Текст книги "Зодчий. Книга IX (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Я так понимаю, это уже не подлежит обсуждению? – хмыкнул я точь-в-точь как Уваров.

– Вас никто не может заставить, Михаил Иванович, – с намёком проговорил посланник Императора. – И это не громкие слова.

– В таком случае я всегда к услугам Империи.

– Отлично! – потёр руками он. – Просто замечательно! Тогда я…

– Вадим Борисович, один момент, – остановил его я. – Важный. Думаю, вы сумеете мне с этим помочь.

– Всё что угодно!

– Сегодня утром моего помощника, Андрея Драконова, посетил один важный человек с предложением подписать невероятно выгодный контракт. Условия, несомненно, внушают уважение и трепет. Но мне бы не хотелось, чтобы такие попытки продолжились без моего ведома, – под моим взглядом Громов быстро стушевался, смущённо ответил:

– Ну юноша ведь отказался… Я хотел с вами поговорить об этом, кстати. Очень талантливый человек. Мы все отметили его беззаветную преданность делу и работоспособность! Может быть, вы сумели бы поспособствовать и убедить его…

– Нет. Если он сказал нет, то и я скажу нет. А теперь мне пора, Вадим Борисович.

Громов вздохнул:

– Одну минуточку, Михаил Иванович. Раз уж мы стали говорить откровенно. Ваша метафора про отвёртку запала мне в душу. Однако, у меня сложилось впечатление, что ящик с нужными инструментами находится только у вас. Должен отметить, что не только у меня. Быть может, поделитесь?

– Я подумаю, что можно сделать.

Посланник Императора потёр ладоши:

– Отлично, отлично. Что же, мне даже чуточку жаль, что наше общение заканчивается вот так. Надеюсь, мы ещё встретимся, Михаил Иванович.

Я улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Глава 7

– Вы прямо как Человек-Крот. Ужас, ползущий под пятками ночи, – сказал Буревой. В подземельях было тепло, но он всё равно кутался в тёплое пальто, с большим интересом изучая рунную вязь на стенах и потолках. – Секретная база, подземелья. Быть может, в свободное от суетных дел время вы промышляете борцом за справедливость где-нибудь в Бресте?

– Что такое «свободное время»? – с иронией спросил я в ответ. Биомант, идущий впереди меня, засмеялся.

– Это было хорошо, Михаил Иванович. И всё равно, откуда такие катакомбы? Для чего они?

– Наследие былых времён, Емельян Олегович. Здесь почти вся граница изрыта такими вот лабиринтами. Культ Аль-Абаса.

– Да-да… Точно, – помрачнел Буревой. – Некоторым образом я оказался с ним связан.

– Вы не отвечаете за своих учеников, – заметил я.

– О, это ошибочное убеждение, Михаил Иванович, но сочту за слова поддержки. Так что, это всё построили сектанты? Давно?

– Этим пещерам больше пятидесяти лет, – поделился я. – Сейчас направо.

Буревой остановился у поворота, с сомнением повернулся ко мне:

– Признаюсь, Михаил Иванович, здесь становится немножко жутковато. Что именно вы хотите показать?

– Надеюсь, что обращение, – улыбнулся ему я как можно более миролюбиво. – Очень на это надеюсь. Прошу за мной, Емельян Олегович.

Я зашагал впереди, показывая дорогу. Подземелья молчали. Все Черноморы были на смене, а больше тут, слава богу, никого и не планировалось.

– Это связано с иконами? – спросил у меня в спину биомант. Я кивнул.

– Господи, вы же не ведёте меня к святым мощам какого-нибудь пророка? – выдохнул он. – Клянусь, такой измены личным догматам мой разум не вынесет.

– Мне казалось, что успешный биомант не может без веры в высшие силы, —

– Кто вам сказал, что во мне нет веры? – хмыкнул в спину Буревой. – Её, клянусь вам, в достатке. Другое дело, что внешние проявления, вроде нарисованного кем-то лика святого или же артефакта из ноги проповедника-мученика – оставляют меня равнодушными. Всё это немного не так работает и всегда имеет логичное объяснение. Вы обещали мне, кстати, поведать о секретах ваших икон.

– Порченое золото, Емельян Олегович.

