Текст книги "Зодчий. Книга V (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

– Надеюсь, вы не собираетесь произносить клятву Рода прямо здесь и сейчас? – тихо спросил я.

Вепрь замялся. Видимо, гениальная идея, которая привела его ко мне на крыльцо, как раз и заключалась в немедленном принятии.

– Я… Мнэ… Нет, ваше благородие. Конечно же – нет, – окончательно стушевался он.

– Вот и хорошо, – cказал я, глядя прямо в глаза воину. – Клятва Роду – событие серьёзное и не совершается под воздействием эмоций или алкоголем. Сначала нужно многое обсудить…

– Я готов! – выпрямился Вепрь. – Скажите где и когда! Клянусь вам, что…

– Давайте вернёмся к этому разговору на трезвую голову, хорошо? – прервал его я.

– Да, я немного выпил, но… Мои намерения не изменятся, ваше благородие. Я ведь уже говорил о моей готовности принести клятву! Помните? – почти запальчиво заявил он.

– Конечно, помню, но…

– Да-да, я уже говорил об этом! Прежде, – не услышал меня пьяный лидер охотников. – Когда вы ещё не могли принимать такие клятвы. А я был готов! И вот время пришло! Это не пьяное решение, ваше благородие! Вы делаете то, что должно делать. Вы боретесь со Скверной, а не зарабатываете на ней. Вы заботитесь о людях, а не доите их налогами. Вы даже живёте в обычном доме, а не устроили себе усадьбу с лебедями и фонтанами! За вас можно умереть!

– Поговорим об этом утром.

– А ещё вы спасли Надю, – всплеснул руками воин, а затем шлёпнул сам себя по лысине, и выражение лица стало совсем безумным:

– Если бы не вы… Ребята рассказали мне, что случилось. Как это случилось. Ваше благородие, я прошу вас принять мою клятву. Я умоляю позволить мне посвятить свою жизнь служению вам!

– Утром, Вепрь. И трезвым, – сказал я и закрыл за собой дверь. Досталось охотнику, конечно. С его безумной любовью к дочке – ожидаемый исход. Но на клятву не тянет.

Вольный Охотник потоптался на крыльце, слушая недовольное нямканье ведра из-под дома, потом тяжело вздохнул и побрёл к оставленному за забором коню. Забрался в седло, посмотрел в мои окна долгим взглядом, а затем лихо пришпорил жеребца и сорвался в сторону форта.

Я же забрался под одеяло, повернулся на бок, сладко вздохнул, закрыл глаза и…

– Хозяин, – вновь появился в комнате Черномор. – Несколько человек скрытно приближаются к вашему дому. Судя по их оборудованию, разговорам и данными по личностям двоих из них – они планируют совершить правонарушение!

Вид у искусственного интеллекта был чуточку взволнованным. Я медленно поднялся, одеваясь. Спать мне сегодня не дадут, да? Интересно, кто пожаловал.

– Прикажете уничтожить наглых человечков, Хозяин?

Я тяжело вздохнул, и искусственный интеллект немедленно, пусть и с некоторым разочарованием, добавил:

– Простите за предложение. Считываю по мимике ваш вердикт о его неуместности. Может быть, тогда нам стоит вызвать полицию? Пришельцы точно задумали нарушение закона. У меня есть записи их разговора.

– Перестань называть людей человечками, Черномор. Я ведь уже просил. Покажи, что там у нас, – тихо сказал я, открывая шкаф с запасом амулетов. Так, защита от психомантии, от биомантии, от огня… Берём всё.

Верный помощник включил ролик, и уже через несколько секунд из меня вырвалось:

– Господи, Черномор!

Дверца закрывающегося шкафа хлопнула чуть сильнее, чем нужно.

– Кажется, я снова что-то сделал не так, Хозяин? – осторожно спросил Черномор. – Прошу, уточните где я опять ошибся, чтобы впредь не совершать подобного!

– Позже, Черномор. Да, это потенциальные преступники. Но уничтожать их зачем, скажи?

– Наиболее логичный выход, Хозяин. Один раз оступившийся оступится снова. Исходя из моей статистики, основанной на данных, вероятность рецидива составляет…

– Позже, потолкуем.

