Текст книги "Зодчий. Книга IX (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

– Я буду вынуждена вынести это на Комитет Одиннадцати, – сообщила гостья с возмущением в голосе. За ней молча следовали одарённые охранники. На вид незнакомке было немногим больше тридцати лет. Одета она была почти по-военному: камуфлированные утеплённые штаны, флисовая куртка оливкового цвета, на плече нашивка в виде зелёного флага с красным кругом, на ногах высокие военные ботинки. Стиль боевой, вот только каждый элемент наряда был подогнан по фигуре, да и вообще сшит на заказ. Светлые волосы собраны в строгий хвост на затылке.

– Простите, компадре Альфа, – с виноватым видом опустил голову Сигма-1. Инга перевернулась на спину и жадно вдыхала воздух, с ненавистью глядя в мою сторону. Отсутствие дара она компенсировала яростью.

Незнакомка остановилась над недвижимым телом. Ледяной взгляд припечатал пожилого Сигму-1.

– Пошли прочь. Немедленно.

Мужчина сделал короткий жест, передавая его своим людям.

– Ключ, – потребовала женщина. – И уберите за собой.

Блондин с поклоном протянул гостье связку, после чего схватился за ноги павшего сородича. Повинуясь жесту Инги, уцелевшие латиносы пришли к нему на помощь.

– Компадре Альфа, вы подвергаете себя опасности, – всё же проговорил Сигма-1, провожая взглядом помощников. По белому полу размазывался кровавый след от уволакиваемого тела.

– Не думаю, – изучающе посмотрела на меня женщина. – Если бы граф Баженов хотел вас убить, то легко прикончил бы. Ваше присутствие никак не добавляет мне какой-либо безопасности. Уверяю, Михаил Иванович показал свои недюжинные способности со специалистами высоких рангов. Я наблюдала за его успехами. Так что вы ещё легко отделались.

Джек с мечом многозначительно хмыкнул, выражая скепсис, и с достоинством выдержал вонзённый в него взгляд Альфы. Американец явно не отличался лишним пиететом перед начальством.

– Все вон. Вас это тоже касается, – женщина повернулась к личной охране. Одарённые молча отступили. Через несколько минут просторный зал опустел, оставив меня наедине с Альфой.

– Каменская. Алиса, – произнесла она, подошла ближе и протянула руку для приветствия. – Временно представляю интересы Свободного Сахалина. Вас я, Михаил Иванович, знаю. Большая честь.

Я медленно поднял закованные в наручники руки.

– Неужели вас это может остановить? – прищурилась она. Я хмыкнул и молча развёл кисти, легко ломая наручники аспектом. После чего демонстративно убрал руки за спину. Протянутая ладонь Каменской покачнулась, но обмякла, проигнорированная.

– Хорошо. Понимаю ваше негодование, – не дрогнуло лицо Алисы. – Может быть, потом вы передумаете.

– Сомневаюсь.

– Увидим. Вы показали себя прекрасным управленцем, Михаил Иванович, – сказала она. – Не закостенелым, не приверженным слепым догматам. Гибкий, разумный, человечный руководитель. Полагаю, если вы немного глубже копнёте, то найдёте зерно истины в наших действиях. Я бы сильно удивилась, если всё происходящее вокруг пришлось бы вам по вкусу. Хаос, насколько мне известно, вам не близок.

Я промолчал. В карманах Каменской было несколько мобильных телефонов. Я попытался заглянуть в один из них с помощью дара и обнаружил неплохую защиту. Перебрал остальные, убедившись, что женщина таскает с собой целый букет технических примочек, способных снизить риски утечки данных. Что ж, это действительно работает. Но не со мной. Так что уже через несколько секунд я с помощью дара просматривал переписки местной руководительницы. По верхам, по диагонали. Ничего себе у неё контактов.