Мы почти пришли. Маршрут я проложил иной, чтобы не проводить биоманта через свой дом. Получилось немного дольше, но зато на душе спокойнее.

– Что-то в последнее время все помешались на нём, Михаил Иванович. Не с вашей ли подачи?

Я пожал плечами, мол, возможно, и с моей, но нет такой уверенности.

– Должен сказать, что эффект порченого золота сейчас максимально исследуется. И я, честно говоря, подумывал, что в иконах оно используется. Но ведь в науке этот металл давно известен, и очень неглупые люди, изучающие Скверну, не находили никакой пользы раньше. Что изменилось?

Передо мной с шуршанием сдвинулась фальшивая стена, пуская нас в основной коридор.

– А ловушки в полу у вас есть, Михаил Иванович? – не удержался от вопроса Буревой. – Или большой каменный шар, который свалится откуда-нибудь и встретит нас в середине этого пути, чтобы превратить в две лепёшки.

– Хорошая мысль. Я подумаю над этим, – без улыбки сказал я. Биомант же покосился на закрывающийся проход и постарался держаться поближе ко мне.

– Так что изменилось, Михаил Иванович? Почему в вашем случае золото работает? – спросил он через несколько секунд. – Я заметил некоторую систему в расстановке икон в лагере, ну и от моего взгляда, разумеется, не укрылись направляющие экраны.

– Значит, вы почти разгадали механику, – обернулся я на него через плечо. После чего поднял руку и добавил:

– Мы пришли.

Буревой огляделся. Вокруг нас чуть блестели оплавленные древними заклинаниями стены. На ней выделялось пятно утрамбованной земли, за которым отдыхал бедный Рапира.

– Так, я не позволю вам сейчас взять и перевести разговор в другое русло. Это просто неприлично, – возмутился Буревой.

Я повернулся к нему, распахнул плащ и вытащил из-за пояса кинжал. Ловким движением протянул его соратнику. Биомант принял его с непониманием на лице, но молча. Я же повторил процедуру со вторым.

Пришлось покопаться, чтобы найти в своём арсенале более или менее похожие примеры. Но я сразу понял, что из подземелий мой помощник должен выйти просвещённым.

– Как видите, перед вами два кинжала. Оба сделаны мастерами. Ручная работа. Никакого участия массового производства. А вот кинжал стандартный, штамповка. Два рубля за килограмм.

– Господи, зачем вам столько оружия, Михаил Иванович?

Он взял третий, покачал в руке и уставился на меня в ожидании объяснений.

– Кинжал, который я дал вам первым, был изготовлен Катериной Вивальдоттер. Известнейшей сибирской оружейницей, – продолжил я. – Второй кинжал сковал Артём Сластин, оружейник из Архангельска.

Буревой хмурился и молчал, косясь в сторону тёмного пятна. Кажется, он чувствовал за спрессованной землёй замурованного осквернённого охотника, но пока держал тревогу при себе.

– Каждый предмет, так или иначе созданный человеком, принимает в себя частицу души мастера, – продолжил я. – Чем сильнее талант, тем большая энергия присоединяется к творению создателя.

– Интересная теория. Вероятно, родилась из-за того, что артефакторы предпочитают работать с известными мастерами? – он встал так, чтобы видеть тёмное пятно. Определённо чует.

Я кивнул, тщательно подбирая слова:

– Именно. Магию проще зацепить за вложенную создателем частицу души. Можно, разумеется, впаять фиолетовый кристалл в обычную поделку, и даже потратить некоторую энергию для закрепления эффекта, но всё равно возможности такого артефакта будут на порядки меньше, чем если бы была взята вещь с талантом. Гармония сил. Физика потоков.

Биомант ждал продолжения.

– Я называю это Эхом, – подытожил я. – То, что остаётся после работы мастера. Можно сказать, что каждый такой предмет имеет некий источник постоянного излучения, и если к нему правильно привязать порченое золото – то это излучение обретает силу, способную разрушить Скверну.

– Звучит достаточно просто. Может быть, слишком просто. Но при чём тут кинжалы, простите?

– Позвольте.

Я разложил оружие на полу перед ним.

– Три клинка. Три уровня Эха. Нулевой, малый, сильный.

С каждым моим словом палец касался оружия.