Опасности от гостей не было никакой. Но их появление натолкнуло на одну мысль. Визит, конечно, нежданный, но очень своевременный.

– Именно здесь живёт этот уникальнейший человек, – жарким шёпотом говорила длинноволосая женщина лет тридцати, с видом заговорщика повернувшись к уютному зданию за забором. – Видите? Вот дом Михаила Ивановича Баженова. Человека, который бросил вызов законам природы, совершая невозможное.

Двое мужчин помогали журналистке. Один снимал её на камеру, закупоренный так, что Черномор не сумел прочесть его личность. Второй держал большой микрофон и очень нервничал, постоянно оглядываясь.

– Вы все помните неудачную таллиннскую операцию, завершившуюся разгромом российских частей, – продолжала ведущая. – Огромное несчастье и чёрный день новейшей истории.

Она трагично замолчала, а затем бодро продолжила:

– И юноша, вышедший из простого народа, смог сделать больше, чем все имперские войска в те злополучные дни! Вот здесь, именно в этом доме за моей спиной и живёт столь уникальный человек, получивший в сети прозвище Собиратель Земель. Вы много раз просили рассказать о нём… Я же решила пойти дальше и… показать вам его!

Она снова оглянулась и вернулась взглядом к камере:

– Вы должны понимать, как мы рискуем, находясь здесь! Поэтому прошу вас не забывать поделиться ссылкой на мой канал в ваших социальных сетях. И обязательно подпишитесь. Это действительно важно. Каждая ваша реакция наполняет нас пониманием, что мы не зря делаем то, что делаем.

Пауза, изображение сердечка красивыми пальцами в камеру и просящая улыбка. После чего на лице снова появилось выражение максимальной загадки и опасности. Журналистка вошла в роль настоящего детектива, рассказывающего про жильё какого-нибудь серийного убийцы.

– Итак, с вами Машкины Сказки и мы находимся в Томашовке. Прежде забытая деревушка, брошенная даже государством, внезапно стала горячим и живым сердцем региона, о котором всё чаще и чаще говорят в новостях!

Оператор отстранился от камеры, не прекращая снимать, и предупреждающе махнул рукой девушке, но та продолжала увлекательный рассказ, про мои земли. Тот, кто держал микрофон, попятился.

– Максим! – немедленно изменилась интонация журналистки. Оператор ткнул пальцем на что-то за её спиной, и женщина обернулась.

– Доброй ночи, – поприветствовал я съёмочную группу. Пауза. Послышался далёкий крик совы.

– Выключай! Выключай! – замахала рукой ночная гостья, повернулась ко мне, торопливо поправив длинные вьющиеся волосы:

– Михаил Иванович. Ваше благородие. Простите, мы не хотели вас беспокоить. Умоляю, не сердитесь! Мы снимали только дом и вид на селения. В этом нет нарушения шестой поправки!

Она старательно улыбалась, постоянно поправляя брючный костюм. Помощники торопливо опустили аппаратуру. Вид у мужчин был обречённый, видимо уже прикидывали, сколько им будет лет, когда их выпустят на свободу. Работа журналиста в Российской Империи сопряжена с некоторым риском, что поделать. Зато личная жизнь благородных людей защищена надёжно.

– Это же был прямой эфир? – задумчиво поинтересовался я.

– Максим, срочно удали! – дёрнулась красавица. – Михаил Иванович, умоляю вас, мы всё удалим, раз вы попали в кадр. Не гневайтесь.

Она молитвенно сложила руки перед собой, заглядывая мне в лицо. Тот, кто снимал на камеру всё – поспешно удалял из сети трансляцию.

– Вы, я так понимаю, Мария?

– Откуда вы знаете⁈ – опешила она и прикрыла рот ладошкой. – Неужели вы тоже смотрите мои сказки⁈

– Увы, но нет. Здесь, на Фронтире, не до этого, – задумчиво сказал я, одновременно гоняя Черномора по статистике. У Машки Афсанэ был почти миллион подписчиков. То, что надо.

– Мы уже уходим, Михаил Иванович. Ещё раз простите… Если ваша честь задета, то прошу вас, дайте мне сначала шанс всё исправить. Может быть, так ваш гнев смягчится.

