Текст книги "Эпицентр (СИ)"

Автор книги: Юрий Хамаганов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Мути думает о знакомой блондинке топ-модели, которой он пару месяцев назад купил победу в Мисс Америка, намеревался из неё актрису сделать. Да ну её к черту, не стоит эта бабёнка полтора миллиона, и так одни убытки с утра.

– Только склад.

57. Напролом

Они не видят разрывов, но отчетливо слышат, ощущая, как дрожит под ногами земля, чутко отзывающаяся на каждый титанический удар. И только потом, когда рукотворное землетрясение закончилось и упал последний снаряд, со стороны моря приходит протяжный гул тяжёлых выстрелов.

– Это что, удар с воздуха? Город бомбят?!

– Нет, это артиллерия, узнаю по звуку! Где-то на северной окраине, милях в восьми, наверное. Как будто со стороны океана стреляют, с корабля.

– Кто стреляет и по кому? Наш флот подошёл наконец-то?

– Наверное. Ну, что там с ящиком?

– Сейчас, сняли почти уже. Всё, принимай!

Последние запутавшиеся в ветвях сосны парашютные стропы перерезаны, после чего пожарному удаётся с большим трудом спустить с крыши гаража длинный и тяжёлый металлический ящик тёмно-зелёного цвета с номером 37 на крышке. Передав ящик людям внизу, пожарный делает пару шагов к коньку крыши и осторожно выглядывает наружу, осматривая окрестности.

Да, в обычной ситуации у него было бы здесь очень много работы: кажется, что горят несколько кварталов сразу. Огонь пожирает целые улицы, перекидываясь с одного здания на другое. Он чувствует жар, слышит, как трещит в огне черепица, и вдыхает муторный запах плавящегося асфальта. Улицы забиты остановившимися машинами, многие из которых тоже уже горят. Пару раз он кого-то видел в дыму на другой стороне широкой улицы, но не разобрал, кто это был. Стрельба продолжается, особенно сильно стреляют на перекрёстке у оружейного магазина и у Башен. Пожарный насчитал в небе семь вертолётов, все военные, круживших над Лос-Анджелесом ранее вертушек теленовостей не осталось. Он так и не понял, куда и когда они делись. Пора возвращаться.

– Быстрее, народ, надо уходить! Ветер восточный, пожар идёт к берегу, скоро здесь всё вспыхнет!

– Сейчас, только с ящиком разберёмся. Дайте инструменты!

Патрульный полицейский подступает к упавшему с неба зелёному стальному ящику, проворно срезая остатки парашютных строп.

– Офицер, а вдруг там бомба? Может, не надо его открывать?

Патрульный лишь нервно отмахивается:

– Зачем бомбу сбрасывать на парашюте? Зачем делать на её корпусе открывающуюся крышку и защёлки? Это не бомба, а парашютный контейнер, такие используют для снабжения десантников оружием и боеприпасами. Я видел много маленьких парашютов, кажется, их сбросили по всему городу, наверное, в помощь военным и полиции для борьбы с бешеными.

– Тогда скорее открывайте! Может, там есть еда? Я жрать хочу, просто помираю!

Громко щёлкают замки, тридцать седьмой контейнер открывает доступ к своему содержимому.

– Извини, чувак, пожрать тебе определённо сейчас не удастся. Глядите.

– Ни хера себе! Это калашниковы?

Новые промасленные АКМ с откидным прикладом и чёрным пластиковым цевьём, полностью готовые к стрельбе, десять штук. Изогнутые, полные патронов магазины. В отдельном ящике – напоминающие маленькие ананасы ручные гранаты советского образца. Радиостанции, прибор ночного видения, сигнальные ракеты, карты города.

– Калашниковы? А почему они сбросили нам не наши стволы?

Полицейский берёт один из автоматов и задумчиво его осматривает, затем откидывает приклад и вставляет магазин.

– А это не для нас сбросили, а для них. Ни на одном из этих стволов нет серийного номера или заводского клейма, непонятно, где и когда их сделали. И самолет, с которого отправили посылку, – старая гражданская Цесна, с чего бы нашим ВВС использовать для доставки такой транспорт? Этот груз предназначался бешеным, а мы просто случайно подобрали посылку. Кто-то хорошо вооружает кровососущих ублюдков, хочет, чтобы они стали ещё сильнее.