– Простите, вы говорили, что этот вот сделала Вивальдоттер, – с недоумением заметил Буревой. – Почему же тогда малый уровень? Я, признаюсь, впервые слышу про вашего Страстина, хотя оружием интересовался.

– Сластина, – поправил я. – Что до уровня… Иногда и мастера ошибаются. Может быть, она была не в настроении. А, может быть, талант Сластина просто выше оказался. Здесь уже только домыслы. Я рассказываю про уровни, и здесь работа Артёма гораздо сильнее.

Буревой перевёл взгляд с клинка на клинок и сдался:

– Господи, да как вы их определяете? Вот тот, что руки Вивальдоттер, выглядит гораздо красивее и изящнее!

– Опыт, Емельян Олегович, – я не стал вдаваться в подробности. – Продолжим?

– Хорошо, – он ещё раз оглядел кинжалы. – Кажется, я понимаю. Если окунуть каждый из них в расплавленное порченое золото, то тот, где уровень нулевой – ничем нам не поможет в будущем? Перевод ресурса.

Я кивнул.

– Значит, вот этот, – палец биоманта ткнул в работу Сластина, – получит свойства как у ваших икон?

– Если просто окунуть в расплавленное золото, то нет. С высокой долей вероятности вы угробите сам клинок. Превратите в кусок железа. Предметы с Эхом могут быть изменены, без потерь, если с ними работает другой мастер. Тоже перевод ресурса.

– Вы ведь не придумали это всё, Михаил Иванович? – покосился на меня биомант с подозрением.

– Вы просили объяснений, я вам их дал, – улыбнулся я. – Однако, несомненно, понимаю, что теория без практики смысла не имеет. Эффект икон вас удивил. Значит, пришло время закрепить результат.

Биомант выглядел крайне заинтригованным.

– Кажется, настал момент истины, – произнёс Буревой и поднял руку, указывая на замурованный пролом. – Мы ради этого пришли?

– Да, – сказал я.

Ещё одна фальшивая стена отъехала в сторону, но за спиной биоманта. Он чертыхнулся и обернулся к новой напасти.

– Я ведь немолод, Михаил Иванович, – пожурил меня Буревой. – От таких сюрпризов можно и преставиться.

Я не стал реагировать на шутку, кивнув в разверзнувшийся ход:

– В конце этого тоннеля располагается очень сильный источник излучения. Что-то вроде нескольких тысяч уже виденных вами икон, собранных в одном месте. А то, что привлекло ваше внимание – это запечатанный мной осквернённый охотник.

Биомант удивлённо хмыкнул и с уважением добавил:

– Михаил Иванович, я смотрю, вы на самом деле подготовили мне славную презентацию! Настоящий монстр в подземельях и лекция по физике магии! Я в предвкушении.

– Мне потребуется ваша помощь, – проговорил я.

– Что от меня ожидается? – по-деловому спросил он.

Я встал в проходе так, чтобы видеть тоннель к «Обращению». Потянулся аспектом к земле, пропустив поток через амулеты усиления. Мощи во мне, после получения Ткача Реальности, хватало и своей, но всегда лучше поберечься. Тем более, что это будет марафон, а не спринт.

Буревой стоял слева от меня, жадно наблюдая за пятном в стене. Пол задрожал из-за смещения пластов. Мелкие крошки посыпались с земляной преграды, за которой недвижимо стоял Рапира. Стены клетки начали сдвигаться, но осквернённый не шевелился, вжимаясь в дальний угол.

Я медленно спрессовывал ловушку, оперируя несколькими тоннами почвы и при этом оставляя в них небольшую щель, для доступа Черномора. Задача, вроде бы, элементарная. На ранге мастера, при должном времени и запасах амулетов, можно было провернуть такую процедуру, и потом неделю лежать в кровати, глядя в потолок опустошённым взором.

Вот только даже будучи Ткачом я чувствовал как же непросто даётся мне это перемещение.

Стены медленно приближались к Рапире. Земля за пределами каменной клетки бурлила, поддерживая давление. Осквернённый вдруг опустил голову, уставившись себе под ноги. Раскрошенная земля заполняла «камеру». Обращённый охотник сделал шаг вперёд, хищно пригибаясь и оглядываясь. Раздвоенный язык вывалился изо зубастой пасти, как у дьявольской собаки.