Её рука скользнула по её груди.

Я помотал головой, с лёгким раздражением:

– Не нужно, Мария. Кажется, мы можем взаимовыгодно разрешить данное недоразумение с нарушением шестой поправки. Я ведь правильно помню, что публикация записи благородного человека без согласия последнего – уголовно наказуемое деяние?

Журналистка побледнела, и это было заметно даже сейчас, посреди ночи. Пластика и грация из движений сразу ушла. Она нервно сложила руки на груди, обернулась, будто за помощью, на молчащих коллег. Те лезть не спешили.

– Это непредумышленно, ваше благородие, – торопливо произнесла гостья. – Мы совсем не…

– Возможно, вы сумеете доказать это в суде, но всё же, речь не об этом, Мария, – совершенно беззлобно произнёс я. – У меня есть к вам небольшое предложение, если оно вас устроит, то мы забудем об инциденте.

– Я вся ваша, ваше благородие! – подобралась чернобровая журналистка. Глаза её стали хищными. – Исключительно на всё, ваше благородие!

Весь следующий день прошёл в суете из-за новых земель. Несмотря на то что их стерёг целый имперский дирижабль – уверенности в мастерстве людей Водочкина у меня не было. А своих бойцов я немного подрастратил. Но пока военные окапывались посреди болот за Злобеком – мне тоже без дела сидеть не пришлось. Во-первых, я протянул в новые земли дорогу, сразу же широкую, с надёжным покрытием, чтобы два раза не переделывать. Возможно, полос можно было бы сделать и четыре, тем более что ресурсов у меня хватало. Однако сейчас такой необходимости не имеется. Надо будет – расширим. С помощью Конструкта дело нехитрое. Во-вторых, я натыкал сигнальных столбов и на новом месте, попросив Черномора составить карту рельефа. Пока что коридоров, кроме единственного прорытого до Влодавского Колодца, не нашлось. В-третьих, наконец-то, разобрался с трофеями, подобранными с трупа Бессмертного Стража. С ними получилось довольно бестолково, были дела с приоритетом повыше. Сегодня же удалось добраться. Синий кристалл, вырезанный из руки убитого, – это шикарная находка, но здесь всё просто, либо продать, либо отдать мастерам на вплавление в какое-нибудь оружие. Только такие ценности в мечи типа тех, что у меня были, вставлять просто жалко. Скорее всего, опять уйдёт на рынки.

Гораздо интереснее была другая находка. Сгусток Озарения. Чёрный мягкий камень, под упругой поверхностью которого горел яркий алый огонёк – грел руки и радовал глаз. Данный артефакт образовался чуть позже, после гибели Бессмертного, и нашли мы его по дороге домой.

В прежние времена я поглотил бы его без раздумий. Да чего там говорить, в прошлой жизни я какое-то время скупал все сгустки, какие мог. Сам вскрывал их сразу же при добыче. Вот только с каждым новым поглощённым Озарением ты получал всё меньше и меньше исключительного знания. Схемы повторялись, или же просто ничего особенного в голове не появлялось. Последние сгустки, собранные ещё в той жизни, ушли впустую, поэтому я и перестал обращать на них внимание. Возможно, я знаю всё. Если поглотить и этот тоже – ничего нового, скорее всего, не получу. А если выставлю на аукцион Зодчих? Они, вполне возможно, поубивают друг друга, за право его получить, но дадут очень интересную цену. Благородные семьи, в чьих рядах был кто-то из выпускников Академии, станут продавать земли, лишь бы поучаствовать. Неизвестным родам это шанс прославиться. Известным кланам укрепить своё влияние. Сгусток штука ценная.

Его ведь ещё и зарегистрировать надо. Конечно, это не обязательно. Я спокойно могу поглотить его, а после просто заявить патент на новое изобретение. Ну гений я, что поделать. Фокус-Столбы пошли в народ. Сейчас шла работа по пушке, почему бы не запустить что-нибудь ещё? Вариантов схем, которые я могу внедрять в этот мир, масса. Вон, хотя бы систему сейсмической активности, выстраиваемую мной. Полезное приобретение в свете подземных талантов Аль Абаса…

Вот только зачем нарушать закон, когда можно не нарушать? Зарегистрирую сгусток, получу лицензию, а дальше уже надо решать, что с ним делать.

