![](/files/books/160/oblozhka-knigi-stranicy-istorii-deneg-117708.jpg)
Текст книги "Страницы истории денег"
Автор книги: Юрий Воронов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
4. Почему называется «монета»?
Монета появилась, когда государственные образования уже существовали. Но границы их были для денег слишком слабыми. Хозяйственные связи между странами, не прерываемые даже в самые тяжелые времена, – не меньшая, а, пожалуй, более значимая социальная реальность, чем события внутренней истории. Говорят об этом не только общие названия отдельных монет, но и всеобщее употребление самого слова «монета». Познакомимся с его историей.
У великого Зевса была жена Гера, могущественная покровительница Земли. У римлян Зевса именовали Юпитером, а Геру – Юноной. Громовержец Юпитер – отец всего сущего, Юнона – мать, монна. Храмы Юноне построены были по всей Римской империи. Согласно одной версии, монеты получили свое название из-за того, что римский монетный двор располагался при храме Юноны в Риме, а саму Юнону величали либо Юноной Региной (правительницей), либо Юноной Монетой (провозвестницей).
По другой версии, расположение римского монетного двора имело второстепенное значение. Главное в том, что на монетах, выпускавшихся в Риме и провинциях, наиболее часто изображалась Юнона. А слово "монета" является уменьшительным от монны, поскольку изображение Юноны на монете было необычно маленьким.
Постепенно изображение приобретало новый смысл, и в конце I века нашей эры на монетах появляется женская фигура, не имеющая ничего общего с Юноной. Это безымянная покровительница монетного дела, рядом с ней – горка монет, в руках – рог изобилия. По кругу надпись "Монета Августа". Изображение трех нимф, символизирующих три монетных металла, появилось век спустя.
Есть еще два варианта происхождения слова "монета". Первый – от латинского слова monitio, monitum – предвещание, предупреждение, что можно понять как извещение о платеже. Второй – от древневавилонской денежной единицы – мины, которая впоследствии называлась ман или ратль. И тот и другой вариант – лишь гипотезы, но второй вариант очень привлекателен, в особенности если выяснится, что "ратль" действительно имеет этимологическое отношение к "рублю".
Монетами называются металлические деньги, полученные методом чеканки или литья. Первые монеты, появившиеся в Китае в XII веке до нашей эры, были литыми. Спустя пять веков появились первые чеканенные монеты древнегреческих колоний. Форма монеты диктуется удобством обращения, существенна связь формы монеты со способами счета на счетной доске – своеобразных счетах, где прутья, по которым перемещаются костяшки, заменены прочерченными линиями. Для такого счета удобны именно круглые фишки. Многие монеты Азии и Африки имеют посредине отверстие. Есть европейские монеты с отверстием. Такие монеты сами по себе используются как счетный элемент. Нанизанные на нитку, они уже представляют собой нечто среднее между четками и счетами.
![](pic21.jpg)
![](pic22.jpg)
![](pic23.jpg)
![](pic24.jpg)
За внешней стороной монет, удобством их счета и хранения скрываются совершенно определенные производственные отношения.
Постепенное возникновение и развитие капиталистических производственных отношений в Центральной Европе связывается историками Германии и Франции с определенными типами монет. Так VIII–XIV века названы нумизматами эпохой денария (пфеннига). Образцом для этой монеты был римский денарий и отчасти азиатский дирхем (русское название – ярмак). Денарий составлял двенадцатую часть солида (шиллинга) или двухсотсороковую фунта (ливра) и был практически единственной серебряной монетой, обслуживающей обращение товаров. С XIII до начала XVI века длилась эпоха грошена, образно названная так в честь монеты гро (большой), отчеканенной впервые во Франции и равной 12 денариям. Робкое появление золотых монет – гульденов, дукатов и флоринов – не внесло в рыночную торговлю особых изменений. С XVI по XIX век тянется эра талера – золотого грошена, который, несмотря на имя, был всегда серебряной монетой. Поначалу он равнялся 21 грошену. Потом это соотношение изменилось прежде всего благодаря выходу талеров различных типов: чешский иоахимсталер, который в России назывался ефимок, саксонский клапмютценталер (талер с плоской шапкой – по головному убору курфюстов), рейхсталер и т. п. Талер дал название денежным единицам многих стран, в частности доллару. В других странах название было своим, а монета чеканилась по образцу талера: эскудо и дукаты в Италии, крона в Англии, экю во Франции, рубль в России – все это серебряные талеры под отечественными названиями.
