Текст книги "Зодчий. Книга IX (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Когда я подходил, то стоявший перед дверью воин в драгоценных доспехах, испещрённых святыми писаниями, и разящий Эхом наповал, церемониально постучал в молоточек, и едва створки медленно раскрылись, с поклоном шагнул в сторону, пропуская меня.

Я вошёл в светлое помещение, оглядываясь. Дверь позади меня захлопнулась.

Император восседал на троне. С потолка на него падал свет, будто нисходящий с небес. И это был не прожектор. Витражи, на которых были изображены битвы прошлого, сверкали сами по себе. В освещённых нишах круглого зала скрывались фигуры предыдущих правителей Российской Империи. Вот стоит Освободитель в боевом доспехе и со штандартом в виде креста за спиной, вот Просветитель в очках и массивной книгой в руках, вот Добрый с отеческой улыбкой, обративший в сторону зрителей раскрытые ладони.

Каждая ниша была занята. Интересно, метит ли в какую-нибудь из них текущий правитель? Его отец и дед в зал славы не попали.

Спокойный взгляд коснулся меня, и Государь поднял руку, подзывая ближе. Я подчинился, приблизился и преклонил колено. В малом зале мы были не одни. У ступеней, ведущих к трону, застыли Челидзе, уже знакомый мне Крестовский, личный биомант Императора и, внезапно, Столыпин. Последний недовольно отирал пот со лба и пыхтел, будто прибыл сюда в спешке, к которой не был готов.

Четвёртым человеком был невзрачный мужчина, но вот выражение его глаз громче слов говорило – властью он обличён солидной, и пусть владелец не любит её демонстрировать, но не постесняется использовать, ежели придётся.

– Встань, князь, – проговорил Император и сам поднялся с трона. Князь?

– Ваше Императорское Величество, – сказал я, вставая, – Боюсь вы…

– Не бойся, князь, – прервал меня он, выделив обращение, и неторопливо двинулся по ступеням вниз. – Все бумаги уже готовы и подписаны.

– Благодарю, мой Государь, – склонил голову я.

– За столь недолгое время нашего знакомства ты удивил меня уже не единожды, – он поравнялся со мной и положил руки на плечи, заглядывая в лицо. После чего резко прижал к себе и похлопал по спине. Я застыл, не понимая, как реагировать на такое. Однако Государь отстранился и сделал шаг назад, будто разглядывая меня.

– Герой, – подытожил Император и окинул взором молчаливых свидетелей. Повторил:

– Герой! Проси что хочешь!

– Я делал всё не ради награды, Ваше Императорское Величество.

– Давай без скромности, – поморщился Император. – У каждого человека есть мечта. У каждого. То, что ты сделал для страны – невозможно переоценить. Перуанская змея, схваченная тобой, шипит, не останавливаясь. Твои данные, собранные на Сахалине – бесценны. Господин Грейсмит, подтвердите.

– Ваше сиятельство, это было невероятно. Я бы хотел обсудить с вами методики дешифрования, которые вы использовали, – вкрадчиво проговорил невзрачный человек. Так, теперь я знаком со всеми.

– Так что ты хочешь, князь Баженов-Сахалинский? – продолжил удивлять меня Государь. – Ресурсы? Полномочия? Хочешь, я дам твоим землям автономию? Поверь, такое я никому бы не предложил.

Я медленно распрямился, смело встретив взгляд Императора.

– Мой Государь, – тихо произнёс я. – События на Сахалине унесли много жизней. Не все павшие были мерзавцами. Не все победившие проявили героизм. Я видел предавших страну представителей знатных родов, и тех, кто жертвовал своей жизнью ради неё и при этом являлся простолюдином.

Император прищурился, Челидзе неуверенно улыбнулась, а Столыпин заозирался в поисках стула, но не нашёл его и горестно вздохнул. Грейсмит склонил голову набок, изучая меня. И только Крестовский смотрел куда-то мимо, перебирая массивные чётки.

– Я с огромной радостью остался бы в стороне и занимался бы только Скверной, мой Государь, – продолжил я. – Наука должна служить спасению людей, а не их убийству. Наш враг – Скверна, а не плоды ошибок прежних правителей, которые сейчас отвлекают наши силы, в то время как настоящая опасность лишь растёт.

