Текст книги "Зодчий. Книга V (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

У моего дома вспыхнули и погасли фары автомобиля.

– Кто в машине? – уточнил я у ИскИна.

– Нет данных… – вздохнул тот. – Ну, теперь, я полностью осознаю свою бесполезность. Когда-нибудь это должно было случиться. Мне надо очистить кластеры.

Я двинулся к автомобилю, и тут дверь со стороны водителя открылась.

– Наблюдаю Билли Дигриаза. Хозяин, это слепое пятно – автомобиль, внутри ещё человек. Теперь я вижу!

Над головой «американца» горела красная плашка. Его спутник тоже вышел, и над ним развернулась такая же. Высокий риск у обоих. Но при этом никаких данных Черномор по второму гостю предоставить не мог. Его просто не существовало. Немолодой человек с хитрыми глазами и язвительной полуулыбкой положил локти на дверь автомобиля, с интересом наблюдая за мной.

Я почувствовал, как потеплел оберег от психомантии.

– Не стоит этого делать, – попросил прощупывающего меня незнакомца. Амулет греться не перестал, и судя по силе одарённого – надолго защиты не хватит. Что ж… Мой удар воздушным кулаком разбился о выставленный барьер. Однако моей целью не было навредить гостю, скорее показать недовольство. Мужчина торопливо поднял руки:

– Всё-всё, Михаил Иванович. Я больше не буду. Простите за эту шалость.

– Билли, я на самом деле могу доверять этому человеку? – посмотрел я на друга.

– Да, Миша. Ты можешь ему доверять. Даю слово, что этот человек не причинит вреда ни тебе, ни твоему другу, ни твоим близким, – без акцента сказал Билли, посмотрев на спутника. – А теперь позволь представиться по-настоящему. Мой отпуск подошёл к концу, и история Билли Дигриаза закончена.

Он выпрямился и щёлкнул каблуками:

– Кожин. Олег Кожин.

– Олег Сергеевич, вы действительно так доверяете этому Зодчему? И мы не будем его хоронить в ёлочках за то, что он слишком много знает? – спросил психомант.

– Нет, Кеша. Не будем, – холодно ответил «американец». – Ты мне должен. Помнишь?

– Что ж… Тогда показывайте пациента, господа. Раз это важнее государственной безопасности, – вздохнул психомант.

Глава 16

Когда мы подходили к дому, то я увидел, что в нём горит свет, и Саша сидит за столом, напротив ноутбука. Брови нахмурены, руки сцеплены в замок, и девушка опиралась на них подбородком.

– Кто это? – напрягся психомант Иннокентий.

– Друг, – ответил я.

– Ей мы тоже доверяем, Олег Сергеевич? – прохладно поинтересовался он. – Быть может, сразу объявим всему посёлку кто мы и зачем мы здесь?

– Спокойнее, Кеша, – тихо сказал Кожин-Дигриаз. – Девочка на нашей стороне.

– На нашей стороне очень много людей, Олег Сергеевич. Но стороны часто меняются. Не вы ли учили смотреть в будущее и мыслить стратегически?

– Кеша… Тебе мало моего слова? – прищурился псевдо-Билли.

На психоманта это подействовало лучше щелчка плети. Он поднял руки с виноватым видом:

– Простите, Олег Сергеевич. Если вы считаете, что так правильно, то кто я возражать.

– Вот именно, Кеша. Не забывайся.

Кожин перехватил мой изумлённый взгляд. Такая разительная перемена… У меня было столько вопросов! Но потом.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Панова открыла, не спрашивая, и ахнула:

– Миша, я как чувствовала, что это вы… У меня тут?!. О, ты не один.

– Претти бэйб, – расплылся в сладкой улыбке Кожин и скользнул вперёд, взяв Панову за руку и коснувшись её губами. – Рад видеть вас в эта ночь. Вы так чарминг, ю ноу? Оу, мои манера! Это есть мой… как это на русском… Чужой друг? Коррект?

– Другой, – поправил я его. – Саша, это тот человек, про которого я говорил.

– Позвольте войти, милая барышня?

– Вы уже вошли… Миша? – Александра насторожено переводила взгляд с меня на гостей.

– Всё в порядке. Где Люций?

– Где ему быть, в телевизоре, конечно.

