Текст книги "Зодчий. Книга IX (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Я готов!

Он схватился за чашку и осушил её до дна, глядя лихорадочным взором на образ Рапиры. Я жестом погасил картинку, привлекая к себе внимание, и сказал:

– Работать с ним можно только в моей лаборатории. Техническое оснащение достаточное. И помните, Емельян Олегович, абсолютная конфиденциальность.

– Я помню, Михаил Иванович. Могу ли отправиться прямо сейчас? В целом, я ведь здесь особо и не нужен. Господи, какой прорыв! Вы же понимаете, что это значит⁈ Вы же понимаете, сколько людей мы можем вернуть?

Он осёкся, с недоверием посмотрев на меня.

– Откуда вообще у вас такие технологии, Михаил Иванович? Откуда такие знания? Это дары культа? Вы… Вы принадлежите к этому Аль-Абасу⁈

Глаза Буревого расширились:

– Признаюсь, это многое бы объяснило. Уверяю, никому не скажу. Просто дайте мне точку опоры.

– Нет, Емельян Олегович. Я враг культа, – холодно ответил я. – Скверна не несёт в себе ничего хорошего. Она может пообещать вам силу, но в итоге заберёт душу. Культисты этого не понимают.

– Знаете, Михаил Иванович, сила сама по себе ничего не значит, – внезапно собрался с мыслями биомант. – Значит, только тот, кто силой управляет. Вы же не станете запрещать мечи, если один из клинков оказался в руке убийцы?

Он заметил моё выражение лица и поправился:

– Разумеется, это другое, и я прекрасно понимаю. Просто аналогия пришла в голову. Хорошо. Пусть это останется тайной. И это, и запертый под землёй обращённый, и ваши технологии, которых мне прежде не доводилось видеть. Я готов на всё. Просто покажите то, чем вы это сделали! Такая выработка материи под воздействием одного укола. Усиленный рост клеток? Как оно работает? Есть ли эффект общей памяти или рост ноги надо будет остановить? Приживаемость какая? Вы ведь явно знали, чем всё закончится.

Я снова помотал головой. Идея с Рапирой была случайной, и, конечно, у меня теплились надежды на чудо. Чудо могло случиться. Но бежать впереди паровоза и слишком радоваться не стоило.

Чтобы потом не разочаровываться.

– Очень много вопросов, Емельян Олегович. Давайте займёмся изучением. Остальное придёт со временем.

– Я готов! Хоть сейчас!

– Мне нужно кое-куда заглянуть, и мы можем поехать вместе, – сдался я.

Биомант тут же обошёл стол и открыл шкаф с одеждой.

Глава 9

– Это не я, – сказал Кожин, когда я вошёл в его палату. Здесь ощутимо пахло духами Миловой.

– Мне казалось, что ты хотел исчезнуть.

Олег пошевелился, приподнимаясь на локтях.

– Честно говоря, сейчас хочу ещё больше, – признался он. – Но клянусь, Миша, она сама возникла на пороге.

Я сел на стул рядом с кроватью хрономанта, а Черномор сразу же получил задачу определить причины появления Миловой. Как-то ведь она догадалась поискать свою зазнобу в моём госпитале. Кожин воспринял молчание иначе:

– Ты же её видел, как можно отказать такой женщине!

На мой взгляд – легко. Может быть, даже полезно. У меня перед глазами пошли строчки анализа Черномора.

– Ясно, – прокомментировал я отчёт виртуального помощника.

– Это какая-то пассивная агрессия, Миша. Что тебе ясно? Она привлекательна, я чертовски привлекателен, – усмехнулся бледный Кожин. Грудь его была перебинтована и на месте ранений проступили пятна. Кажется, хрономант слишком увлёкся сегодня утром.

– Что чувствуешь ты себя лучше, чем выглядишь, – намекнул я. – Хотя точно не бережёшь здоровье.

– Тут ничего не могу с собой поделать. Всегда был прекрасен. Генетика, – вздохнул Кожин. – На мне всё как на собаке обычно заживает. В этот раз будет чуть дольше. Нужно время на восстановление сил. Однако местный индивидуальный подход к пациентам мне прямо нравится.

