще поймёт, о чём идёт речь. Но это позже. А сейчас нужно уходить.

– И папеньку берём, – бросил я. – Поднимайте его. Живо!

Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Навстречу бежали пятеро.

Первым шустро хромал лакей в разорванной ливрее и с окровавленной грудью. За ним спешили горничная, пожилой мужик в длинной рубахе и ещё двое, перепачканные землёй с головы до ног. Земля набилась в волосы, прилипла к лицам и одежде. Один был босиком, волоча сломанную ступню, но всё равно не отставал.

Свежепохороненные.

Неужели здешний священник не додумался пробивать покойникам головы? Или когда трупы поднимает некромант, это не помогает?

А, плевать. Сейчас не до теории.

Я прицелился и выстрелил. Лакея отбросило на остальных. Горничная споткнулась о него, качнулась в сторону, и второй выстрел снёс ей половину лица.

Два. Пистоль пуст.

Оставшиеся уже приблизились на опасную дистанцию. Я убрал терцероль, выхватил саблю и наотмашь ударил Даром.

В виски садануло болью, мертвяки дёрнулись, словно налетели на туго натянутую сеть, и резко замедлились.

Этого мне хватило.

Первому я с размаху снёс голову. Клинок с хрустом прошёл между позвонками, тело сделало ещё шаг и рухнуло мне под ноги. Второй раскрыл пасть и попытался схватить меня за плечо. Я отшатнулся, пропуская его мимо, развернулся и ударил сзади по затылку. Череп треснул, мертвяк ткнулся лицом в стену и сполз вниз.

Третий добрался почти вплотную. Я упёрся сапогом ему в грудь и толкнул. Мертвяк отлетел к стене, и я тут же ударил клинком. Сабля вошла в открытую пасть, пробила нёбо и с сухим стуком вонзилась остриём в доску. Тварь задёргалась на клинке, царапая стену.

Я выдернул саблю и отступил. В коридоре воняло порохом, могильной землёй и кровью. Из столовой доносилось тяжёлое дыхание Козодоева и звон посуды.

– Саша!

Я резко обернулся.

Варя успела поднять отца и вытащить его в коридор. Михаил Васильевич висел у неё на плече, едва переставляя ноги, а из боковой двери на них уже прыгал ещё один мертвяк.

Он сбил Варю с ног. Козодоев завалился рядом, ударился плечом о стену и остался сидеть, тупо глядя перед собой. Мертвяк навалился на девушку и потянулся к горлу, страшно клацая зубами.

Я выругался и хлестнул его Даром.

Тварь дёрнулась, но не остановилась. Пасть продолжала клацать в ладони от Вариного лица, но двигалась теперь медленно, будто пыталась прорваться сквозь густой мёд.

Варенька сумела использовать эту заминку.

Протянув руку, девушка выдернула из причёски длинную шпильку, и светлые волосы рассыпались по плечам. Варя перехватила шпильку обеими руками и с силой вогнала мертвяку в глаз. Тот обмяк.

Варя тяжело дышала, глядя в изуродованное лицо у самого своего носа, затем упёрлась ладонью мертвяку в щёку, столкнула его с себя и поднялась. Платье испачкалось кровью и могильной землёй, волосы растрепались, но страха в её лице больше не было.

Только злость.

– Нужно добраться до оружия! В прихожую! Быстрее! – сказала она. —

Я кивнул. Именно в прихожей стояла стойка, в которой гости оставляли ружья, словно зонтики. Моя двустволка тоже осталась там. Доберёмся туда – и станет легче.

Пока Варя поднимала отца, я перезарядил оба ствола. Порох, пули, шомпол, капсюли… Пальцы двигались быстро, но из глубины дома уже доносилось шарканье. Мертвяки приближались.

Закончив с перезарядкой, я подхватил Козодоева под руку.

– Ноги переставляйте, Михаил Васильевич. Не заставляйте вас тащить.

– Перепела, – отозвался он. – Стынут ведь…

– Переживут, – буркнул я.