Когда мы прошли в гостиную, где на диване расположился вечный, то несколько секунд наш подопытный увлечённо гонял змейку. Потом покосился на меня, на психоманта и медленно отложил пульт, приготовившись к бегству.

– Всё хорошо, друг мой. Всё хорошо, – улыбнулся ему Иннокентий. – Не волнуйся. Это прекрасный вечер, прекрасные люди. Тебе ничего не угрожает.

От действия дара стало душно в помещении, психомант приблизился к зачарованному Люцию, на лице которого появилась глупая счастливая улыбка.

– Ты среди друзей, парень.

Иннокентий присел рядом с вечным, заглядывая тому в глаза. После чего положил обе руки на темя Люция, и наш любитель брюквы не пошевелился, покорно сидя на месте. Амулет защиты на моей груди снова стал греться.

– Это займёт некоторое время, господа. Я бы на вашем месте приготовил чай, – в сторону сказал психомант.

– Гуд идея! – воскликнул Кожин. – Сударынья, у вас есть краснодарский? О, плиз, пусть он будет! Лучший чай по два сторона океана!

– На кухне. Я никуда не уйду, – насупилась Панова, с неприязнью глядя на Иннокентия. – Он ему не навредит?

– Оу, донт ворри! – легкомысленно отмахнулся Олег. – Мой друг очень… заболотливый.

– Пожалуй, тоже выпью чая, – двинулся я в соседнюю комнату. Закрыл за собой дверь, прошёл к кухонному уголку и поставил чайник. Повернулся к усевшемуся за стол Кожину.

– Шишка ты, как понимаю, очень важная, – не стал я ходить вокруг да около. – И не буду спрашивать, чем занимаешься. Устраняешь ты недружественные правительства или просто собираешь информацию – не важно.

Мой друг изобразил ладонями сердечко и умилённо наклонил голову набок.

– Но книга… Ты не можешь прямо сказать, что у тебя к Паулине? И почему вы ничего не сделали с Аль Абасом, раз знаете о его существовании?

– Когда я только начинал службу, мне сказали, что моё увлечение литературой может стать препятствием для успешной работы, Миша, – с мечтательным видом сказал Кожин. – Я отказался от предложения, потому что творить – это важно. Кто чувствует зуд творчества, тот всегда будет счастлив и несчастлив одновременно. Однако за те моменты, когда ты на гребне вдохновения, можно простить сотни часов неподвижного сидения. И вот в моменте вдохновения некоторые идеи кажутся тебе гениальными, яркими. Ты создаёшь отсылки и надеешься, что их поймут. Прямой текст убивает чудо, Миша. Рад, что ты уловил мои намёки.

Я терпеливо ждал продолжения, не комментируя уровень намёков.

– Существование культа не афишировалось, но мы о нём знали. Потому что гораздо проще ловить того, кто считает, будто его не ловят, знаешь ли, – Олег расслабленно крутил монетку между пальцев, изучая меня. – Твоё открытие на батарее того полковника ситуацию кардинально поменяло. Знаешь, что за двадцать лет только один раз удалось раскрыть ячейку культа? Зодчий Баринов в Таганроге, его брат, баронесса Людова, поэт Шоров-Денов, плюс местный глава профсоюза металлургов, ну и ещё несколько людей не столь важных. Все покончили с собой в момент ареста, а тот, кто сдал их всех, умер крайне неприятной и загадочной смертью, несмотря на защиту свидетелей. Говорить о культе напрямую, сам понимаешь, не приветствуется.

Он состроил загадочное выражение лица.

– Насчёт Паулины… – Кожин поморщился. – Она в разработке жандармерии, Миша. Так что держись от неё подальше. Девушка замазалась в очень нехороших связях. Когда настанет время, за ней и её близкими придут очень серьёзные люди.

– Жандармерия? – хмыкнул я, отыскал краснодарский чай, щедро насыпал его в заварочный чайник и залил сверху приготовившимся кипятком.

– Думаю, ты всё сам прекрасно понимаешь, – Олег вытянул шею. – Госпожа Князева особо и не скрывает своего отношения к устоям Российской Империи, а такие люди очень быстро становятся инструментами внешних сил. Мне три ложки сахара, если тебе не трудно.

– Внешние силы? Например? – я достал чашки.

