Текст книги "Фантастика 1987"

Автор книги: Юрий Никитин

Соавторы: Георгий Гуревич,Павел (Песах) Амнуэль,Владимир Щербаков,Михаил Грешнов,Альберт Валентинов,Иван Фролов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

– Я буду жаловаться! – пищал Саранин.

Но скоро понял бесполезность сопротивления. Был слишком мал,– и Аглая, очевидно, решила пустить в дело всю свою силу.

– Будет, будет,– завопил он,– иду в стригальское окно. Буду там сидеть,– тебе же срам. Надену все свои регалии.

Аглая захохотала.

– Ты наденешь то, что тебе Стригаль даст,– крикнула она.

Выволокла мужа в гостиную. Бросила его приказчику:

– Берите! Сейчас же возьмите его! И деньги вперед! Каждый месяц!

Ее слова были истеричными вскриками.

Молодой человек вытащил бумажник. Отсчитал двести рублей.

– Мало! – крикнула Аглая.

Молодой человек улыбнулся. Достал еще сторублевку.

– Больше-с не уполномочен,– любезно сказал он.– Через месяц изволите получить следующий взнос.

Саранин бегал по комнате.

– В окно! в окно! – выкрикивал он.– Проклятый армянин, что ты со мной сделал?

А сам вдруг еще вершка на два осел.

Бессильные слезы, тоска Саранина,– что до этого Стригалю и его компанионам?

Они заплатили. Они осуществляют свое право. Жестокое право капитала.

Под властью капитала сам надворный советник и кавалер занимает положение, вполне соответствующее его точным размерам и нисколько не отвечающее его гордости. По последней моде одетый лилипут бегает в окне модного магазина, то засмотрится на красавиц,– таких колоссальных! – то злобно грозит кулачками смеющимся ребятам.

У окон Стригаля и К° толпа.

В магазине Стригаля и К° приказчики сбились с ног.

Мастерская Стригаля и К° завалена заказами.

Стригаль и К° в славе.

Стригаль и К° расширяют мастерские.

Стригаль и К° богаты.

Стригаль и К° покупают дома.

Стригаль и К° великодушны: они кормят Саранина по-царски, они не жалеют денег для его жены.

Аглая получает уже по тысяче в месяц.

У Аглаи завелись и еще доходы.

И знакомства.

И любовники.

И бриллианты.

И экипажи.

И дом.

Аглая весела и довольна. Она раздобрела еще больше. Носит башмаки на высоких каблуках. Выбирает шляпки гигантских размеров.

Посещая мужа, она ласкает его и кормит, как птицу, с пальца.

Саранин во фраке с куцыми фалдочками дробными шагами бегает перед нею по столу и пищит что-то. Голос его пронзителен, как комариный писк. Но слова не слышны.

Маленькие людишки могут говорить, но их писк не слышен людям больших размеров, ни Аглае, ни Стригалю, ни всей компании. Аглая, окруженная приказчиками, слушает визг и писк человека. Хохочет. Уходит.

Саранина несут на окно, где в гнезде мягких материй ему устроена целая квартира, обращенная к публике открытою стороною.

Уличные мальчишки видят, как человечишка садится к столу и принимается писать прошения. Крохотные прошеньица о восстановлении своих нарушенных Аглаею, Стригалем и К° прав.

Пишет. Сует в конвертик. Мальчишки хохочут Между тем Аглая садится в свой блистательный экипаж. Едет покататься перед обедом.

Ни Аглая, ни Стригаль и К° не думали о том, чем все кончится. Они довольны были настоящим. Казалось, что и конца не будет золотому дождю, льющемуся на них. Но конец наступил.

Самый обыкновенный. Какого и следовало ждать.

Саранин все меньшал. Каждый день ему шили по нескольку новых костюмов,– все меньше.

И вдруг он, на глазах удивленных приказчиков, только что надев новые брючки, стал совсем крохотным. Вывалился из брючек. И уже стал как булавочная головка.

Подул легкий сквознячок. Саранин, крохотный, как пылинка, поднялся в воздухе. Закружился. Смешался с тучею пляшущих в солнечном луче пылинок.