– Я давно за вами слежу, Михаил Иванович. Представьте моё удивление, когда вы оказались среди нежданных гостей Свободного Сахалина, – она улыбнулась, и строгое лицо сразу обрело красоту. – Очень жаль, что мне слишком поздно доложили о вашем появлении. И особенно печально, что компадре Сигма-1 выступил в своём тоталитарном стиле. Вы должны его понять. Он боец и потерял очень многих на пути сопротивления. Боль закалила его, но пришлось пожертвовать манерами. Человек действия. Идеальный инструмент для революции, но, к сожалению, неважный аналитик.

Она внимательно наблюдала за мной, трактуя мой задумчивый вид по-своему. А я потрошил её телефоны, торопливо пролистывая списки изолированных людей, перечень уничтоженных первой очереди, второй очереди, файлы с сомневающимися, надёжные контакты с досье по каждому имени, перечисление активов и состояний, отчёты по ключевым объектам острова, списки поставок, координаты ждущих в акватории судов, путевые листы… Женщина сидела на потоках информации, словно паук в центре паутины. Плюс внутренняя переписка по локальной сети, развёрнутой по Сахалину. Архивы старых бесед с внешними источниками. Несколько зашифрованных каналов, которые меня заинтересовали особенно, но возможностей раскрутить их пока не было. Вот бы всё запихать в Черномора…

Передо мной действительно была местная Альфа. Пусть говорит, мне нужны зацепки. Хотя из-за объёма информации было ощущение, что я пытаюсь выпить океан через соломинку.

– Вы немногословны, – заметила Каменская.

– Жду, когда закончится прелюдия, – промолвил я.

– Не ершитесь, Михаил Иванович. Я не враг вам, – покачала головой Алиса. – Очень жаль, что так вышло. Вы представитель той аристократии, существование которой оправдывает то последнее позитивное впечатление от Российской Империи. К сожалению, большая часть благородных родов вам в подмётки не годится. Тем сокрушительнее видеть вас здесь, в рядах врагов. Хотелось бы вместе с вами сражаться против коррупции, высокомерия и жадности элит.

– Не думаю, что это возможно. Ваши методы мне не близки, – мне вспомнились тела в переулке и повешенный на столбе аристократ. А ещё выстрел в Паулину, нападение на поезд в Москву и многое-многое другое.

– Других методов текущая власть не приемлет, – спокойно заметила Каменская. – Мы не головорезы, но вынуждены действовать жёстко, чтобы с нами считались. Любое промедление, любая слабость сыграет против нас. Люди, веками страдающие под пятой чиновников, перестанут в нас верить и не поднимутся вместе с нами. Если же не будет массы, то не будет и революции. Всё во благо народа.

– Чьего народа? – уточнил я.

– Русского, – терпеливо ответила Алиса, явно готовая к таким вопросам.

– На штыках Перуанского Протектората? – вкрадчиво спросил я.

– Михаил Иванович, всё решает капитал, – Каменская и бровью не повела. – Выступать с кулаками против Имперской армии было бы неразумно. Разумеется, мы должны были использовать все возможности для сопротивления.

Я остановил изучение переписки, потому что в голове затуманилось от вала информации, и продолжил просто копировать всё к себе на телефон, который ощутимо нагрелся в кармане. Алиса же с усмешкой поинтересовалась:

– Вы же не думаете, что кто-нибудь из Комитета Одиннадцати питает какие-то иллюзии об истинных мотивах наших заокеанских друзей? Это временный союз, который действует, пока обе стороны устраивают условия. Но не будем об этом. Вижу, что наши разногласия могут оказаться сильнее прочих. Давайте перейдём к делу. Мне нужна ваша помощь, как Зодчего.

– Что вы хотите?

– В ходе боёв с вооружёнными формированиями режима на острове были повреждены очень важные объекты, – Каменская посмотрела на дверь, ведущую в Конструкт. – Мы испытываем утечку энергии, что грозит Сахалину падением ветрозащиты и разрушением гидропонных ферм. В условиях зимней Японской Аномалии вы легко можете представить себе последствия для населения, отрезанного от материка.

– А где старые Зодчие? – тихо спросил я.

Она тяжело вздохнула:

– Вы неглупый человек, Михаил Иванович. Должны понимать.