– Например, Перуанский протекторат. Напрямую с нами он воевать не станет, но накормить тех, кто развалит страну изнутри – накормит. Мир большой, сила русского оружия многим не по душе и не по зубам. А такие люди, как твоя девочка, при должной обработке заинтересованных сторон, могут по собственной воле, не догадываясь, кто за ними стоит, положить свою страну на блюдо врагам. Не за денежки, искренне считая, что поступает на благо своей Родины.

– Откуда ты всё это знаешь, друг?

– Немного там, немного здесь. Специалисты моего профиля нужны во многих сферах, – загадочно улыбнулся Кожин. – Я тебе уже сказал, что сначала у нас с моим работодателем не сложилось. Моё желание творить было важнее всего. Поэтому они вернулись спустя несколько лет с новым предложением, и компромисс оказался найден. Я уникальный случай человека, замену которому не найти. Руководители меняются, правители уходят, а я остаюсь.

За дверью послышался стон, и почти сразу же к нам заглянула Саша.

– Миша, Люцию плохо! Мне кажется, это надо остановить.

– Это есть лечьение, бьюти! – немедленно повернулся к ней Кожин, моментально сменив маску. – Твой друг будет захилен!

– Что будет? – нахмурилась Саша ещё больше.

– Залечен! – поправился Олег. – Шит, русский очень хард! Миша, хелп!

– Он лечит его, Саша. Всё в порядке.

– Если с ним что-то случится, клянусь, я… Я…

– О май гад, женщина ин гнев это так секси! – восхитился Кожин, дверь же захлопнулась. Олег несколько секунд смотрел на неё, а потом тяжело вздохнул:

– Мне будет очень не хватать Билли Дигриаза. По-моему, это был мой шедевр личности. Я отдохнул так, как должен отдыхать герой приключенческого романа. И даже чуть не помер, правда, тут сам виноват, слишком заигрался. Но работа есть работа. Я и так достаточно долго от неё бегал. Но теперь придётся возвращаться, игра в прятки проиграна. Будем считать, что Кеша меня сам нашёл. Но если ничего интересного он из твоего безумца не вытащит – я очень расстроюсь. Так как это был отпуск мечты. Монстры, женщины, драки. А этот твой витязь! А охотники! А какой ты город тут строишь!

Он закатил глаза и широко улыбнулся:

– Надеюсь, мы когда-нибудь ещё увидимся. Я буду приглядывать за тобой.

– Не знаю, как к этому и относиться, Олег, – признался я. – Не люблю, когда за мной следят.

– О, не волнуйся, за тобой уже приглядывают, так что ничего толком не изменится. Но я постараюсь помочь, если что. Ты человек с большим сердцем и с загадкой внутри. Плюс, уверен, тоже незаменимый. А такие, как мы должны держаться друг друга, да?

Я поставил перед ним чашку, затем пододвинул вазу с печеньем «Юбилейка».

– Ты архонт? – прямо спросил я.

Глаза Кожина смеялись, а сам он отхлебнул из чашки и почмокал:

– Горячий какой. А Павлов на самом деле имеет отношение к твоим патентам?

Мы улыбнулись друг другу.

– Пусть так и останется, Миша. Не каждый вопрос требует ответа, хорошо?

Дверь снова открылась. Иннокентий без слов прошёл к нам, плюхнулся за стол. Протянул руку к ближайшей чашке чая, оказавшейся моей. Наткнулся на мой взгляд и отдёрнул кисть.

– Там настоящая помойка, господа. Пришлось попотеть. Найдётся ли чего горячего?

Я милосердно пододвинул ему свою чашку и заметил:

– Вы быстро, Иннокентий.

– Всё относительно, Михаил Иванович. Всё относительно. Пролезть в недра мне, как и ожидалось, не удалось. Но порядок я у него в голове навёл как смог.

Он жадно глотнул из чашки, поморщился.

– Где сахар?

Я поставил перед ним сахарницу. В дверях появилась Александра, вид у неё был взволнованный:

– Миша, Люций… Он… Не шевелится. Что вы сделали⁈

– Там процесс восстановления связей, моя дорогая. До утра точно проваляется, – Иннокентий принялся швырять в топку чашки ложку за ложкой. На пятой у меня поползли брови на лоб.

– Может, просто чай инту сахарница налить? – не выдержал Кожин.