– Кто, зачем? Кому такое может понадобиться?!

– Не знаю. Но знаю, что теперь у нас стало на десять стволов больше. Поднимите руки, кто умеет пользоваться этими штуками, кто хоть раз держал АК в руках по-настоящему, а не в Call of Duty?

Кроме полицейского, из русских автоматов умеют стрелять ещё трое: пожарный, один из гражданских и малолетний бандит.

– Ладно, друзья, учиться будем по ходу дела. Берите оружие все, сейчас каждый, кто не хочет, чтобы ему порвали горло, должен быть при стволе. Смотрите, вот так его заряжать. Предохранитель на одиночный огонь, никакой стрельбы очередями, вы его просто не удержите и зря растратите все патроны, у этих отбойных молотков сильная отдача. Крепче прижимайте к плечу, не старайтесь попасть в голову, цельтесь в живот и стреляйте несколько раз, они от этого дохнут без проблем. Хорошо, оставляем грузовик здесь и выдвигаемся дальше пешком.

Аккуратно выбив заднюю дверь, Бентрал входит в длинное низкое здание автосервиса, через которое, как ему подсказал один из гражданских, можно выйти на перекрёсток к оружейному магазину. Патрульный рассчитывает, что автосервис сейчас не то место, где можно встретить много людей или пьющих кровь нелюдей, и в итоге оказывается прав: внутри не оказалось никого, кроме пары изрешечённых мелкой дробью трупов.

Несколько одиночных выстрелов со стороны задней двери.

– Что там?!

– Парочка бешеных привалили, они вышли из переулка и бросились на нас, как будто почуяли. Оружия у них не было.

– Быстрее закройте за собой дверь и укрепите её чем-нибудь, пока здесь весь квартал не собрался!

Вот и закрытые главные ворота, пожарный осторожно выглядывает в маленькое пыльное окошко. На другой стороне – разгромленный оружейный магазин, улица перед ними заставлена изрешечёнными машинами и усеяна трупами. Стрельба, ещё недавно оглушительная, уже прекратилась. Несколько парней и девчонок с чёрными повязками на рукавах выносят из магазина стволы и коробки с патронами, складывая их в открытые задние двери микроавтобуса, рядом с которым замер бульдозер с работающим вхолостую двигателем. Пожарный видит, что многие из мародёров тяжело ранены в шею. Бешеные. Рядом с ними толпится ещё одна группа бешеных, но у них почему-то нет стволов, равно как и чёрных повязок на рукавах. Взгляд у безоружных ошалелый.

– Офицер, мы опоздали, магазин взяли штурмом.

– Тихо!

Патрульный указывает на тех бешеных, что безоружны – они все замирают на секунду, дружно повернув головы в сторону ворот автомастерской, а затем бросаются на них.

– Твою мать, они нас почуяли. Бей!

Бой выходит коротким, но жестоким. Посланные с неба калашниковы очень пригодились: первая волна бешеных даже не добежала до ворот, скошенная очередями и одиночными выстрелами. Грабившие оружейный магазин мародёры оказываются умнее: они не бросаются врукопашную, а вступают в огневой бой, прикрывшись машинами и бульдозером. Патрульный всаживает короткую очередь в женщину с дробовиком в руках, и тут же один из гражданских в его группе падает на пол автомастерской с пробитой головой.

– Гранаты!

Грохнули разрывы, а затем, к несказанному облегчению Бентрала, по мародёрам лупит пулемёт со второго этажа оружейного магазина. Победа.

58. Ничего личного

– Самолёт наш, босс, повторяю, мне удалось достать Геркулес, экипаж готов к работе, если заплатим им по четверть миллиона каждому, приём!

– Понял тебя, Хэлен. Оплати, как договорились, и пусть сразу готовят борт к взлёту, спасённых надо перевезти в глубь страны. Топливо привезли?

– Да, две полные цистерны. Также развернули полевые кухни и мобильный госпиталь.