Мы двинулись по коридору. Козодоев, зараза такая, оказался ужасно тяжёлым. Висел на мне всем весом, заплетался ногами и всё пытался обернуться к столовой. С другой стороны его поддерживала Варя. Так и шли: я с окровавленной саблей, растрёпанная барышня и старый боров, переживающий за остывающий обед.

Из-за поворота донёсся топот.

Я отпустил Козодоева и вскинул терцероль.

Дверь перед нами распахнулась, и на пороге возник давешний приказчик. Он прижимал руку к шее, сквозь пальцы толчками сочилась кровь. Глаза вылезли из орбит, рот кривился от боли…

– Мертвяки! – прохрипел он. – В деревне! Они…

Приказчик дёрнулся.

Из-за его плеча показалась мёртвая рожа. Зубы впились в шею, приказчик захлебнулся криком и рухнул на пол вместе с навалившейся на него тварью.

Мертвяк рвал зубами горло, мотая башкой, как собака. Кровь била на пол и стену. Приказчик бился под ним, скрёб ногтями доски, но с каждым движением слабел.

Я шагнул ближе, прижал ствол к виску мертвяка и спустил курок.

Голову мотнуло. Тварь обмякла.

Поздно.

Приказчик лежал на спине, зажимая разорванную шею обеими руками. Кровь текла между пальцами, расползалась по вороту кафтана и собиралась лужей под головой. Ноги ещё несколько раз судорожно ударили по полу, потом замерли.

Из распахнутой двери полез ещё один мертвяк. Я встретил его пинком в грудь. Тварь отшатнулась, но сразу снова шагнула вперёд, разевая пасть.

Сабля вошла прямо в рот. Остриё пробило затылок, мертвяк дёрнулся и повис на клинке, продолжая тянуть ко мне руки. Я упёрся ему сапогом в живот и сдёрнул тело с сабли.

– Быстро! – бросил я Варе. – Через него, не останавливайтесь!

Позади раздался хрип.

– Перепела…

Я обернулся.

Козодоев стоял, опустив голову. Варя держала его под руку и что-то говорила, но он словно не слышал.

– Папенька?

Хрип перешёл в низкое утробное рычание, и Козодое вдруг резко вскинул голову.

Глаза его затянулись мутной белёсой плёнкой, рот открылся, обнажая зубы. Он с неожиданной для больного человека силой схватил дочь и впечатал её спиной в стену.

Варя закричала.

– Папенька! Нет! Папа, это я!

Козодоев клацнул зубами у самого её лица. Девушка упёрлась обеими руками ему в подбородок, пытаясь оттолкнуть, но куда там – старый боров и при жизни был здоров как бык, а после смерти будто вовсе перестал чувствовать собственный вес.

Я подскочил сзади, обхватил его за плечи и рванул на себя.

Козодоев отмахнулся.

Удар пришёлся в грудь. Меня оторвало от пола и швырнуло к стене. Спина впечаталась в доски, из лёгких вышибло воздух, перед глазами всё поплыло.

Варя снова завизжала.

Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Козодоев прижимал её к стене, мотал головой, силясь добраться до шеи. Варя отбивалась, но руки уже дрожали. Долго она его не удержит.

Терцероль.

Я выхватил пистоль, вскинул его обеими руками и прицелился.

На мгновение палец замер на спуске.

Ещё утром я хотел убить этого человека. Представлял, как войду в его дом, вытащу саблю и заставлю ответить за всё. За мать. За Федьку с Антипом. За сгоревший постоялый двор и людей, которых сожрали выпущенные из клетки мертвяки…

Теперь он стоял ко мне спиной. Безоружный. Уже мёртвый. Пытающийся сожрать собственную дочь.

И на какой-то миг мне стало его жалко.

Удивительно.

Я спустил курок.

Пуля вошла Козодоеву в затылок. Лицо Вари окатило кровью и ошмётками, тело старого помещика обмякло и всей тяжестью навалилось на неё. Девушка сползла по стене вместе с отцом.

– Папенька… – прошептала она.