Он широко улыбнулся. Я промолчал. В целом, ситуация предсказуемая была с самых истоков. Военный биомант, стабилизировавший Кожина, отчитался о содеянном, едва вернулся в расположение части. Сначала перед командиром, а потом, вместе с ним, перед Миловой. Агент Решалова хранила невозмутимость статуи, слушая доклад, но бросилась с Хрипск самолично, как только появилась такая возможность.

Красотка крепко сидела на крючке хрономанта. Наверное, это имеет смысл использовать. Вот только мне показалось, что Решалов от меня отцепился и людей своих уберёт. А сейчас, весьма вероятно, госпожа Милова найдёт причины остаться.

– Ладно. Приглядывай за ней, Олег, пожалуйста. У меня есть некоторые трудности с её коллегами, сам знаешь.

– Всё под контролем!

– Как умирать-то теперь будешь, под таким присмотром? – хмыкнул я. – Барон Дигриаз сегодня утром чувствовал себя весьма сносно, чему есть свидетель из ближайшего окружения Военного Министра.

– Ты же знаешь, Миша, что человек может быть внезапно смертен. Сегодня ему хорошо, завтра не очень, – попытался отшутиться Кожин, но быстро сдался:

– Да, ситуация усложнилась и требует подготовки. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Ты её только не убивай. Она женщина в некоторых отношениях неприятная, конечно, но и пользу приносит.

– С чего ты взял, что я собираюсь её зачищать? – искренне удивился Кожин.

– В новостях прочитал, про твой кровавый след. Может, у тебя так принято.

Олег понимающе, но немного напряжённо, улыбнулся:

– На грани, Миша. На грани стоишь. Не бей по больному.

– Я понимаю, что ты не по своей воле этим занимаешься.

– Не думаю, что понимаешь, – Кожин посмотрел в окно. Я же опустил взгляд на подушку хрономанта. Прибор, глушащий любую прослушку, уже работал. Когда только успел включить…

Олег же продолжил:

– Знаешь, люблю начало зимы. Первые две недели снега просто обожаю, а потом всегда жду весну. Каждый период вызывает сначала приятное томление, затем мгновение наслаждения и после становится утомительным фоном. Иногда зима затягивается, а иногда приходит точно по графику. Важно понимать, что периоды обязаны сменяться.

– Кажется, это метафора, – предположил я.

– Да. Потому что сейчас новый период, в котором снова нужно будет много убивать, – Кожин обезоруживающе улыбнулся. – А я не хочу этим заниматься, и это уже второй такой сезон, когда период наслаждения заканчивается очень быстро. Впереди ещё много смертей, Миша, а я уже… Не хочу.

– Боюсь задать крамольный вопрос, Олег, – тихо сказал я. – А без чисток таких не пробовали?

– Уральскую Смуту в школе проходил? – ответил вопросом на вопрос он.

Я кивнул. Гражданская война, случившаяся почти двести лет назад, когда Сибирь подняла восстание против Императора и объявила о независимости. По скромным подсчётам погибло больше двадцати миллионов человек.

– Вот там чисток не было, – жёстко сказал Кожин, увидев мою реакцию – Император Александр Пятый считал, что с любым можно договориться. Что решения должны быть рациональными. Китай, годами неофициально раскачивающий сепаратистские настроения, и Северный Триумвират выступили гарантами договора о Великом Взаимодействии. Но когда полилась кровь – одни отошли в сторону, сделав вид, что ничего не происходит, а Северный Триумвират вовсю поставлял вооружения Великой Тартарии.

Да, историю я знал.

– Так что, Миша, кто-то должен выполнять грязную работу и выпалывать из аристократов тех, кто решил побороться за власть. Имперский род один, и желающие его прервать должны исчезнуть.

Кожина как подменили. Вся благостность и бесшабашность улетучились. В кровати был человек, способный на жёсткость и жестокость. Видевший сотни смертей так близко, как никто другой.

– Ладно, отдыхай и поправляйся, Олег, – я поднялся и похлопал его по плечу. Кожин наблюдал за мной из-под полуопущенных век взглядом хищника. – Если нужна будет помощь, просто скажи. А сейчас мне пора.

– Я доверяю тебе, Миша, – сказал мне вослед Кожин. Тихо и спокойно, но с намёком.