С XIX века начинается "золотой век" денег. В обращение наряду с полноценной серебряной монетой начинает поступать золотая.
5. Последние известия о судьбе золота
Самые разные сведения можно узнать сейчас о золоте. По одним источникам оно отреклось от исполнения своей функции мировых денег, по другим – никто с него таковых функций не снимал. Соотношение стоимости национальной валюты со стоимостью золота носит название золотого стандарта. Он бывает трех видов: монетный, слитковый и девизный.
Классический, но ушедший в прошлое вариант золотого стандарта – золотомонетный. При нем наряду с бумажными деньгами и прочей монетой в обращении находится золотая монета. Если в 1815 году золотые монеты составляли около трети денег, находившихся в обращении, то в 1913 году – десятую часть, а в настоящее время ни в одной стране мира золотые монеты не играют в обращении никакой роли.
При золотомонетном стандарте банкноты центрального банка разменны на золотые монеты, которые также находятся в обращении.
В значительной мере разменность существует в идеале, поскольку, с одной стороны, доля монет в обращении неуклонно убывает, а с другой – существует свободный мировой рынок золота, где цена золота не соответствует номиналам монет.
"…Иллюзия, будто металлические деньги фальсифицируют обмен, проистекает из полного незнакомства с их природой", – предостерегал К. Mapкс от подозрений, что несоответствие номинала действительной цене золота в слитках деформирует процесс обмена. И монета, и слиток выполняли свои функции как идеальные деньги.
Золотослитковый стандарт – следующий этап жизни золота как мировых денег. Переход к нему от золотомонетного не был ни плавным, ни одноразовым. Принципиальным фактором перехода был повышенный спрос на золото в слитках со стороны бывших колоний. Ликвидация права высокоразвитых стран на монопольное получение чистого дохода от чеканки была одним из шагов к экономической независимости развивающихся стран.
Золотодевизным или золотовалютным стандартом называют систему двойного функционирования золота и национальных валют. Национальные валюты в международных расчетах приравниваются к золоту в слитках, а в некоторых случаях оплата производится путем фактической передачи слитков золота. Этот вид золотого стандарта перестал существовать после того, как в июле 1944 года в американском городке Бреттон-Вудс был учрежден наднациональный банк – Международный валютный фонд (МВФ) и сформировались основы современного международного денежного обращения. Оно построено на основе золотодевизного стандарта, в котором фактические перемещения золотых слитков прекращены, а расчеты осуществляются через сверхбанк – Международный валютный фонд, находящийся под полным контролем транснациональных финансовых корпораций.
Рассматривая использование драгоценных металлов в качестве денег, К. Маркс отмечал своеобразное удвоение потребительной стоимости металла. Им предложена новая политэкономическая категория – формальная потребительная стоимость денежного товара, "вытекающая из его специфически общественных функций".
Именно специфически общественные функции золота позволили переходить от одного вида золотого стандарта к другому, поскольку именно они и остались неизменными в течение всех переходов. Неоднократно прекращался размен банкнот на золото и в прошлом веке, но это были временные меры. Поэтому после 1971 года, когда был отменен размен на золото долларов, политэкономы некоторое время вообще не замечали принципиально нового положения с мировыми деньгами.
Но прошло больше десяти лет, и сейчас мы можем вполне уверенно сказать, что новые оттенки в блеске золота разделили мнения советских политэкономов на три группы. Наиболее проста позиция тех, кто не хочет замечать происшедших перемен. Это обусловлено двумя элементами системы преподавания – необходимостью переквалификации большого числа преподавателей и соблазнительной простотой тождества; мировые деньги 111 золото. Любой иной вариант будет сложнее. А еще проще – не замечать даже перехода к золотодевизному стандарту и утверждать, что мировые деньги – это золотые и серебряные слитки.
