Текст книги "Зодчий. Книга V (СИ)"

Автор книги: Юрий Погуляй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Юрий Погуляй
Зодчий. Книга V

Глава 1

Павел Павлович Скоробогатов сел в машину, прикрываемый охраной. Вымотанные за последнее время люди работали на пределе своих возможностей, не смея сказать ни слова. Граф за две недели исхудал так, что был едва похож на старую версию себя. Среди бойцов всё чаще звучали слова о безумии хозяина.

Если и раньше у него бывали всплески весьма странных действий и решений, то теперь Скоробогатов вёл себя дёргано и легко терял самообладание. По его приказу покалечили слугу, очень нерасторопно принёсшего чай на любимую графом террасу. Поговаривали, что смерть молчаливого Подольского и переезд дочки будто надломили мужчину.

Не врали.

Скоробогатов ударил по спинке кресла, приказывая двигаться. На дорогу перед ним выехала машина охраны, затем тронулся и его автомобиль. Граф посмотрел в окно. Он всё сделал. Всё спрятал. Всё, что можно было бы привлечь его к ответу. Сжёг все бумаги, удалил все файлы. Пришлось избавиться от парочки слишком много знающих людей, которые не принесли в своё время клятву Рода. И от одного, чей контракт вот-вот заканчивался. Тела их забрало вечно голодное озеро, как и прочие следы преступлений.

Потому что через Подольского могли добраться и до него. Ведь через день после гибели Артёма на пороге графской усадьбы появился посыльный. Из местных. То, что он принёс с собой – изменило жизнь Скоробогатова на два периода. Период «до» послания и «после». В аккуратной подарочкой упаковке с множеством улыбающихся лиц, лежал слепок, на котором был разговор помощника с графом. Разговор, который никто никогда не должен был услышать.

Павлу Павловичу показалось, будто бы один из прохожих выглядит точь в точь как Баженов. Скоробогатова пробил пот, но в следующий миг граф понял, что обознался, и скрипнул зубами от гнева. Что известно этому выскочке? Кто именно потрошил сознание Подольского?

У Павла Павловича не было ответов.

– Они на месте, ваше сиятельство, – глухо сказал Петров. Заместитель Подольского, в подмётки не годившийся Артёмке, сидел слева от хозяина.

– Всё чисто? – нервно спросил Скоробогатов. – Никаких проблем не будет?

– Люди с безукоризненной репутацией, ваше сиятельство. Сделают всё по высшему разряду, – уверенно сказал новый помощник. – Зодчему не поможет даже карманный витязь.

Граф покивал, задрожав. Этот юнец… Он опасен. Он зверь. Игнатьев не просто так исчез! Баженов точно в этом замешан. И Фурсов тоже на его счету. А теперь ублюдок подбирается к нему. Этот присланный слепок, с доказательствами вины Скоробогатова, выдранный из головы верного Подольского… Смерть Артёмки там, где пострадала помощница чёртового Зодчего… Всё знаки. Всё символы.

– Но я не хотел! Не хотел же! Я говорил не убивать её! – сказал сам себе граф и дрожащей рукой поправил волосы. – Это он. Он сам так решил… Это Артём, не я.

Петров молчал, делая вид, что ничего не слышит.

– Где мой котик⁈ – вскинулся граф. – Где он⁈

Помощник торопливо поднял переноску с животным, попытался вытащить кота из неё, но тот, чувствуя неладное, ударил когтями по протянутой руке. Петров зашипел от боли.

– Дай сюда! – вырвал переноску граф, вытащил упирающегося кота из убежища и положил себе на колени, наглаживая животное. Седые усы питомца стояли торчком, но поднимать лапу на хозяина зверь не осмеливался.

Скоробогатов морщился, нервно глядя по сторонам. Баженов мог быть везде. И пусть любые следы и свидетели планов графа уничтожены – остаётся ведь ещё сама жизнь. Павел Павлович хотел её сберечь всеми доступными способами.

Поэтому пошёл на крайний шаг слабого руководителя. Наёмники. Половина – выходцы из Восточных Штатов, а значит, повидали разное и рисковать не боятся. Там выжили, здесь сумели закрепиться несмотря на жёсткую фильтрацию. Но справятся ли с Зодчим? Павел Павлович хотел посмотреть в глаза их предводителю, чтобы увидеть ответ.

Сопляк всех обдурил. За личиком юного дворянина пряталось чудовище похлеще тех монстров, которых пацан строил на своей земле. И у Скоробогатова просто не осталось выхода. Тонкая игра здесь неуместна.