Крестовский перевёл на меня взор и открыл было рот, но сдержался.

– Очень долго, князь! Очень долго, я теряю терпение. Говори уже! – подогнал меня Император. – Оставь эту словесную дымовую завесу и переходи к сути.

– Я прошу вас отменить шестую поправку, – спокойно сказал я.

Государь усмехнулся, повернулся к Лауре Челидзе и поинтересовался:

– Ты уже успела его обработать?

– Нет, мой Государь, – склонила голову та.

Император снова оказался рядом со мной, глядя мне в глаза:

– Ты представляешь, как отреагируют на это все благородные сословия от Бреста до Владивостока? Уверяю, если Перуанский Протекторат на них обопрётся, то всем нам точно будет не до Скверны.

– Вы предлагали автономию моим землям. И мы можем начать с малого, – выдержал я его взгляд. – Мы можем объявить мои земли местом, где шестая поправка более не работает.

Император несколько секунд буравил меня взглядом, после чего тряхнул головой.

– Мало! Мало, Сахалинский! Проси ещё! А потом мы с тобой поговорим о других твоих достижениях.

Мало? Хм…

Глава 25

Мало, значит? Хорошо. Я не стал мелочиться и облёк свои условия в формулировки, от которых у любого столичного чиновника пошла бы кругом голова. В первую очередь я заявил о желании получить на моих землях полный юридический иммунитет от многочисленных проверок, а в случае ввода на территорию имперских регулярных частей – я должен был иметь право брать их под моё оперативное подчинение, при первой необходимости. Хватит уже с генералами бодаться, пусть изначально держат себя в руках. В довесок запросил запрет на работу любых имперских комиссий без моего ведома. К этому добавил важный пункт о бесперебойном снабжении ресурсами в промышленных масштабах, и между делом ввернул то, на что особо и не надеялся. Приоритетное получение трёх Конструктов, с возможностью увеличить их количество при дополнительном обосновании. Ну и вишенка на торте – абсолютная свобода решений на вверенной мне земле, ограничить которую отныне мог только личный приказ самого Императора.

Когда я закончил с хотелками – в церемониальном зале повисла напряжённая тишина. Челидзе перестала улыбаться, зато заметно повеселел Грейсмит. Император нарушил молчание первым.

– Кхм, – сказал он. – Тебя бросает в крайности, князь. То очень скромно, но слишком смело. Тебя настолько отравляет жизнь чиновничий аппарат? Или дело в чём-то другом, м? Владимир, что ты об этом думаешь?

Грейсмит пошевелился.

– Думаю, господин Баженов хочет начать строительство собственного государства, Ваше Императорское Величество, – заметил невзрачный советник. Он заложил руки за спину и неторопливо подошёл к нам. Ростом Владимир Грейсмит был пониже меня и совсем по этому поводу не комплексовал. – Если бы его сиятельство не прошли все наши проверки, то я бы предпочёл заподозрить его в корыстных намерениях. Самый главный вопрос, мой Государь, зачем князю та свобода, которую он просит, на самом деле.

– Вы сомневаетесь в моей лояльности? – тихо спросил я.

– Я в ней уверен, ваше сиятельство, – чуть поклонился Грейсмит. – О чём сразу же и сказал.

– Погодите, это ведь немыслимо! Очередь на Конструкты расписана на пять лет, – вмешался в наш диалог Столыпин. – Мы уже выделили один приоритетный для поселения на западной границе, который изначально должен был поступить во владения Министерства Обороны. Ещё три… Да там нет столько Колодцев. Там нет стратегических объектов. Это натуральное безобразие, мой Государь. Я с огромным уважением отношусь к господину Баженову, но надо и меру знать.

– Колодцы будут, – спокойно сказал я. – Если у меня будут ресурсы и если мне никто не будет мешать, западные рубежи Империи перестанут быть прифронтовым захолустьем.

Император хмыкнул.