Я убрал пистолет, подскочил и стащил с неё Козодоева. Тело тяжело рухнуло набок. Варя сидела, прижавшись к стене, смотрела на отца и без конца повторяла:

– Папа… Папенька…

Я опустился перед ней на колено и взял за плечи.

– Варя. Посмотрите на меня.

Она не отреагировала.

– Варвара Михайловна!

Ничего.

С улицы донёсся новый выстрел, затем ещё два почти подряд. Кричали люди. Где-то совсем рядом разбилось окно, по полу зазвенели осколки. Нити по-прежнему тянулись к лесу, а значит, некромант никуда не делся, продолжая управлять мертвяками.

Времени у нас в запасе практически не оставалось. Я не сомневался, что это была хитроумная ловушка, в которую меня заманили, и очень хотел покинуть западню до того, как она захлопнется.

Я встряхнул Варю.

– Варя! Посмотрите на меня! Мы должны уходить. Сейчас же! Иначе погибнем здесь вместе с ним!

Она, наконец, подняла глаза. Несколько секунд смотрела на меня так, словно не узнавала. Потом перевела взгляд на коридор, услышала крики и с трудом кивнула.

Я помог ей подняться.

До прихожей оставалось совсем немного. Мы уже видели входную дверь, оружейную пирамиду у стены и дневной свет за окнами, когда снаружи загрохотали сапоги.

Дверь распахнулась.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Варю, и поднял саблю.

На пороге стоял Григорий.

На кафтане темнели брызги крови, из ствола штуцера ещё тянулся дымок. Сам охотник выглядел совершенно спокойно.

– Пообедали, барин? – спросил он.

– Можно и так сказать.

– Ну и хорошо. Сдаётся мне, десерта не будет. Ехать надо.

Он подхватил из пирамиды мою двустволку и бросил мне.

Я поймал ружьё, проверил курки и взял Варю под локоть.

– Идёмте.

Мы шагнули к выходу.

Глава 25

На улице было шумно.

Кричали люди, лаяли собаки, где-то в стороне надрывалась корова. Один за другим грохотали выстрелы, над двором расплывались клочья порохового дыма. В открытые ворота было видно, как между избами мечутся люди, а следом за ними, пошатываясь и неловко переставляя ноги, бредут мертвяки.

Да и возле барского дома их хватало.

Они появлялись со всех сторон: выходили из-за хозяйственных построек, лезли через калитку, брели по саду, ломая кусты, вылезали из-за статуй… Некоторые были перепачканы землёй, другие – кровью, на одном всё ещё болталась распахнутая погребальная рубаха. Ещё вчера, должно быть, лежал смирно и ждал отпевания. Сегодня поднялся и отправился жрать соседей.

Петри стоял возле лошадей и методично отстреливал тех, кто подходил ближе остальных. Грохнул выстрел, один из мертвяков повалился на дорожку с развороченным черепом. Петри тут же перехватил ружьё, вытащил патрон и принялся перезаряжать. Егерь не торопился и не суетился – делал всё так, будто стрелял по мишеням.

А вот нам торопиться стоило.

Я передал Варю Григорию и потянулся Даром. Голова отозвалась тупой болью, зато перед глазами один за другим вспыхнули мертвяцкие огоньки. И их было много.

Очень много.

Я попробовал охватить всю деревню, дотянулся до крайних изб, потом ещё дальше – до частокола. Огоньки заполняли улицы, дворы и дома. Двигались среди живых, сбивались в кучки и тянулись к барскому двору. Считать их было бесполезно, но навскидку выходило не меньше семи-восьми десятков. А то и под сотню.

Вот же гадство!

Успокаивало лишь то, что почти все они были свежими и медленными. Ни откормленных тварей, ни изменённых, вроде костяных стражей, я пока не чувствовал. День стоял ясный, вокруг имелись открытые пространства, а мертвяки двигались вразброд, не собираясь в плотную орду. Большинство из них обратились совсем недавно и ещё не освоились в новом состоянии. Кабы не некромант, они бы сейчас сидели по избам и не высовывались на солнце.