Закончив с делами, я нашёл время добраться до лаборатории Орлова. Охрана на входе пропустила меня безоговорочно, объяснив, как пройти к медицинским отсекам. А там, сразу перед дверью в палату Тени, мы встретились с Вепрем.

– Ваше благородие, – торопливо поднялся он. – Ваше благородие, простите меня за ночное. Эмоции возобладали. Алкоголь этот дурной. Знаю, что нельзя. Знаю, что гибель в нём моя. Но… Не смог устоять. Шум приглушил боль, понимаете?

– Понимаю. Как Надежда?

– Спит Надежда. Спит. Умаяли её доктора эти с процедурами. Но ничего, она у меня бойкая. Заживёт быстро.

Я поставил рядом с ним бумажный пакет со свежими фруктами. В Орхово открылась лавка предприимчивого мужчины, который продавал подобные товары чуть дороже, чем в супермаркете, но зато можно было быть уверенным во вкусе и зрелости.

– Передадите? – кивнул я на пакет.

– Конечно… Конечно!

Он замолчал. Пауза становилась неловкой.

– Ладно, Вепрь. Не буду мешать. Привет дочери.

Лидер охотников улыбнулся и покивал, а когда я развернулся, он произнёс:

– То, что я вчера сказал. Я не отказываюсь от своих слов. Прошу вас, примите мою клятву!

– Знаете, для чего нужны Клятвы? – не поворачиваясь, спросил я, изучая белую дверь. Коснулся пальцами обшивки. Здесь тоже используется материал, экранирующий способности Черномора. Интересно…

– Я не думал об этом, ваше благородие, – немного растерялся охотник.

– Клятвы возникают там, где нет доверия. Это контракт, Вепрь. С санкциями за нарушение. Брачный договор, если позволите.

Я обернулся, наконец, глядя на растерянного воина, и продолжил.

– Поэтому они бывают срочные и бессрочные. Деловые отношения и всё. Мне не хотелось бы переводить наши отношения в подобное.

– Это не так, ваше благородие, – неожиданно возразил Вепрь. – Это не контракт! Вернее, не только так. Клятва – это знак безграничного доверия того, кто эту клятву даёт. Прошу вас, не отказывайте.

Тут и не откажешь. Смертельная обида отвергнуть такое предложение, вот только имеется один небольшой сомнительный моментик…

– А как на это отреагируют твои люди, Вепрь? – вкрадчиво поинтересовался я. – Не посчитают ли они свою свободу утраченной, если ты дашь эту клятву?

– Я знаю тех, кто сам готов принести её, ваше благородие, – упрямо сказал Вепрь. – Уверяю, я буду не один. Кто-то, конечно, уйдёт. Но в этой жизни мы все свободны делать выбор. Я свой сделал. То, что вы делаете… Я обязан быть рядом, если хоть как-то смогу помочь в борьбе против Скверны!

Голос его стал глубже и набрался силы. Теперь передо мной был не потерянный отец, совершающий поступки под влиянием эмоций или алкоголя. Передо мной был ратник нового воинства, бросившего вызов Скверне.

– Красиво сказано, – улыбнулся я. – Подумай ещё день, а потом…

– Я готов сейчас.

– И всё же подумай – настойчиво повторил я и перед тем как уйти, царапнул покрытие двери монеткой, едва заметно, но так, чтобы краска осталась на металле.

День не мог пройти и закончиться спокойно. Подъезжая к Томашовке, я почувствовал резкий удар по энергетическим потокам. Квадроцикл чихнул, но мне удалось удержать его в седле. Зато от могущественного выброса повсюду погас свет. Темнело, и поэтому такое событие сразу стало заметным.

– Черномор, что происходит? – спросил я. Тишина. Несколько долгих секунд окрестности находились в средневековье, после чего электричество вернулось. Вместе с ним появился и виртуальный помощник. Он высунул голову прямо из земли, снова не рассчитав координаты. Затем выполз по пояс и опять исчез.