– И всё же…

– Институт Зодчих, к сожалению, один из самых коррумпированных в системе, – она посмотрела мне в глаза. – Разумеется, слом текущего мира был не в их интересах. Нам пришлось принять меры против связи, но даже после того, как мы отрезали их от материка – оба продолжили сопротивление. Пришлось прибегать к непопулярным мерам. Простите. Вы единственный Зодчий на острове. Перуанский специалист прибудет через неделю, но за это время утечка обречёт на смерть несколько десятков тысяч невинных людей.

Она неспешно подошла к модулю, скрывающему Конструкт, с первой попытки открыла замок и медленно отворила дверь. Отошла чуть в сторону.

– Я прошу вас эти семь дней побыть Зодчим Свободного Сахалина.

С моей позиции уже был виден голубой куб Конструкта. Он медленно вращался вокруг своей оси, притягивая взгляд.

– Мне и моим спутникам должны быть гарантирована безопасность, – сказал я.

Каменская помотала головой:

– Михаил Иванович, это благородно, но неконструктивно. Вся операция, благодаря которой вы оказались здесь, была продумана для поимки Челидзе. И сейчас мы можем обменять её на множество боевых товарищей, томящихся в застенках империи. Скажу вам прямо, их жизни для революции значительно важнее жизней тех сахалинцев, кто может пасть из-за непогоды, холода и голода.

От неё едва уловимо пахло духами. Я только сейчас отметил изящно нанесённый макияж и представил, как она стоит перед зеркалом, а то и окружённая специалистами-визажистами, пока на улицах отстреливают лояльных прежней власти людей. Разумеется, для неё они ничего не значили.

– Челидзе можете оставить себе. Мне нужен барон Дигриаз.

Она испытующе посмотрела мне в глаза, наш зрительный контакт продлился около десяти секунд.

– Михаил Иванович, мне нужны гарантии того, что вы не обрушите на нас свою силу. Полагаю, ваш друг может дать нам такую уверенность. Вы человек, который не бросает своих, верно?

Интересно, откуда она столько обо мне знает? Впрочем, я уже догадывался.

– Боюсь, мы оказываемся в тупике, госпожа Каменская.

Она поморщилась и мягко проговорила:

– Среди нас нет господ. Все господа должны остаться в прошлом. Если я пообещаю, что ваш друг умрёт через пять минут после вашего отказа – это хоть как-то склонит чашу весов в нужную мне сторону?

– Вы же понимаете, что не переживёте такого распоряжения? – не менее вежливо ответил я.

– На моё место встанет другой, – пожала плечиками она. – Ваша сила мне известна, Михаил Иванович. Но незаменимых людей в Революции нет.

Ну да. Чтобы разобраться в этой мешанине контактов другому человеку потребуется время. Очень много времени. Алиса блефовала. Она была из незаменимых.

– Если вы спасёте людей и дождётесь прибытия Зодчего из Протектората, то я даю вам слово, Михаил Иванович, вы и ваш друг целыми и невредимыми покинете Сахалин, – добавила Каменская. – Но Челидзе останется.

– Хорошо, – кивнул я. – Я помогу. Мне потребуются ресурсы.

– Всё что необходимо мы предоставим, – она внимательно следила за мной. – Но мы должны чётко знать роль каждой новой постройки, Михаил Иванович. Горький опыт, сами понимаете. Если что-то покажется мне подозрительным, я оставляю за собой возможность реагировать. Надеюсь, вы это понимаете.

Идея настроить турелей и разнести к чертям собачьим всех местных революционеров у меня была. Но сложность заключалась в том, что автоматика не разберёт: кто здесь любит вешать людей, а кто не очень. Просто отправит на тот свет всех, кого увидит. Да и рановато для таких радикальных ходов. Мне нужны ответы. И где ещё их искать, как ни в эпицентре революционной бури.

Я подошёл к входу в модуль и произнёс:

– Ваша борьба разрушительна. Погибнут сотни тысяч людей.

– Зато у миллионов появится шанс, – парировала Каменская.