Исчез.

Все поиски были напрасны. Не нашелся нигде Саранин.

Аглая, Стригаль и К°, полиция, духовенство, начальство – все были в большом недоумении.

Как оформить исчезновение Саранина?

Наконец, по сношению с Академией наук, решили считать его посланным в командировку с научною целью.

Потом о нем забыли.

Саранин кончился.

* * *

ВЛАДИМИР ГРЕКОВ И ТВОРИЛ СЛАДОСТНУЮ ЛЕГЕНДУ…

С роковыми минутами русской истории совпала жизнь Федора Кузьмича Тетерникова – известного под именем Федора Сологуба. Он родился в 1863 году в бедной семье, в 1882 году окончил учительский институт и 25 лет преподавал математику. Его отец крепостной крестьянин, после освобождения стал портным, умер очень рано. Мать – неграмотная крестьянка, выучилась читать лишь за пять лет до смерти. Детство будущего писателя прошло в чужом доме, куда мать нанялась прислугой к господам.

Грязь и жестокость окружали его с самого детства. Как, откуда взялись в Сологубе внутренние силы, чтобы противостоять этой жестокости и несправедливости мира? В его произведениях долго сохраняется ощущение мрака, сырости, сложившийся с детских лет образ “темной пещеры”:

Я живу в темной пещере,

Я не вижу белых ночей.

В моей надежде, в моей вере

Нет сиянья, нет лучей. (1902 г.)

Петербург, в который Сологуб перебрался в 1892 году, не развеял ощущение мрака и жестокости. Напротив, писатель убедился, что причина – не в одной натуре людей, а, так сказать, в “натуре” самого общества. В юности Сологуб писал: Верь,– упадет кровожадный кумир, Станет свободен и счастлив наш мир, Сологуб сближается с представителями “нового искусства” – символистами, в том числе Н. Минским., К. Д. Бальмонтом. В их кругу популярной оказывается философия Шопенгауэра, отчасти захватывает она и Сологуба. В сознании писателя складывается миф о далекой Земле Ойле, земле, где люди счастливы. Это мир, куда человек попадает после смерти, “вечный мир свершившейся мечты”. Но фантастика для Сологуба не бегство от жизни, а инструмент познания запредельного, того, что скрыто от человека.

Шопенгауэр увлек Сологуба размышлениями о связи воли и бытия человеческого, аналогичными размышлениями Достоевского.

Сологуб писал: “Если единая воля правит миром, то что же моя воля? Если весь мир лежит в цепях необходимости, то что же моя свобода, которую я ощущаю как необходимый закон, закон моего бытия?” Первый его роман “Тяжелые сны” (1896) – автобиографичен. В образе учителя Логина, думающего о соотношении вечного и временного, сознания и мира, Сологуб изобразил самого себя.

Вскоре после первой русской революции выходит роман “Мелкий бес”, самое известное произведение Сологуба. Это роман о борьбе человека за внутреннюю самостоятельность, о поисках свободной воли, которая бы победила пошлость и злобу мира. Эта пошлость показана в фантастическом образе Недотыкомки, в борьбе с которой терпит поражение герой романа – уездный учитель Передонов. О романе писал В. И. Ленин (Поли. собр. соч., т. 23, с. 132). Хвалил этот роман и А. М. Горький, называя его “хорошей, ценной книгой”.

Сейчас мы легко соглашаемся с этим, но в те годы логика революции, освободительной борьбы требовала иного – открытого и прямого обличения действительности, нападения на нее. Сологуб также нападал, но как-то по-иному, обращаясь к психологии человека, к неясным, почти фантастическим движениям его души: “Кто знает, сколько темного кроется за ясною улыбкою, из какой тьмы возникло цветение,…обрадовавшее взор обманчивой красотою, красотою неверных земных переживаний…” Сегодня мы можем отнестись беспристрастно к такой своеобразной, во многом фантастической манере постижения жизни, манере, сказавшейся и в мелких рассказах писателя.

Рассказы Сологуба кажутся более “интимными”. Но сологубовская “интимность” была особенной. В предисловии к сборнику “Пламенный круг” он утверждал: “Хочу, чтобы интимное стало всемирным”.