Впрочем, если бы не некромант, они бы вообще не поднялись.

Камень под рубахой снова нагрелся, а под сюртуком возле груди едва заметно задрожал завёрнутый в бумагу нож. Зов ощущался слабо, почти на самой границе восприятия, но ошибиться было невозможно. Клинок чувствовал тёмную силу и очень хотел ею насытиться. Я всё ещё не понимал, как он работает, но выяснять это сейчас мне не хотелось. Не место и не время.

Если вместе с обычными мертвяками появится что-нибудь посерьёзнее, втроём мы можем и не отбиться. Особенно с Варей на руках и целой деревней, которая превращалась в одну большую кормушку для нежити.

Уходить. Немедленно.

Я открыл глаза.

– Откуда они взялись? – спросила Варя.

Она стояла рядом с Григорием, но в поддержке больше не нуждалась. Растерянность и испуг исчезли, будто их и не было. Теперь Варя выглядела злой и решительной.

В руках она держала собственный штуцер – лёгкий, укороченный, бурдыкинский, сделанный по её руке и подаренный покойным папенькой. Через плечо был переброшен патронташ. Лицо испачкано кровью, светлые волосы рассыпались по плечам и растрепались, взгляд метал молнии.

Я даже залюбовался невольно. Не девица – валькирия!

Нет, всё-таки удивительно, насколько женщине может идти хорошее оружие. Особенно если она умеет им пользоваться.

– Их поднял некромант, – буркнул я. – Я так понимаю, у вас здесь эпидемия какая-то приключилась?

Варя отвела взгляд от улицы и посмотрела на дом. Пальцы крепче сжали ложе штуцера.

– Да, но… – она замолчала, словно только сейчас начала связывать одно с другим. – Кажется, всё сходится. Слуга, который подавал нам за столом, тоже с самого утра был сам не свой. Медленно ходил, ронял посуду. Наверное, уже болел…

– Или уже был мёртв, – хмыкнул я.

Варя резко повернулась ко мне.

– Но он разговаривал.

– Значит, умер позже, и некромант поднял его совсем недавно. Сейчас уже неважно. А вот к вашему священнику, который хоронил людей, не пробивая им головы, у меня появилось несколько неудобных вопросов.

– Так он же первым и помер, – ответила Варя. – Ещё с неделю назад.

М-да.

Это многое объясняло.

Священника похоронили первым, а дальше деревня осталась без человека, который хотя бы знал, что делать с покойниками. Потом началась болезнь. Люди умирали, тела складывали в домах или закапывали, как обычно, не опасаясь, что однажды те полезут обратно.

Некроманту оставалось только протянуть нити и дёрнуть за них.

– Барин, – позвал Григорий. – Вы, конечно, извините, что я в вашу светскую беседу вмешиваюсь, но нам бы ехать надо. А то сейчас какая страхолюдина вылезет – уже и поздно будет.

Он стоял возле крыльца, перезаряжая оружие. Из ствола ещё тянулся дымок. На дорожке перед ним валялся мертвяк с простреленным лбом.

– Согласен, – сказал я. – Едем.

Варя нахмурилась и посмотрела в сторону длинной хозяйственной постройки за домом.

– Мой конь на конюшне.

Будто дожидаясь этих слов, из-за дома донеслось истошное лошадиное ржание. Загрохотали доски, что-то тяжёлое ударилось о стену. Следом заржала другая лошадь, затем ещё одна.

Мы с Григорием переглянулись.

Нет уж.

– Боюсь, на конюшню нам не надо, – сказал я.

Варя закусила губу.

– Но как же…

– Легко.

Я махнул Петри. Тот как раз закончил перезаряжать оружие, повесил штуцер на плечо и подвёл ко мне Буяна. Конь косил глазами на мертвяков, прял ушами и явно желал оказаться как можно дальше отсюда.

Редкий случай, когда наши желания полностью совпадали.

– Полагаю, вы не станете протестовать, если мы немного забудем о приличиях? – спросил я Варю.