Баженов слишком хорош в ней. Теперь пусть говорит насилие.

Машина остановилась.

– Что случилось? – вытянул шею граф оглядываясь. Ему показалось, будто бы стоящий на светофоре человек смотрит прямо на него и нехорошо улыбается. Простой мужик в рабочей спецовке. Один из тысяч одинаковых серых червей с ящиком инструментов. Мог ли он быть подослан Баженовым?

– Авария на перекрёстке, ваше сиятельство. Сейчас разберёмся, – доложил Петров, выслушав наушник.

Граф не сводил взгляда с работяги. Рядом остановилась машина, за рулём которой сидел бородатый мужик в чёрных очках и в натянутой на лоб кепке. Пассажир чуть наклонился вперёд, выглядывая из-за профиля водителя. Тоже в очках.

– Пашенька… Паша… – сипло заговорил Скоробогатов. – Это убийцы!

– Работаем по бежевому «москвичу»! – тут же приказал Петров, и головная машина в один миг ощетинилась распахнутыми дверьми. Пассажиров в чёрных очках почти сразу выволокли наружу. Лица охранников оставались безучастными к происходящему и чертовски усталыми. Такие операции приходилось проводить через день.

Скоробогатов не заметил, как бойцы переглянулись, и один из них закатил глаза, мол, когда же это закончится.

– Чисто, ваше сиятельство, – доложил Петров.

Кот под пальцами графа пискнул от боли, но всё равно не осмелился дёрнуться. Безумный взгляд Павла Павловича метался по улице, от работяги, огибающего машину с охраной, к светофору, затем на витрину магазина, потом по окнам ближайшего дома.

Он никак не мог остановиться. Хотел, но не мог. Где-то на краю сознания понимал, что давно ушёл в пике, но не мог перестать думать, что Баженов где-то рядом. Скоробогатов физически ощущал угрозу.

– Едем скорее! – всхлипнул он, не выдержав.

– Быстро в машину, – приказал помощник.

Стоп… А где ящик с инструментами⁈ Павел Павлович испуганно прильнул к окну, провожая фигуру в спецовке.

– Ящик! У него был ящик! – заорал граф и повернулся к Петрову. – У него был ящик!

Автомобиль впереди взорвался, едва захлопнулась последняя дверь. Он превратился в огненный цветок, раскидывающий во все стороны куски металла и человеческих тел. Лобовое стекло расцвело паутиной из-за сокрушительного удара. Водитель умер мгновенно, не успев задействовать дар. Петров рванулся прочь из машины, бесцеремонно вытаскивая за собой хозяина и прикрывая своим телом, а потом его голова разлетелась на куски, забрызгав лицо Скоробогатова кровью.

– Это не я! Я не хотел! – заорал граф, забыв про всё. Забыв про свой дар, забыв про своё положение. – Я не хотел, клянусь. Это Подольский, это всё Подольский!

Улица опустела, машины, создавшие аварию на перекрёстке, с визгом шин покинули место происшествия. Ослепший граф вытирал с лица кровь помощника.

– Прошу. Прошу, это была ошибка. Ошибка!

– Большая ошибка, граф, – раздался знакомый женский голос. Скоробогатов повернулся. Перед ним стояла женщина в чёрном плаще, лицо скрывал капюшон. Но он всё равно её узнал.

– Ты… – ахнул граф и выпустил аспект. Тело покрылось огнём. – Ты!

Что-то упало ему под ноги, и Скоробогатов застыл, не в силах пошевелиться. Хронопыль погрузило его в оцепенение ужаса. Он даже не мог скосить глаза на наведённый ему в лоб пистолет.

– Ты думал, только у тебя есть власть и есть сила, граф? – хмыкнула женщина. – Пришло время черни, благородный. Привет от Князевой.

В дуле расцвёл огненный цветок, через мгновение погрузив Скоробогатова во тьму. Женщина бросила пистолет и торопливым шагом исчезла в ближайшей подворотне, откуда послышался звук удаляющейся машины.

Из пустого автомобиля графа выбрался кот, подошёл к лежащему на земле мертвецу и принюхался. Глаза зверя сощурились, а затем он задрал хвост трубой и помочился покойнику в слетевший с ноги ботинок.

Глава 2

– Папа… – выдохнула Света, ответив на звонок. Лицо её побледнело. Девушка резко поднялась, посмотрела на меня с ужасом.

– Миша!