– Я не настолько люблю сладкое, – без тени улыбки ответил психомант. – Рубец на сознании был впечатляющий. Грубая, но действенная работа. Устаревший метод. Теперь осталось только ждать.

– Мы не узнать тайна⁈ – ахнул Кожин. – Кто есть этот Люций⁈ Отвечать, Иннокентий!

– Господи, что за речь, Джек! – возмутился тот.

– Билли, – напомнил я.

– Точно! Билли! Я не обещал ничего чудесного, Билли! Он сам всё вспомнит. Что я смог просмотреть, то просмотрел и такое отношение к жизни просто омерзительно. Целыми днями ест, пьёт, спит и играет. Но на двадцать лет не промотаю даже я. Прости.

Олег посмотрел на меня с самым кислым видом, отодвинул в сторону чашку и скрестил руки на груди, будто обиделся.

– Думаю, кто-нибудь из девочек госпожи Князевой с удовольствием скрасит тебе эту ночь, Билли, – попытался я поддержать его. – А утром мы вместе…

Панова возмущённо вздохнула, а Иннокентий прервал меня:

– У нас нет времени, Михаил Иванович. Мы и так опаздываем. Сейчас допьём и поедем, верно, Билли?

– Ты подвести меня, Кеша! – очнулся Кожин, уничтожая взглядом приятеля. – Ты сказать, что помочь!

– Я и помог, – психомант торопливо допил чай, косясь на напрягшегося хрономанта.

– Может, он раньше очнётся? – с надеждой сказал Олег.

– Время, Билли, ему нужно время…

Кожин поджал губы, поднялся, отстранил Александру, бережно взяв за плечи, и прошёл в комнату, где валялся в беспамятстве вечный.

– Ну да, чего это я… – хмыкнул Иннокентий. – Про время заговорил!

– Куда он? – Панова поспешила за Олегом.

Тот сидел рядом с бесчувственным телом, будто просто наблюдал за Люцием. Зрачки последнего под закрытыми веками двигались так быстро, словно кожа над ними бурлила. Лицо вечного подёргивалось, едва заметно, будто в ускоренной съёмке. Запечатать в капсулу времени человека и не убить его… Да, мой друг определённо архонт.

– Я дать очень много. Я просто так не сдаться! – с мрачной решимостью сказал Кожин, а затем не очень почтительно похлопал лежащего по щеке. Глаза Люция открылись, и выражение их сильно отличалось от прежнего – беззаботного и наивного.

– Я хотеть порезать твоя рука и увидеть, как ты лечиться! – с широкой улыбкой сказал ему Кожин.

Кулак вечного устремился вверх, но хрономант легко перехватил его.

– Не трогай его! – повисла на Кожине Панова.

– Саша? – нахмурился Люций. – Саша…

Он огляделся, забыв о том, чего его кулак сжимает незнакомый человек.

– Ты помнишь, кто держал тебя в плену, Люций? – спросил я.

Лицо бедняги исказилось от неприятных воспоминаний, он попытался освободиться, но Кожин держал его крепко-крепко.

– Ставр Буслаев… – процедил лежащий. – Его звали Ставр Буслаев. Кто эти люди? Моя голова… Господи, моя голова…

– Получилось! Бриллиант! – заулыбался хрономант. – Герой воспрять из небытия, спустя десятки лет. Герой восстановить своя память! Герой будет мстить врагу! О, я хотеть это записать. Записать немедленно! Я увидеть рожение герой! Кеша, гуд джоб!

– Буслаев! А ведь я так и знала… – ахнула Александра. – Так и знала!

Она выскочила из комнаты и вернулась уже с ноутбуком.

– Вот он, Ставр Буслаев! Зодчий Буслаев. Тридцать лет назад среди Зодчих было только трое Ставров, но он казался мне самым подходящим… Тоже геомант! И он был в списке, который ты мне присылал. Связь с Одуванчиковой! Она участвовала в одной конференции с ним…

– Ай! – воскликнул Люций. По его руке побежала струйка крови.

– Простите, я случайно, – сказал ему Кожин, убирая нож и жадно глядя на то, как заживает рана вечного. – Ого! Вы были правы! Никакого ускорения времени. Настоящая биология! С ума сойти.

– Билли… – очень тихо произнёс я. – Оставь его в покое. Немедленно.