Из-за угла дома вывалился мертвяк в рваном кафтане. Увидев нас, он раскрыл пасть и бросился вперёд.

Григорий вскинул штуцер. Грохнул выстрел, голова мертвяка дёрнулась, и тварь рухнула на траву.

Варя сглотнула.

– Не стану.

Она перекинула ружейный ремень через плечо, поставила ногу в стремя и легко поднялась в седло. Села как положено, верхом, подобрала поводья и сразу развернула Буяна боком к воротам.

Я уже взялся за луку, но кое о чём вспомнил.

– Одну секунду.

Обе кобуры с лепажами лежали в перемётной суме. Я вытащил их, быстро пристегнул к поясу и проверил пистолеты. Заряжены. Теперь всё хозяйство оказалось при мне: сабля, терцероль, мизерикордия, два лепажа, нож некроманта и двустволка за спиной.

Не то, чтобы это был необходимый комплект для визита в гости, но если уж начал вооружаться, остановиться уже достаточно сложно.

Я поставил ногу в стремя и вскочил позади Вари. Места в седле сразу стало мало. Пришлось прижаться к девушке и перехватить поводья у неё над руками. При других обстоятельствах подобное положение могло бы оказаться весьма приятным, сейчас же на подобные размышления времени не было.

Петри и Григорий тоже сели по коням. Петри ещё раз оглянулся на двор и вскинул ружьё, прикрывая нас.

– Готовы, вашбродь? – спросил он.

Голос оставался ровным, но взгляд всё время перебегал с ворот на сад и обратно. Петри хотелось убраться отсюда ничуть не меньше моего.

– Готовы.

– Ну, тогда поехали с Божьей помощью.

Я тронул Буяна каблуками. Конь рванул с места, едва не оставив Петри позади, и вынес нас через ворота барского двора.

В деревне творилось чёрт знает что.

Люди метались между избами, не понимая, куда бежать. Кто-то пытался запереться в доме, кто-то, наоборот, выскакивал наружу, спасаясь от поднявшихся родственников. Какой-то дед возле плетня окончательно взбесился и колол вилами всех, кого видел. Может, мертвяков, может, живых – отсюда не разобрать…

Шум, гам, лают собаки, бегают люди, хлопают ставни. Бабы визжат.

Беда. Паника в селе.

Мы скакали по улице, лавируя между людьми. Я старался держать Буяна ближе к середине дороги, чтобы никто не выскочил из калитки под копыта, но это не особенно помогало. Мертвяки появлялись отовсюду.

Один вывалился из открытого окна прямо перед нами, упал на землю, перекатился через плечо и начал подниматься.

– Правее! – крикнул Григорий.

Я рванул повод. Буян шарахнулся в сторону и едва не снёс бегущего мужика. Тот отскочил к плетню, выронил узел с пожитками и заорал нам вслед что-то нелестное.

Мертвяк уже поднялся и кинулся за нами.

Петри развернулся в седле и выстрелил. Грохнул штуцер, тварь повалилась на дорогу, дёрнула ногами и затихла.

Другой мертвяк показался из-за сарая. Он бежал быстро, на четвереньках, едва касаясь земли руками. Рубаха висела лохмотьями, лицо было залито кровью, а нижняя челюсть свёрнута набок, что ничуть не мешало ему разевать пасть. Успел уже отъесться на ком-то… Быстро он.

Тварь метнулась прямо под ноги Буяну, а я не успел даже выхватить терцероль.

Зато успела Варя.

Развернуться в седле ей было некуда, поэтому она почти легла на шею коню, поймала мертвяка на мушку и выстрелила. Грохнуло прямо возле моего лица.

Ухо заложило мгновенно. Мир справа исчез, остался только тонкий противный звон. Буян всхрапнул и метнулся в сторону, я ухватил Варю за талию, удерживая и её, и себя.

Мертвяк кувыркнулся через голову и остался лежать посреди улицы с развороченным затылком.

– Варвара Михайловна, – прокричал я, почти не слыша собственного голоса. – Вы меня-то не пристрелите!