Так, наверное, хватит. Плотность достаточная, масса тоже. Пространство для наблюдения есть. Прикрыв глаза, я выдернул земляной куб из стены, медленно перемещая всю каменную клетку по поверхности тоннеля. Буревой отступил, глядя, как многотонная глыба ползёт к открытому проходу. У меня по спине пробежала капля пота.

Природная клетка Рапиры медленно вползла в коридор, ведущий под «Обращение». Я шагнул следом, проталкивая её дальше аспектом. И тут осквернённый охотник с рыком бросился на стену, пнув её ногой. Разумеется, тщетно. Вот только сдаваться пленник не собирался, попытался сделать это ещё раз, с разбегу. После чего набросился на стену, кромсая её рукой-мечом.

Кажется, ему слишком вольготно в столь роскошных апартаментах… Ладно, значит, немного урежем квадратные метры. Я усилил давление, постепенно сдвигая стены и зажимая монстра в тиски. Рапира взвыл, выбросил изуродованную руку вперёд и завяз в пластах земли.

– Хозяин, у меня нет доступа! – пожаловался проявившийся рядом Черномор. Я кивнул и снова проделал небольшую трещину в пластах. Чем плотнее сжималась клетка Рапиры, тем труднее удавалось поддерживать связь для искина, без дополнительных материалов.

– Доступ есть, Хозяин!

Виртуальный помощник исчез, а я двинул земляную глыбу всё дальше по ходу. Мы с Буревым следовали за ней словно жрецы невероятно зловещего культа Свидетелей Камня. Рапира бился в клетке, пока у него была возможность шевелиться. Пришлось набрать ещё почвы, отчего «саркофаг» охотника стал ещё тяжелее.

Всё-таки одно дело обрушить пару кубов земли на человека, превратить камень в грязь и обратно или запулить куда-нибудь огромный кусок скалы. Это импульс. Разовый выброс. Постоянное поддержание потока требует гораздо больше сил. Наверное, моя версия о возможности провернуть такое на мастере была чрезмерно оптимистичной. Скорее всего, я бы надорвался на полпути. А потом меня прикончил бы выбравшийся Рапира.

Последний, кстати, выл так, что голос монстра был слышен снаружи. Буревой даже побледнел от нечеловеческих стонов, но никаких действий не предпринимал. Помнил мои инструкции.

«Обращение» приближалось, и с каждым пройденным десятком метров – визги осквернённого становились всё сильнее. Охотник бился изо всех сил, несмотря на давящие стены.

– Господи, как же это ужасно, – внезапно поделился Буревой. – Пусть это и чудовище, но оно же страдает!

Я не ответил, занятый перемещением клетки.

– Хозяин, регистрирую задымление! – отчитался Черномор. Я тут же дал Рапире больше места, чуть раздвинув стенки. Бывший охотник упал на колени, содрогаясь в конвульсиях. От него валил зелёный дым.

«Обращение» было в ста метрах от нас. Если копать наверх.

Буревой с невозмутимым видом ждал. Пальцы перебирали чётки, обвязанные вокруг запястья.

Рапира хрюкал и хрипел. Вонючий дым затянул наш ход, и мне пришлось выдувать его воздушным аспектом. Биомант закашлялся, опустился на одно колено, чтобы был легче дышать. Он не отрывал взгляда от земляной клетки.

Осквернённый охотник тем временем медленно упал набок. Рука-меч развалилась на две части. Я наблюдал за этим на экране Черномора, и от напряжения слезились глаза. Впрочем, не только от напряжения.

Так, пора.

Повинуясь зову, аспект ответил сразу же, и каменная клеть рассыпалась. Я сдвинул падающие пласты в сторону, чтобы те не похоронили Рапиру. Буревой рванулся вперёд, закрывая себе нос и рот влажной тряпкой. Оказавшись у павшего, биомант положил ему руку на голову.

Глаза Магистра засветились голубым светом. Сияние распространилось на всё лицо, подчёркивая линии черепа. Дым остановился. Лежащее на полу тело выгибалось от мучений.

