Текст книги "Зодчий. Книга IX (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Михаил Иванович, как прошёл ваш день? – спросила Каменская, когда я вошёл в просторный зал, где был накрыт стол. Позолоченные люстры, начищенные до блеска, сверкали словно десятки крошечных солнц. Алиса восседала на стуле из красного дерева, держа в руках бокал с белым вином.

Дверь за мной закрылась, оставив за ней плешивого охранника. Я неторопливо прошёл к столу, отодвинул стул и молча устроился напротив Каменской. Альфа с улыбкой наблюдала за моими действиями.

– Вы голодны? Угощайтесь, прошу вас, – проговорила она.

Стол ломился от яств, и запахи были умопомрачительные. Я сверился с картой и произнёс:

– Мне нужно кое-что вам показать.

– Это срочно? У вас был тяжёлый день, мне не хотелось бы нагружать вас сильно.

– Боюсь, что да. Есть вероятность прорыва энергетического контура. Ваши генераторы у северной тюрьмы наводят помехи, и решётка материи нестабильна. Сложно словами объяснить, давайте покажу.

Она тронула пухлыми губами бокал, не сводя с меня взгляда. Сделала глоток.

– Мне приятно, что к своей работе вы относитесь так серьёзно. Несмотря на условия, в которых мы оказались. Жаль, что мне не удалось завоевать ваше доверие. Но уже через три дня я исполню своё обещание и отпущу вас.

Я улыбнулся. Ну да, отпустит. И сто революционеров с той стороны тоже отпустят. Просто так.

– Что же… Давайте, посмотрим, – она допила вино и грациозно поднялась из-за стола.

Я хранил дьявольское спокойствие, контролируя карту и перемещения на ней. Пересменка начнётся через полчаса. Должны успеть. Когда мы вышли на улицу, то к нам подъехал бронированный автомобиль охраны Альфы. Алиса на миг задержалась у двери, проводив меня взглядом, а после скрылась в салоне.

Место я подобрал заранее. Оно прекрасно подходило под мою цель. Огромные дизельные генераторы тарахтели в ста метрах от занесённой снегом глухой улочки. Слева здание тюрьмы, справа – заброшенное промышленное строение. Правда, в здравом уме в такой закуток никто в одиночку не пойдёт.

Каменская пошла, однако оставила свою охрану у входа. С нами в тупик проследовал ехидный Каускас. Посреди снега водник был ещё сильнее, так что с таким охранником Альфу ничего не беспокоило. Я поглядывал на плешивого латыша-литовца, раскачивая Тёмного Скульптора. Творческое альтер-эго хваталось за образы, пробуждаясь всё сильнее. У меня в груди защекотало.

– Здесь, видите? – показал я, когда мы прошли достаточно далеко от выхода. Да, немного наивно, но Алиса была слишком уверена в своей власти, а мне нужно было выиграть несколько секунд. Каменская двигалась следом, осторожно хмурясь. Наконец, она остановилась. У меня к горлу подкатил комок, но я продолжил кормить Скульптора видениями какой классной может получиться статуя из плешивого водника. Внутренний демон рвался наружу. Но ещё не всё было готово.

Рядом со мной возник молчаливый виртуальный помощник берёзняковского Конструкта. Пересменка охраны тюрьмы началась. Сдерживать Баженова становилось всё труднее.

– Михаил Иванович, мне кажется, вы что-то задумали, – насторожилась Альфа. – Мне казалось, что у нас было выстроено доверие, разве нет?

Каускас прищурился. На его руке перстня не было, но воздух колыхнулся от пробуждающегося дара.

– Работаем по плану, – приказал я ИскИну и тот исчез, передавая команду в соседний Конструкт и запуская программы на своей территории.

– Михаил Иванович, вы меня слышите⁈

– Да, господин Ольгин. Я вас слышу, – посмотрел я в глаза Каменской.

Она улыбнулась, сделав короткий жест. Охрана в конце улицы тотчас двинулась к нам.

– Не буду спрашивать, как вы догадались. Но, полагаю, это вызвало в вас некое недовольство, – сказала Алиса, отступив.