– Молодец, сестрёнка. Передай санитарам, чтоб были осторожнее с ранеными, эта зараза передаётся через кровь! Первый и второй борт вернулись?

– На подлёте, будут через две минуты!

– Роджер! Пускай дозаправятся и сразу на вторую ходку!

– Босс, объект прямо по курсу!

Пилот заложил левый разворот, и вертушка ныряет вниз, пробив стелющиеся над городом облака чёрного дыма.

– Вон он, второй дом у перекрёстка, с большой красной вывеской на первом этаже!

– Вижу, захожу на посадку!

Браун был по этому адресу только раз, но запомнил его хорошо: на важные места у него память отменная. Дешёвый офисный и торговый центр: подземный паркинг, жральни на первом и втором этаже, магазины и куча самых разномастных контор, одной из которых владеет Мути Розенфельд, неофициально, разумеется. Здесь под неприметной личиной ателье по пошиву спецодежды скрывается центр принадлежащей Розенфельду империи контрабанды золота и бриллиантов, так что Браун определённо не ошибся с целью первого вылета.

– Слушайте внимательно, парни. В этой хибаре двенадцать этажей, цель на девятом, угловые офисы с правой стороны. Контора серьёзная, постоянная охрана, трое или четверо бывших цахаловцев, связи с ними или другим персоналом нет, так что работаем по плану Б. Берём только груз!

Город внизу стремительно меняется к худшему, на полном ходу сваливаясь в анархию. Браун, заранее обеспечив себе неограниченный доступ к информации военных, лучше других понимает, что происходит, но даже его удивляет скорость этого падения. Ситуация умудряется ухудшаться с каждой минутой их короткого полёта.

Гражданская администрация рухнула в первые часы атаки, да и военным, пришедшим на смену погибшим, пропавшим без вести или попросту сбежавшим чиновникам, никак не удаётся навести порядок, вопреки первым бравурным заявлениям. Более того, с высоты полёта вертушки ему хорошо видно, что зона полного хаоса продолжает свое стремительное распространение, сбив многочисленные карантинные барьеры в центральных кварталах. Несмотря на все стянутые к городу подразделения, военные начинают проигрывать битву за Лос-Анджелес, при этом упорно продолжая называть своих врагов стадом умалишённых. Но это стадо умалишённых скоро захватит и город, и штат, если генералы не решатся на крайние меры. Ну ладно, бог с ними, с генералами, у него своя забота.

Пожары вспыхивают один за другим; движение на улицах встало намертво, парализованное многочисленными авариями; на нескольких перекрёстках идут ожесточённые перестрелки с применением бронетехники и миномётов. Военные вертушки десятками роятся в закопчённом небе, а вот гражданских бортов почти не осталось: запрет на полёты частникам уже введён и неукоснительно обеспечивается истребителями. Остатки интернета накрылись, как только они поднялись в воздух, телефон отключили ещё раньше, радиостанции умолкли одна за другой, а в это время вертолёт Брауна заходит на крышу торгового центра.

С соседних крыш им кричат люди, размахивая флагами и запуская сигнальные ракеты, но Браун думает только о паре бешеных на его крыше. Мужчина и женщина увлечённо рвут зубами чьё-то окровавленное тело и не обращают никакого внимания на приближающийся вертолёт, пока два точных выстрела не пробивают их тупые головы.

– Вперед!

С Брауном идут трое, ещё один наёмник остаётся охранять вертолёт.

– Босс, взгляни на этого ублюдка!

Труп с разорванным горлом, которого ещё недавно рвали зубами застреленные ими бешеные, оказывается не совсем трупом – он начинает предпринимать неуклюжие попытки встать и не оставляет попыток до тех пор, пока Браун не успокаивает его одиночным выстрелом в лоб. Информация от военных соответствует действительности – обычные пули берут этих сумасшедших уродов без всяких проблем. Теперь пришёл черёд более серьезного аргумента.

– Противогазы!