ГОСТИ “ФАНТАСТИКИ”

РОБЕРТ ШЕКЛИ БОЛЬШАЯ ОХОТА

Рэдер с опаской выглянул из-за подоконника. Прямо перед окном проходила пожарная лестница, спускавшаяся в узкий переулок. Переулок был пуст, если не считать валявшейся посреди дороги сломанной детской коляски да трех баков для мусора. Пока Рэдер осматривался, из-за дальнего бака высунулась рука. В кулаке что-то блеснуло. Рэдер мгновенно скользнул вниз. Разбив окно, пуля пролетела почти над головой и, чиркнув по потолку, осыпала его градом штукатурки.

Рэдер лег на спину на растрескавшемся линолеумном полу. Уставившись на дырку в потолке, он чутко прислушивался к доносившимся из-за двери звукам. Это был рослый малый со следами смертельной усталости на грязном небритом лице и воспаленными от бессонницы глазами. Страх заострил его черты, сделав их жестче.

Лицо было отмечено печатью смерти.

Один из преследователей прятался в переулке, двое других стерегли за дверью. Он был в ловушке. Это был конец.

Странно, что он до сих пор еще жив. Но это лишь отсрочка.

Скоро смерть возьмется за дело, а она – большой мастер. Ловко продырявив тело и голову, нанесет искусные кровавые мазки на одежду, смерть определит его роль в гротесковом загробном спектакле…

Рэдер до крови закусил губу. К черту такие мысли. Он хочет жить. А для этого нужно что-то делать.

Перевернувшись на живот, он оглядел убогое жилище, в которое загнали его преследователи. Настоящий одноместный гроб, подумал он, с тщательно охраняемыми входной дверью и пожарной лестницей и крошечной, без окна, уборной.

Он дополз до уборной и только тогда поднялся. В потолке зияла дыра шириной почти в четыре дюйма. Что, если расширить ее и пролезть в верхнюю квартиру?

За дверью послышалась возня, потом глухой стук. Преследователи начали ломать дверь.

Он еще раз осмотрел дыру в потолке и тут же отбросил эту идею. Нечего и думать расширить дыру за такое время.

Отчаянно ругаясь, бандиты ломали дверь. Еще несколько таких ударов, замок отлетит, и они ворвутся в квартиру.

Оставалась последняя надежда. Рэдер вытащил из кармана крошечный телевизор. Изображение плыло, но он не стал настраивать. Звук был ясным и четким.

Хорошо знакомым, поставленным голосом Майк Терри обращался к многомиллионной аудитории.

– …Кошмарное место,– вещал Терри.– Да, друзья мои. Джиму Рэдеру сейчас не позавидуешь. Если вы помните из моих предыдущих репортажей, какое-то время он скрывался под чужим именем в третьеразрядном отеле на Бродвее. Сначала все шло как надо. Но его узнал коридорный и сообщил о нем банде Томпсона.

Дверь трещала от ударов. Вцепившись в телевизор, словно утопающий за соломинку, Рэдер слушал не отрываясь.

– С большим трудом Джиму Рэдеру удалось удрать из отеля.

Преследуемый по пятам, он вбежал в дом № 156 на Уэст Энд авеню. Он хотел пробираться по крышам. И ему бы удалось это, друзья, непременно удалось. Но вот несчастье – дверь, ведущая на крышу, оказалась запертой. Казалось, все кончено… И тут он увидел, что дверь в квартиру № 7 приоткрыта. Джим влетел и…

Сделав эффектную позу, Терри вскричал:

– …Оказался в мышеловке! Головорезы Томпсона доламывают дверь! Пожарная лестница под прицелом! Наша съемочная группа, расположившаяся в доме напротив, даст сейчас крупный план. Вы только посмотрите на него, друзья! Неужели нет никакой надежды?

“Никакой надежды”,– эхом отозвалось в мозгу у Рэдера. Стоя в темной душной уборной, он обливался потом, с ужасом слушая непрекращающиеся удары в дверь.