Свет опять погас, и на этот раз я не спешил реанимировать квадроцикл, вслушиваясь в энергетические потоки, чтобы понять источник.

– Хозяин, всё в порядке! – отчитался ИскИн, который появился одновременно со светом, и тут же добавил: – казалось бы… Однако мой первичный анализ оказался ошибочным. Не то, чтобы это способно было вас удивить, но всё же. Произошёл энергетический сбой, который не наблюдался в Приборово и в Хрипске. Нет информации о сбоях на смежных территориях, за исключением земель Светланы Скоробогатовой. Её земли и ваши, не перечисленные мной, к сожалению, были задеты. Но у нас теперь всё хорошо!

Он снова исчез. Вместе с электричеством.

Кажется, я понял, что произошло.

Убью!

Глава 8

Когда я ворвался в помещение, где скрывался Конструкт господина Подвального, то злополучный Зодчий, расположившись на полу в позе лотоса, увлечённо читал сопроводительную документацию. Андрей поднял на меня пьяный взгляд:

– Чё-то не очень оно идёт, – растерянно признался Подвальный. – Это… Может, посмотришь? А, ну ты и смотришь уже, да?

– Мне нужен доступ, – с пятьюдесятью оттенками стали сказал я. – Срочно. Пока вы не угробили Колодец, Андрей.

– Чё? А откуда⁈ А, да, сейчас. – Он выпучил глаза, а после лицо его приняло отсутствующее выражение, диалог с хранителем Конструкта Подвальный строил на так быстро, как следовало. У меня получалось гораздо оперативнее. Впрочем, я готов был ждать. Вломиться в чужой Конструкт было бы не по-соседски. Да и сил это требует очень много. Так что пришлось проявить терпение.

Подвальный нахмурился, явно недовольный ответом своего ИскИна, брови сошлись в суровом выражении лица, а потом сокрытая от чужих глаз буря улеглась. Продавил? Андрей вернулся в реальность:

– Готово. Дал нужные права на эти твои Столбы! Намудрил ты, Мишка! Вот реально намудрил. Проще надо быть.

Я без слов влез в настройки и едва не схватился за голову. Господи, да как такое вообще можно придумать⁈ Это же как в старом анекдоте про два стальных шара в закрытой камере, где один вдруг сломался, а второй оказался потерян. Подвальный умудрился закоротить энергетические потоки и при этом вывести их в направленное действие, заглушив любые проявления электричества в широком диапазоне. Мне казалось, худшее, что может сделать Зодчий с моим изобретением – это достигнуть околонулевого коэффициента усиления.

Недооценивал я людей, честное слово.

Некоторое время я изучал то, чего наворотил горе-Зодчий. Использовать Фокус-Столбы в качестве оружия мне и в голову не приходило. Впрочем, столь гениальные идеи обычным людям даже во сне не снятся. Здесь только отравленный алкоголем разум может справиться.

Подвальный не рыпнулся, позволив мне делать всё, что потребуется. Он потерянно сидел над документацией, запутавшись в рассыпанных перед ним листах. Зодчий хватался то за одну страницу, то за другую, но в итоге всё равно выбрал флягу.

Выглядела моя инструкция так, будто её вытащили из мусорного ведра. И, надо сказать, перевёрнутая корзина со вскрытой упаковкой йогурта, лежащая в нескольких шагах от Подвального, громче любых слов подтверждала мои подозрения. Через пятнадцать минут настройки я отошёл от Конструкта, уже успокоившись и способный выражаться без нецензурщины. Резонанс линий прекратился, потоки выровнялись, не разрывая ткани энергетической реальности.

Ну и свет мигать перестал. Теперь энергия служила для питания Конструкта, а не для уничтожения всего вокруг Колодца.

– Ну как-так, Андрей⁈ – только и спросил я. – Предупреждал же.

Тот пожал плечами и виновато улыбнулся:

– Оно ведь интуитивно понятно было. Тут поставь, отсюда забери, туда направь. Я и… Направил, да? Углы не выдержал, да? На глаз поворачивал.

Да уж. Одно поворачивал, а другие изначально поставил неправильно. Надеюсь, столь талантливых инженеров в России больше не было. Мне дали наследуемое дворянство не для того, чтобы моё изобретение погрузило Империю в средние века.