– Разумеется. Потому что никто не имеет права атаковать моих людей, – покачал головой я и выпустил Тёмного Скульптора, одновременно вытягивая силу из генераторов, питающих тюрьму с одарёнными. Ледяные иглы моего надсмотрщика посыпались на поднятую земляную броню.

– Три! – выдохнул я.

Каускас заорал от боли.

Глава 18

Лаура Челидзе держалась как могла, но всё ещё хранила достоинство. Последние дни были настоящим испытанием. Она никогда не считала себя изнеженной вельможей до этого момента, но отсутствие горячей воды в течение недели и скупые холодные порции серой каши три раза в день – заставили поверить в свою природную аристократичность. Потому что такая жизнь, как сейчас, ей ничуть не нравилась.

Однако она смиренно подчинялась, понимая, что ничего сделать захватчикам не сможет. Её задача – терпеливо ждать обмена. И уже там, на родных просторах, ей получится показать все свои таланты и умения.

Здесь, в блокирующих холодных казематах она всего лишь слабая женщина, компанию которой составлял главный имперский ликвидатор, совершенно бесполезный без своих знаменитых умений. Но надо отметить – Кожин чувствовал себя превосходно. Он с удовольствием ждал приёмов пищи, и большую часть времени просто отсыпался, будто оказавшийся в тепле кот. Ему словно ни до чего не было дела!

Лаура поплотнее запахнулась в ватник не самой первой чистоты, брошенный ей в прошлую жалобу о холоде. Пусть от него и пахло, зато в нём Челидзе очень быстро согревалась. В камере было темно, свет гасили рано, но со стороны ликвидатора вдруг появился небольшой голубой огонёк. Словно загорелся экранчик телефона. Вот только он был призрачно прозрачный, будто бы висел в воздухе. Лаура отчётливо услышала тоненький голосок, который моментально прервался.

Кожин пошевелился.

– Что это, барон? – шёпотом спросила Челидзе. – Что это было⁈

– Тихо, – коротко бросил хрономант, после чего закряхтел, поворачиваясь, а затем громко запел на английском. Кажется, одна из известных песен амерорусских солдат времён раскола, крайне популярная среди западников.

Лаура замолкла, покосившись в сторону тоненькой полоски света за дверью в бункер. У Кожина, кроме сна, было ещё одно развлечение. Несколько дней назад им приставили в качестве охраны косматого представителя восточной Америки, и Олег с наслаждением его бесил. Несдержанный бородач пару раз приложил своего «земляка», однако Кожина это явно не остановило.

Хрономант сел и принялся отбивать такт грубой песне, в которой проскальзывали слова вроде «факинг пиг», «дёрти щит» и «ист морронс». Лаура неплохо знала английский, так что перевод ей не требовался. Да и вся песня, сочинённая пехотурой, наполнена была не слишком-то высоким стилем. Толерантности там тоже не наблюдалось.

Из-за двери послышался разъярённый рёв, шум возни и вскоре лязгнул засов. Яркий свет затопил бункер. Косматый американец в броне прорвался внутрь, изрыгая проклятья.

– Закрой свою пасть, ублюдок! – взревел он на английском. Кожин лишь весело приступил к припеву, в котором цензурных слов вообще не было. Следом за бешеным американцем в бункер вошло двое латиносов, один взял на прицел Лауру, и та в ответ лишь отвернулась, искоса поглядывая за косматым.

Восточник склонился, сграбастал певца за грудки и поднял перед собой.

– Вы предали свою страну. Предали свой народ! Продались русским! – прохрипел косматый. – Позор американской нации! Ты хуже грязи под ногами самого последнего нигера!

Кожин широко улыбнулся противнику, после чего ударил того ногой в пах. Косматый выронил жертву, согнувшись.

– Стоять! Стоять! – заорал второй латинос, тыча в хрономанта оружием. – Комраде Джек, ты окей? Ты окей?

– Убью… – глаза восточника залились кровью. Он распрямился, скрипя зубами от боли, после чего двинулся прочь из камеры.

– Комраде Джек?

Американец вернулся с зазубренным двуручным клинком, белый от ярости.

– Подожди! – крикнул ему Кожин, выставив перед собой скованные руки. – Подожди!

– Западная псина заскулила? Поздно!