Я вошёл в синее сияние. Конструкт, очищенный смертью предыдущего владельца, ответил на запрос почти сразу. Так что уже через несколько минут у меня была полная информация по состоянию подконтрольных элементов.

Все четыре фокус-столба были уничтожены, отчего подпитка Конструкта резко упала, да и сама энергетика просела. Большая часть домов на восточной и северной стороне городка стояли без света и тепла. Одна ферма уже пришла в негодность из-за схлопывания зоны Конструкта.

– Товарищ, рад нашей встрече! – предо мной появился Искусственный Интеллект в виде высокого мужчины в полевом берете и форменной куртке с засученными рукавами. Длинные волосы спадали на плечи, чёрные усы смотрели совсем по-революционному. – Разрешите мне потрудиться во благо народа! Вместе мы построим великое будущее, в котором будут жить наши дети!

– Как зовут? – пропустил я всю эту мишуру мимо ушей. Вероятно, аналитический модуль искусственного интеллекта, отрезанный от глобальной сети, предположил подобный образ подходящим для комфортной работы нового владельца Конструкта.

– Товарищ Геварский!

– Значит так, Геварский, избавь меня от этой вот революционной картинки, – попросил я.

– Слушаюсь, господин! – моментально преобразился виртуальный помощник, облик борца с режимом сменился на человека в костюме-тройке, в цилиндре и с пенсне. – Меня самого тяготила такая необходимость соответствовать новомодным локальным тенденциям, господин! Очень рад, что новый господин не разделяет кровожадных устремлений этих примитивных враждебных…

– Тихо, – прервал я его. Пусть работает, а не болтает. Раз мощностей хватает, то на тебе информацию с телефона Каменской. А пока мастер переобувания переваривал данные, я отправился в сбор статистики.

М-да. Уровень Конструкта мог упасть в любой момент. Не оптимизированное потребление расходовало слишком много энергии. Простаивающая промышленность, карьерные склады – запитаны, а жилые нет. Я принялся перенаправлять потоки, отсекая целые индустриальные кварталы. В небольшом окне слева одна за другой вспыхивали зарегистрированные инциденты. Грабёж, убийство, драка, мародёрство. Полиции в городке не осталось, несколько народных патрулей скорее отыскивали уцелевших аристократов, чем наводили порядок. Я скрипнул зубами, старательно переключив внимание на работу непосредственно Зодчего. Контакта с внешним миром нет. Все каналы подорваны, ретрансляторы сигналов тоже уничтожены. На южной окраине развёрнут зашифрованный военный радиоузел, явно для связи с кем за пределами острова и совершенно точно не с Империей. Отметив этот факт, я продолжил изучение.

Склад ресурсов был забит под завязку, уж с этим здесь проблем точно не имелось. Так что я отправил на возведение все четыре Фокус-Столба, взамен разрушенных. Убедился, что подрыв энергетических башен был выполнен группой наёмников с зелёными повязками. На видео засветилась и Инга, командующая ими. Кажется, я был излишне милосерден.

Когда закончил, то вышел из меню, приказав Геварскому докладывать результаты по мере завершения анализа. Ситуация пока выходила сомнительная. Революционеры погасили всё сопротивление на подконтрольной Конструкту территории. Большое число наёмников, чрезмерное количество иностранной прессы, с подавляющим преобладанием представителей стран Перуанского Протектората. Хватало и местных жителей, взявших оружие. В районе Пушкинской горы находился лагерь полка, набранного из каторжан. Командовал ими некий Котляров, и по базам бился как арканист Воздуха, бежавший пять лет назад за границу от преследования со стороны властей. Вернулся, значит.

Ладно. Я повернулся к выходу. Каменская стояла в проёме, привалившись левым плечом к косяку. В правой руке был пистолет, смотрящий дулом вниз.

– Не думаю, что это могло помочь, – я выразительно посмотрел на оружие. – Мне нужны сферы из Изнанки. Чем больше, тем лучше.