– Простите, простите… – он отпустил Люция и встал. – Я должен был это увидеть. Кеша, идём… Оставим их. Ещё раз тысяча извинений. Прощайте…

Изумлённый психомант машинально кивнул, и уже через несколько секунд в доме остались только я, Саша и мрачного вида вечный.

– Одна проблема, Миша. Ставр Буслаев умер десять лет назад, – вздохнула Панова.

– Знаю я, как они умирают, – задумчиво прокомментировал это я. Люций сел, потирая виски. Огляделся и с каким-то омерзением уставился на пульт от телевизора. Отбросил его, будто змею. Встал на ноги, неуверенно, словно вспоминая как нужно ходить. С опаской посмотрел в мою сторону.

– Всё в порядке, Люций. Мы не причиним вам зла, – поспешил успокоить его я.

– Если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова, – отчеканил он. – И большая их часть являлась ложью.

Его качнуло:

– Всё как в тумане. Всё как в тумане. Он умер, Саша? Буслаев умер?

Панова кивнула.

– Хорошо… Хорошо… – сказал Люций. – Жаль, что я этого не видел.

Он плотно стиснул челюсти.

– Я помню его лицо, – вдруг признался. – Помню боль. Но всё было будто бы во сне. Будто бы не со мной.

Люций посмотрел на свою руку, порезанную Кожиным, и завёл её за спину.

– Мы знаем вашу тайну, – сообщил я.

– И я до сих пор не в цепях? Вы так глупы? – лицо его приняло жёсткие черты.

– Люций! Что ты такое говоришь? – возмутилась Саша.

– Прости, – тут же смягчился вечный, посмотрев на девушку с каким-то потаённым обожанием. – Прости, пожалуйста…

Он упал перед ней на колени:

– Умоляю, Саша. Постарайся выбросить мои слова из памяти. Я не должен был так говорить.

Панова отшатнулась, и Люций посеменил к ней на коленях. С совершенно серьёзным видом.

– Я не хотел тебя расстраивать, Саша!

– Встань немедленно! – воскликнула оперуполномоченная.

Вечный торопливо поднялся, заглядывая в лицо девушке в ожидании дальнейших приказов.

– Ты мой свет, Саша. Я сделаю всё, что ты скажешь.

– Хозяин, – возник в комнате Черномор. – Василиса Огнёва шевелится. Я никогда не видел ничего подобного. Возможно, я неисправен и вы обязаны меня заменить. Повреждения женщины были несовместимы с жизнью! Я ощущаю себя очень старым искусственным интеллектом, на заре времён, который допускал генерацию случайных фактов для введения человечества в заблуждение!

Седовласый склонил голову и плюхнулся на колени, явно подсмотрев это у Люция.

– Вот немедленно убери такой паттерн из своего репертуара, – помотал я головой. – Всё с тобой в порядке. Запусти турель, пусть заново успокоит гостью. И бей каждый раз, как будет приходить в себя. Я сам с ней разберусь, позже.

Расплавленный с телами монстров культист вряд ли регенерирует, так что за него можно не беспокоиться. Как и за его отравленного газом товарища – после демонстрации его тела Орлову – останки напавшего ушли в трансмутатор. Оттуда уже никакая биология не вытащит.

С Огнёвой мы тоже разберёмся. Но сначала мне хотелось задать Люцию несколько вопросов.

Глава 17

– А есть ещё брюква? – вдруг спросил Люций, прервав мой очередной вопрос на середине. Взгляд вечного опустел. – Так болит голова. Хочу брюкву. Брюква, да. Брюквонька. Она всё исправит.

Саша встревоженно посмотрела на меня.

– Мы хорошо потрудились, – бодро сообщил я. – Для первого раза – достаточно. Если брюквы нет, я разбужу поваров «Логова» и сюда доставят свежую!

– У меня есть ещё… – тихо сказала Александра. – Как ты, Люций?

– Это тяжело. Всё путается. Этот туман расползается, – помотал головой он. – Брюква всё исправит. Брюква и хороший, крепкий сон.