– Да подожди ты пару секунд! – возмутился Олег. – Важно же!

– Комраде Джек, они нужны живыми для обмена, – сказал на ломанном английском один из латиносов, воспользовавшись паузой.

– Заткнись! – рыкнул восточник. – Я заплачу компадре неустойку за голову этого ублюдка!

– А теперь поехали! – громко сообщил Кожин. Лаура почувствовала, как с неё слетела чугунная аура, прерывающая дар. Будто бы несколько тонн железа приходилось носить и тут ей дали свободу.

С грохотом на пол упало оружие одного из латиносов. А второе оказалось в руках Кожина, с левой кисти свисал прогнивший от ржавчины наручник. Охранники безмолвно повалились на бетон, и в тот же миг Олег склонился перед Челидзе.

– Нам пора, – сообщил он ей.

– Но, барон, а… – Челидзе посмотрела на Джека. Тот так и стоял с поднятым мечом.

– Нам пора, – повторил Кожин и радостно улыбнулся. Голова косматого свалилась на плечо, повиснув на обрывке сухожилий. После чего американец рухнул набок. Зазубренный меч страшно лязгнул.

– Я слышал, ты умеешь в магию, Лаура, – Олег подмигнул. – Тогда показывай! А я скажу, что делать.

– Я думала, вы надорвались, Олег Сергеевич.

– Это хорошо, что ты так думала, – улыбнулся Кожин и исчез.

* * *

Тёмный Скульптор рвался наружу, меняя плоть орущего Каускаса, а я тем временем набирал в себя мощь генераторов. На другом конце моих новых земель энергетический поток, подведённый к цепи питания блокировщиков дара, сжёг оборудование по отмашке искусственному интеллекту. Инструкции Кожину я предоставил день назад, воспользовавшись отсутствием Лауры, которую выводили в санитарную комнату. То же самое получил граф Колдун, генерал в отставке, захваченный во время мятежа и ждущий судьбы в общей камере северной тюрьмы.

Каускас верещал от боли, испуская из себя ледяную магию, но из-за страданий концентрироваться не мог. Дождь из осколков обрушился на нас, огромный зазубренный диск сформировался в небе и срезал в падении заброшенное промышленное здание. Выброс ледяного потока накрыл охрану Каменской, бегущей по узкому коридору в нашем направлении. Двое погибли на месте. Один заслонился кинетическим щитом, ещё один набрал земли в защиту.

Алиса ничком упала на снег, после чего попыталась вскочить, но уже было поздно. Я обрушил кусок почвы и асфальта под её ногами, загоняя мятежницу в ловушку. После чего закрылся земляной броней, получив ещё один хаотический удар от агонизирующего латыша. Сила Скульптора меняла его, и жуткий хруст костей пробивался даже через оглушительные вопли магистра. С грохотом обрушилась стена тюрьмы из-за очередного выброса. Магия льда откинула меня назад, причём сквозь земляную броню серьёзно полоснуло по бедру.

На снег брызнула кровь, ногу словно пламенем окутало. Я прижёг рану огнём, не сводя взгляда с приближающихся охранников. Их осталось двое.

Каускас, наконец-то, закончил преображение, встав посреди улочки каменным изваянием в пугающей позе.

– Назад, – прохрипел я, направляя руку на бойцов Ольгина. – Иначе с вами будет так же.

Это подействовало. Оба замедлились и остановились, я же старательно представлял себе какую-нибудь композицию из двоих одарённых, но Тёмный Скульптор удовлетворённо затих, не реагируя на потуги. Наверное, ещё и закурил.

Но на лице моём это не отразилось. Я даже постарался улыбнуться кончиком рта, дабы быть похожим на полоумного маньяка.

– Вытащите меня отсюда! – заорала из ловушки Каменская. – Живее! Воронцов, Глазьев, Рубио! Кто-нибудь!

Охранники не шевелились, я же поднял левую руку и поманил их пальцами, не забывая улыбаться. Этого хватило. Земельник развернулся и бросился наутёк, оставив товарища. Тот оглянулся, сделал шаг назад, поднимая руки.

Стена справа от него вспучилась, и наружу пробился объятый огнём человек, два удара руками-клинками и дымящееся тело мятежника развалилось на несколько частей.