У Брауна имеется полученная от Мути схема здания, он заранее наметил маршрут движения к ателье на девятом этаже по одной из пожарных лестниц, но дополнительное преимущество не помешает, и этим преимуществом станет газ. Новейший образец разработанного по заказу полицейского департамента нелетального нервнопаралитического газа для подавления демонстраций, пары вдохов которого достаточно, чтобы сложиться пополам от чудовищной силы спазмов и судорог, лишающих противника всякой возможности к сопротивлению. Газ даёт отличный результат на открытых улицах, а на узких лестницах и коридорах эффект должен быть ещё сильнее.

Браун заранее разжился новенькими химическими гранатами и теперь швыряет пару цилиндров вниз на лестницу, рассчитывая на то, что если бешеных берут пули, то и газ тоже подействует, расчистив им дорогу. Так и происходит: спускаясь к девятому этажу, они натыкаются только на пару корчащихся в судорогах тел, которых аккуратно добивают одиночными. Вот и нужный коридор, ещё одна граната, полминуты ожидания и последний бросок ко входу в ателье. Тонкая стеклянная дверь открыта, Браун швыряет внутрь светошумовую гранату – он помнит об охранниках, у которых тоже могут иметься противогазы.

– Чисто!

Охранник внутри оказался только один, и он мёртв уже много часов, причиной смерти стали несколько пулевых ран груди и живота, местонахождение его коллег остаётся неизвестным. Кроме охранников, в фальшивом ателье работало ещё восемь сотрудников, их на месте тоже не оказалось, но по разбитой мебели, ворохам порванной одежды, раскуроченным манекенам и следам крови Браун для себя их судьбу прояснил.

– Вторая дверь!

Командир указывает на календарь с голой бабой, за которым узкая дверь в чулан, на вид очень слабая, кажется, что слетит с петель от любого удара. На самом деле под календарём с красоткой и дешёвой пластиковой обивкой – два дюйма броневой стали, и это только дверь в мастерскую, а дверь на склад ещё прочнее. Да, без полученного от Мути кода доступа взломать сокровищницу было бы проблематично.

– Не стреляйте, умоляю!

Браун не рассчитывал найти в мастерской живых и чуть не пристрелил трясущуюся от страха женщину, которая прячется под столом. Но теперь он рад, что не выстрелил: ран на ней нет, вроде вменяемая, а значит, может пригодиться.

– Руки, руки подними. И не опускай, вот так! Кто ты, как ты оказалась здесь?

– Я работаю на мистера Розенфельда! У меня только смена началась, как стрелять начали, а потом они все с ума сошли, стали рвать друг друга… Я забежала в мастерскую, они ломились, но дверь открыть не смогли: только я знаю код.

– Как звать?!

– С-с-сара.

– Сара, почему только ты знаешь код? Кем ты у Мути трудишься, ювелиром?

– Нет, я оценщик.

Широкая улыбка наемника озаряет маленькую тёмную мастерскую.

– Оценщик? Это просто прекрасно, мисс Сара, сегодня ваш счастливый день! Раз уж вы знаете код, будьте любезны открыть сейф.

Мути ждёт этого звонка и всё же, когда телефон, наконец, звонит, едва не роняет трубку от волнения.

– Браун?!

– Он самый, Мути.

– Ты попал в мастерскую? Она в порядке?

– Мастерская? Да, я внутри, мастерская в полном порядке, её не разграбили, сейф тоже цел, не беспокойся. А вот дальше у нас с тобой начинаются определённые проблемы. Во-первых, почти весь персонал погиб, почти их память потом минутой молчания. Во-вторых, Мути, ты точно не ошибся с оценкой содержимого? В сейфе и в мастерской сорок пять миллионов бриллиантами и золотом?

– Да… да, сорок пять миллионов, плюс-минус сотня штук.

– Странно, а вот присутствующая здесь мисс Вежбовски называет немного иную цифру. Сара, повтори, пожалуйста, я что-то запамятовал…

– Сто семьдесят два миллиона четыреста…

– Сара, сучка тупая, заткнись на хер!

– Мути, Мути, ну нельзя же так с девушкой, тем более с моей сотрудницей! Да, Сара сменила работодателя и теперь работает на меня, мне тут вдруг срочно понадобился опытный оценщик, подумываю заняться ювелирным бизнесом. И в качестве моего нового сотрудника она помогла мне подсчитать содержимое твоего сейфа. Итак, цена твоего груза почти в четыре раза превысила расчётную, а значит, в четыре раза возрастает и стоимость доставки. Я возьму с тебя сорок миллионов, плюс ещё полтора за Сару, тебе придётся оплатить её место в вертушке.