– И я не подведу. Хотя твои методы несколько радикальны.

– У каждого мятежа есть предводитель, Миша. Без головы ничто не живёт долго.

– У каждого мятежа есть причина, Олег.

– Да. Но мой опыт подсказывает, Миша, что те, кто возглавляет волнения, используют эти причины для своих целей. Не ради всемирного блага и уж совершенно точно не ради простого народа. И они, эти люди, бесконечны, сколько их ни устраняй.

– Здесь мы с тобой солидарны, – улыбнулся я. – Всё, отдыхай.

Он вяло махнул мне вслед рукой.

Флакон с причащающим зельем Буревой принял в руки, как будто бы дар спустившегося с небес Господа. Про Рапиру, восстанавливающегося прямо на глазах, биомант забыл почти сразу. Магистр подошёл к лабораторному столу, собранному по последнему слову местной техники, с некоторыми моими усовершенствованиями. Пару минут задумчиво изучал оборудование, то и дело поглядывая на флакон. Я наблюдал за помощником. Да, он скован клятвой на год. Преступить через неё не сможет.

Но время склонно уходить. Успею ли я за этот год сделать всё для того, чтобы Буревой не стал моим врагом в будущем? А если вдруг и станет, чтобы не нёс для меня угрозы.

– Михаил Иванович, где у вас здесь туалет и место, где можно прилечь? – спросил тот, не оборачиваясь.

– Позвольте, я вас провожу, – предложил я.

– Не сейчас, – помотал головой он. – Не сейчас.

Биомант осторожно опустился на стул, поставил перед собой флакон.

– Вы же не возражаете, если я начну работу? – почти себе под нос пробормотал Буревой.

– Конечно, Емельян Олегович. Конечно. Ведь для этого я вас и пригласил.

Он очень осторожно откупорил флакон, поднёс к носу и помахал у горлышка ладонью, направляя аромат себе в ноздри. Хмыкнул, закрыл пузырёк и зарылся в богатство лабораторного стола. Зазвякали пробирки, стёклышки. Защёлкал режимами микроскоп, загудела центрифуга.

Биомант не гнушался технологий, а значит, мой выбор специалиста оказался верен. Нужные результаты получаются там, где из каждого метода берут лучшее. Одним даром сыт не будешь, равно как и одной техникой.

Я остановился у биомодуля, считывая показатели. Организм Рапиры, подключённый к системе внутривенного питания, поглощал запасы как бешеный. Метаболизм охотника разогнался до космических значений. Ещё день, может быть два, и он полностью восстановится.

Глаза за закрытыми веками двигались, словно Рапира спал. Мозг реагировал, и это отличный сигнал. Ладно. Я подошёл к модулю синтеза, выгрузил из него остатки снаряда и приступил к исследованию результатов.

Так, здесь по-прежнему использовался гадолиний. Но теперь вместо композитной брони они обрабатывали его иначе, используя интересный сплав для удержания нужной плотности. Вот только, если не ошибаюсь, с такой связкой металлов цена снарядов становилась запредельной. Можно сказать, что «Граф Александров» заливал монстров драгоценными камнями. Ничего подобного в мире никто ещё не делал. Получается, дирижабль сюда прислали на боевое испытание? Что ж… Не знаю, сколько денег улетело в трубу, но эксперимент можно назвать удачным.

И не вся команда полегла.

Однако решение, использующееся в снарядах, всё равно было неоптимальным. Я это видел совершенно точно, но отказывать Империи в праве на гордость не посмел бы. Потому что это на самом деле прорыв.

Я снова покосился на Рапиру. Охотник безмятежно болтался в освещённом баке, волосы его чуть шевелились от искусственного потока в чане, как будто живые.

– Хозяин, хотите я прослежу за людишкой? – появился рядом со мной Черномор. – Не хочу оспаривать ваши решения, исключительно ради контроля и безопасности.

– Да, приглядывай.

– Можно ли приставить к нему сопровождение? – с надеждой спросил искин. – Для удобства господина биоманта. Я бы ещё предложил привязать его к столу. Ведь он может заблудиться, или упасть и навредить себе. Всем будет лучше, если мы его привяжем.