– Свои! – гаркнул я огневику, вырвавшемуся на свободу. Одарённый огляделся, уставился на трупы, а затем побежал прочь к выходу из переулка. С южной стороны началась пальба и дикие крики. Всплески магии раздавались то тут, то там. Нога пульсировала, и любое движение причиняло боль. Чёрт.

– Будешь стоять в моём музее у туалета, – процедил я, обращаясь к окаменевшему Каускасу. Тот, разумеется, не ответил.

Интерактивная Карта передо мной показывала положение дел, обновление я настроил чуть чаще, сейчас это важнее. Несколько секунд оценивал обстановку, после чего остановился у края ямы.

– Ты совершил большую ошибку, – сказала мне Каменская, глядя на меня со дна пролома. В руках мятежницы был пистолет, и оружие не дрожало. – За ошибки приходится платить.

Она нажала на спусковой крючок, нахмурилась. Я великодушно ждал, пока Алиса дёргает затвором и пытается повторить выстрел. Вроде бы и знали про меня что-то, но до конца в природе моих талантов так и не разобралась. Ладно, надо двигаться дальше. Вылезти из ямы самостоятельно она не могла, да и дара у мятежницы не было. Просканировав пленницу, я вывел из строя все приборы, чтобы у неё не осталось возможности связаться с союзниками. И, закончив, сказал:

– Ещё увидимся.

Убивать такой источник информации было неразумно. Хоть и очень хотелось, чего уж там.

– У тебя могло быть всё, дурак! – крикнула мне вослед Алиса, теряя самообладание. – Всё, ты это понимаешь? Ты выбрал не ту сторону!

– Выбрал и выбрал, зачем так орать, – буркнул я себе под нос, хромая в сторону выхода. Возле тела убитого Каускасом охранника остановился, наклонился, чтобы сдёрнуть с трупа автоматическую винтовку. И тут на выходе из переулка появился один из латиносов, с оружием в руках. Среагировать ни он, ни я не успели. Через миг его подняло в воздух, а после ударило о стену. Поломанное тело грохнулось в снег, грязный мужчина в остатках мундира вышел в проход и уставился на меня. Поднял руку, набирая силу. Я мгновенно закрылся барьерами, после чего отразил попытку задушить, развеяв магию воздуха своим аспектом, а следующим шагом ринулся вбок, магией земли организовав пролом в стене здания. От боли в ноге чуть ли не взвыл. Грохнулся набок, спасая повреждённое бедро, после чего гаркнул:

– Внимание, я не враг! Именем Императора, занимайте укрепления вокруг Конструкта Березняков. Они уже подготовлены!

Следующим шагом я приказал виртуальному помощнику отправить ролик всем освободившимся из тюрьмы, а то и правда зашибут вслепую. Так что сейчас ИИ должен был проиграть видео каждому из тридцати одарённых, которые прежде томились в этой тюрьме.

И правда, мой голос донёсся совсем рядом от того места, где я стоял. Воздушник уже был за стеной, стараясь двигаться тихо. Искин быстро определил личность. Я перевернулся на спину, направив ствол винтовки в пролом.

– Господин Афанасьев, мне бы очень не хотелось убивать тех, кто не отвернулся от Империи в трудный момент, – поделился я громко. – Но за свою жизнь буду сражаться.

– Почему я должен вам верить? – спросил невидимый одарённый. Говорит, а не действует. Хороший знак.

– Афанасьев! – послышалось вдали. – Ты видел сообщение?

– Да! – ответил с той стороны стены мой противник.

– Граф говорит, что делать, как сказал тот парень! Это он нас вытащил! Двигайся!

Пауза.

– Простите, – произнёс Афанасьев. – Я не знал. Вам нужна помощь?

– Честно, не помешала бы.

Он помог мне подняться, подставил плечо, чтобы я мог опереться на него. Вместе мы выбрались из провала, и в этот миг Афанасьев вскрикнул, а затем пошатнулся. Седовласая короткостриженая женщина нанесла одарённому ещё несколько ударов в грудь, оттолкнула воздушника в сторону и бросилась на меня.