– Читайте эту долбанную инструкцию, Андрей! – не сдержался я. – Больше всего времени заняло именно её составление.

– Ну, Мишка. Оно ведь как всегда… Проще потратить сутки и понять, как работает, чем убить два часа на чтение.

Он примиряюще улыбнулся:

– Прости. Шучу. Слушай, а как ты узнал-то, что у меня не вышло? Я зацепил что-то, да? – бесхитростно поинтересовался Подвальный.

– Зацепили. Это не игрушки, Андрей! Вы ведь Зодчий!

– Серьёзно зацепил, что ли? – моментально протрезвел Подвальный. Я смотрю, что нагрузка на Конструкт околонулевая. Один из твоих столбов покрутил, а она и не растёт толком. Вот, думал, что найду лучшее положение.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана.

– Господин Подвальный, извольте… Ой, Миша!

Она на миг перестала быть строгой властительницей земель, улыбнувшись, но быстро справилась с эмоциями.

– Андрей, извольте объяснить, что происходит. Почему всё имение мигает? На дорогах стоят машины так, будто бы у нас случился конец света! Как будто бы здесь всё вокруг стало Польшей, Андрей!

Графиня уничтожала своего Зодчего взглядом.

– Небольшая техническая накладка, ваше сиятельство, – торопливо поднялся на ноги Подвальный. – Уже всё исправлено и больше такого не повторится! Верно, Миша?

Светлана посмотрела в мою сторону, и я кивнул:

– Пришлось немного помочь коллеге в настройке. Современные технологии требуют навыков для внедрения. Теперь всё в порядке.

– Больше не будет этой чехарды со светом, правильно? – смягчилась Скоробогатова.

– Я очень на это рассчитываю, – в эти слова были вложены такие намёки, что даже Подвальный их почувствовал. Старательно закивал в ответ. – Простите, мне нужно идти. Ваше сиятельство, – почтительно поклонился я Светлане.

– Михаил, рада была вас видеть. Заезжайте как-нибудь. У меня прекрасно готовят шарлотку, вы обязаны её попробовать. Как-нибудь вечером. Не всё вам воевать же, верно?

– Непременно, Света, непременно, – улыбнулся я девушке.

– Хочу сказать вам, Миша, одну вещь. Каждый вечер всю свою жизнь я несколько минут перед сном смотрю на озеро за нашей усадьбой. Там, где всегда была Изнанка и мёртвые леса. Она каждый вечер напоминала мне о близости совсем другого, чуждого мира, – сказала мне в спину графиня. – Этот вид всегда наполнял меня осознанием неминуемого конца. Когда-нибудь, считала я, Изнанка найдёт способ пробраться сюда, на эту сторону. Некий рок, Миша, всегда довлел над моим домом. Теперь же… Теперь я вижу в окне надежду.

– Мне радостно слышать эти слова, Света. И уверяю вас, это только начало, – пообещал я. Вышел на улицу и сдержался от того, чтобы не позвонить Павлову. На территории Подвального никаких важных разговоров вести нельзя. Да и вообще это пагубная практика откровенничать на чужих землях.

Покинув влияние Скоробогатовского Конструкта, я набрал проректора, и тот взял трубку на первом же гудке:

– Александр Сергеевич, предохранители! – сказал я вместо приветствия. – Мы должны срочно внести изменения в схему.

– Зачем? Она же стабильна! – удивился Павлов, сразу настроившись на деловой лад. – Я не вижу никаких вероятностей…

– Мы недооценивали человеческую… – слово глупость здесь не подходило. – … самоуверенность. Я только что перенастраивал у соседа Фокус-Столб из-за неудачной попытки установить их.

– Миша, я прямо сейчас смотрю на схему и не понимаю, каким образом…

Он осёкся, а затем продолжил:

– Ага, кажется, заявление моё было поспешным, Миша. Кажется, я вижу. Да, вы правы! Оно ведь очевидно!

Проректор засопел в трубку.

– Хм… Думаю, я знаю, что с этим сделать. Защита от дурака у вас была, Миша, но придумать защиту от клинического идиота невозможно… Однако я постараюсь.