Вторая группа советских исследователей денежного обращения пошла по пути, который чуть-чуть более труден, чем предыдущий. Они, напротив, все замечают, кроме того, что простое описание происходящих событий не имеет уже отношения к теории."…Бумажные и кредитные деньги становятся не только по закону, но и фактически неразменными на золото, следовательно, не могут представлять его в обращении. Само же золото в данных условиях перестало выполнять функции меры стоимости и средства обращения. Этого уже достаточно, чтобы помешать ему функционировать в качестве средства образования сокровищ", – пишет А. Н. Думнов.
И, наконец, третье направление избрано теми, кто стремится решить сложную задачу согласования современных тенденций в мировом денежном обращении и марксистской теории, касающейся времен господства золотослиткового стандарта.
Относится ли классическая теория в ее марксистском варианте ко всем трем видам золотого стандарта? Очевидно, да. Именно поэтому марксистско-ленинская политическая экономия не может изменить свои теоретические положения ни при переходе от одного вида золотого стандарта к другому, ни при переходе к системе расчетов через сети ЭВМ, когда деньги в форме монет и бумажек перестанут "физически" существовать.
Август 1971 года не разрушил золотодевизного стандарта, как многие этого ожидали. Этот стандарт попросту стал идеальным, теоретически возможным, но практически недопустимым. Для многих явлений общественной жизни возможность – достаточное условие выполнения функций. И до 1971 года золотодевизный стандарт был, по сути дела, золотодолларовым, затем он стал фактически долларовым, не переставая быть в идеальном плане золотым. Идеальный характер функционирования мировых денег проявился еще более отчетливо. "Общей идеей золота является не гинея (т. е. золотая монета), а любая монета, имеющая определенную стоимость и соответствующее ей внешнее оформление", – писал английский философ и экономист Джон Толанд еще в XVIII веке.
Три точки зрения на будущую международную валютную систему существуют и в западной экономической мысли, а соответственно и три группы ученых.
Первая группа стоит за реставрацию "чистого" золотого стандарта. Эти экономисты практически неприкрыто отстаивают интересы крупнейших международных банковских монополий – обладателей крупных золотых резервов. Реставраторы ограничиваются призывами, поскольку реальных путей действительного восстановления золотого стандарта не видно, а предлагаемые меры откровенно утопичны, например искусственное повышение мировой цены золота.
Вторая группа экономистов клеймит позором "дикость" и варварство реставраторов. Они многое могли бы заимствовать у К. Маркса, отношение которого к золотому стандарту тоже было отрицательным. Предположения этой группы полностью противоположны рекомендациям первой и состоят в том, чтобы сбить цену золота путем распродажи государственных резервов. Как выяснилось при распродаже золотых резервов МВФ, и эти экономисты подыгрывают тем же крупнейшим международным банкам, которые ухитрились скупить золото МВФ через подставных лиц. Эта идея принадлежала американским экономистам А. Лернеру и Г. Пинету, а еще один экономист из США Ф. Махлуп в 1960 г. предложил всем центральным банкам по договоренности снижать цену на золото на 1 % в квартал. Даже монетаристам такое предложение представляется нереальным. Они прекрасно знают: нет ничего в мире, что могло бы удержать банковскую монополию от спекуляции.
Наконец, третья группа – компромиссная. Она в конце концов и победила, предложив сформировать коллективную резервную единицу (КРЕ). Это предложение впервые выдвинул Р. Гриффин, который развивал идеи Дж. М. Кейнса о расширении клиринговых расчетов, не отвечая прямо на вопрос, что делать с золотом. К Р. Гриффину присоединились многие экономисты-кейнсианцы и неоклассики: Р. Харрод, Дж. Энджелл, М. Стэмп, А. Дей. Для реализации идей Гриффина необходимо было бы организовать всемирный банк с полномочиями еще более широкими, чем у МВФ.