Я встретил её очередью из винтовки. Пули отшвырнули Ингу в сторону, кровь толчками полилась на снег. Ненависть в глазах мятежницы остекленела, и женщина завалилась на землю.

– Биоманта, срочно! – заорал я, затыкая раны опешившему Афанасьеву. Воздушник с изумлением смотрел в небо, распластавшись на снегу.

Среди пленных было двое мастеров лечебной магии. Один из них, в сопровождении мастера земли, оказался у нас через несколько долгих минут. Афанасьев был ещё жив, и когда мужчина в чёрной когда-то, а теперь безнадёжно испачканной рясе, упал на колени рядом с раненым – даже сумел что-то прошептать, прежде чем потерял сознание.

– Вы Баженов? – спросил его спутник.

– Граф Баженов, – поправил я.

– Простите, ваше сиятельство, – немедленно извинился земельник. – Алексей Смоляной.

Я знал. Досье на каждого одарённого у меня имелось. Поднявшись на ноги, я поманил за собой Смоляного, оставив биоманта с Афанасьевым. Вместе мы дошли до ямы, на дне которой металась, словно дикий зверь, Каменская. Величие ушло из неё с концами.

– Надо вытащить её отсюда, Алексей, – сказал я. – Она нам очень пригодится.

Земельник кивнул.

– Лёша, – посмотрела на него Алиса. – Лёша, зачем тебе это? Твой отец умер на этих родниках. Ты же сын сосланного властью человека! Твоя родина Кубань, а не этот холодный остров. Тебя лишили дома, лишили семьи. Помоги мне, и мы за всё расплатимся! Отомстим и за твоего отца, и за других!

Смоляной побледнел. Хм… Кажется, Каменская хорошо подготовилась. Похвальные познания в делах местных одарённых. Или мой новый знакомый чем-то именит? По моему приказу ИИ принялся шуршать по записям, исследуя информацию.

– Мой отец воровал, – глухо сказал Смоляной. – Он заслужил.

– А ты, Лёша? Разве ты заслужил? Ты же вырос здесь, в этой дыре, хотя ничего не совершал. Вас ведь отправили сюда всей семьёй.

Передо мной пошли отчёты. О, исходя из переписки Смоляной был одним из предполагаемых контактов во время внедрения, но сдал агента, вышедшего с ним на связь.

– Куда её, ваше сиятельство? – повернул ко мне голову Смоляной.

– Лёша! – повысила голос Каменская. – Подумай!

– Покажу, – промолвил я. – Будь с ней осторожнее и учти, что она нужна живой.

– Это, конечно, усложняет ситуацию, ваше сиятельство, но приложу все усилия.

Он опустился в яму, проделав ступени в плоти земли, после чего скрутил женщину, пытавшуюся дать ему отпор, связал ей руки за спиной, и засунул кляп так глубоко, что Каменская закашлялась.

После чего выволок пленницу на поверхность.

Граф Колдун организовал основной лагерь в северных укреплениях. Из тридцати одарённых сражаться могли двадцать шесть. Благодаря моей наводке удалось отбить пленных из мирного населения, которое все эти дни фильтровали мятежники. Войско было то ещё, конечно, но часть мужчин и женщин взяли оружие, занимая оборону.

Полк Котлярова находился за пределами зоны действия Конструкта, но забывать про него не стоило. А ещё с моих радаров пропал магистр Звирев, и это тоже могло оказаться проблемой.

Ногу кольнуло, и я вздрогнул. Биомант, склонившийся над лежаком, отёр пот со лба и настороженно посмотрел на меня.

– Всё в порядке, – сообщил ему я. Рану он затянул и теперь восстанавливал нервные окончания. И этот процесс казался чрезвычайно долгим. Валяться здесь было непозволительной роскошью.

– Если почувствуете жар, сразу говорите, – сказал биомант, продолжая лечение.

Южно-Сахалинск был ещё во власти мятежников. Нам удалось закрепиться вокруг Конструкта Березняков и даже отбить первую атаку с юга. Несколько машин, наполненных наёмниками Протектората, натолкнулись на засаду двух одарённых из армейского корпуса. В следующий раз наши противники вряд ли пойдут так нагло.