– Очень большие повреждения, – выдохнул сквозь зубы Буревой. – Очень большие. Не могу… Не могу…

Из левой ноздри биоманта появилась капля крови. Он шмыгнул носом, втягивая её обратно. После чего поднял на меня мутный взгляд:

– Стабилизирую… Надо спешить…

Я бросился на помощь.

Только в прозрачном баке Биомодуля я сумел разглядеть, как сильно изувечила охотника Скверна. «Обращение» выжгло изменённую плоть, не оставив ничего взамен. У Рапиры не было ноги и руки, лицо изуродовано. В теле не хватало целых кусков. Магия Буревого сумела затянуть открытые раны, но восстановить повреждения сил у Магистра не хватило.

– Мозг жив, но он в коме. Мне надо отдохнуть, и я снова попробую восстановить хоть что-то… Просто отдохну немного, – вяло проговорил Емельян Олегович, привалившийся к стене напротив биомодуля. Моей лаборатории он не удивился. У него не осталось сил на эмоции. Бледный и измождённый биомант едва не терял сознание от усталости.

Изо рта Рапиры торчала трубка. Глаза охотника были закрыты.

Я остановился у стеклянной поверхности, глядя на несчастного. После чего двинулся к тайнику, вытащил оттуда флакон. Несколько секунд смотрел на него, размышляя. Затем вернулся с ним к биомодулю, достал из стола шприц, содрал целлофан.

Буревой безучастно наблюдал за мной. Я же открыл доставленный мне Конычевым пузырёк и набрал из него содержимого. Доза небольшая, но всё же… Для анализа оставшегося должно хватить.

Закончив, я ввёл в питательную трубку «причастное зелье» аль-абасовцев и отступил.

– Михаил Иванович, – тихо сказал Буревой. – Простите за наглость, но не могли бы вы помочь мне добраться до дома. Мне очень нужен отдых. И потом, когда я смогу соображать, то у меня к вам будет ряд вопросов. Касаемо всего произошедшего.

Я кивнул, не отрывая взгляда от биомодуля. Мне показалось, что веки Рапиры дрогнули.

Глава 8

Сегодня матушка приготовила яичницу, которую умела делать только она. Вроде бы ингредиенты все известные: картошечка, колбаса и сверху зелёный лук порубленный, а вкусно до безумия. Уплетая завтрак, я параллельно проверял доклады Черномора. В соседней комнате громко ругался отец, до меня то и дело доносилось:

– И что, что война⁈ Где машина⁈

…

– Там товара на тысячу, Антон! Люди ждут, между прочим!

…

– Ну так найди!

Матушка со значением подняла взгляд к потолку и тихонько проговорила:

– Теперь вечно в телефоне сидит. Наотдыхались мы, получается. Ты бы поболтал с ним, что ли. Знаешь, как он переживает по делам своим. Сгорит ведь… А я так надеялась, что нервы подлечит у тебя, не будет постоянно урабатываться. Но сам понимаешь… Твой папа иначе не умеет. А сейчас вон, слышишь, что-то у него там не заладилось из-за всего… Этого.

Я кивнул, сунув в рот поджаристую картошечку, и едва не закрыл глаза от удовольствия. Однако удержался, посмотрел на матушку, тщательно прожевал всё и напомнил:

– Ты хотела поговорить.

Она суетливо вытерла руки тряпкой и села за стол напротив меня. Тяжело вздохнула. Очень тяжело. Я бы даже сказал – слишком тяжело.

– Вчера мы помогали бабе Марине, она у самого озера в Орхово живёт, – издалека начала матушка. – Совсем одна. Мужа похоронила лет десять назад, и всё… доживает теперь своё. Так сложно, так одиноко ей там. Ты бы видел.

– Нужна помощь с домом? – уточнил я, одновременно выдав задачу Черномору и получив картинку с нужным зданием через мгновение. Вроде ничего криминального. Жилище вполне себе достойное. Да, не новое, но следы ремонта видны. Сама, конечно, не могла сделать. Возраст не тот, значит, кто-то из местных пособил. В деревнях это обычная ситуация.

– Да нет, Мишенька. Там всё хорошо. Просто… Сынок у неё был… Чуть старше тебя. Военный. Погиб год назад в Америке этой проклятой, на границе. Всю жизнь стране отдал.

Ещё один вздох. Я терпеливо ел, чувствуя нехорошее.