Я посмотрел на часы. Ух, уже второй час ночи. Да, насели мы на вечного. Но и нас можно понять, не каждый день твоим собеседником оказывается бессмертный человек, живший в те времена, о которых ты в учебниках истории читал. Саша то и дело срывалась на уточнения каких-либо фактов, но ответ Люция был прост – слышал, но не видел. Не интересовался темой, не до этого было, всегда что-то мешало погрузиться в историю. Да, был переворот. Где-то даже война была, но на что он мог повлиять? Ни на что, а вот раскрыть свою тайну сумел бы.

Вечный, прячущийся в веках от всех, меняющий страны, личности, языки – совершенно не обращал внимания на происходящее в мире. Эскапист-обыватель в кубе! Даже будучи солдатом, он больше беспокоился о регулярности и размере жалованья, а с кем нужно воевать, ради чего – дело для него оставалось десятое. Да, он любил читать, гулять, лошадей, женщин и вкусную еду. Но во всём остальном у него наблюдалось полное отсутствие каких-либо амбиций!

Мы осторожно выяснили, что десятилетия во тьме в памяти Люция отпечатались без тени безумия. Он только поморщился, пожаловавшись на туман в голове. Будто бы дремал какое-то время, и точно не знает сколько именно там просидел. Когда мы сообщили вечному, что тот провёл в подземной тюрьме несколько десятилетий – Люций только хмыкнул. Его совсем не озаботило столь страшное число. И это тоже можно было понять, с его багажом лет. Подумаешь, пару десятков туда, пару сюда, кто их вообще считает.

Люций вяло поводил ложкой по тарелке с рагу из брюквы, а потом потопал к себе. Из его комнаты почти сразу же послышался богатырский храп.

– Бедный, – вздохнула Александра. – Досталось ему.

– Оправится, – коротко сказал я и двинулся к выходу. Беседа с вечным оставила внутри неприятный осадок. Такая возможность, такая сила и столь бездарное использование. Он мог изменить мир, мог управлять им. Мог хранить в себе мудрость веков и развиваться. А предпочитал пить, есть и развлекаться.

Интересно, сколько теперь этих вечных на свете, благодаря Аль Абасу? Имён в разговоре с Люцием прозвучало немного, все ушли в обработку моей сетке искусственных интеллектов, но особых ставок на результат я не делал. Пропасть в Российской Империи легче лёгкого, благодаря не самому хорошему покрытию Конструктами. Да и обмануть искусственные интеллекты задача несложная, при необходимости. Особенно, если знать тонкости работы с ними.

А «покойный» Ставр Буслаев их, определённо, знал, так как был Зодчим.

Когда я добрался до Огнёвой, то та успела получить пулю в голову ещё раз. Женщина лежала на полу тоннеля, раскинув руки. Ей стоило отдать должное, в свою последнюю попытку, она продвинулась к безопасной зоне почти на метр. Ещё немного, и сектантка вполне могла сбежать.

Первым делом, я нашёл во рту женщины капсулу с ядом, под мягкой пломбой. Черномор быстро определил её нахождение, и мне досталось только извлечение. К счастью, удалось сохранить оболочку, и я поместил уникальный яд в поясной контейнер для сфер. Даже интересно, что они такого придумали. Нейтрализует ли он потенциальное бессмертие или нет?

Проверять я, конечно, не буду. Сейчас мне нужен язык. Что-то о произошедшей операции мне уже было известно. Люди Орлова проследили ходы до заброшенной лесной дороги на землях Володина, где нашлась машина, на которой сюда и приехали трое геомантов. Машина, разумеется, оказалась без номеров и числилась в угоне.

Также Тринадцатый Отдел нашёл большой тоннель, по которому из Изнанки пришли осквернённые. Кто его прорыл – гадать не приходилось. Там, над землёй, весть о внезапном появлении культа и его связи со Скверной полетела со скоростью молнии. Одновременно с этим действовал Павлов, лично обзванивая влиятельных Зодчих и объясняя сложившуюся ситуацию. Разумеется, словам проректора поверят не все. Таким людям команды чаще всего нужно спускать сверху, и то зависит от упоротости на местах. Кто-то всегда посчитает себя умнее других. Нельзя такие варианты со счетов сбрасывать.

Когда Огнёва очнулась, то сразу же рванулась к спасительному ходу, чтобы укрыться от очередного выстрела. Но вместо этого неуклюже подёргалась на земле, пытаясь избавиться от пут на руках и ногах. Я сделал короткий жест, и огонёк повис над лежащей. Рядом с пленницей присела зловещая фигура в капюшоне, и Василиса яростно замычала. Попыталась обратиться к дару, но у меня было время отрезать её от потоков.