– В это заявление господина Баженова я тоже верю, – снова вступил в диалог Грейсмит, разглядывая меня с лёгкой улыбкой. – Его успешное продвижение вглубь бывших европейских владений считается одним из самых больших прорывов последних лет. И всё равно – западное направление не является приоритетным. Три Конструкта гораздо важнее поставить либо нашим союзникам, либо укрепить восточные рубежи. Мы на пороге войны.

Да что ж вы будете делать-то, люди? Чего же вы себя так не бережёте? Можно немножечко без войн?

– Ваше сиятельство, – продолжил Грейсмит, – Вы сами видели, до чего дошли наши восточные партнёры. Вероятность конфликта с Перуанским Протекторатом чрезвычайно высока. Несмотря на все ваши заслуги перед государством и устранение вами действительно критических угроз – наши враги ещё живы. Попытка развалить страну изнутри не удалась.

– Я бы не торопилась с таким выводом, – вмешалась Челидзе. – Народное недовольство никуда не делось, и я бы не советовала закрывать глаза на первопричины.

– Полностью с вами согласен. Вопрос формулировки. Уверяю вас, Лаура Георгиевна, все силы брошены на ликвидацию выявленных ячеек, – медленно повернулся к ней Грейсмит. – Мы держим руку на пульсе.

– Мы должны изменить общество, а не просто заткнуть людям рты, – упрямо сказала женщина. Я заметил, что Крестовский снова погрузился в размышления, будто бы был далеко-далеко отсюда.

– Я полностью на вашей стороне, Лаура Георгиевна, – примиряюще сказал Грейсмит. – Вот только моя работа именно что устранять последствия. К сожалению, бороться с причинами не входит в мою юрисдикцию. Но если Государь попросит, то я приложу все свои усилия.

– Не ёрничай, – осадил его Император. – Ты же знаешь, что мы над этим работаем. И проект Баженова с его территорией, свободной от шестой поправки, может оказаться хорошим подспорьем нашему замыслу.

Я вспомнил о пси-модуле в недрах нового Конструкта под Злобеком. Надеюсь, под работой Государь имел что-то другое. Правитель тем временем обратил свой взгляд на Челидзе:

– Думаю, душа моя, ты сумеешь найти применение своим планам совместно с Михаилом.

– Я была бы счастлива работать с его сиятельством и дальше, – смиренно ответила Лаура. – Сахалин научил меня тому, что не будет кандидатуры лучше господина Баженова.

– Если бы только Сахалин, – пробормотал Император и ступил на мраморную лестницу, возвращаясь на трон. Уверенный, статный, спокойный владыка крупнейшего государства на планете. Страны, которая могла бы стать ударным кулаком для возвращения домой. Технологической базой для исследования и производства.

Если до этого момента лучшие воины Земли не перебьют друг друга.

– Насчёт остальных пожеланий… – промолвил Государь. – Хорошо, Сахалинский. Будь по-твоему. Всё, кроме Конструктов – ты получишь. Слово Императора. Ты сделал для страны больше, чем некоторые из правителей, которые стоят в нишах этого зала.

– Мудрое решение, Ваше Императорское Величество, – снова поклонился Грейсмит.

– Но если я пойму, что ты решил пойти по стопам заговорщиков и изменников – твои таланты тебя не спасут, – Государь вонзил в меня холодный взгляд.

– Уверяю вас, я верен Империи, – ответил я с достоинством.

– Знаю. Но мне важно, чтобы и ты знал. Прими моё решение, Сахалинский, без ропота. Ты и так получил многое, пусть и недостаточно, – продолжил Император и пояснил:

– В моей воле дать тебе эти Конструкты. Но они – это не тульские пряники. Каждый из них на счету. Ты показал, что способен сломать хребет Скверне, и я спокоен за западные границы.

Он благодарно кивнул мне.

– Помни, что ты волен требовать любые ресурсы при проявлении западной гнили. Империя сделает всё, чтобы обеспечить тебя необходимым.