– Спасибо, Александр Сергеевич, – сказал я соратнику. – Полностью полагаюсь на вас.

– О, я не подведу. Да, я кое-что придумал по схеме кинетического орудия. Если у вас будет время, обязательно посмотрите. Мне кажется, это будет очень любопытно.

– Непременно, Александр Сергеевич.

Нам удалось внедрить изменения в общую имперскую базу до того, как объявился ещё один «Кулибин» из Зодчих. Больше никаких инцидентов в энергетике не произошло. Отличился лишь Подвальный. Причём основная масса Зодчих загрузили Фокус-Столбы в первые же дни, и многие принялись за строительство сразу же. Значит, не так потеряна Академия и её преподаватели, раз только один специалист позволил себе такое. Впрочем, иногда подобные «гениальные» решения делают гораздо больше, чем самые мудрые. Неожиданная возможность Фокус-Столбов натолкнула меня на интересную мысль о способах использования, так что забот добавилось. Нужно всё тщательно проанализировать, исследовать. Не то, чтобы я стал крутить их, выводя из строя технику окрестных земель, но направленное оружие, способное на массовое отключение силовых агрегатов – штука в хозяйстве крайне полезная. Эти возможности не стоит отбрасывать. И пусть мои соседи более не станут чинить мне препон, однако кто знает, например, кто придёт на смену покойному Игнатьеву. У него была семья, и сейчас, кажется, в ней шли разбирательства о том, кто берёт власть над родом. Но рано или поздно дворяне договорятся и, быть может, кому-то из них придёт в голову прекрасная мысль найти и отомстить за смерть родственника.

Доказательств моего участия в том, конечно, не осталось. Однако зачем нужны доказательства, когда есть святая убеждённость?

Сгусток Озарения я отвёз в Кобрин на регистрацию, чтобы всё сделать в рамках закона, а тем же вечером дал обширное интервью каналу «Машкины сказки». Журналистка выглядела прекрасно, откровенно соблазняя меня, но при этом, стоит отдать её профессионализму должное, не забывая о нашей договорённости и задавая вопросы, ответы на которые мне очень хотелось донести до простых людей.

Я хотел зародить в головах её зрителей мысль о возможности изменить всё. Здесь и сейчас. О том, что будущее начинается сегодня и именно на фронтире. Что всё решают люди, и если они ждали всю жизнь какого-то сигнала о своём предназначении, то с высокой долей вероятности это он и есть.

– Здесь нужны все, – закончил я, когда Мария попросила сказать своим зрителям что-нибудь на прощание. – Строители, воины, врачи, сантехники, учителя, повара, водители, уборщики и многие другие. С даром и без. Здесь, на фронтире, просто нужны хорошие люди.

Одновременно с этим должна была запуститься рекламная компания, за которую взялся Феофан Миклуха. Заместитель Князевой был в курсе моего плана и всецело разделял решение дать интервью именно в сети и среди людей с весьма специфическими интересами. Теми, кто занят не просто выживанием в серьёзном мире, а имеет энергию для удовлетворения иных потребностей. Кто закрыл основные и задался мыслью, чего ещё хочет от жизни.

У меня было хорошее предчувствие на этот счёт. Стройка шла во всю, и я всерьёз начинал задумываться о разграничении прав на возведение планируемых зданий. Это ведь всё требовало времени и сил. Люди, пребывающие на мои земли, обживались. Кто-то просил о субсидированных постройках, кто-то готов был платить за их возведение. Мой внутренний совет целыми днями занимался разбором обращений, и у того же Гудкова и Боярского уже появились помощники. В особые детали их не посвящали, но некоторую работу они делать могли. Даже у отца Игнатия появился человек, отвечающий за лечебное направление. Поликлиника пока не могла похвастаться чем-то запредельным. Крепкое медицинское учреждение, с необходимым оборудованием, ничего большего. Да, конечно, не подворье Святой Варвары, но и не городская больница. Вот только главный врач, Пётр Дорничев, приехавший сюда с Дальнего Востока вместе с супругой и тремя детьми, хотел сделать из этого «ничего особенного» – областную конфетку. Мне довелось пару раз с ним пообщаться – увлечённость мужчины заражала, и потребности своего заведения он понимал гораздо лучше, чем отец Игнатий.