Она опустила штуцер и потянулась к патронташу.

– Не будете меня тискать так больно – не пристрелю!

Ответить я не успел. Да и не до смеха было.

Справа от нас мужчина пытался оттащить от избы женщину, но та уже вцепилась зубами ему в руку. Он бил её кулаком по голове, кричал, звал кого-то на помощь. Из распахнутой двери за его спиной выходили ещё двое мертвяков.

Дальше возле колодца несколько мужиков отбивались топорами и вилами. Один мертвяк уже лежал на земле, но второй навалился на одного из мужиков сзади. Остальные бросились помогать, сбились в кучу, и стало непонятно, кто кого держит и куда бить.

Я снова потянулся Даром.

Огоньков становилось больше. И не потому, что некромант поднимал новых покойников. Живые умирали прямо сейчас. Их кусали, рвали, валили на землю – и спустя короткое время среди множества мертвяцких искр вспыхивали новые.

Если не остановить это немедленно, деревню вырежут под корень. А людей у Козодоева хватало. Большое хозяйство, многочисленная дворня, крепостные, работники. Если всё это добро поднимется и соберётся вместе, получится новая орда. Может, не такая многочисленная, как та, что шла на Малое Днище, но мне и одной такой хватило. Вторую я не заказывал.

Я натянул поводья.

Буян замедлил ход и вскинул голову. Варя оглянулась через плечо.

– Что вы делаете?

Сказать по правде, я и сам не знал. Но вот так вот просто взять и уехать, оставив деревню на разграбление мертвецам мне не позволяла совесть.

Как помочь людям? Загнать их по домам? Собрать возле колодца? Организовать оборону? Нас было четверо, если считать Варю. Пока объяснишь хоть кому-нибудь, что происходит, половина деревни уже перегрызёт другую.

Но бросить их…

Петри с Григорием пронеслись мимо и почти одновременно заорали:

– Ходу, барин! Ходу!

– Езжайте! – добавил Григорий, натягивая поводья. – Потом думать будете!

Я выругался.

Бессильно, зло и совершенно бесполезно.

Единственная возможность остановить происходящее – добраться до некроманта. Перерезать нити, прикончить тварь, которая всё это устроила. Тогда мертвяки либо рассыплются, либо хотя бы перестанут действовать сообща.

Вот только я не мог потащить Варю на опушку. И оставить одну тоже не мог. Сначала следовало увезти её из Язвищ, передать кому-нибудь, кто сумеет защитить…

А потом уже возвращаться.

Я отпустил поводья, тронул Буяна каблуками и поскакал следом за Петри.

К главной площади мы пробивались почти вслепую. Между избами висел дым, на некоторых уже занялись соломенные крыши… То ли уголёк отскочил в суматохе, то ли светильник перевернули… Несколько раз приходилось сворачивать, огибая сцепившихся людей и мертвяков.

В какой-то момент нам пришлось свернуть на прилегающую улочку, и тут же дорогу нам перегородили сразу три мертвяка.

– Держитесь, – бросил я Варе.

Двустволку снимать было неудобно, поэтому я выхватил лепаж. Выстрелил с ходу, не притормаживая. Пуля попала мертвяку в лицо и отбросила его к плетню. Второго взял на себя Григорий. Он приподнялся в стременах и спустил курок. Мертвяк рухнул под ноги третьему, тот споткнулся и свалился в канаву.

Мы проскочили мимо.

Перезаряжаться было некогда. Я убрал пустой пистолет в кобуру и выхватил второй. Впереди уже открывалась площадь и ворота за ней.

И в этот момент створки начали расходиться.

Я натянул поводья так резко, что Буян поднялся на дыбы. Варя прижалась спиной ко мне, штуцер едва не выскользнул у неё из рук. Петри с Григорием осадили коней по обе стороны.

В деревню въезжали вооружённые люди.

Всадники шли плотной группой. За плечами штуцера и фузеи, на поясах пистолеты, сабли и тесаки. Первые уже миновали ворота, остальные растянулись по дороге снаружи.