Государь сделал паузу:

– Всё, кроме Конструктов. Нам необходимо укреплять дальние рубежи. Ведь кроме одержимых Изнанки есть ещё и люди. Военный флот наших восточных партнёров, двигающийся с гуманитарной миссией на Сахалин, – он выделил слова с усмешкой, – остановил продвижение после восстановления контроля над островом и частично развернулся. Однако основная масса кораблей держат путь на австралийские базы Протектората. Наши индонезийские союзники переживают, что Эль Президенте решит воспользоваться этой переброской для постановки точки в вопросе Яванского моря и спорных островов Явы и Бали. Думаю, ты сам понимаешь приоритеты между заброшенными уже мёртвыми землями запада и потенциально мёртвыми, но пока ещё населёнными живыми людьми, землями востока.

– Может быть, я смогу помочь масштабировать производство Конструктов? – тихо спросил я. Столыпин ахнул, закашлялся и прижал руку к груди. Хрипло содрогаясь в спазме, он покраснел, но всё равно сохранил выражение возмущения на лице.

– А ты и это можешь? – невозмутимо спросил Император.

– Пока не знаю.

– Я, честно, хотел бы на это посмотреть, – просипел приходящий в себя Столыпин. – Если юноша решит проблему, над которой мы бились последние сорок лет, то кто я такой, чтобы ему помешать? Да я сам поселюсь в Ярославле, пока не сделаю ему эти три Конструкта, если он сумеет «масштабировать»!

– Аркадий, по-моему, всё складывается чрезвычайно удачно. Мне казалось, ты сам хотел предложить ему путь инженера, – Государь облокотился на поручень трона и задумчиво потёр переносицу. Путь инженера? Я изобразил вежливый интерес.

Пухлый Столыпин закатил глаза и кивнул:

– Да, всё верно. Простите, Ваше Императорское Величество, но это инстинктивно. Конечно же, всё так. Михаил, извините меня за резкость. Немного вывело из равновесия ваше требование. Конструкт – это очень сложная система. А вы так с плеча себе сразу три единицы отписать надумали… Если бы всё было так просто, то вся Империя была бы уже охвачена зонами интеллектуального использования. Государь, снова прошу прощения, но мне хотелось бы поговорить с Михаилом с глазу на глаз. Кажется, так будет лучше. У нас слишком много голосов в одном месте. Если мы закончили, то…

– Мы не закончили, – помотал головой Государь. – Иоганн?

Крестовский вздрогнул, взметнув бровь в немом вопросе, а затем понимающе закивал.

– Простите. Уже можно, да? Михаил Иванович, ваше сиятельство, прежде всего, я хотел бы сообщить вам о моём глубинном восхищении. Ваш Госпиталь Надежды в Хрипске перевернул саму сферу врачевания от воздействия дикой Скверны. У пациентов, обречённых влиянием разрушительной мощи Изнанки, на самом деле появилась надежда!

– Скверна не делится на дикую или же нет, – уцепился я за странное уточнение биоманта.

– Это спорно, но сейчас не об этом, – уклонился Крестовский. – Вчера я имел честь разговаривать с генералом Мичуриным. Если бы не показания свидетелей, в чьих словах я уверен, как в своих, то никогда бы не поверил в случившееся. Как вы это сделали?

Он перестал перебирать чётки и, по-моему, затаил дыхание.

– Это комплексный метод, который я пока не готов обнародовать. Мне необходимо время для финального результата. То, что генерала вывезли из-под моего наблюдения – мою работу не погубит, но затормозит, – спокойно ответил ему я. – До момента, пока я не сумею гарантировать результат очищения – мне хотелось бы сохранять конфиденциальность исследований. Отчасти в этом и был мой запрос на доступ к ресурсам Империи.

– Для меня не секрет, что Магистр Буревой работает с вами, – паучьи пальцы Иоганна ожили, перебирая чётки. – Емельян Олегович – прекрасный специалист, но, быть может, я мог бы предоставить вам людей дополнительно? Если это может помочь вам с исследованиями.

– Спасибо, но в этой ситуации девять матерей всё равно не выносят одного ребёнка за месяц.

– Дело снова в порченом золоте, верно? – сказал с трона Император.

– Да, мой Государь, – ответил я ему.

– И всё же, такие знания должны принадлежать всем, – Крестовский нахмурился. – Быть может, идеи вашего сиятельства дополнят идеи наших отделов, занимающихся изучением влияния дикой Скверны.