– Одну минуту,– раздался ликующий голос Майка Терри.Не падай духом, Джим, держись! Надежда есть! Мне только что позвонил один из телезрителей, один добрый самаритянин. Кажется, он сможет тебе помочь. Ты слышишь меня, Джим?

Рэдер затаил дыхание. Из входной двери с треском вырывались шурупы.

– Смелее, сэр,– подбадривал Майк Терри.– Как вас зовут?

– Э-э, Феликс Бартолемов.

– Успокойтесь, мистер Бартолемов. Итак, что же вы хотели сказать?

– Вы слушаете меня, мистер Рэдер? – дрожащим голосом произнес старик.– Когда-то давно я жил в доме № 156 по Уэст Энд авеню и даже в той же самой квартире, где Вы сейчас находитесь. Так вот, в уборной есть окно. Правда, оно закрашено, но его можно…

Не дослушав, Рэдер сунул телевизор в карман. Нащупав окно, он надавил. Стекло треснуло, и в уборную хлынул яркий солнечный свет. Вытащив торчавшие осколки, Рэдер выглянул в окно.

Далеко внизу расстилался бетонный двор.

В этот момент отлетел последний замок, дверь распахнулась настежь.

В мгновение ока Рэдер взлетел на подоконник, на секунду повис, держась за раму кончиками пальцев, потом разжал руки.

Удар оглушил его. Пошатываясь, он поднялся. В окне уборной показался человек.

– Дуракам всегда везет,– пробормотал человек, наводя на Рэдера дуло револьвера. Неожиданно в уборной раздался взрыв.

Убийца промахнулся, смачно при этом выругавшись. Во дворе раздалось еще несколько взрывов, и все заволокло дымом.

Из кармана Рэдера, полный неистового энтузиазма, рвался голос Майка Терри.

– Беги,– взволнованно кричал Майк,– беги, Джим, спасайся, пока дым застлал глаза твоих преследователей. А мы поблагодарим добрую самаритянку Сарру Уинтерс, проживающую по адресу 3412 Эдгар Стрит, Броктон, Массачусетс, на свои средства устроившую дымовую завесу.

Перейдя на обычный тон, Терри заключил:

– Сегодня Вы спасли человеку жизнь, миссис Уинтерс. Будьте добры поведать зрителям, как это…

Ответа миссис Уинтерс Рэдер не расслышал.

То и дело натыкаясь в дыму на натянутые бельевые веревки, он, наконец, пересек двор и выбрался на улицу.

Сгорбившись, чтобы казаться поменьше ростом, шатаясь от голода, усталости и пережитого волнения, он брел вниз по 63-й улице.

– Эй ты!

Рэдер обернулся. Пожилая женщина, сидя на ступеньках дома, хмуро смотрела на него.

– Не ты ли будешь Рэдер? Тот самый, за кем охотятся?

Ничего не ответив, Рэдер двинулся дальше.

– Зайдем ко мне,– предложила женщина.

Может, это ловушка? Но у Рэдера не было другого выхода, как только надеяться на великодушие и искренность людей. Он был человеком из толпы, обычным, средним, ничем не примечательным, поэтому ему верили. Без них, этих простых людей, он бы уже давно погиб. Но они с ним, и ему нечего бояться.

– Верь людям,– наставительно советовал Майк Терри,и они не подведут.

Женщина провела его в гостиную и велела подождать. Через мгновение она вернулась с полной тарелкой тушеного мяса. Пока он ел, она молча смотрела на него, как смотрят в зоопарке на обезьян, грызущих орехи.

Из кухни выглянули двое ребятишек и также молча уставились на него. Вслед за ними из спальни вышли трое в комбинезонах и стали устанавливать телекамеру. Тут же в гостиной стоял большой телевизор. Заглатывая пищу, Рэдер видел изображение Майка Терри и слышал его проникновенный голос, полный искреннего сочувствия и тревоги.

– Вот он, наш герой, друзья,– говорил Терри.– Он снова с нами, наш Джим, которому впервые за два дня удалось, наконец, Зиб нормально поесть. А как здорово потрудилась наша съемочная группа, чтобы заснять все это. Молодцы, ребята! Друзья, на сей раз Джима приютила миссис О'Дэлл, проживающая в доме № 343 по 63-й Уэст Стрит. Спасибо вам от всех нас, добрая самаритянка О'Дэлл. Просто чудесно, что люди всех слоев общества принимают так близко к сердцу судьбу Джима Рэдера.