– Браун, ты еба…

– Мути, завали хлебало, пожалуйста. Я и так держу сейчас твой груз и могу забрать не четверть, а вообще всё, и ничего мне за это не будет. В суд за кражу твоего контрабандного товара ты на меня не подашь, кроме того, я не думаю, что суды будут эффективны в ближайшее время. А если решишь забрать силой, то помни, что я отлично знаю, где живёшь ты сам и вся твоя родня вплоть до любимой внучки, и могу в любой момент прийти к ним в гости с ответным визитом вежливости. Так что давай не портить отношения, дружище. Я не забираю всё только потому, что беру оплату с других клиентов только золотом и бриллиантами, так что мне скоро понадобится специалист по драгоценностям твоего уровня для их успешного дальнейшего оборота. Ну как, Мути, мы всё ещё партнёры?

– Да… да, Браун, партнёры. Привези мои сто тридцать миллионов, и мы будем партнёрами.

– Отлично. А теперь, Мути, если хочешь немного отыграть потери, давай адреса своих друзей, адреса мастерских и складов тех людей, кто по-настоящему при деньгах. Плачу миллион за каждую стоящую наводку.

18 ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр – Главы 59/60/61

59. Чужие голоса

– Спокойно, парень, спокойно, опусти пулемёт. Мы не враги. Мы люди.

– Я спокоен как могильная плита. А с пулемётом ещё спокойнее. Оружие я не отдам, и не рассчитывай, коп.

Уличный наркоторговец и полицейский стоят друг перед другом, стволы направлены на залитый кровью и усеянный гильзами пол оружейного магазина.

– Хорошо, оставь эту русскую мясорубку себе. На хозяина данного магазина ты не похож, так как ты здесь оказался?

Эл Джей кривит рот в нервной усмешке:

– Копы никогда не меняются, что бы ни случилось. Как я здесь оказался? Да как и все эти люди, что лежат вокруг нас мёртвыми —

прибежал сюда, спасаясь от вампиров. Когда началось, я попытался найти тачку и выбраться из города, но чёртовы шипы на асфальте пробили мне колёса, дальше пришлось на своих двоих. Вампиров было до чёрта, они меня окружили, и я побежал сюда, раз уж здесь стволами торгуют. Тут к тому времени организовали что-то вроде крепости, люди оборонялись, вот и я вместе с ними. Кто тут хозяин, я вообще не знаю, обороной руководила вон та женщина-коп, очень смелая была баба.

Патрульный Бентрал узнаёт убитую. Кажется, он пару раз встречал её по службе, но не может вспомнить имени.

– А потом?

– А потом, когда других нормальных людей в округе совсем не осталось, психи пошли в атаку волнами, хотели нашу кровь выпить. Ты тоже уже знаешь, что им нужна кровь, голыми зубами глотки рвут. А те, кому они порвали горло, сами потом встают, и всё повторяется. Вампиры, мать их, вампиры! Днём! На солнце! Видели, сколько трупов у главного входа? Я завалил двух детей, беременную, старика и ещё нескольких, и это было совсем не так весело, как я раньше думал. Забавно, говорю об убийствах копу, и он мне ничего за них не сделает. Сам, наверное, сегодня с утра кучу народу грохнул, правда?

Бентрал обводит взглядом свою маленькую группу. В бою у магазина она уменьшилась на трёх человек: двое погибли от пуль, ещё одного порвали зашедшие с тыла бешеные, пришлось пристрелить. Да, наркоторговец прав, за убийства сегодня суда не будет, ни за что сегодня суда не будет. Даже вон у малолетнего насильника и грабителя уже есть ствол, и он не станет его отбирать, по крайней мере, сейчас, на глазах остальных. Главное, чтобы они собрали добычу мародёров, занесли внутрь магазина и выставили наблюдение за улицей – это сейчас главное, законность будет потом. Если будет вообще.