– Иоганн, а какая ещё Скверна вам известна? – насторожился я. – Вы уже второй раз называете её дикой.

– Ваше сиятельство, простите, у меня своя конфиденциальность, – чуть поклонился биомант.

– Отвечай, – одёрнул его Государь. Крестовский склонился ещё ниже:

– Как пожелаете. Я продолжаю утверждать, что Скверна может оказаться ключом к тайнам мироздания. Ваш прорыв по излечению открывает безграничные возможности по её использованию в будущем. Как в медицинских, так и в военных целях.

– По-моему, мы уже говорили с вами об этом. Скверну нельзя использовать. Ни при каких условиях!

– Говорили, но я как был с вами не согласен, так и остался, – покачал головой биомант, в его глазах появился холод. – Скверна – это всего лишь инструмент. Вы же используете в своих делах силу Изнанки? В сферах, заполненных энергией мёртвых чудовищ. Чем же управляемая Скверна хуже?

Я уже слышал такие речи прежде. В прошлой жизни. Мой голос стал твёрже:

– Энергия в сферах – это высвобождаемая мощь, остающаяся после гибели Скверны, а не сама Скверна. А вы говорите как культисты Аль-Абаса!

Биомант выпрямился с видом, словно я дал ему пощёчину.

– Скверна не имеет ничего общего с верой, – отчеканил Крестовский. – Скверна не может заменить Господа. Даже сравнивать её с силой всевышнего – грешно. Культ поклонялся силе, которую она может дать. Я же хочу поставить её на службу человечеству!

– Вы погубите себя и тех, кто окажется рядом! – порывисто шагнул я к биоманту.

– Сахалинский! – одёрнул меня Император. – Моё расположение сложно получить, но потерять можно в одну секунду.

Мои кулаки сжались. Чёрт возьми, когда кто-то начинает заигрывать с силой, лишившей меня всего – я постыдно теряю контроль над собой.

– Скверна разъест вас и обратит на свою сторону. Вы сами не заметите, когда это произойдёт. Ваши мысли станут чужими, ваши цели станут чужими. Вы перестанете быть собой. – проговорил я максимально спокойным тоном, а после обратился к Государю:

– Ваше Императорское Величество, уверяю вас – не бывает полезной Скверны!

– Но это же не так, – вкрадчиво возразил Крестовский с неприятной улыбкой. – Верно, Аркадий?

Столыпин, к которому обратился Иоганн, не ответил, в очередной раз вытерев пот со лба. Император же поднял руку и произнёс:

– Остановитесь!

Убедившись, что всё внимание привлечено к нему, Государь продолжил:

– Требования Михаила мне понятны. И он получит всё, что просит. Избавь его от своего давления, Иоганн.

– Простите, ваше сиятельство, – смиренно опустил голову Крестовский. – Простите, мой Государь.

– Теперь к тебе, Михаил, – Император выпрямился на троне. – У тебя будет всё, что ты просил. Хочешь секретничать – воля твоя. Даю тебе времени до весны. Если не будет результата, который ты сможешь мне показать, значит, тебе придётся подключить к работе специалистов Крестовского.

– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, – поклонился я ему.

– Ты же успеешь до весны? – поинтересовался он.

– Сделаю всё от меня зависящее, при должном снабжении, разумеется.

– Каков хитрец, – улыбнулся Государь.

Когда двери, ведущие из церемониального зала, распахнулись, то первым покинул помещение Император. Он шёл походкой уверенного человека, сделавшего только что важное дело, но при этом лишь одно из череды ждущих его впереди. Следом ушёл Крестовский, ожёгши меня на прощание недобрым взглядом. За ним раскланялся Грейсмит.

– Вы молодец, – сказала напоследок Лаура. – Я боялась, что вы остановитесь на поправке.

– Иногда лучше попросить малое, чтобы тебе захотели дать больше, – я смотрел в спину уходящему биоманту. – Лаура Георгиевна, боюсь, что Иоганн Крестовский встал на опасный путь. Если он проводит испытания со Скверной… То жизнь Государя под угрозой.

– Нет человека, более преданного Государю, чем Иоганн, – произнесла Челидзе, но засомневалась. – Но я пригляжу за ним. Насколько меня допустят.