– И ведь ждала его дома девушка. Молодая, красивая. Свадьбу должны были сыграть…

Из соседней комнаты рявкнул отец:

– Да на черта мне твои деньги, Антон⁈ Где машина с товаром⁈

Матушка недовольно поджала губы, из-за разрушенного гипнотического воздействия. Я хлебнул кофе, наблюдая за ней.

– Сейчас же и здесь война, Мишенька. Что если, и ты не успеешь? Кто знает, сколько нам отведено? – пошла в атаку она, но эффект был успешно развеян отцом. Кажется, ему сегодня прилетит. – Светлана вчера в церкви была. Красивая такая. Вы же не поругались? Давно к нам не заходила.

Последний кусочек колбасы никак не хотел сдаваться вилке. Пришлось сделать несколько попыток, и после ошеломительной победы, я молча взял салфетку и промокнул губы.

– Что молчишь? – напряглась матушка.

– Не поругались, – ответил я.

– А свадьбу когда думаете играть?

Мамы… Мамы никогда не меняются.

– Отличная яичница, ма. Лучшая. Соскучился по ней страшно.

Стул прошумел ножками по полу, отодвигаясь от стола. Я поднялся.

– Михаил Иванович, ты не ответил на вопрос матери! – сдвинула брови матушка.

– Коля? Найди Антона. Надо будет, выдерни ему ноги через нос! – почти проорал отец, снова нечаянно вмешавшись в наш разговор. – Сроку тебе до вечера!

– Ма, сейчас немного не до этого, – я постарался уйти мягко.

– А когда будет до этого? – не сдалась матушка. – Ведь кто о нас позаботится, если сгинешь ты за государство это нерадивое, не оставив ни семьи, ни детишек?

Я скептически хмыкнул.

– Так! Не смей так думать о своей матери! – хлопнула она ладонью по столу, покраснев. – Я сама так о себе подумаю. Дура я старая. Прости. Глупость сказала.

– Всё в порядке. У каждой женщины с годами появляется второй период гнездования. Когда воспитывать должен кто-то другой, а она может уже и побаловать малыша, – улыбнулся я ей, обошёл вокруг стола и обнял. – Так что всё понимаю. Но на самом деле мне немного не до жён и уж точно детей.

Она растаяла, прижалась головой к груди, после чего оттолкнула, пряча лицо. Я же двинулся к выходу, и когда дверь за моей спиной закрылась, то вдогонку донеслось отцовское удивлённое:

– А что, Михаил уже ушёл? Ну вот… Так… Ты почему на меня так смотришь-то?

В его голосе послышался страх.

Продолжение я слушать не стал. В дела родителей лучше не лезть: от обоих по шапке получишь.

Встреча моего совета в административном здании прошла не так буднично, как до эвакуации. Народ был воодушевлён, планы строились космического масштаба. Особенных повреждений на моих землях и смежных почти не случилось. Основную угрозу удалось устранить на подходе. Да, несколько летающих тварей повредили парочку домов, но работы по восстановлению уже велись. Кстати, Драконов стал проявлять больше инициативы, тем более что его личный проект получил моё одобрение. Да и то, что помощник-Зодчий сделал за время обороны – подняло парня как в моих глазах, так и в его собственных.

Гудков занимался восстановлением автопарка. Благо кристаллов на месте сражения нарезали с достатком. Основная часть добычи пошла на внутренние запасы, для артефактного производства, а вот остальное уже выставлялось на торги. Война войной, а кристаллы нужны всем. Вепрь поднял вопрос о проблемах с конюшней, обученных лошадей не хватало, чтобы обеспечить всех охотников. Мы сошлись на том, что надо расширять сами конюшни и нанимать больше специалистов. Туров, под шумок, попросил увеличить штат гвардии, так как людей не хватало на защиту всех объектов на постоянной основе.

Вообще, совет работал как отдельный живой организм, и моё присутствие на нём заключалось лишь в окончательном одобрении какого-либо предложения, или же его отправки его на доработку. Боярский фонтанировал идеями, предлагая новые проекты по расширению и агрессивной компании по привлечению жителей. Особенно ему нравился вариант «Безопасная и культурная среда». Неодимовые стены сильно впечатлили тех, кто видел, как они сработали. Я энтузиазма не разделял. В моём мире такие укрепления спасали ненадолго. Но, впрочем, спасали.