– Хочу, чтобы она могла потом говорить, – тихо попросил я. Конычев хмыкнул, в свете сферы блеснули глаза психоманта-наёмника. Он снова оказался неподалёку и ответил на мой запрос почти сразу. Может быть, и не уходит никуда. Держится поблизости на смежных землях.

Василиса снова задёргалась, я с интересом наблюдал, как она орудует языком в своём рту, пытаясь отыскать капсулу с ядом. Наконец, сектантка поняла тщетность усилий и взвыла. Сначала от гнева, а потом от муки, когда психомант принялся кромсать сознание.

Когда Конычев закончил – Василиса дрожала на полу тоннеля, всхлипывая.

– Три дня. Дальше не могу, – сказал он, мокрый от пота, несмотря на прохладу. Слепки, который снимал психомант, я просматривал в процессе, чтобы сэкономить время.

Все они встретились на вокзале Минска, личности поддельные, но для обычных Конструктов достаточно правдоподобные. Друг друга до этого момента не знали. Ход в Изнанку уже был прорыт и монстры подготовлены, им надо было просто вскрыть его и провести отряд ко мне. Точка на карте была поставлена чётко на мой дом.

Аль Абас совершенно точно шёл меня убивать. На последнем слепке удалось запечатлеть добродушного седовласого мужчину в плаще чёрного цвета, изрисованного арабскими рунами. Он касался лица коленопреклонённой Огнёвой, рассказывая о великой чести быть орудием Ордена, устраняющим самых истовых слуг Триумвирата. Василиса слушала его затаив дыхание и преисполненная обожанием. После чего припала ртом к украшенному драгоценными камнями чёрному кубку, покорно глотая налитую туда вязкую жидкость. Улыбчивый старец наблюдал за ритуалом с восхищением.

Мне даже удалось найти адрес, куда приехала Василиса перед тем, как встретиться с наставником. Она почти час выбиралась из Одессы, прежде чем опустилась под землю на побережье. Входом в подземный комплекс была неприметная кабинка для раздевания на пляже, под которой раскинулась сеть каменных лабиринтов.

– Михаил Иванович, – спросил Керн-Конычев, когда я закончил просмотр. – Вижу, у вас много интересной работы бывает. Может, нам стоит заключить долгосрочный контракт? Это сильно упростит наши дальнейшие коммуникации.

– Только если вы будете готовы принести Клятву Рода, – ответил я. Приблизился к лежащей. Огнева хныкала, словно обиженная девочка. Хотя уверен, ни слезинки бы не проронила, если бы им удалось меня угробить.

– Какой срок вы предлагаете? – на удивление не возмутился психомант.

– Год, Степан Родионович. Условия стандартные: обеспечу жильём, оклад, интересная работа и дружный коллектив… – я переключился на пленницу. – Кто же этот добрый старец, Василиса? Облегчи свою участь и назови имя.

Её глаза выпучились от страха, аспект земли дрогнул, но я держал его крепко.

– Каков оклад? – продолжил Конычев.

– Не обижу, Степан Родионович. Вы позволите, я закончу?

– Конечно, Михаил Иванович. Она вся ваша, – задумчиво проговорил психомант.

Я выдернул кляп изо рта Огнёвой.

– Кто он, Вася? Назови имя. Я и так его найду, но ты можешь сэкономить моё время.

– Раб системы, – выплюнула Василиса. – Цепной Пёс Триумвирата! Ты ничего не знаешь о том, чему служишь! Довольствуешь косточкой, брошенной хозяином, а мог бы познать истинную силу. Ты лишь досадный камушек в ботинке Магистра!

– Это не похоже на имя, – покачал я головой. – Вася, облегчи свою судьбу.

– Ты не услышишь от меня ничего, кроме проклятий, лже-зодчий, – хищно улыбнулась она. – Мне нечего терять! Смерти нет для тех, кто избран! Знаний нет для тех, кто не имеет смелости стать свободным, раб! Истинные творцы никому не служат. Истинные творцы заставляют служить себе!

Запахло табаком, психомант устроился поудобнее, раскуривая трубку и наблюдая за нами из-под капюшона.