Я терпеливо ждал продолжения, держа в руках ложку с ароматным борщом. Скоробогатова пошла пятнами, открыла рот, но из него донёсся только стон. Девушка пошатнулась. Ложку пришлось бросить, я едва успел подхватить падающую графиню.

Рядом тут же оказалась Саша, деловито полезла в сумочку, достала оттуда какой-то флакон и поводила у носа потерявшей сознание Скоробогатовой.

Света пошевелилась, пришла в себя и медленно отстранилась.

– Папу убили… – она смотрела на меня волком. – Миша, поклянитесь честью, что вы здесь не при чём!

– Светлана, – в моём голосе появилась сталь. – Мы это обсуждали.

Она заморгала, будто бы мысль о моей причастности была наведена тёмной ворожбой. Нахмурилась.

– У меня были все доказательства его вины, Света, – смягчился я. – Если бы хотел с ним разобраться, то передал бы всё туда, куда следует.

Говорить ей о том, что гибель графа меня даже немного расстроила – я не стал. Девушке не нужно знать о моих планах использовать добытую информацию для решения вопросов со Скоробогатовым. Это должно было быть только между мной и покойным графом.

Но человек предполагает, а располагают совсем другие сущности.

– Если не ты… То… – её голос дрогнул. – То кто⁈ Ах, что я говорю! Простите, мне срочно надо ехать!

– Хочешь, мы поедем с тобой? – предложила Александра. Графиня помотала головой, отказываясь. Огляделась, будто забыла, где находится.

– Нет, я хочу побыть одна… Простите… Простите…

– Черномор, – мысленно отправил я запрос виртуальному помощнику. – Мне нужна вся информация о произошедшем убийстве графа Скоробогатова. Подключи вычислительные мощности Яги. Одна голова хорошо, а две лучше.

Проекция седобородого ИскИна возникла за соседним столом, прямо посреди столешницы. Черномор нахмурился и сместился в проход.

Панова уставилась в экран телефона, лихорадочно листая страницы. Пожарская котлета в её тарелке грозила остыть. Впрочем, это проблемы оперуполномоченной, а не мои, потому что я вернулся к трапезе.

– Ох-ох-ох, Миша, – сказала вдруг Александра. – Там произошла целая война.

Она повернула ко мне экран, где плясало изображение дымящегося остова машины. На асфальте рядом с автомобилем графа лежал сам Скоробогатов, а в шаге от него распластался труп охранника.

– Спаси и сохрани. Спаси и сохрани! – вещал на заднем фоне старческий голос.

– Вы на самом деле не при чём? – Панова наблюдала за мной с нескрываемым интересом.

– У меня не было никаких противоречий с его сиятельством, – ровным голосом ответил я, уплетая борщ.

– Это официальная позиция, Миша. Но мне вы можете сказать правду, – улыбнулась Саша. От неё пахло новыми духами, и причёску она себе изменила. Да и декольте у наряда стало в последние дни будто бы глубже. Неужели, девушка наконец-то отошла от своего дурмана и обратила внимание на кого-то ещё, кроме меня? Было бы очень недурно.

– Слишком сложная и грубая работа, – сказал я, и тут перед моими глазами полетели сводки с места происшествия, вычлененные Черномором из общего информационного шума. Хм… Пока данных мало, но то, что место покушения выбрано не случайно – уже очевидно. Все ближайшие камеры не работали, убийцы ждали Скоробогатова на маршруте, зная, куда поедет, и ловили за пределами действия Конструкта. Ну, он должен был думать головой, что тут сказать.

– Подавай в фоне, как только что-нибудь станет известно, – попросил я помощника, продолжая поглощать суп, не забывая откусывать от ломтя душистого чёрного хлеба с чесночком.

– Грубая?

– Машину охраны взорвали, а телохранителя, как я понял, застрелили из снайперской винтовки. Голову бедолаге просто разворотило. Много шума, много организационной суеты. Я бы действовал иначе. Тоньше.

Панова хмыкнула, изучая меня. Затем отодвинула тарелку.

– Не будешь есть? – заметил я этот жест.

– Да, конечно, угощайся, – рассеяно кивнула девушка.

Пожарские котлеты я уважал. Местный повар готовил их просто изумительно.

– О чём вы хотели поговорить, кстати? – напомнил я, когда закончил со вторым. Панова снова оторвалась от телефона, секунду соображала, а потом лицо девушки прояснилось.

– Люций. Последние несколько ночей он просыпается с одним и тем же криком. Он выкрикивает имя.