Женщина медленно убрала пистолет в набедренную кобуру:

– Понимаю, Михаил Иванович, но мне так было спокойнее. Насчёт сфер – простите, но такими ресурсами мы не располагаем. Свободный Сахалин чист от Скверны. Здесь кузница, а не передовая. У вас есть успехи?

– Часть ветрозащиты находится на территории соседнего Колодца, – уклонился я от прямого ответа. – И в городе не хватает дружин правопорядка. Кровь льётся каждую минуту.

– Пусть вас не волнует последнее, – отмахнулась Каменская. – За проливом собираются войска Императора, и нам нужно думать о защите. Пройдёмте, я лично провожу вас ко второму Конструкту. А также покажу вам схему укреплений, которые необходимо будет на нём возвести.

– Мне казалось, что речь идёт только о безопасности жителей.

– Конечно, Михаил Иванович. Именно о ней и идёт. Когда армия придёт, она не станет разбираться: кто был прав, кто виноват. Здесь богатейшие рудники со всем спектром необходимых промышленности металлов. Император превратит весь остров в выжженную пустыню, если придётся. Только чтобы восстановить контроль над стратегическими ресурсами. Поэтому мы должны защитить людей, а для этого придётся уничтожить атакующих.

Умная и опасная женщина стояла передо мной.

– Мы должны спешить, – сказала она, двинувшись по кровавому следу к выходу из залы. – Рада, что мы сумели договориться. Вы спасёте множество невинных жизней.

Перед моим взглядом раскрылась карта с отметками, где содержались эти самые невинные жизни, под охраной наёмников. Несколько больших объектов, которые были отмечены в переписке Каменской как фильтрационные. Содержались как животные. Оттуда по одному выдёргивали людей, отправляя их в кабинеты для допросов, где несколько человек поднимали досье каждого, проверяли телефоны и задавали каверзные вопросы. Геварский выбрасывал мне результаты анализа переписки в виде красивой инфографики, со связями, именами. Трёхмерная интерактивная карта ширилась всё больше. Во главе списка оставалась Каменская. Женщина, которой не существовало во внутренних базах империи, доступных на Сахалине. Она, скорее всего, даже не являлась гражданином России. И была связана с объектом Комитет Одиннадцати, о котором ничего толком раскопать не вышло.

Весьма высокая позиция у Алисы! Да даже мятежный губернатор Волосов стоял несколькими ступенями ниже в местной иерархии.

Дверь отворилась, охрана Каменской встретила свою хозяйку, а женщина коротко приказала:

– В машину. Конструкт Березняки.

По карте это было в десяти километрах к северу. Будет время изучить отчёты Геварского. Убедиться в своих подозрениях.

А потом, забрав второй Конструкт, действовать.

Глава 17

– Ужин, ваше благородие, – с издёвкой сказал худой и невзрачный Каускас. Один из наёмников вошёл в тёплое помещение и небрежно грохнул тарелкой о стол, шмыгнул носом и вышел. Мой надзиратель – то ли латыш, то ли литовец по происхождению – даже не встал со своего кресла. На вид ему было лет сорок, но он уже начал плешиветь, и жидковатые волосы зачёсывал так, чтобы спрятать все следы.

В животе заурчало, однако прежде нужно кое-что доделать. Поэтому ещё несколько минут я ковырялся с настройками, одновременно изучая пополнение данных. За дни плена у меня получилось выстроить плотную связь между двумя Конструктами и объединить мощности искусственных интеллектов. Так что интерактивный план подконтрольных земель обрастал подробностями каждую минуту. А вот перемещения отрисовывались чуть реже, из-за высокой нагрузки на моих виртуальных помощников.

Однако – отрисовывались. Я вышел из голубого свечения и подошёл к столу, у которого приютилась табуретка. Каускас наблюдал за мной поверх пёстрого журнала с разноцветными машинами. На обложке полуголая красотка прижимала ладошки к щёчкам, с восхищением глядя на ярко-красный кабриолет.