Из-за маловероятности успеха в этом начинании другая группа экономистов – сторонников компромисса – предложила вместо создания супербанка просто усилить сотрудничество между центральными банками всех стран. Именно эти экономисты предложили коллективную резервную единицу как одну из форм сотрудничества центральных банков. Ею стала денежная единица МВФ, так называемые СДР (специальные права заимствования). Изначально 1 СДР = 1 доллар. Собственно и аббревиатурой СДР – спецправа заимствования – подразумевалось заимствование, новое существование доллара. СДР не представлены какими-то купюрами. Они безналичные расчетные единицы, предложенные специалистами Международного валютного фонда в 1969 году и завоевавшие популярность в международных расчетах с 1976 года, после того, как энергетический кризис 1974 года подорвал позиции доллара США как стабильной валюты. Сейчас курсы СДР, долларов и евродолларов изменяются самостоятельно, постоянно в движении находятся и соотношения между ними.
Глава 5
ПЛАТА ЗА ЗНАК
Из сообщенного ранее читатель сам мог сделать вывод о возможности длительного разрыва между ценностью монеты как таковой и вычеканенным на ней номиналом. Диапазон хозяйственных сделок непостижимо велик, и неизбежны случаи, когда ценность монеты не важна. Издавна люди пользуются при покупках-продажах разменной монетой, которая сама по себе никакой ценности не представляет.
Надпись на древнеримских мелких монетах – тинфах – требовала: dat pretium salus – potiorique metallo est (благо следовать указанной стоимости, как будто это – металл). Монеты были металлическими, но надпись подразумевала совершенно определенный металл, один из двух – золото или серебро, связывая тем самым разменную монету с "настоящими" деньгами.
Но не только разменная монета говорила о том, что сами деньги могут не иметь стоимости.
Интересное событие заставило интенсивнее работать умы экономистов России в 1897 году. Императорским указом стоимость золотого империала, на котором было вычеканено "10 рублей", объявлялась равной 15 рублям, а стоимость полуимпериала вместо 5 рублей – 7,5 рублям. А эффект?
"Цены в кредитных рублях совершенно не изменились, русская экономическая жизнь совсем не реагировала на указ, объяснилось это тем, что цены на нашем внутреннем рынке выражались не в золотых, а в бумажных рублях", – писал русский экономист М. И. Туган-Барановский. Стали вспоминать, что говорили советники царя Алексея Михайловича в 1656 году: "Не металл, а царское имя дорого, оно дает ценность монете". В свою очередь, царские советники должны были помнить не столь давние от них времена так называемых шиндерлингов – обираловок, когда австрийский император Фридрих III (1439–1493) принялся чеканить серебряные пфенниги из меди. Дорого обошедшаяся забава продолжалась с 1457 по 1460 год. В конце этого периода за одну серебряную марку давали 23 040 псевдосеребряных пфеннигов. Известны не только подобные ситуации, имевшие место после XV века, но даже теоретическое обоснование такой государственной политики.
"Как наследие средних веков, мы получили, между прочим, в числе других теорий денежного обращения, теорию, так сказать, камералистическую. По этой теории деньги имеют ценность не потому, что они сделаны из ценного материала, а потому, что они носят особый государственный штемпель, и что законом предписывается для них определенная ценность. По этой теории власть могла создать ценность", – писал русский экономист И. Патлаевский в 1874 году.
Как следует из приведенного примера с золотым империалом, такие случаи иногда действительно происходили. Поэтому не нужно судить строго ученых-экономистов, названных номиналистами. Они считают, что стоимость денег создается государством, в законодательном порядке. Это суждение появилось в незапамятные времена и всплывало всегда, как только становилось тяжко с драгоценными металлами. Номинализм – теория по заказу. Она периодически появлялась в той или иной стране, идя навстречу пожеланиям власть предержащих.
1. Воля государя
Надо сказать, что первая известная историкам экономической мысли номиналистическая теория денег не имела никакого отношения к воле государя. Великий древнегреческий философ Аристотель (384–322), по словам Ф. Энгельса, «самая всеобъемлющая голова», считал, что деньги появились в результате соглашения между людьми. Для удобства обмена, по его мнению, люди соглашались принимать в обмен на всякий товар какое-либо одно благо. Деньги, считал Аристотель, возникли не по природе вещей, а являются условно признанным средством измерения стоимости. «Поэтому деньги (nomisraa) и имеют такое название, что они существуют не по природе, а по имени (alia, nomo), и в нашей власти заменить их (на другие) и тем самым сделать их бесполезными».