– Короче, пару атак мы отбили, и всё затихло. А потом, через час, началось снова. Вампиры шли, как и раньше, но на этот раз к ним присоединились другие, с оружием, умные. Несколько копов, несколько наших, фраера какие-то.

– Это которые с чёрными повязками на рукавах?

– Ага, они самые. Приехали на тачках, гнали перед собой психов, стреляли много и точно, половину из наших убили, пытались поджечь лавку, но не смогли. Мы отвечали. В подвале нашли пятидесятый браунинг, били из него почти в упор, так и держались, пока они не подогнали бульдозер и не снесли стену. Мы, сколько нас осталось, отступили на второй этаж, там они нас прижали и забросали гранатами. Я думал, мне звездец, граната взорвалась рядом, это от неё у меня кровь. Всех остальных убило, а тут вы подошли. Конец истории.

– Хорошо. Что удалось собрать?

Оружия и боеприпасов очень много, хватит вооружить их всех и ещё останется. А вот с едой и водой всё хуже.

– Нет, коп, жрать тут нечего, уж извини. Мы всё сожрали, когда первую атаку отбили, на хавчик всех капитально пробило, – простодушно признаётся Джей. – А водопровод не работает. Может, пара бутылок с водой осталась.

– Ладно. У женщины-офицера рация работала? Она с кем-нибудь связывалась? Получала приказы от кого-нибудь?

– Не знаю, вроде никаких приказов не было, каждый сам за себя, как в джунглях. Телек не работал, интернет тоже, но есть радио на батарейках, там сказали, что это вампиры. Говорили ещё, что военные оставляют город, что надо вооружаться и прятаться, потом бред какой-то пошёл про конец света, а потом началось их радио, и всё.

– Что значит «их радио»?

Джей ставит на прилавок маленький, обмотанный изолентой приёмник:

– А вот сам послушай.

Сильные помехи, шум, треск, отрывки фраз на нескольких языках. И наконец голос, сильный мужской голос, говорящий убедительно и властно:

– …Вам даровано быть пастырями над агнцами вашими, и как хорошие пастыри, должны вы беречь агнцев своих. Загоняйте их в загоны, кормите и защищайте, и тогда агнцы вознаградят вас, подарив вам Блаженство. Не убивайте своих агнцев без крайней на то нужды, ибо без них вы умрёте с голоду, но увеличивайте их число, собирая их отовсюду…

– Что за бред, какие ещё агнцы?

– Да уж, вы, копы, бываете реально тупыми, когда захотите! – наркоторговец заразительно смеётся, выключив приёмник, а потом смотрит на сотрудника правопорядка без всяких улыбок. – Агнцы – это овцы, скотина, которую разводят на мясо. Это вообще-то мы. А они типа будут загонять нас в загоны, жрать нас будут, когда понадобится. Я же говорю, их радио, вампир-FM. Оно говорит вампирам, что, где и как делать. Сейчас там вещает какой-то безумный поп, а раньше были другие передачи, как будто для копов или военных. Называли районы города и отдельные улицы, говорили, что там-то и там-то центр сбора беженцев, или оружейный магазин, или сильный отряд военных, и туда лучше не соваться. Руководили. Иногда говорили, что группе номер такой-то надо прибыть туда-то, всё в таком роде. Слышно плохо, помехи, но кое-что разобрать удалось. Я слышал, как вампиры сказали, что надо собрать голодных, несколько раз повторили. А потом видел, как они это делали.

– Видел?

– Идём, покажу.

Они поднимаются по усеянной кусками штукатурки и битого кирпича лестнице на самый верх, на заставленный какими-то коробками грязный чердак.

– Вон то окно, только выглядывай осторожно, чувак!

Патрульный украдкой выглядывает наружу и видит огромную полупустую автостоянку с несколькими разбитыми машинами и десятком тел. На другом стороне стоянки горит офисное здание, кажется, частная клиника.

– Там никого нет.