– Имя?

– Имя… – повторила девушка задумчиво. – Ставр. Он кричит «Ставр». А ещё он стал меньше улыбаться. Кажется, Люций что-то вспоминает.

Она оживилась:

– Миша, я бы хотела показать его одному психоманту. Может быть, тот сумеет расковырять его сны? Может, мы узнаем, кто это такой?

– Имя редкое.

– Зарегистрировано тридцать тысяч таких имён, Миша. Плюс это может быть прозвище. Название клуба, блюда, тайной группы или коктейля в баре…

Оперуполномоченная, когда погружалась в размышления, становилась дико привлекательной. А я, повторюсь, люблю людей с внутренним светом. Так что улыбка сама по себе появилась на моём лице.

– Мы могли бы узнать хотя бы это, Миша. Хотя бы что значит «Ставр», – продолжала увлечённая Александра.

– Саша, мы уже говорили про психомантов, – понял я, куда клонит Панова. – Нет никого, кому бы мне хотелось доверить информацию такого плана. Что там увидит психомант, в лабиринтах изувеченного разума, мы не знаем. Что он потом сделает с теми секретами, свидетелем которым станет? Риск слишком велик.

Панова сокрушённо вздохнула, но кивнула, и сразу перевела тему:

– Свету жалко. Отец у неё тот ещё фрукт, но он всё-таки отец… Мне кажется, что ей не стоит оставаться одной в такой момент.

– Как у тебя с работой сейчас, кстати? – спросил я, и девушка вспыхнула. Огляделась и тихонько, с максимально серьёзным видом произнесла:

– Внедрилась в окружение объекта, составляю необходимые отчёты, никаких подозрительных активностей объект не ведёт.

Она вдруг хихикнула и добавила:

– Ведь не ведёт?

– Тебе надо размяться, – решил я. – Посмотри сама, что там стряслось у Скоробогатовых. Ведь есть слухи, что к этому причастен объект. Нужно подтвердить, понимаешь.

Рыжеволосая тряхнула кудрями с озорным видом.

– Люция сможешь ведь оставить? – поинтересовался я.

– Он на телевизоре «змейку» нашёл. Целыми днями теперь в ней сидит, – сокрушённо вздохнула Саша. – Даже не заметит, если меня не станет. Лишь бы была брюква на столе.

– Тогда займись этим делом. Вижу же, что засиделась. Ты ведь оперативник, а не сиделка. А объект никуда не денется.

Панова даже приосанилась. Мысль переключиться ей нравилась всё больше. Я вытер рот салфеткой, встретил взгляд проходящей мимо Лены. Та подняла руку к уху, изображая телефон, и подмигнула. Но сделала это так, чтобы не заметила Саша. Мудрая женщина.

– Хорошо, Миша. Хорошо, – Панова засобиралась, и я проводил девушку взглядом. Откинулся на спинку, теперь можно было и поразмыслить.

Смерть Скоробогатова означала только одно. В моих краях есть игрок, о котором я прежде не знал. Был он тут всегда, или только появился?

Ладно, разберёмся. Со всем. Но в порядке очереди.

Убийство графа произвело эффект разорвавшейся бомбы местного масштаба. В больших городах, далёких от фронтира, такая новость шла в бегущей строке между информацией о курсе рубля и результатами матча головной группы по киле. Но у нас всё бурлило. Полиция выпотрошила все дома вокруг места покушения. Допросила каждого, от мала до велика. Никто ничего не видел. Обычный день. Просто что-то взорвалось. Потом выстрелило. Кто-то рассказал, что до этого на повороте было дорожно-транспортное происшествие, но после взрыва ничего про те машины не помнит. Место, откуда убили Петрова, помощника графа, нашли, и им оказалась заброшенная водонапорная башня. У следствия по снайперу были только отпечатки ботинок стрелка и пуля. Ещё были два свидетеля, которых спеленала охрана Скоробогатова незадолго до убийства, но они помнили только то, что объезжали аварию чёрной и белой машины. По душу обоих несчастных уже ехал матёрый психомант, чтобы выдернуть из сознания хоть какую-то информацию.