Паулина выглядела задумчивой, раны на ухе не осталось, спасибо биомантам. Я внимательно наблюдал за девушкой в течение всего совета. Мы так и не успели толком поговорить о покушении. Да, у меня была вся информация по исполнителям, но этого оказалось мало. Явно заказ получили через сеть, и явно где-то у себя в Таганроге. Техника пламенных революционеров-убийц оказалась девственно чиста.

– Как ты? – спросил я её, когда совет разошёлся. Паулина уходила последней, будто специально, но мой вопрос застал Князеву врасплох. Она медленно повернулась и радостно улыбнулась:

– Твоё внимание так приятно, Миша. Спасибо, всё отлично.

– Хм?

Паулина закатила глаза, и со вздохом ответила:

– Ну, нет, конечно. Сам же понимаешь. Погоди, а ты о чём?

На лице хозяйки трактира появилось хитрое выражение. Пожалуй, слишком натянутое.

– Об Ольгине, – мягко уточнил я.

– Ах о нём… – она отмахнулась. – Да дело прошлое, Миша. Не бери в голову. Пришлось немного увеличить охрану и всё. Мужчины такие злопамятные, знаешь ли.

– Верно, – согласился я, приблизившись. Взял её за хрупкие плечи, заглядывая в лицо. – Поэтому помоги мне, Паулина. Как я могу его найти?

Князева нахмурилась, но не отступила:

– Зачем?

– Мультики показать, – без улыбки пошутил я, а затем спокойно пояснил:

– Тот, кто поднимает руку на моих людей, должен за это ответить.

– Господи, – она засмеялась. – Ты бы видел сейчас своё лицо! Не хотела бы я поднять руку на кого-то из твоих.

Я переждал приступ её веселья, глядя в глаза девушки.

– Так ты мне поможешь?

– Если бы я могла, Мишка… – поникла она. – Если бы я могла. Знаешь, что самое страшное? Я понимаю, почему Ольгин их прислал. Мы же не друзья. Мы были соратниками, и я, выходит, предала идею.

– Ты спасала мою шкуру, – напомнил я.

Князева опустила голову и коротко кивнула. Я медленно прижал её к себе, погладил по спине. Мой взгляд уставился на дверь.

– Дай мне хоть что-то, Паулина, по Ольгину. Хорошо? Всё что угодно.

Я почувствовал, как она напряглась, на миг, а затем покорно расслабилась. Её руки обвили меня в ответном объятии. Здесь не было страсти или похоти. Простое человеческое тепло. Сегодня у меня явно день обнимашек.

– У меня ничего нет. Все каналы связи удалены как скомпрометированные. Ты же сам помнишь, что они доступы Земляной уже через день закрыли… Там быстро работают. А меня и вовсе считают предательницей, продавшей душу за гроши. Никто не хочет слушать. Поверь, я пыталась.

– Дашь имена тех, кто не захотел слушать? – тихо поинтересовался я. Она помотала головой и сказала:

– Прости, Миша. Ведь отчасти они правы. Я предательница. Но о том, что сделала, не жалею. Однако и сдавать больше никого не стану. Так, – отстранилась она, наконец, – Михаил Иванович, вы совсем меня растрогали! А у меня ещё много дел.

Я помог ей надеть пальто, и Князева выскочила на улицу. Там, за порогом, ожидала Тень, и наши взгляды встретились. Чёрт, мне хотелось придержать дверь, чтобы та не захлопнулась и не прервала наш контакт.

Однако вместо этого я попросил Капелюша подогнать машину. На замену моего погибшего «Метеора» встал потрёпанный «Хабаровск». Не комфорт-класс, конечно, но проходимый, с крышей и уже хорошо. Мне любые колёса подойдут.

Путь мой лежал в Хрипск. Буревой с утра отправился в госпиталь, да и мне надо было пересечься с Кожиным, который совершенно точно требовал особого внимания. А ещё господин Володин попросил о дополнительной инфраструктуре, так как в городок то и дело приезжали близкие больных, иногда целыми семьями. Жилья катастрофически не хватало, некоторые селились в Малорите и окрестностях.