Номинализм имеет своим истоком эту мысль Аристотеля, который, кстати, был воспитателем Александра Македонского. Это, как видим, не мешало ему понимать, что воля государя не беспредельна.
Рассуждения о том, что государственная власть может сама по себе определять стоимость любого денежного средства, появились в XVII веке, когда королям уже начали рубить головы.
Английский политэконом XVII века Николас Барбон (1640–1698) перед тем, как давать рекомендации королевским чиновникам, горячо убеждал: "Деньги есть стоимость, созданная законом. Многие питают такое уважение к золоту и серебру, что полагают, будто эти металлы имеют внутреннюю стоимость, заключенную в них самих, стоимость, которой якобы измеряется стоимость всех других предметов. Причиной этого заблуждения служит то, что деньги делаются из золота и серебра, и это мешает отличить монету от золота и серебра". Он был убежден и убеждал других в том, что "совершенно безразлично, какой бы металл ни снабжался штемпелем государя". Такое суждение Н. Барбон подкреплял указанием на важность психологического фактора в денежном обращении, из которого следовали допустимость и потенциальная эффективность комплексного воздействия государства на денежный рынок и общественное мнение. Н. Барбон советует правительству смело вмешиваться в денежное обращение, где даже блеф способен принести выгоду. В подобных рекомендациях тем не менее есть рациональное зерно. Правильным в мыслях Николаса Барбона можно считать то, к чему читатель уже должен бы привыкнуть: уважение к золоту и серебру не связано со свойствами этих металлов. А остальное? Пусть государь велик и воля его – тоже, но история неопровержимо свидетельствовала, что деньги произошли из товаров. Настоящие исследователи никогда не закрывали на это глаза.
Еще в средние века была сделана попытка согласовать номинализм с товарным происхождением денег. Французский монах Николай Орезм в 1366 году учил, что деньги – товар, а государственный знак на монете – поручительство за качество этого товара, говоря современным языком – знак качества.
Аналогичную позицию занимал 160 лет спустя выдающийся ученый Николай Коперник. Оба ученых протестовали против порчи монеты, поскольку свидетельство о высоком качестве нельзя выдавать на плохой товар.
Иная концепция происхождения денег выдвинута Джоном Локком. Он считал, что деньги представляли собой вначале средство учета и сохранения собственности. Джон Локк иногда относится историками экономической мысли к основателям количественной теории денег. Современные монетаристы называют его своим предшественником. Это неверно. Английский философ и экономист Джон Локк (1632–1704) – по определению К. Маркса и Ф. Энгельса "отец английского свободомыслия" – один из создателей философских основ трудовой теории стоимостии в целом классической школы в политической экономии. Недопустимо вырывать какое-либо одно положение и рассматривать его вне цельной концепции – этот императив в данном случае более чем уместен.
Теория стоимости, выдвинутая Джоном Локком, и базирующаяся на ней концепция денег полностью определяются его философско-юридическим обоснованием естественного характера частной собственности. Труд, согласно Локку, не просто источник стоимости, он есть средство отрыва вещи от земли, от природы, в результате труда вещь, бывшая природной, сливается с трудом и становится собственностью в той же мере, как и сам труд.
Ошибка, общая для всей домарксовой политической экономии, состоит в утверждении, что продается труд, а не рабочая сила. За этим исключением указание на связь денег и отношений собственности весьма глубоко и продуктивно. Если есть собственность, существует обмен, появляется потребность в функциях денег и какой-либо товар начинает выполнять эти функции в полной мере или частично – в этом убеждает история.
"…Деньги – сами товар, внешняя вещь, которая может стать частной собственностью всякого человека. Общественная сила становится таким образом частной силой частного лица" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 143). Деньги отражают распределение экономической власти, передачу части ее отдельному человеку. Эта доля власти передается временно, образуя взаимно необходимую связь между обществом и отдельным членом общества. Называя деньги общественным отношением, К. Маркс писал: "Это общественное отношение существует вместе с тем как чувственный, внешний предмет, которым можно завладеть механически и который может быть равным образом и утрачен" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 166). Для поддержания данного общественного отношения, для обеспечения его непрерывного воспроизводства с необходимостью появляется государство.