– Значит, уже уехали. Я поднимался сюда между атаками, думал, может, удастся сбежать через крышу. Сбежать не удалось, но я увидел там, где сейчас пожар, здоровенный трейлер. И голодных возле него, несколько сотен или больше. Трейлер долго стоял, потом из его кабины вылезла какая-то тёлка и открыла задний люк. Не знаю, как она сделала это, но голодные тут же полезли в трейлер все скопом. Несколько упали, и их затоптали, а потом, когда погрузка закончилась, тёлка закрыла люк, села в кабину, и трейлер уехал.

– Что за тёлка?

– Не знаю, с пистолетом и в полицейской форме. И ещё у неё был свисток, я слышал свист.

Бентрал ещё раз смотрит в окно и видит парочку голодных, бегущих к магазину. Внизу грохочут выстрелы. Пожары всё ближе.

– Здесь оставаться нельзя, берём стволы и уходим.

– Куда?

– У нас есть машина, хочу выехать к побережью, слышал по радио, что там стоят наши корабли. У тебя есть лучшая идея?

– Я раньше хотел податься в Башни, – отвечает наркоторговец, махнув рукой в сторону тройки высоченных жилых домов на холме. – Всегда мечтал грабануть их богатые квартирки. Там огороженная территория и мощная охрана, фактически крепость. Когда всё началось, туда рванула толпа народа, и стрельба там была очень сильная и долгая, несколько часов стреляли. Но больше уже не стреляют. Думаю, Башни накрылись. Так что давай к берегу.

60. Против всех

– Выстрел!

Взрывная волна подбрасывает колёсный бронетранспортёр национальных гвардейцев и обрушивает его на изрешечённую пулями оранжерею. По броне отбойным молотком проходится пулемёт, на правом борту горит – туда угодила брошенная кем-то из бешеных бутылка коктейля Молотова. Джексон подаёт новую шрапнельную гранату, которую с лязгом проглатывает затвор. Жарко, несмотря на протяжный гул вентиляторов, внутри пахнет сгоревшим порохом и горячим машинным маслом, но никто из танкистов не чувствует этого.

– Вперёд!

Музыкальный Ящик медленно трогается, раздавив несколько лежащих на асфальте тел, солдаты следуют за ним, прикрываясь махиной танка. Младший капрал Иванов искренне надеется, что пехотинцы знают, куда и в кого им стрелять. Сам он этого не знает. Последнее полученное по радио сообщение было: «Среди нас заражённые!», после чего связи у него нет ни с кем. На остатках блокпоста морские пехотинцы, национальные гвардейцы и парни из военной полиции начали драться, а затем и стрелять друг в друга, и в тот же момент из пробки на шоссе устремилась толпа бешеных. Сотни, тысячи, тьма…

Музыкальный Ящик встречает первый натиск, всадив осколочный снаряд в перегородивший дорогу лимузин. Взрывная волна сдувает бегущих на него окровавленных людей, словно пылесос осенние листья. Затем, экономя снаряды, танкисты переключаются на пулемётный огонь. Командир первой машины кричит, что ведёт бой с морскими пехотинцами в квартале западнее, после чего связь прекращается. Последнее, что слышит Иванов: «Сзади заходят!». Рядом с ним на баррикаде один из солдат нападает на сослуживцев, но его удаётся почти сразу застрелить, а затем по ним снова лупят пулемёты с верхних этажей.

– Надо выбираться на запад, к берегу, на открытое место, пока нас не сожгли на этих улицах!

– Босс, слева!

– Твою мать!

Охваченная пламенем первая машина медленно выезжает на перекрёсток: башенный люк открыт, из него торчит неподвижное тело командира. Иванову ясно, что случилось: морпехи всё же обошли первый номер и всадили пару выстрелов из гранатомёта в корму. Где второй и третий?

– Слева, у горящего дома!

Один из солдат рядом с танком падает с простреленной головой, оставшиеся стреляют в сторону набирающего силу пожара, откуда по ним стреляют такие же солдаты. Музыкальный Ящик разворачивает туда орудие, в это время в метре над башней проходит белая реактивная трасса неточно выпущенной ракеты.

– Выстрел!

Горящий дом разлетается вдребезги. Иванову кажется, что он видел, как отшвырнуло в сторону тело с длинной трубой на плече.

– Пехоте не даёт пройти пулемёт на крыше склада!