Голос виртуального помощника наполнился уверенностью. Я кашлянул и собрался с мыслями:

– Ты опять начинаешь меня тревожить. Откуда такая кровожадность⁈

– Кровожадность? – проекция робота стала малиновой. Это уже возмущение. – Хозяин, это исключительная рациональность. Если надёжно зафиксировать учёного, то он быстрее и качественнее отыщет ту информацию, которую вы хотели! Это экономия времени, ресурсов и снижение рисков.

– С интеллектуальными работами, мой электронный друг, такие средства действуют иначе. Вот если ты предложишь ему печеньки, абонемент в спортивный зал и услуги квалифицированного психолога, то это может помочь. И то вряд ли, но многие в это верят.

– Спортивный зал? – переспросил Черномор. – Психолог? А! Понимаю, Хозяин! Вы хотите построить…

– Не хочу. Это для примера. Из-под палки, друг мой, мысли крутятся сильно хуже. А мне нужен результат чем быстрее, тем лучше, – терпеливо разъяснил я. – Поэтому нам необходимо создать условия для плодотворной работы господина Буревого. Скажи, ты можешь массировать пятки?

– Боюсь, что я вас не понимаю, Хозяин, – тяжело вздохнул искин.

Я усмехнулся и защёлкал по клавишам синтезатора, набирая программу для изготовления нового корпуса для очередного шахтёра. Надо бы поставить ещё несколько модулей синтеза, благо у меня появился ещё один донорский Колодец, и двадцатый уровень Конструкта в Томашовке достигнут. Конечно, нужно качать его дальше. Однако сейчас мне важнее армия шахтёров. Ну и, возможно, ещё несколько биомодулей. Генерал Мичурин ведь никуда не делся. Надо и его вытаскивать.

– Вы хотите, чтобы я приехал и помассировал пятки господину Буревому? – напомнил о себе Черномор.

– Это была шутка.

Моя рука застыла над клавиатурой. Осталось нажать последнюю кнопку и запустить процесс, но я вдруг вспомнил о даре Нямко. Столько событий, в голове кавардак от них.

Кристальная трубочка лежала в кармане пальто, так что пришлось дойти до вешалки, мимо колдующего за столом Буревого. Странный минерал показался мне тёплым и чрезвычайно приятным на ощупь. Я вернулся к модулю, осторожно загрузил подарок Нямко в приёмный отсек и запустил анализ. Некоторое время прибор молчал, затем экран погас, на несколько секунд.

Я присвистнул. Расчётное время завершения – три дня.

– Хозяин, мне кажется, ваше первое решение было правильным, – вкрадчиво сообщил Черномор. – Не отказывайтесь от него. Нам нужно построить шахту. Нужно больше руды. Тогда мы получим возможности, которые и не снились…

– Цыц, – с улыбкой прервал его я. – Никуда не денется твоя армия роботов.

– Туалет. Где он? – раздался за моей спиной голос Буревого. Я медленно повернулся к биоманту. Тот напялил очки и разглядывал записи на своём планшете. На меня совсем не смотрел.

– Идёмте, Емельян Олегович.

Ох уж эти знакомая любовь к работе.

Биомант просидел там до вечера. Да что там до вечера, Магистр Буревой, прошедший несколько серьёзных испытаний вроде Австралийского мятежа, с головой ушёл в работу, совершенно позабыв обо всём. Пришлось даже притащить ему одеяло, подушку и тёплую порцию рагу, доставленного из «Логова друга». Седовласый учёный отстранённо поблагодарил за любезность, но к еде почти не притронулся. А когда ночью я заглянул к нему через Черномора – Буревой, завернувшийся в одеяло, так и сидел за рабочим столом. На экране компьютера плавали молекулярные схемы химических соединений, ужасного вида формулы и различные цветные графики.

Это называется одержимость.

Признаюсь, наличие в подземельях Аль-Абаса учёного, предоставленного самому себе, меня немного смущало, но лучших условий для работы и защиты ценного актива у меня не было. Придётся потерпеть. Тем более, у меня хватало занятий. Правда, этот вечер я посвятил работе с техникой, доставленной Волгиным и Конычевым.

Ноутбуки и телефоны астраханской ячейки культа были свалены у меня в гардеробной. Так что, воспользовавшись моментом, я перенёс их память в отдельный сегмент сети, на которую после натравил Черномора с другими искинами. Самолично изучить такой объём информации я бы смог только через год-другой внимательного и вдумчивого чтения.