К. Маркс считал, что труд государственного чиновника не только непроизводителен, но он и не оказывает никакой услуги производству. Не случайно при анализе природы денег в первом томе "Капитала" государство не рассматривается как активный субъект экономической деятельности, да практически и упоминается только в конце тома, при описании первоначального накопления капитала. Уже это говорит о том, насколько К. Маркс считал государство причастным к "творению" денег.
Русский экономист И. Т. Посошков (1652–1726 гг.) писал: "Мы не иноземцы, не меди цену исчисляем, но имя царя своего величаем, того ради нам не медь дорога, но дорого ее царское имянование, того ради не вес в них числим, но исчисляем начертание на ней". И далее: "…У нас толь сильно его пресветлого величества слово, аще б повелел на медной золотниковой цате положить рублевое начертание, то бы она за рубль и ходить в торгах стала во веках веков неизменно". Трудно найти более красочное изложение представлений номиналистов.
Самый известный экономист, почитаемый за основателя "государственной" теории денег, – немецкий ученый XIX века Г. Кнапп. XIX век – не времена Ивана Посошкова и Николаса Барбона. Тем не менее у Кнаппа нашлось много сторонников. Правда, радикалов, утверждающих прямо, что государь создает стоимость, было не очень много во все времена. Существенно больше оказалось примкнувших, т. е. утверждавших, что государство создает не всю, а часть стоимости.
Известно, что "кредит" переводится как "доверие". "Штамп, кроме придания ценности монете, создает для нее доверие… Если до обращения полноценных монет требовалось доверие, тем более оно было необходимо бумажным деньгам" – это высказывание советского экономиста Г. Г. Матюхина взято из его книги, вышедшей в 1977 году. С данным тезисом можно согласиться, хотя выдвижение на передний план психологической категории "доверие" удаляет от действительного изучения проблемы. Почему? Можно заметить, что в описании происхождения и истории денег мы до сих пор старались не пользоваться психологической терминологией. Как и терминология юридическая, она свидетельствовала бы о том, что в рамках одной экономической науки проблема не решается. Не решает ее и простое введение новой категории внутри собственно политэкономического исследования. Роль государства состоит только во введении так называемого принудительного курса, при котором бумажные деньги обязательны к приему всеми под угрозой судебного наказания. Но государство ведет себя как "кредитное учреждение", банк, у которого появились возможности обмануть вкладчиков. Про эту сторону государственного кредита в совершенно ином тоне писала Екатерина II: "Во многих государствах учреждены с хорошим успехом банки, которые доброю своей славой изобретши новые знаки ценам, сих обращение умножили, но чтобы в единоличном правлении таковым учреждениям безопасно верили, должно сии банки присовокупить к установлениям святости, не зависящим от правительств… чтобы все люди были уверены и надежны, что государь их денег не тронет и кредита сих мест не повредит".
В сомнениях императрицы больше правды о роли Российской империи в создании русских бумажных денег, чем в сочинениях экономистов, верноподданных как самой Екатерине, так и ее преемникам. Государственный штамп в дореволюционной России вызывал не меньше сомнений, чем аналогичный штамп, поставленный крупной частной компанией, поскольку было известно, что государственный аппарат переполнен казнокрадами различных мастей. Да и сам батюшка царь или матушка императрица были не без греха. Не отсюда ли стремление предельно упростить государственную теорию денег?
"Деньги – это счетный знак, своего рода бухгалтерская запись. Количество денег, находящихся в вашем расположении, служит выражением вашего актива по счету с обществом", – писал в начале нашего века Ю. Г. Жуковский, управляющий Госбанком, царский сенатор, которого В. И. Ленин называл "пошло-буржуазным экономистом". Вроде бы совсем немного переиначены слова Гегеля: "Некая сумма денег… есть долг или имущество в зависимости от внешнего им отношения". Но после переиначивания, сделанного Жуковским, смысл этих слов сближается с идеями государственной теории денег. Далее Ю. Г. Жуковский ставит знак тождества между обществом и государством, пытается доказать теоретически, что феодально-капиталистическое государство – это хорошо, оставляя отдельные недостатки его деятельности за бортом теории.