Я дал добро, и у меня была идея для большого гостиничного комплекса, который после можно будет перепрофилировать под пансионат. Тем более, что земля позволяла. Сосновые леса, чистый воздух, красивая река. Уединение, комфорт и тишина. Можно ещё назвать как-нибудь по сказочному. Например, «Лесные дали».

После расчистки земли и запуска строительства (благо ресурсов у меня сейчас было достаточно) я отправился в сам госпиталь. Когда подходил, то из ворот вышла женщина, и навстречу к ней из машины, припаркованной вторым рядом, выбежал десятилетний ребёнок. После на улицу выбрался бородатый отец. Он подхватил сумку, приобнял супругу, на которой повис обнимающийся сын. Бойцы Карантинной службы безучастно наблюдали за сценой воссоединения семьи.

Я прошёл мимо охраны, и те вытянулись по струнке, приветствуя меня. Дорожки уже были очищены от снега, но людей на улице почти не было. Я торопливо двинулся в главный корпус и тут увидел, как мне навстречу идёт Милова. Агент Решалова дёрнулась, когда заметила меня, но после изобразила, что просто споткнулась, а не пыталась убежать. Приосанившись, она широко улыбнулась:

– Ваше сиятельство, какая встреча!

Лицо у неё чуть раскрасневшееся и глаза сытые, как у удавившей парочку кур лисы.

– Взаимно, Юлия Владимировна. Никак не ожидал вас здесь увидеть. У вас что-то случилось? Проблемы со здоровьем? Хотите, провожу вас к Емельяну Олеговичу?

Что она здесь успела разнюхать? Черномор на мой торопливый запрос выдал ускоренный поток видео, прослеживающий все перемещения Миловой. Чёрт… Агент нашла Кожина! Я торопливо закрыл ролик, когда картинка на нём стала компрометирующей.

– Всё отлично, ваше сиятельство, не беспокойтесь. Заканчиваю с организационными делами, так сказать. Текущее задание считается завершённым, так что скоро меня ждут новые вызовы, – блондинка со значением покачала головой.

Я коснулся пальцем тёплой шляпы, получил благосклонную улыбку в ответ Миловой, и мы прошли мимо друг друга, словно встретившиеся на вечернем променаде старые добрые знакомые. Ну, Кожин…

Ладно, потом поговорю. Сначала мне нужно было проведать Буревого. Биомант с огромной чашкой сладкого чая нашёлся в своём кабинете. Выглядел он уже поживее, хотя всё ещё был слаб.

– Есть новости? – спросил Магистр, не дав мне возможности даже поздороваться.

Я сел напротив него, изучая Буревого. Кажется, то, чему он стал свидетелем, его не сломало. Это очень хорошо. Значит, можем работать дальше.

– Михаил Иванович? – нервно напомнил о себе биомант. Я же попросил оформить Черномору видеопоток из биомодуля, но сам не произнёс ни слова. Картинка открылась в приятной голубой рамке, и Магистр жадно вцепился взглядом в изображение, а затем торопливо схватился за чашку. Процедил проклятье, так как напиток расплескался, но взора от Рапиры не отвёл.

– Невероятно. Что вы ему ввели? – едва слышно произнёс Буревой. – Я же видел вашу инъекцию! Это её результат? Увеличьте, пожалуйста!

Черномор послушно увеличил картинку. Биомант вскочил, приблизился к ней, щурясь. Снова посмотрел на меня:

– Это же нога отрастает⁈ Михаил Иванович, мне нужна информация! Я едва не надорвался, зафиксировав жизнь в этом обрубке и восстановив повреждения мозга и внутренних органов. Да что я, там бы и Архонт не справился так быстро.

– Кажется, эта демонстрация вас убедила в серьёзности моих намерений? – заметил я, откровенно наслаждаясь реакцией Магистра. Видел бы он Люция. Лишившийся головы бессмертный уже восстановился и всю эту ночь играл в приставку, храня покой спящей Пановой.

– Михаил Иванович, не томите, – взмолился биомант. – Невероятный результат! Что это и откуда оно у вас?

– Я не знаю, – пожал плечами я. – К сожалению, мои технические возможности не позволяют провести анализ вещества. Здесь нужен специалист другого класса. Тот, кому подчиняется органика.