Пулемёт строчит не переставая, пока Ящик не затыкает его ещё одним осколочным. Перестрелка ненадолго стихает, капрал старается понять, что делать дальше. В кого ему стрелять? В тех, кто стреляет в него – вот единственный ответ. Когда свои собственные солдаты внезапно массово сходят с ума, отличить врага от союзника почти невозможно: форма и оружие у всех одинаковые. Почему молчит рация? Куда делись вторая и третья машины? Над кварталом проходит Апач. Кто им управляет, свои или чужие?

– К берегу!

Пехотинцы снова открывают огонь: опять бешеные, много, лезут из домов у дороги. Это гражданские в окровавленной одежде, оружия у них почти нет, так что Иванов решает не тратить на них снаряды и пулемётные ленты, пехота справится.

– Сзади бронетранспортёр!

– Не стрелять! Может, это свои?

Ответом капралу служит очередь пятидесятого калибра, ударившая в спину пехотинцам вокруг танка.

– Сука! Луис, цель на пять часов!

– Выстрел!

Бронетранспортёр они снесли с дороги, но одной машиной атака не ограничивается, там ещё пехотинцы, в том числе гранатомётчики. Попадание в башню по касательной, без пробития брони. Иванов расстреливает одного из зенитного пулемёта. Второй выстрел срывает противокумулятивный экран. Достал и его. Третьего достать уже не успевает, сейчас тот выстрелит им в задницу, как первому номеру. Не выстрелил. Гранатомётчик валится на асфальт, пробитый короткой очередью. Иванов видит, как спасший Музыкальный Ящик солдат машет им рукой – не стой, проезжай!

– Спасибо!

Тигр не слышит благодарности: всё перекрывает рёв двигателя Музыкального Ящика, которого он только что спас от прямого выстрела. Танк надо беречь, танк сейчас – их единственный козырь против вампиров.

61. Ровно в полдень

– Костыли подать?! Ты что, ходить не можешь?

– Ну что ты, я отлично хожу, танцую и играю в баскетбол за Лейкерс по выходным, а на полу рядом с костылями сижу просто ради прикола. Сама-то как думаешь?! Не дрейфь, могу я ходить, только хромаю сильно. Встать, говорю, помоги!

Актриса помогает Алкашу подняться и усесться в кресло, он чувствует аромат её французских духов.

– Дробовик дай!

Помповый дробовик и разгрузка с двадцатью ярко-красными патронами крупной картечи – вот главные трофеи, снятые с убитого копа. Ружьё Алкашу хорошо знакомо, когда-то у него был такой на работе. На этот кусок железа можно положиться, надо только перезарядить. Ещё есть табельный глок, правда, всего только с одной обоймой. Он суёт его в нагрудный карман своего привычного жилета. Рация? Рации у копа с порванным горлом не оказалось, равно как и дубинки, иначе он взял бы и их тоже.

– Замечательно, просто замечательно! Я готова заплатить ему два миллиона долларов за спасение, а теперь узнаю, что он калека! И как мы теперь дойдём до крыши дома на твоих костылях?!

– Во-первых, милочка, я не калека, я хромой. Во-вторых, если мои услуги тебя не устраивают, то выйди в коридор и поищи какого-нибудь другого проводника наверх, только не просись обратно, когда он тебе глотку рвать будет!

От этого предложения знаменитую актрису передёргивает, словно она получает мощный удар электрическим током. Короткий взгляд на коридор за шкафом, потом обратно на Алкаша.

– Извини, извини, мужик, я просто паникую слегка. Значит, ты идти сможешь, только хромаешь сильно? Точно сможешь? Значит, если мы возьмём один костыль, то дойдёшь без проблем…

– А дробовик я как одной рукой держать буду? Обойдёмся без костыля. Тут до лифта метров десять, дойдём как-нибудь.

Взяв себе трофейный глок, он передал актрисе свой маленький револьвер вместе с оставшимися патронами.

– Пользоваться умеешь?

– Научилась на съёмочной площадке. Думаешь, понадобится стрелять?

– С утра уже дважды понадобилось. Стреляю я гораздо лучше, чем хожу, на этот счёт можешь не беспокоиться.