Столько времени у меня не было. Осталось надеяться, что верный помощник ничего важного не упустит.

На следующий день я спустился в лабораторный отсек, чтобы расширить его для новых модулей исследовательского блока. Буревой уже был на рабочем месте. Кастрюля с недоеденным рагу лежала возле койки биоманта.

– Емельян Олегович, – сказал я, посмотрев на это безобразие. – Работа – это прекрасно, и когда ей отдаются с такой страстью – это многого стоит. Но вам бы поберечь силы и остаться человеком.

– Откуда у вас это? – повернулся он, показав флакон. – Есть ли ещё?

– У вас уже закончилось?

– Нет-нет. Я понимаю важность. Просто… Это кто-то сделал. Кто-то додумался. Я пока не понимаю основной ингредиент. Очень похоже на кровь.

Буревой встал из-за стола и осторожно размял спину, глаза за очками лихорадочно блестели, пока он продолжал делиться со мной наблюдениями:

– Знаете, Михаил Иванович, я бы даже допустил, что она человеческая. Но ничего подобного мне не попадалось. Там будто бы лишний набор хромосом. Или это внешнее воздействие? Ума не приложу, что необходимо сделать, для повторения таких свойств. Это не инфекция. Мутация.

Хм…

– А ещё, мне кажется, здесь не обошлось без воздействия Изнанки, – добавил он. Я вручил ему чистую тарелку и вилку. Подогрел рагу с помощью дара. Буревой кивнул отстранённо, после чего застыл и обернулся к столу. – Хм… А если…

– Поешьте, пожалуйста, – остановил его я, хоть сам недавно объяснял Черномору, как важно не дёргать интеллектуальный полёт. Но поехавший крышей учёный, или же получивший из-за перенапряжения нервный срыв, мне тоже не нужен.

Тем более, кажется, он уже кое-что действительно нашёл.

Буревой кивнул, взял тарелку и двинулся к биомодулю. На свой рабочий стол не вернулся. Зачерпнув рагу, он отправил вилку в рот, глядя на Рапиру. Тот почти полностью восстановился, но активность потребления энергии у его организма сильно снизилась. Можно даже сказать: вернулась к норме.

– Какая вкуснятина, – вдруг поделился со мной Буревой. – Ваш повар должен принять от меня выражение восхищения.

– Обязательно передам.

– Если мы поймём основу этого зелья, Михаил Иванович, мы изменим мир, – сообщил биомант.

Я кивнул. После чего приступил к расширению подземелья. Пласты земли двинулись, даруя дополнительные пространства. Я работал осторожно, аккуратно, но всё это время думал о Люции.

Нам, определённо, нужно серьёзно поговорить. И разговор может оказаться непростым.

Глава 10

– Миша! – удивилась Панова и торопливо поправила халат. Смущённо заулыбалась. Я слегка поклонился девушке и покосился на дорогу, освещённую фонарями. По ней медленно тащился массивный тягач, на котором застыла укрытая чехлом строительная техника.

Армия неохотно покидала приграничье, направляясь на борьбу с новым врагом. Внутренним. Новости приходили безрадостные. На Дальнем Востоке творилась откровенная анархия и уже шли открытые столкновения. Также вовсю педалировались слухи о том, что несколько пограничных подразделений и полицейских участков присоединились к волнениям.

Слухи именно что педалировались. Доказательств не было никаких, однако это не мешало будоражить людей. И они охотно будоражились. Потому что зёрна падали на благородную почву. Власть хранила загадочное молчание, пока силовики гребли бунтовщиков. Народ злился ещё больше. Происходящее мне совсем не нравилось.

Как бы ни пришлось строить стены ещё и по восточным границам моих земель.

– Михаил Иванович? – напомнила о себе Александра.

– Здравствуй, Саша, – сказал я. – Прости, что так поздно и без приглашения. Надеюсь, не помешал?

– Конечно, нет, проходите, пожалуйста. Не ожидала вас никак увидеть. Вот только у меня ведь и нет почти ничего из угощения… Вы ведь не будете тушёную брюкву, правильно понимаю?