Я поднял лепаж, пытаясь рассмотреть лица.

Кто это? Егеря Козодоева? Люди некроманта? Очень вовремя, ничего не скажешь. Ведь почти вырвались!

И тут над деревней прогремел знакомый голос:

– А что, к обеду мы опоздали? Вот же проклятье!

Я опустил пистолет и невольно усмехнулся.

Сабуров.

Дмитрий Александрович ехал впереди ватаги, огромный, усатый и до неприличия довольный произведённым впечатлением. Рядом держался Фрол.

– Не опоздали, Дмитрий Александрович. Успели как раз на сладкое! – крикнул я.

Сабуров оглядел площадь, мертвяков, бегущих людей и лежащие возле дороги тела.

– Гляжу, у вас тут весело!

– Да ещё бы. Только вас на этом маскараде и не хватало, – я перестал улыбаться и настроился на серьёзный тон. – На опушке некромант! – Я указал в сторону леса. – Это он всё устроил. Нужно с ним разобраться!

– Разберёмся, дорогой, разберёмся. Не переживай.

Он повернулся в седле и махнул рукой. Ватажники начали расходиться ещё до того, как Сабуров успел отдать следующую команду. Несколько человек двинулись к ближайшим избам, остальные поскакали дальше по улице. Фрол, услышав про некроманта, недобро усмехнулся и вытянул из-за спины топор.

Сабуров снова посмотрел на меня, потом на Варю.

– А ты езжай. Увози барышню. Нечего тут задерживаться.

– Уверен, что помощь не нужна? Некромант…

– Уверен. Езжай, Дубравин. А нашу работу оставь нам. Справимся.

Спорить с Сабуровым было бессмысленно. Он видел деревню, видел нежить и привёл с собой ватагу, которая не первый раз сталкивалась с подобным. Да и спорить посреди площади, пока вокруг жрут людей, было глупо.

Что до некроманта… Учитывая, что он даже не попытался напасть на меня в открытую – а в том, что эта западня была расставлена именно на меня, я не сомневался, – сейчас, когда к нам прибыло подкрепление, он, скорее всего, просто бросит всё и сбежит. А гоняться за ним по окрестным лесам и болотам у меня не было никакого желания.

Я кивнул.

– Возможно, это наши старые друзья. Будь осторожен.

– Буду, буду. Езжай уже! – махнул рукой Сабуров.

Я развернул Буяна к воротам. Петри и Григорий пристроились следом.

Сабуров сделал знак, и от ватаги отделились двое всадников, направившись за нами. Возражать я не стал. Лишние два ствола сейчас не помешают.

Мы вылетели из Язвищ и поскакали по дороге.

Первые несколько минут я не оглядывался. Буян тяжело дышал, но держал ход, хотя двое ездоков, даже если один из них Варя, для коня были лишней нагрузкой. Позади топотали остальные лошади. Из деревни доносились крики, ружейные выстрелы и далёкий Сабуровский рёв.

Потом Язвища скрылись за холмом.

Крики стали тише. Только выстрелы продолжали хлопать один за другим.

Я придержал Буяна и перевёл его на шаг. Конь сразу опустил голову, бока тяжело ходили. Варя молчала, держа штуцер поперёк седла. Ветер шевелил её растрёпанные волосы, кровь на щеке уже успела подсохнуть.

Я тоже молчал. А что тут скажешь?

Камень на груди понемногу остывал. Нож перестал вибрировать. Значит, мы удалялись от некроманта.

Что ж, надеюсь, Сабуров с ним разберётся. А с меня приключений на сегодня хватит. Да и на завтра, пожалуй, тоже.

Домой. Под защиту рва, частокола и мужиков с фузеями. Это всё, что мне сейчас было нужно. И не только мне.

Я дотянулся до фляги, глотнул воды, и, вернув её на место, слегка толкнул Буяна каблуками, заставляя ускориться.

М-да. Хорошо на обед к соседу съездил, ничего не скажешь…