Бумажные деньги с принудительным курсом нельзя отрывать от прочих денежных средств. Считается, например, что в России бумажные деньги были введены в 1769 году волей императрицы. Однако речь шла, на самом деле, о создании двух банков, Московского и Санкт-Петербургского. Вот как выглядела основная часть Манифеста императрицы Екатерины II от 29 декабря 1768 года: "И так с 1 генваря будущего 1769 года устанавливаются здесь в Санкт-Петербурге и в Москве под покровительством Нашим два Банка для вымена Государственных ассигнаций, которых выдаваемо будет из разных Правительств и казенных мест, от Нас к тому означенных, столько, а не более как в вышеозначенных Банках капитала наличного будет состоять". И далее "Сверх того повелеваем, чтобы все частные люди, которые будут впредь чинить денежные платежи и казенные сборы, как в Санкт-Петербурге, так и в Москве взносили бы неотменно в число каждых 500 рублей государственную ассигнацию на 25 рублей". Были в манифесте и благие намерения: "Каждый из частных людей может всегда, когда похощет, обратить те свои ассигнации в наличные деньги, представляя из оных Московскую в Московском банке, а Санкт-Петербургскую в Санкт-Петербургском. Сим Банкам Мы предписали такие правила, по которым они платеж производить должны без малейшего замедления и потеряния времени.
Мы, Императорским нашим словом торжественно объявляем за Нас и Преемников Престола нашего, что по тем Государственным ассигнациям всегда исправная и верная последует выдача денег требующим оные из Банков". Торжественное обещание выполнялось 18 лет. В 1787 году выпущено было бумажных денег почти на 54 млн. рублей, и русские ассигнации превратились в падающую валюту.
![](pic25.jpg)
Интересно, что за полгода до начала выпуска рублей без обеспечения манифестом от 28 июня 1786 года была сделана попытка сохранить хоть видимость благополучия и тоже дано торжественное обещание: «Святостию слова Царского за Нас и за Преемников Императорского Престола, что число Банковских ассигнаций никогда и ни в каком случае не долженствует простираться в Нашем Государстве выше ста миллионов рублей». Почему 100 млн. рублей упоминаются в манифесте 1786 года, неизвестно – во всяком случае в сейфах банков не было золота и серебра на эту сумму.
Круглая цифра действительно продержалась два года, но соблазн поборол и это обещание. В 1790 году напечатали ассигнаций еще на 11 млн. рублей. И, как говорит английская пословица: "Только первая кружка пива горькая". К 1800 году ассигнаций было напечатано на 210 млн. рублей и бумажный рубль "весил" всего 65,5 копеек серебром. А в 1814 году после Отечественной войны за бумажный рубль давали всего 20 копеек. "Так экономические явления господствуют над волей людей", – заключает, описывая эти государственные решения, историк П. А. Храмов. Его слова относятся не только к данному периоду, но и к большинству проявлений воли государственных деятелей в отношении денежного обращения. Вот еще два примера.
Все ранние китайские монеты имели обозначение веса, как правило отличавшееся от фактического. К явному несоответствию между весом и номиналом добавлялось также и то, что основная весовая монетная единица – "лян" – в течение тысячелетий не была единой по всей территории Китая. Даже в первой половине XX века вес монеты колебался в зависимости от провинции, где она обращалась, от 35 до 38 г.
Император Цин Ши Хуан-ди (246–210 годы до нашей эры) ввел единые для всего Китая круглые монеты с квадратным отверстием. Надпись на них говорила о весе – "пол-ляна". Он же попытался отменить меновую торговлю и применение в качестве средств обращения раковин каури, черепашьих щитов, шелка и любых монет, кроме им утвержденных. Эта попытка и стремление стабилизировать денежное обращение оказались обреченными на неудачу. Лет через десять с небольшим после реформы преемники Цин Ши Хуан-ди стали выпускать более легкую монету с прежним номиналом "пол-ляна". К середине II века до нашей эры вес монет уменьшился в два с лишним раза.