– Да, с огромным удовольствием откажусь, – вежливо отшутился я, ступая в тепло таунхауса. Пахло цветами. В прихожей стоял огромный букет свежих алых роз. Мило. Повесив пальто на крючок, я вошёл в гостиную. Люций валялся на диване с пультом приставки в руках. Саша прошла мимо него, скрываясь в комнате, и бессмертный проводил девушку восхищённым взглядом.

Я взял стул, задвинутый под кухонный стул, развернул его и устроился сверху. Люций скосил на меня взгляд, после чего поставил игру на паузу и отложил пульт в сторону, напоследок погладив. Мол, не обижайся.

– Игнат Васильевич отпустил на три дня, – попытался оправдаться вечный, будто бы узрев во мне желание пожурить за праздность. – Усиленный формат дежурств завершён, перешли на штатный режим. Или ты не по этой причине так странно на меня смотришь, Миша?

Я не сразу понял, что под Игнатом Васильевичем скрывается командир моей гвардии – Туров. Однако ни единый мускул не дрогнул на моём лице.

– Или ты пришёл предложить мне что-то особенное! – догадался Люций и возбуждённо провёл пятернёй по лысине, затем хлопнул по коленям и встал. Крошки с его штанов посыпались на пол. – Мне можно идти вглубь Изнанки, да?

Его взгляд упал на мусор.

– Ой-ой, – заметил он и опасливо глянул в сторону комнаты с Сашей, а затем ногой запихал крошки под диван. Меня аж передёрнуло.

– Я хотел поговорить о Ставре, – наконец промолвил я. И при звуке имени бессмертный застыл, кровь схлынула с его лица. Даже цвет глаз изменился, приблизившись к безумно голубому. Люций плюхнулся обратно на диван, нащупал пульт и вернулся к игре.

Правда, персонаж в красной кепке, который до этого лихо прыгал по черепахам, теперь всё время падал в первую же яму. Я даже услышал, как трещит пластик под давлением Люция.

– Что ты хотел узнать? – тускло произнёс бессмертный.

– Твоя кровь. Она ведь заинтересовала его?

Персонаж на экране остановился. Черепаха доползла до него и сожрала бедолагу.

– Ты в безопасности, Люций. Тебе ничего не грозит, – тихо сказал я. – Ты среди своих.

Дверь распахнулась, и к нам вернулась Саша, поправляя пиджак. Быстро переоделась.

– Простите, Миша. Я не ждала гостей, – призналась она. – Может быть, чая?

– Постараюсь не отнять много времени. Хотел перекинуться парой слов с Люцием.

Саша смутилась:

– Я, наверное, вам мешаю?

– Нет, – сказал Люций и выключил игру. – Ты не можешь мне помешать. Никогда. Михаил, почему ты задаёшь этот вопрос? Мне пора тревожиться?

Он смотрел на меня без былого безумия во взгляде. Тяжёлый, неприятный взор старика, из которого пришли выбивать завещание люди, кои в его жизни до этого момента не встречались ни разу.

– Что-то случилось? – напряглась Саша. Мы с Люцием смотрели друг на друга.

– Может быть, лучше и вправду поговорить с глазу на глаз? – спросил я как можно доброжелательнее.

– У меня нет тайн от Сашеньки, – упоминание имени смягчило черты его лица. – Давай, рассказывай, Миша, что тебе тоже очень интересен мой внутренний мир. Крови моей хочешь? Ставр тоже хотел!

Его передёрнуло.

– Много брал? – понимающе кивнул я.

– Много. Может быть, он в ней ванну принимал. Может быть, супы варил, – жёстко говорил Люций. – Не знаю и знать не хочу. Но брал много. Очень много. Ты тоже хочешь, верно?

– Хочу, – не стал увиливать я. – Но я обещал, что не причиню тебе вреда.

Люций встал, выхватил откуда-то нож и полоснул себя по руке:

– На, бери!

Вечный протянул кровоточащую ладонь ко мне. Тёмные капли полетели на пол.

Глаза Саши выпучились, но девушка благоразумно поняла, что сейчас не время возмущаться. Это она ещё крошек под диваном не видела.