Кожин и Челидзе скрывались, выполняя ту задачу, которую я им назначил. Местонахождение обоих отображалось на моей карте. Парочка ждала команду совсем рядом с объектом, охраняемым целым отрядом мятежных одарённых.

Организацией в Южно-Сахалинске занимался некто барон Гжежинский, известный соратникам как Бета-1. И действовал он очень спокойно и уверенно. Первым делом отправив к недавно установленным Фокус-Столбам своих подрывников.

Вероятно, он понимал, что я его вижу, и готов был пожертвовать теплом и укреплениями, лишь бы ослепить меня.

Будто бы это мои проблемы.

Глава 19

Посланников барона Гжежинского удалось обезвредить в процессе минирования. Всего лишь потребовалось запитать заранее заготовленный силовой оборонный контур. Небольшое внедрение в схемы Фокус-Столбов, которое не заметили мятежники, курирующие моё строительство. Так что четверо подрывников, попав в электрическую ловушку, погибли в один миг.

Бета-1, чьё лицо было выведено у меня в отдельный экран наблюдения, и бровью не повёл, когда узнал о потере группы сапёров. Лишь хмыкнул, будто бы ему сообщили о том, что вместо солнечной погоды будет облачно, и на этом закончил с эмоциями. Куда серьёзнее он отреагировал на проигранный видеоролик, где Каменская с кляпом во рту свирепо крутила глазами, а генерал Колдун вкрадчиво объяснял её союзникам, что станет с их предводителем, если мятежники вздумают идти на штурм, или же начать обстрелы города.

На удивление – это сработало. Хорошо, что додумались заткнуть Алисе рот. Эта на свою жизнь точно бы плюнула и постаралась бы убедить соратников поступить так же.

Увидев, что символ сопротивления находится в плену, Гжежинский решил на штурм не лезть. А после неудачной попытки атаковать Фокус-Столбы Южно-Сахалинска – даже отступил. Но от меня не спряталось, что вражеский барон методично выводит людей и технику из зоны покрытия Конструкта. Разумно, конечно. Южно-Сахалинск – приличного размера город, и восточные стены защищают его большую часть, но сам он не заканчивается там, куда дотягивается могущество вращающегося куба. За пределами оставалось порядочно зданий, возведённых иными способами, но вполне пригодными для жизни. Правда, без лишней энергии. Об этом я позаботился отдельно.

Но где-то там, вне зоны покрытия, мои Искины власти не имели. О чём Гжежинский знал. Как знал и Котляров, чьи бойцы словно растворились. А это, между прочим, почти тысяча одарённых разной степени измождённости. Каторга не идёт на пользу здоровью, и обладающие магией не являются исключением из этого правила. Разумеется, среди бойцов революции хватало выгоревших, пустых одарённых, но оставались и довольно серьёзные ребята. Большая сила.

И прежде принцип коллективной ответственности и отсутствие лидеров сдерживали магов, сосланных на каторгу. Так что, даже обладая высоким рангом, они могли не пытаться освободиться, терпеливо выполняя свою работу на острове. Но Каменская всё изменила, и теперь выделенным в один отряд одарённым терять было нечего. Они дважды мятежники, и, если власть сюда вернётся, ссылать повторно никого никто не станет. Всех рассудит виселица.

Если она, конечно, сумеет вернуться.

Состав полка под началом Котлярова был весьма пёстрый. В нём содержались все грехи мира. Разжалованные имперские гвардейцы, проворовавшиеся чиновники, благородные извращенцы, аристократы-убийцы или же насильники, ну и, куда же без них, одержимые революционными идеями мечтатели. Рудники Сахалина не разбирались в прошлом своих слуг, а работали для будущего страны. И как бы ни была разрознена «армия» каторжан – она всё равно оставалась тысячей одарённых разного ранга и с ней необходимо было что-то делать.

Нога ещё болела, но уже не так сильно. Биомант пообещал, что какое-то время нервы будут беспокоить, однако через неделю всё придёт в норму. До той поры придётся немного похромать.

Я вышел в изолированный коридор, ведущий из жилого помещения, затем свернул в плохо освещённый тоннель, немного пригибаясь. Возможно, здесь не очень комфортно, но зато безопаснее, чем перемещаться в открытую.