Не знаю, кому Скоробогатов насолил ещё крепче, чем мне, но людей у организатора убийства хватало. Похороны прошли очень быстро, и на них пришёл весь свет привечаемого Павлом Павловичем дворянства. Сложно сказать, сколько из них пришли из лучших побуждений. Большая часть, вероятно, хотела таким образом завоевать расположение новой владелицы земель. Политика. Благородные семьи. Быть частью аристократического лицемерия страшно не хотелось, но на похороны я тоже приехал. Исключительно потому, что попросила Светлана. Девушка торопливо привыкала к новой роли, и, кстати, её сложно было узнать. Вместо светловолосой искательницы древних артефактов, ползающей в яркой туристической куртке по подземельям с фонарём – передо мной предстала серьёзная женщина в деловом чёрном платье, излучающая скорбь и холодную решимость. Но я знал, как же девушке нужна наша с Пановой поддержка. Поэтому не хотел её лишать таковой.

Хотя находиться на похоронах человека, кто при любом удобном случае мог устроить мне неприятности… Как-то неправильно. Особенно если ты на них не пляшешь. В момент завершения официальной церемонии, когда священник попросил попрощаться с усопшим всем близким, я тихонько покинул душный храм и выбрался на свежий воздух. Последней каплей оказалась сцена, где со слезами на глазах пафосно произносила долгую слащавую речь уже знакомая мне Агнесса Земляная. На похороны та явилась в очень соблазнительном и откровенном чёрном наряде, почти ничего не скрывающем. Но зато в широкополой шляпке с вуалью. Спектакль!

– О, Миха, – окликнул меня голос. – Тоже задыхаешься, да?

Ко мне подошёл Подвальный. Он уже был навеселе, и отработанным жестом предложил мне фляжку. Я молча отказался, дав ментальный подзатыльник зашевелившемуся внутри меня тёмному попутчику. На алкоголь тот реагировал неадекватно. Не зря эта дрянь людям жизнь губит.

– Вот и всё, Миха, – вздохнул Зодчий Скоробогатова, не обидевшись на отказ. – Нет больше Пал Палыча, да пусть земля ему будет пухом. Так обидно, клянусь тебе. Ведь всё началось получаться.

Я приподнял бровь в вежливом вопросе.

– Твои игрушки у меня уже, Мишка! – хрюкнул Подвальный. – Скоро всё изменится. Если всё так, как описано в твоих сопроводительных бумагах, то… Просто всё изменится, понимаешь?

– Если честно, Андрей, не понимаю, – признался я.

– Твои раскачивалки Конструкта, Миха! То, что ты с Павловым создал, ну⁈ Спустили их нам всем! Свободное пользование. Ты хоть за этого хорошо получил, а?

– Полагаю, ты про Фокус-Столбы?

– Ну да! – осклабился Подвальный. – Дикое название, ну да привыкну. Жаль, Пал Палыч не увидит, как всё вокруг в порядок выйдет. Я, кстати, всё по инструкции делаю. Все четыре вогнал уже. Завтра настраивать пойду. Если чего, я ж тебе по дружбе могу позвонить, да? Расскажешь, что куда поворачивать, да? Ты молодой, а я уже старый, глупый.

Я удержался, чтобы не осадить панибратствующего коллегу. То, что он растратил свою жизнь на служение графу, это его глубокая личная драма. Никто другой ответственность за неё не несёт. Однако было что-то располагающее в Зодчем.

– Возможно. Если будет время.

Двери храма распахнулись, и из него потянулась процессия. Народ расходился, выказывая соболезнования оставшейся одной Светлане, а та с достоинством принимала слова поддержки. Наши взгляды пересеклись, возможно чуть дольше, чем того следовало. Графиня поспешно переключилась на подошедшего к ней Безусова, ведущего под руку роковую Агнессу. Её «брат» помогал спускаться по ступеням всхлипывающей вдове Саратовой. Земляные взяли дворян в оборот. Мне вспомнилась сцена между «родственниками» в их автомобиле. Бр-р-р.

– Ну, там вроде всё несложно, да? – не унимался Подвальный.

– Просто делайте всё по инструкции, Андрей, – сказал ему я и поспешил по ступеням к Светлане.

Та терпеливо ждала меня, оставшись в одиночестве. Лишь два охранника в строгих костюмах застыли у храма, наблюдая за новой хозяйкой. Изнутри святилища тянуло ладаном.

– Спасибо, что приехал, Миша, – тихо сказала графиня. – Я это ценю. Понимаю, что друзьями вы не были.

– Как ты?

– Сложно, – вздохнула Скоробогатова. – Это скучно и противно. Все эти люди… Они фальшивые насквозь.

Она смотрела в спины дворян, расходящихся по автомобилям. Один за другим дорогие машины покидали парковку у храма.