В тарелке было филе тунца и шмоток морской капусты. Не то чтобы сильно богатый обед, но есть же всё равно нужно. Я аккуратно снял пиджак и повесил его на некое подобие вешалки. После чего осторожно сел на шаткий табурет и приступил к трапезе, полностью сосредоточившись на еде. Помещение березняцкого Конструкта было варварски раскурочено, чтобы я оставался на виду. Точно то же самое по приказу Каменской сотворили и во дворце Южно-Сахалинска.

Каускас усмехнулся и уткнулся в журнал. Мне выпала большая честь, меня стерегли магистры. День и ночь. Латыш-литовец обладал высоким рангом водника, а его напарник, плохо говорящий по-русски Матео Звирев, владел землёй. Охранники сменяли друг друга каждые двенадцать часов, не спуская с меня взгляда.

Оба не скрывали своего презрения ко мне, но и не наглели слишком. Хотя манеры им преподать стоило, и за последние четыре дня моего пребывания на Сахалине оба дошли до счёта «Два». Однако кому из них отдать первое место – я пока сомневался. Но всё же склонялся в Звиреву. Выходец из благородного русского рода, бежавшего из страны около сотни лет назад, старался каждую встречу донести до меня всю генетическую несовершенность жителей Империи и их рабскую любовь к хозяевам. Делал он это на ломаном русском языке.

Я не спорил. У меня хватало забот и без удовлетворения чужих комплексов.

Тунец сегодня был суховат, но вполне съедобен. Я заработал челюстями, глядя прямо перед собой. Моего сменщика на Сахалине ждали через два дня. Судя по последним донесениям – корабль уже миновал океан и приближался к острову с юго-запада, обходя Японскую Аномалию.

Едва новый Зодчий прибудет – мои внедрения в Конструкты перестанут быть тайной и придётся пускать в дело все заготовки. Я перевёл взгляд на плешивого Каускаса, выбирая нужный ракурс. Если ему загнуть ногу, отвести плечо назад, а на голову нацепить шутовской колпак… Хм…

Тёмный Скульптор во мне зашевелился. Да, последние дни показали, что управлять им всё же можно. Осталось проверить в деле.

Но пока рано.

– У вас какие-то вопросы ко мне, ваше благородие? – заметил моё внимание магистр.

Да, шутовской колпак, сдвинутый чуть на затылок. И бубенчики, обязательно. Мой заинтересованный попутчик ворочался где-то в районе солнечного сплетения, просыпаясь, поэтому я перевёл взгляд в сторону, подцепил вилкой пучок солёных водорослей и отправил в рот. На Каускаса старый Баженов реагировал с большей охотцей, но и в случае с Звиревым я был способен подобрать необходимый образ, чтобы пробудить ленивое вдохновение моего тёмного альтер-эго.

Мне неизвестно, кто будет рядом, когда придёт пора действовать. А выходить один на один с магистром… Рановато.

Так что пока просто работаем и тестируем возможности. Благо времени для изучения сил воображения было предостаточно. Да, заданий приходила масса. Мятежники готовились к штурму, обустраивая бункеры и зоны без магии. Ресурсы ехали с севера острова нескончаемым потоком. Видимо, подготовка к перевороту шла сильно заранее. Так что мне приходилось много работать, обустраивая крепость. Я пару раз в день менял Конструкты, перемещаясь по острову в перекрашенном зелёном армейском «Патриоте», захваченным во время мятежа, и выполняя поручения посланников Каменской. Но всё равно это было сильно проще по информационному шуму, чем мой обычный день в Томашовке.

По которой я, надо сказать, уже соскучился.

Из напитков мне была предложена лишь вода. Мой вопрос о морсе в первый день вызвал гомерический смех латыша, за что он сразу получил моё «раз». Потом стало ясно, отчего такая бедность в напитках. Ситуация на острове не предполагала шикарной жизни. Если ты, конечно, не верхушка сопротивления. Альфа и Беты питались хорошо и условия имели достойные, квартируясь в помещениях выселенных дворян. Остальные были скорее на казарменном положении. С провиантом, несмотря на спасённые мной фермы, тоже наблюдались сложности. Один из кораблей обеспечения пошёл на дно в районе Японской Аномалии, а ещё один оказался торпедирован имперским эсминцем.