Наконец, тропа вывела меня на крышу оборонного модуля. Сквозь рваные облака пыталось пробиваться солнце, и сейчас огромные защитные стены, удерживающие ветер со стороны Японской Аномалии, казались футуристическими глыбами айсбергов, с верхушек которых тянулись языки снега, срываемого стихией.

Титанические сооружения, разработанные местными Зодчими. Грубая сила против мощи природы. Иногда, получается, работает. От яркости окружающего мира заболели глаза. Где-то за белыми стенами прятались местные горы. Даже чуточку жаль, что их не видно.

Уличная свежесть прогнала туман из головы и я поспешил дальше, чтобы нырнуть в следующий тоннель. Укрепления вокруг Конструкта перетекали из одного в другое. Жилые помещения смешивались с хозяйственными. Внутри, честно говоря, было душновато.

На небольших башнях по периметру стояли часовые, генерал Колдун, взявший руководство над обороной, считал такие предосторожности необходимыми, несмотря на мои возможности.

Ну, пусть так и будет. Люди должны быть заняты делом, чтобы в головах сомнения не рождались.

– Михаил Иванович, вы мне нужны, – рядом со мной появился экран проектора. А вот и сам Колдун. Пожилой седовласый мужчина с весело щурящимися глазами.

– Мне необходимо обновить конфигурации, – тихо сообщил я, сворачивая в ещё один ход. Пара поворотов и будет Конструкт. Лабиринты – да. Но зато никакого визуального наблюдения противнику. Если вдруг начнут бить артиллерией – гарантий на то, что их драгоценный Ольгин не находится в очередном куполе – нет никаких. А своих вождей революция любит.

– Я понимаю, Михаил Иванович, но у нас тут вернулась разведка, хотелось бы чтобы и вы тоже…

– Пусть говорит, я послушаю отсюда.

Генерал понимающе кивнул, пригладил седую бороду и бросил:

– Приступай.

Я увеличил сектор обзора, посмотрев на экран.

– Там они. Точно там. Все установки в боевом положении, и людей я видел, – затараторил смуглый узкоглазый паренёк. – Всё посмотрели мы. На западе, на севере. Стоят, ждут. Каторжане, клянусь! Точно из них! Танат узнал одного. Да и я видел – татуированные стоят!

Я остановился у входа в Конструкт.

– Ну-ка, малой, покажи мне точки, где и что стоит, да не торопись, описывай какая техника там, – проговорил Колдун. Я бросил взгляд на карту, приказав Искину обновить общие схемы по показаниям парня. Нам удалось отбить порядочно гражданских, удерживаемых в Березняках, и сейчас все они были расквартированы в куполах вокруг Конструкта. Единственное безопасное место в округе. Ну и нельзя не забывать про энергоэффективность. Сейчас с ресурсами выходили проблемы. Трансмутатор уже строился, но ему необходимо время, а сфер нет. В помещениях же было тепло, светло и даже какая-то канализация имелась. Не люкс, но тоже ничего.

Боюсь, правда, Трансмутатор тоже не панацея. Мы были в окружении, и разнести такую постройку, явно не жилую, у противника ума хватит. Возможности у мятежников для этого были, и если пока они не вели огонь, чтобы не навредить своему любимому начальству, то наступит момент, когда тому пришлют замену.

Разведчики послушно указывали Колдуну квадраты и точки, обнаруженные ими. Несколько местных подростков, спасённых из фильтрационного цеха, помогали нам с охотцей. Отчасти благодаря первому помощнику заместителя губернатора – Матвея Лукича Весёленького. Этот хмурый, суровый человек занимался всем жизнеобеспечением уцелевших, и совершенно не лез ни во что другое. Парни на него молились, так как одарённым Весёленький не являлся, а власть прежде имел сравнимую.

Генерал хмыкал, отмечая точки.

– Всё поменяли, подлецы. Все позиции перемешали, артиллерию рассредоточили, станции ПВО оттянули! – резюмировал Колдун. Я погрузился в настройки Конструкта, реализуя свой «проект», который откладывать никак нельзя. Тем более что на северных территориях нашёлся склад металлов, уже обработанных и готовившихся к отправке. Двое земельников из спасённых лоялистов проделали к нему подземный ход, и всю ночь мы втайне от людей Котлярова вытаскивали оттуда столь ценный ресурс, передавая его на мой склад.