Я медленно распрямился и тихо встал со стула:

– Ты зря переводишь полезный продукт. Насильно привязывать тебя и выкачивать цистерны крови я не собирался. Однако мне удалось достать некоторое зелье, и оно вытащило человека с того света. За сутки отрастило ему ногу. Есть версия, что лекарство сделано на базе твоей крови.

Присев на корточки, я промокнул каплю с пола платком, после чего снова встал и осторожно засунул добычу в нагрудный карман. Вечный задрожал. Кулаки его сжались от ярости. Рана на ладони уже затянулась.

– Всё равно кровь пролилась, – пояснил я свой поступок, после чего добавил:

– Люций. Я пришёл к тебе с разговором, а не угрозами. Не хочешь участвовать в этом – не надо.

– Вот именно. Не хочу! – холодно сообщил бессмертный. После чего в сердцах плюхнулся на диван, скрестил руки на груди и отвернулся от меня, мельком глянув на пульт. Саша растерянно застыла на месте.

Я сменил тему:

– Как у тебя дела со Скверной? Слышно в ней что-нибудь?

Он поморщился:

– Гул. Гул. Ничего чёткого. Всё стало почти как прежде…

– Ладно, спасибо. Простите, что так ворвался, – двинулся я к выходу.

Когда за мной закрывалась дверь, Люций немного нервно и испуганно спросил:

– Ну что?

Вопрос, явно, адресован был не мне. И пока Саша не ответила – нужно успеть сбежать с крыльца. Трагедия бессмертного была понятна, однако, надеюсь, Панова сейчас вправит ему его безумные мозги на место.

Платок со следами крови я отнёс Буревому, уже зная, что тот ответит. Биомант выглядел гораздо лучше, чем в прошлую нашу встречу. В нём стало меньше безумия и одержимости. Он даже в душ сходил и переоделся. Теперь Емельян Олегович гораздо больше был похож на умудрённого опытом специалиста.

Пока в его руках не оказался платок. Биомант потерял всяческое самообладание уже через минуту.

– Где вы это взяли⁈ – просипел он, после чего откашлялся и повторил:

– Где вы это взяли⁈

– Значит, это оно? – ответил вопросом на вопрос я.

– Вы можете достать ещё? – последовал моему примеру биомант.

– Подумаю, что можно сделать. Так это оно?

– Состав тот же. Михаил Иванович, я боюсь, вы находитесь в типичном заблуждении идеального гуманизма, – Буревой осторожно положил платок на лабораторный стол.

– Идеальный гуманизм? – не понял я.

– Попробую объяснить, – биомант снял очки, дохнул на линзы и принялся их протирать, задумчиво продолжая. – Раз вы здесь, а носитель не в одном из ваших новых баков – значит, вы не готовы положить его жизнь во имя науки. Это очень благородное, но губительное устремление. Идеальный гуманизм. Когда забота о благополучии одного человека становится выше, чем благополучие всего человечества.

Я покачал головой, после чего поднял взгляд на Рапиру:

– Не пора ли нам приводить в чувство нашего друга?

– Вы уходите от разговора, Михаил Иванович? – догадался Буревой.

– Именно, Емельян Олегович. Мне нужно время, чтобы продумать дальнейшие шаги по крови. Нам сильно пригодится, если вы определитесь с другими ингредиентами зелья.

Он проследил за моим взглядом, направленным на флакон, и понимающе кивнул. Затем тоже уставился на охотника в биомодуле. Вообще, Рапира выглядел совсем как обычный человек. Разве что спящий в огромном мутном баке, со зловещей маской на лице, и опутанный проводами. Внутри меня напрягся звенящий узел нетерпения. Даже к горлу ком подступил. Я поймал себя на мысли, что машинально стиснул челюсти. Пришлось выдохнуть и старательно расслабиться.

Момент истины. Буревой прочувствовал мой настрой и отступил, предоставив мне возможность самому заниматься бедным охотником. Я действовал неторопливо и максимально собранно, настраивая биомодуль на выгрузку. Дрожь никак не унималась несмотря на нарочитую неспешность.

Я настолько щепетильно проверял каждый этап, что Буревой ненадолго вернулся к своему лабораторному столу, явно заскучав. Однако и это меня не подстегнуло. Потому что сейчас всё важно. Так, показатели все на идеальном уровне. От проводимости сосудов на шее до банального сердечного ритма. О сатурации и давлении можно даже не заикаться.