Людей на моих землях становилось больше, а значит, всё больше и больше требовалось времени для работы с ними. Вероятно и мне следовало завести себе ассистента. Теоретически это возможно. Просто надо выделить в Конструкте ограниченный сегмент для работы, где будут типовые схемы. Всё остальное ограничить. Закрыть доступ к Черномору, чтобы мой электронный помощник не сболтнул ничего лишнего помощнику из плоти и крови.

Так что я попросил Миклуху осторожно прошерстить рынок на тему какого-нибудь Зодчего из малоизвестного рода, желательно увядающего, чтобы потом не иметь проблем с нездоровыми амбициями. Обязательно чтобы не очень старый, не потерявший смысл и желание работать, а также готовый к переезду и к очень ограниченному доступу к строительству. Список требований небольшой, конечно. Зато предложить мы ему могли многое. Например, смерть от залётной твари.

Кстати, насчёт последних: атаки на отбитые земли не последовало. Я сжёг прорву ресурсов для возведения укреплений вокруг Колодца, в помощь солдатам Водочкина, но туда никто так и не явился. И сильно сомневаюсь, что мы выбили весь актив Скверны.

Значит, стоило ждать чего-то ещё.

Короче, дни летели так быстро, как сгорают спички в костре. А через неделю, возвращаясь к себе, я вдруг обнаружил на тропе перед домом лежащего Нямко. Ведро валялось на боку и не шевелилось. Внутри меня всё похолодело, забыв об усталости, я подбежал к нему. Последние дни возвращался поздно, каюсь, и совсем не радовал питомца новыми камнями.

– Ты чего, братец? – коснулся я горячего металла.

Оно пошевелилось, пытаясь оттолкнуться ручками от земли, но быстро сдалось.

– Ням… – жалобно проскулило Нямко.

Как обычно ухаживают за говорящими вёдрами? Тут ведь обычные ветеринар не поможет. Специалистов по таким созданиям во всей Империи нет. Подобных существ чаще сжигают, чтобы не разбираться в видах Скверны. Я нащупал энергетические потоки, вьющиеся вокруг. Аномалий нет.

– Ням… – чуть повернулось Нямко и выдохнуло, обречённо и кратко:

– Ням.

Прозвучало жутко. Тоненькая ручка ведра попыталась залезть внутрь, напряглась и обмякла.

– Ня-я-я-ям… – хныкнуло оно.

Меня осенило. Я торопливо повернул его к себе, накинул аспектом воздуха линзы, чтобы видеть в темноте. На месте крышки образовалась корка, которая цеплялась за металл. Одна сплошная порода, а не ворох мелких камней.

– Так, кажется, я тебя понял. Терпи.

Надеюсь ему не больно. Подцепить пальцами гигантский камень я не смог. Поэтому сначала приподнял Нямко и потряс, надеясь хоть так освободить беднягу от непомерной ноши. Ведро безвольно опустило ручки, но ничего из себя не исторгло.

Так, ладно! Я сел на землю, упёрся ногами в металлические края и попытался выдернуть камень так. Не вышло. Инструмент. Мне нужен какой-то инструмент. Аспект земли здесь бесполезен, кристалл ему не подчиняется. Кстати…

– Сейчас всё будет!

Я подхватил тяжеленое ведро, прижал к себе и поспешил в дом. Добрался до ванны, набрал в Нямко воды, пока та не полилась по краям.

– Буль! – сказало ведро, выпуская пузыри. И сказало это максимально трагично. Нямко прощалось со мной. Рановато, братец. Я ещё не закончил.

Стараясь не расплёскивать воду, я выбрался обратно на улицу, поставил ведро на землю, а после встал на колени, коснувшись пальцами горячего металла. Несколько минут выстраивал структуру так, чтобы касающиеся стенок молекулы воды стали прочнее, сформировав невидимый каркас, а затем резко ударил магией аспекта, создавая давление.

Кристалл вылетел, как пробка из бутылки. Нямко отбросило на несколько метров в одну сторону – драгоценность в другую.

– Ням? – недоверчиво сказало ведро из темноты. – Ням! Ням-ням-ням! Ням!