– Твоя судьба определена, Василиса, – заговорил я. – Мне нет радости убивать тебя, но и отпустить врага я не могу. Но ты можешь облегчить свою участь. Вы уже проиграли, и я вытяну всю вашу погрязшую в Скверне шайку. Вопрос времени. Скажи его имя и всё пройдёт быстро.

Психомант закашлялся, подавившись дымом, но промолчал.

– Зашореное сознание раба! – скривилась Огнёва. – То, чего ты не понимаешь, сразу назначаешь врагом⁈ Скверна это инструмент! Глупец! Делай что хочешь, пёс Триумвирата! Смерти нет.

Она плюнула в мою сторону, но попала в поднятый барьер.

– Хозяин, думаю, вы должны это посмотреть. Я провёл анализ слюны человечки, – немедленно появился рядом со мной Черномор. – Химический состав содержит несколько любопытных активных связей! Если бы вы смогли собрать анализ мочи и крови, это могло бы сильно помочь! Пожалуйста, соберите их. Ради науки. Я наблюдаю распад связей и через некоторое время они могут перестать исполнять назначенные функции, что повредит исследованиям.

– Ну и задачи у тебя, – мысленно ответил я, глядя на злобную сектантку.

– Полагаю, вы смущены, – догадался Черномор. – В таком случае можно ограничиться кровью. Надеюсь, данных хватит для подтверждения гипотезы. Если, разумеется, я снова не пытаюсь вас подвести. Однако этот анализ уже отправлен в общую сеть с другими искусственными интеллектами и общий вердикт – аномальное восстановление клеточной системы с тенденцией на затихание. Им, не мне, нужно подтверждение версии искусственной активации регенерации.

Я присел, сделал надрез на руке женщины. Та зашипела, дёрнувшись. Попыталась меня ударить. Рана почти сразу же затянулась. Конычев перестал пыхтеть трубкой, приподнялся в изумлении, но тут же вернулся на место. Звук пыхтения изменился и стал чаще.

– Хозяин, анализ крови подтверждает мою версию. Этот человек бессмертен и будет регенерировать ещё некоторое время. Рекомендую вам подождать несколько дней, прежде чем запущенный эффект биоактивации сойдёт на нет, и тогда вы сможете убить эту человечку! – радостно сообщил Черномор.

– Ты молодец, Черномор!

Старец смущённо улыбнулся:

– Это не я, это всё ваше решение объединить мою несовершенность с новыми искусственными интеллектами.

– Не приуменьшай своих заслуг. Это за тебя сделают другие…

– Смерти нет! – снова прошипела Огнёва. – Смерти нет! Смерти нет! Смерти…

Я вырубил её.

– Контракт на год меня устроит, – вкрадчиво сообщил Конычев. – Когда мы сможем зафиксировать наши отношения?

– Следующая суббота. Прибудет представитель Палаты Клятв, в административном здании у Конструкта.

– Я непременно буду там. Насчёт девки… Хотите, я разговорю её? Как доказательства её речи в суде не сыграют, и потом уже ничего гарантировать не смогу по сознанию. Но мне показалось, вы и не собираетесь впоследствии отправлять её на какое-нибудь обучение, верно? Важен результат, правильно? – психомант принялся выбивать трубку, хищно глядя на беспамятную сектантку. – Позвольте попробовать? Это будет бесплатно и в знак моего персонального уважения к вашему делу.

– Действуй. Но постарайся не слишком её мучить.

– О, не волнуйтесь, – потёр руки Конычев. – Она будет говорить с радостью и восторгом. Просто скажите, что вы хотите узнать.

Знала одесситка не так много, как мне хотелось бы. Имя добродушного старичка назвала, но делу то помочь могло не сильно. Мастер Илларион – звучит красиво, но ничего не значит. Потому что Василису звали Сестрой Анабель. Остальные участники культа также скрывались под схожими прозвищами.

Истинное бессмертие в их среде имел только Мастер Илларион. Правда, планировалось возвышение некоего брата Стефана, который должен был принять смерть мирскую, чтобы всецело посвятить себя служению Магистру и Знаниям.

Речь Огнёвой была путанной, а сам Конычев сидел мокрый от пота, борясь с барьерами и блоками девушки. Культистка то и дело срывалась на визг и проклятья, так что насчёт восторга психомант, определённо, погорячился.