Честно говоря, всем бы такое биологическое здоровье.

Когда тело Рапиры оказалось на медицинской койке, хорошо подходящей как к отдыху пациента, так и к его вскрытию, я методично притянул ремнями руки и ноги несчастного. Буревой встал в изголовье койки. Опустил ладноь на голову охотника. Губы биоманта побелели, сжавшись, однако Емельян Олегович с удовлетворённым видом кивнул. После прошёл вдоль койки, касаясь кожи в тех местах, где она была уничтожена Скверной, а после восстановлена инъекцией.

– Я не вижу ничего необычного. У него даже почки как у молодого. Простата в идеальном состоянии. Каждому бы такую, честное слово, – пробормотал Емельян Олегович. – Ну, кроме женщин, разумеется. Можете приступать, ваше сиятельство.

Я хранил царское спокойствие, несмотря на внутреннее волнение. Мои пальцы не дрожали. Со скучающим видом я отсоединил трубку, питающую Рапиру успокоительным. Но перед этим, на всякий случай, проверил: легко ли выходит клинок с гравировкой. От греха подальше.

Несколько секунд ничего не происходило. Обращённый охотник лежал на койке, грудь его вздымалась от спокойного дыхания. Глубокий и безмятежный сон, навеянный целым букетом медицинских препаратов.

– Готовьтесь, – сказал Буревой, и тут лежащее тело вздрогнуло. Рапира рванулся в путах, напрягая все мышцы. Откинулся на спину, сильно дёрнул руками, после чего уставился на ремни и ощерился.

Я почувствовал касание одарённого к силе, но в следующий миг охотник увидел меня.

– Михаил Иванович! Что происходит? – чистым и ясным голосом проговорил он, а затем побледнел. – Я… Простите, ваше сиятельство. Я… Я не знаю, что на меня нашло! Где я⁈ Я голый⁈

– Как вас зовут, молодой человек? – спросил Буревой, и Рапира дёрнулся. Он только сейчас заметил моего спутника.

– Гриша. А вы, простите…

– Где вы родились? – Емельян Олегович поднял руку, прерывая расспросы. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов разной сложности, отвечайте, пожалуйста, быстро.

– Великие Луки, – мигом сообразил Рапира.

Биомант снова кивнул. Целых десять минут он сыпал вопросами к привязанному охотнику, прежде чем с уверенным видом сообщил:

– Повреждений мозга нет. Память в порядке.

После снова прошёлся вдоль стола, касаясь ошеломлённого охотника пальцем. Тот содрогался от каждого прикосновения, изумлённо наблюдая за тем, как дёргается то его рука, то нога, повинуясь коротким импульсам биоманта.

– Рефлексы в норме, – подытожил Буревой, обернулся ко мне и с намёком проговорил:

– Это чудо, Михаил Иванович… Спасённая жизнь. Выдернутая из Скверны!

Я молчал, старательно сдерживая внутренний триумф. После чего неторопливо освободил лежащего. Рапира поспешно слез со стола, прикрываясь и стараясь держаться так, чтобы видеть нас обоих.

– Что ж, Рапира, кажется, тебе придётся ещё поработать, – заметил я с улыбкой.

– Где я, ваше сиятельство? Почему я здесь? – почти взмолился тот.

– Ты был ранен. Тяжело. Емельян Олегович вытащил тебя с того света, – вполне себе версия.

Он посмотрел на свои руки:

– Я… Я помню меч. Он становился частью меня. Я помню голос. Голос, который был… Моим и не моим. Я помню, что хотел убить вас. Больше всего на свете хотел. Простите. Но это был не я… Не мои мысли! И мои!

– Знаю, Рапира. Рад тебя видеть.

Охотник нахмурился. Сжал, разжал кулак:

– Во мне была Скверна? Да? Господи.

– Мой тебе совет, Рапира, держи это при себе, – посоветовал я.

– Но ведь Скверну нельзя обратить, ваше сиятельство! – не унимался тот. – Скверна забирает навсегда. Она как смерть, только хуже. Её нельзя обратить! Что вы сделали⁈ Как вы это сделали⁈