Мировая общественность в лице Перуанского Протектората и союзников немедленно встала на дыбы. Звучали речи о том, что Протекторат собирается отправить свои вооружённые силы на поддержку территорий, дабы защитить их волеизъявление от штыков сумасшедшего императора. Военные корабли латиносов уже встали на рейд в дне пути, а через океан шли десантные суда. Причём вышли они сильно заранее. Ещё до того, как территории заявили о желании выйти из состава Российской Империи.

Всю эту информацию я получал из перехватов сообщений военного модуля связи, на краю Южно-Сахалинска. Мои ИИ вскрыли код шифрования очень быстро, а транслятор в техническом помещении передавал всё прямо в Конструкт. Сеть Баженова окутывала остров, прорастая во все уголки мелкими изменениями. Ничего крупного мне без ведома мятежников построить не удалось бы. Едва я начинал хоть какое-то возведение, запланированное Каменской, туда почти сразу же отправлялся патруль, а затем через несколько звеньев социальных связей ко мне приходил запрос-подтверждение лично от неё. Чтобы я под шумок не построил чего лишнего.

Ну и охранники приводили себя в боевую готовность, дабы снести меня, если вдруг я решил построить что-нибудь страшное. Раздражающее давление. Будь это моей работой, я бы выгорел, честное слово.

– Вкусно вам, благородие? – надзиратель явно скучал.

– Вкуснее едали, – спокойно ответил ему я.

– Ну да, не рябчики. Диета простого человека не каждому по вкусу, – Каускас фыркнул, отложил журнал в сторону. Криво улыбнулся. – Ничего, запор не заработаете!

Я пожал плечами, неспешно доел и вытер рот бумажной салфеткой. Тёмный Скульптор не проявлялся. Ну, хоть какая-то польза от моих мытарств. Между мной и латышом-литовцем раскрылась интерактивная карта со свежими обновлениями. Он её, разумеется, не видел.

Я мысленно приказал дать увеличение на северный тюремный блок, где содержалось несколько десятков одарённых – лоялистов и почти все аристократы, которые сохранили верность империи и не погибли во время облав. Сторожили их несколько взводов наёмников, под командованием одного из Сигм. Помогали им четверо одарённых мятежников, из местных. С пленниками они обходились не слишком гуманно, но и на фонари не вешали.

Потому что сейчас за лоялистов шла ожесточённая торговля. На связи с переговорщиками Империи был лопоухий Бета-2, до мятежа служивший в жандармерии Южно-Сахалинска в высших чинах. Переговоры продвигались трудно. Бета-2 откровенно хамил и угрожал начать резать конечности своим жертвам, бывшим товарищам по местным балам и светским раутам, а некий Лавров, ведущий диалог со стороны Императора, терпеливо выяснял все требования Свободного Сахалина и расставлял приоритеты среди пленников.

За меня, кстати, просили отпустить целую сотню арестованных революционеров, томящихся в тюрьмах на материке. Приблизительно столько же обещали дать за Челидзе. А когда речь зашла про барона Дигриаза, то Лавров что-то пробормотал невнятное, похожее на ругательство, и сказал, что в американце их сторона не заинтересована. Ценности, мол, не несёт никакой, но, чтобы просто спасти его жизнь, они готовы рассмотреть на обмен кого-то из низшего звена арестованных на большой земле революционеров.

То ли переговорщик не знал о роли Дигриаза, то ли, напротив, старательно делал вид, что не знал. В любом случае, важность хрономанта сильно занизили, но при этом не перевели из южной тюрьмы, держа его вместе с Лаурой.

Систему питания обоих защитных контуров, блокирующих магию пленных одарённых, вынесли на несколько промышленных генераторов и за пределы энергетики Конструкта. Разумное решение, когда твой Зодчий работает из-под палки. Но в моём случае бессмысленное.

– Что молчите, ваше благородие? – продолжал допытываться Каускас. В воздухе похолодало. На опустевшей тарелке проступил иней. – Вы слишком важная птица для того, чтобы говорить с человеком, который добился всего сам, а не с помощью знатного папочки?