Я внимательно назначал новые места для постройки проекта, выверяя каждый метр. Пару раз приходилось жертвовать чьим-то домом. Пусть и пустующим сейчас. Ошибаться очень не хотелось.

– Как вы думаете, Михаил Иванович, чего они ждут? – спросил генерал, склонившись над картой.

– Имперскую армию, – сухо сказал я, не отвлекаясь от строительства.

– Ну они же не считают, что кто-то из командования решит отправить сюда дирижабли? – усмехнулся Колдун. – Это же верная смерть.

– Вы недооцениваете ваших коллег.

Генерал нахмурился, закусил седой ус, после чего выпрямился.

– Они могут стереть нас с лица земли в любой момент. Чего они ждут?

Мне нравился этот могучий старик. Ко мне он относился с максимальной серьёзностью.

– Перуанцев, – не стал скрывать я. – Пока сюда не подойдут основные силы – все приготовления служат исключительно для сдерживания возможной атаки нашей армии. Как только здесь появится Протекторат – нам не поздоровится.

– Вы считаете, что Протекторат осмелится?

– Вы думаете иначе? – не удержался я от улыбки, понимая, что генерал её не увидит.

– В новостях только и говорят о том, что кровавая имперская расправа над мирными свободными людьми будет остановлена, и за спинами мирных людей будут стоять добровольцы Латинского Мира с оружием в руках.

– Очень… образно, – заметил Колдун. – Откуда вы знаете об этом?

Рассказывать о всей подноготной переписки Каменской, а также содержании отчётов, получаемых через военный ретранслятор Южно-Сахалинска – я не хотел.

– Свои источники.

– Вы им доверяете?

– Как себе.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь, Михаил Иванович.

Я замер, изучая карту. После чего определил точку появления на моих землях трёх человек. Четверых. Пятерых.

– Около десяти одарённых вошли в квадрат И-16, – сказал я. – С северо-востока.

Колдун тут же склонился над картой у себя:

– Понял вас. Эй, Роберт! Роберт! Дуй в общую, пусть Звягинцев со своими на седьмой пост идут!

Большая группа, но на штурмовиков не похоже. Давать им понять, что их движение замечено, я не стал. У меня было ещё много работы.

– Михаил Баженов. Вам сообщение. От. Наблюдение. Триггерная точка Звирев, – проявился рядом со мной Искин Березняков. Не знаю, кто его так настраивал, но похож он был на голосового помощника, а не на личность. И говорил безэмоционально, размеренно, и без интонаций.

Господи, я скучаю по Черномору!

Но это потом. Получив ожидаемый сигнал, я переключился на новую картинку, хмыкнул и отыскал через связку Искинов местонахождение Кожина в районе Южно-Сахалинска.

Хрономант с удовольствием уплетал рыбные консервы, сидя в небольшой гостиной пустого домика за столом. Челидзе находилась неподалёку, поглядывая в щель зашторенного окна. Олег с наслаждением облизал пальцы. В ста метрах от них проехал вездеход. Машина остановилась возле входа в защищённую радиовышку. На улицу выпрыгнул знакомый Звирев в белой шубе, перевязанной кожаными ремнями. Мой триггер.

– Приятного аппетита, – сообщил я Олегу через экран связи. Кожин даже взгляда не перевёл, а Челидзе подпрыгнула от неожиданности.

– Спасибо. Аппетит очень важен. Война войной, Миша, а обед по расписанию, – сообщил хрономант.

– Он прибыл.

Кожин закатил глаза, закинул последний кусок рыбы в рот и исчез. Лаура подождала несколько секунд, а затем вышла сквозь стену, прибегнув к дару. Обугленные куски обшивки полетели в разные стороны, и как раз в этот момент Звирев умер на пороге тамбура, открываемого ему для прохода в центр связи. Клинок в руках хрономанта срезал ему голову. Охрана тамбура полегла на месте уже через секунду, после чего над зданием завыла сирена.