– Благодарю вас. Это не шутка. На границе уже было несколько случаев падения в Скверну. Да что там, вы сами знаете про Мичурина.

Челидзе приложила руку к груди:

– Обещаю вам, Михаил.

– Как дела у Кожина? – сменил тему я.

– Его стабилизировали, и он уже очнулся. Хотите с ним увидеться? Я прикажу выдать вам разрешение на посещение.

– Буду премного благодарен.

Челидзе слегка поклонилась мне и отправилась к выходу. Я же повернулся к ожидающему Столыпину. Тот, сложив руки на животе, покачивался на пятках.

– Простите за задержку, – сказал я ему, приближаясь.

– Ничего страшного. Никак не могу привыкнуть, что за столь юным обликом скрывается весьма важный государственный муж, – тихо произнёс он, снова полез за платком. – Духота тут страшная. Просто невообразимая.

– О чём вы хотели поговорить?

Столыпин неторопливо промокнул пот со лба, устало посмотрел мне в глаза.

– Знаете, Михаил. Возможно, я слишком тороплюсь. Но вы не давали повода в себе сомневаться. Просто мне кажется, что вам самому моё предложение может оказаться неинтересным. Вы молоды, горячи, и никому прежде так не благоволил Император.

Он цокнул языком:

– Впрочем, его восхищение вами вполне заслужено. Ладно, Михаил. Позвольте, я перейду непосредственно к делу.

Я был сама невозмутимость, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.

– Ваши таланты в техномантии, в Зодчестве и весьма любопытные решения, которые вы стараетесь замаскировать в соавторских работах с господином Павловым… Такие самородки встречаются не так часто, как нам того хотелось. Техноманты не сверкают огнями, не повелевают стихиями. Но на наших плечах стоит русская цивилизация, – Столыпин приосанился, наблюдая за моей реакцией. – Я хотел бы предложить вам путь техноманта с прицелом на участие в Инженерном Триумвирате.

Так, теперь главное – его не вспугнуть.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился я, стараясь передать искреннее непонимание.

– В Ивангороде мы потеряли очень сильного специалиста, Михаил. Заменить его некем, – он встрепенулся. – Вы только не подумайте, что я собирался вам предложить пост в Триумвирате. Столыпины – ваши должники, но не настолько. Как вы сами понимаете, учиться предстоит годами.

Инженер покачал головой с чрезвычайно важным видом:

– В течение жизни мы ищем талантливых техномантов, кто может в будущем сохранить технологические идеи Империи. Вы – самый яркий из тех, на кого наткнулся я. Может быть, когда-нибудь, вы на самом деле сумеете масштабировать производство Конструктов, и я искренне хотел бы дожить до того момента. А пока нам всем придётся работать с лучшими из имеющегося.

Судя по его виду – замена погибшему Инженеру Триумвирата его не слишком впечатляла.

– Вижу, что вас не очень прельщает идея стать таким, как я? – вдруг усмехнулся Столыпин. – Старым, толстым технарём, а не героем битв, сражений и любимцем женщин. Понимаю. Вот только знайте, Михаил: с возрастом жажда славы уходит, а техника и любовь к ней остаётся. Все эти балы, бурлящая кровь, адреналин сражений – становятся скучны и неинтересны. Потому что с возрастом мы сравниваемся с богами, находясь на острие прогресса человеческого. Только не говорите об этом Крестовскому.

Он вдруг хихикнул. Человек, знающий, как создавать Конструкты. Утраченное в моём мире знание хранилось в голове пухлого человека, который будто совершенно не понимал своей ценности.

Возмутительно.

– Я не могу бросить своих людей и свою землю, ваше сиятельство, – твёрдо произнёс я. – Но отчаянно хочу помочь вам масштабировать производство. С чего мы начнём?

Столыпин радостно улыбнулся и порывисто протянул мне руку:

– Отлично, Михаил. Уверяю вас, мы придумаем для вас самый удобный формат обучения, чтобы не отрывать от защиты западных границ!

Я крепко пожал его ладонь в ответ.

Интересно, практикуется ли в Триумвирате экзамен экстерном?