– Твоя задача следить за мной, а не провоцировать, – спокойно произнёс. – Так что подбери свой дар, сядь ровно и следи.

– Ты не дерзи, граф, – сжал кулаки латыш. Тарелка на столе треснула. – Не дерзи. Я тебе кровь выстужу и скажу, что ты бежать пытался. Мне поверят.

– Разумеется, – я развернулся и двинулся к кубу, а за моей спиной возник экран, на котором громко проигралась видеозапись с угрозой. – Мне отправить это Альфе?

Латыш-литовец скрипнул зубами, резким движением взял журнал и уткнулся в него. В комнате сразу потеплело.

– И кстати, – обернулся к нему я. – Это было «Два с половиной».

Глаза его потемнели, но упоминание Альфы работало прекрасно. Эти свободные люди, выступившие против режима и диктата, очень боялись Алису Каменскую и ту власть, что стояла за ней.

До вечера я продолжил приготовления, ограничиваясь мельчайшими внедрениями, необходимыми мне для основного удара. А сразу после заката отворилась дверь, и на пороге появилась Инга.

– Пора, – сказала она. Каускас неторопливо поднялся с кресла, чуть поклонился, делая приглашающий жест мне:

– Прошу вас, благородие!

Сейчас он был похож на уродливое пугало, склонившееся на ветру. Я представил драную шапку, рваное пальто и продетую в рукава гнилую швабру. Лицо даже менять не пришлось.

Тёмный Скульптор зашевелился:

«Да-да! Дай!» – прошептал он мне, а я стёр картинку, успокаивая внутреннего творца. Улыбнулся литовцу-латышу.

На подъезде к Конструкту стоял уже знакомый «Патриот» с красным кругом на капоте. Что ж… Время вечернего моциона. Ежедневная программа вербовки.

Я сел на заднее сидение, рядом расположился Каускас. Инга в очередной раз глянула на меня волком, забралась в кабину и, поджав губы, взялась за руль. Машина двинулась по темнеющим улицам, на которых освещения не было. Не хватало энергии. За эти дни Фокус-Столбы дали возможность обеспечить теплом часть жилья и новых укреплений, а вот для улиц пока ресурсов я не выделял.

Что ж… Кажется, у меня почти всё готово. Я прикрыл глаза, откинувшись на спинку. В салоне пахло дизелем, а печка не справлялась с задними сидениями. Кстати, да, давно же хотел. С помощью небольшого воздействия техномагии, мне удалось сбить шубу с радиатора отопителя, и скоро из решётки пошёл воздух гораздо теплее.

Внутри задрожала струнка нетерпения. Я перепроверил диспозицию, особенно отметив расположение каторжан Котлярова. Их держали отдельно от прочих сил. Полагаю, они будут принимать первый удар Империи, которая накапливала войска по ту сторону пролива. Разведка мятежников сообщала, что там даже дирижабли появились.

Если сражение начнётся – крови будет очень много. А её уже и так пролилось немерено. Вчера на главной улице случилась перестрелка между двумя отрядами революционеров. Одни занимались мародёрством, вторые им мешали. Победили, слава богу, вторые.

Алиса Каменская взялась за наведение порядка на острове. Пусть и с запозданием. При мысли об Альфе у меня похолодело сердце. К Каменской у меня были претензии. Которые, пожалуй, пора выказать. Ведь меня везли как раз к ней. Каждый вечер Альфа приглашала меня на ужин, где вела пространные разговоры о будущем, о власти, о монархии, о свободе личности и о выборе каждого. Словно голодная лиса вокруг дерева с умыкнувшей сыр вороной. Вот только я, в отличие от глупой птицы, не каркал. Тонко улыбался, кивал, хмыкал и терпеливо ждал возможности.

Меня её манеры не обманывали. Данные с её телефонов выстроили весьма прелюбопытную схему связей. Шифр секретных каналов удалось взломать только с помощью двух искусственных интеллектов сразу, и после того, как я забрался в недра заговора, у меня появилось подтверждение подозрений.