– Мы сами создаём своё окружение. Они были частью жизни твоего отца. И не обязательно должны быть частью твоей жизни, – заметил я. – Теперь ты здесь хозяйка.

Светлана кивнула.

– Как ты думаешь, – спросила она вдруг. – Был ли папин убийца на похоронах?

Ответа на такой вопрос у меня не было, но Скоробогатова его и не ждала.

– Я думаю, он приходил, – произнесла Светлана незнакомым тоном. Зловещим. Я покачал головой: любовь слепа. Павел Павлович строил козни вокруг дочки, пытаясь подложить её под меня, и она узнала о планах родителя. И всё равно любила.

Всё равно хотела отомстить.

У меня зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана и сбросил, глянув на экран. Глебов. О, вернулся? Вроде рано. Я неделю назад их снабдил новыми амулетами и отправил на поиски. Что-то случилось. Но это подождёт.

– Ты снова весь в делах, – грустно улыбнулась Светлана.

Телефон опять зазвонил.

– Ответь, Зодчий, – попросила Скоробогатова. Что ж… Уговаривать меня не надо. Я поднёс трубку к уху.

– Нашли, ваше благородие! Нашли мы тварюгу эту! – рявкнул мне в ухо Мстислав. – Клянусь богом, нашли!

– Ещё раз спасибо, что приехал, – улыбнулась графиня, подалась ко мне, и её губы коснулись моей щеки. Рука скользнула по плечу, и девушка отступила.

– Время не вылечит твою рану целиком, – сказал я Светлане. – Но боль притупится. Живи. Помни, но живи.

Владения Скоробогатовых, ставших мне союзными, я покидал на повышенной скорости, и на форте Вепря был уже минут через двадцать. Снегов вёл «Метеор» с нескрываемым удовольствием, иногда давая газа больше, чем нужно и наслаждаясь мощным мотором агрегата. Я же смотрел по сторонам, радуясь переменам на новых землях. Дорога к форту уже была отличной, и по обочинам тянулись к небу тоненькие деревца. Среди чёрной гнили пробивались зелёные ростки свежих трав, и мусора вокруг стало гораздо меньше. Мне навстречу проехал мотоблок, за рулём которого сидел мужик в шапке набекрень и с папиросой в зубах. Прицеп был завален выцветшими обломками.

Водитель с улыбкой мечтал о том, на что потратит копейки, вырученные за этот лом, чья судьба сгореть в утилизаторе Трансмутатора. Местные жители постепенно перерабатывали старое польское имущество и недвижимость. Хотя старую церковь и кладбище я трогать запретил. Церковь фонила Эхом и являлась шедевром религиозного зодчества, а кладбище…

Я не из тех, кто воюет с памятниками. Не я их ставил, не мне разрушать.

Глебов находился в сталкерском углу и, увидев меня, сразу же проводил к столу, на котором была расстелена карта.

– Здесь! – ткнул лидер сталкеров пальцем в небольшую деревеньку. – Здесь Колодец! А здесь видели бессмертного!

Километра полтора к востоку, в сторону Собибора. По прямой до точки на карте, где разведчики отыскали то, что мне так было нужно, насчитывалось около десяти километров. Если нарезать наложение земель у Приборово, то смогу пробить полосу до нужного мне места, затем забрать энергию и направить на Томашовский Конструкт.

Отлично!

– Злобек… – прочитал я название на карте. – Ничего хорошего от такого места ждать не приходится, верно? Потери есть?

– Очень легко прошли, ваше благородие. Прямо на удивление. Ну что? – глаза Глебова лихорадочно сверкали. – Мы молодцы, верно?

– Огромные. Передай бойцам, что обязательно премирую. Теперь приходите в себя, и назначь мне проводника, хорошо? Ну и не останавливайтесь на достигнутом. Мне нужны все Колодцы, которые вы сможете найти.

– Сделаем, ваше благородие!

– Оу, Миша! Вы найти новый враг? У меня есть ваш сворд, ю ноу? Ремембер?

Я медленно повернулся к Дигриазу. Тот, возникший как чёрт из табакерки, заломил шляпу с лихим видом и подмигнул мне как ни в чём не бывало. Снегов, стоявший неподалёку от меня, нахмурился, явно не понимая, как Билли подобрался так близко.

– Ты-то мне и нужен, – сказал я с видом, будто бы совсем не удивлён его появлению.

– Тогда, получается, я джаст ин тайм! – шутливо поклонился «американец»