– Тебе лучше поторопиться,– посоветовала миссис О'Дэлл.

– Да, мэм,– кивнул Рэдер.

– Мне бы не хотелось, чтобы они устроили здесь пальбу.

– Я уже почти закончил, мэм.

Один из детей неожиданно спросил: – Ма, а его убьют?

– Заткнись,– оборвала мать.

– Да-да, Джим,– лился голос Майка Терри,– тебе лучше поторопиться. Убийцы уже недалеко. А они вовсе не так глупы, как может показаться. Жестоки, безнравственны, беспринципны – сто раз да. Но никак не глупы. Они идут по следу крови – крови, вытекающей из твоей раненой руки, Джим!

Только сейчас Рэдер увидел, как сильно он поранил руку, спускаясь из окна.

– Давай перевяжу,– с готовностью предложила миссис О'Дэлл. Рэдер подождал, пока она забинтовала руку. Потом она протянула ему коричневую куртку и серую шляпу с опущенными полями.

– Это вещи моего мужа,– пояснила она.

– Он переоделся, друзья! – восхищенно воскликнул Майк Терри.– О, это уже что-то новенькое! Теперь его не так-то легко будет узнать. Но не забывайте – впереди еще семь часов напряженной борьбы за жизнь.

– А теперь уматывай,– сказала миссис О'Дэлл.

– Ухожу, мэм,– ответил Рэдер.– Большое спасибо.

– Все-таки ты с приветом,– промолвила она.– Только сумасшедший мог на такое решиться.

– Вы правы, мэм.

– Уму непостижимо,– заключила она.

Поблагодарив, Рэдер вышел. Дойдя до Бродвея, он по подземке добрался до 59-й улицы, затем автобусом до 86-й. Здесь он купил газету и пересел в поезд, следующий экспрессом до Манхассета.

Рэдер взглянул на часы. Оставалось еще шесть с половиной.

Поезд с грохотом мчался в туннеле под Ист Ривер. Рэдер дремал, забинтованная рука была прикрыта газетой, шляпа сдвинута на лицо.

Во сне представил себе, что благодаря удачному маскараду он так и не был узнан, банда Томпсона сбилась со следа и он остался жив.

Но нет, это было бы просто чудом. Скорее всего в эту самую минуту некто звонит Томпсонам и радостно сообщает его местонахождение. Из этого следует, что он – всего-навсего живой труп, который благодаря нерасторопности смерти имеет возможность в ожидании собственных похорон разгуливать повсюду и даже отвечать на вопросы публики!

Рэдер резко открыл глаза. Кажется, ему снилось что-то… жуткое. Но что – он не мог вспомнить.

Снова закрыв глаза, он с удивлением вспомнил то время, когда жизни его не угрожала никакая опасность.

Это было два года назад. Он был высоким симпатичным парнем и работал подручным шофера грузовика. Рэдер был совершенно обыкновенным, средним, как все, без каких-либо особых талантов и планов на будущее.

Планы за него строил напарник, невзрачный коротышка-шофер.

– Послушай, Джим, а что, если тебе попытать счастья в телешоу? Будь я на твоем месте, я бы непременно попробовал. Телестудии охотятся за такими симпатичными средними парнями, которым нечем особенно похвастаться, для участия в конкурсах. А уж о публике и говорить нечего – эта будет тебя на руках носить. Ну что, рискнешь?

Рэдер решил рискнуть. Владелец местного магазина телевизоров охотно все растолковал.

– Видишь ли, Джим, публика сыта по горло атлетического вида суперменами с их избитыми приемами и показухой. Да и кто будет всерьез переживать за такого? Разве обычный человек может представить себя на его месте? Конечно, нет. Публика обожает душещипательные зрелища с элементом риска, а не просто имитацию в исполнении какого-нибудь ловкача, да еще за кругленькую сумму в пятьдесят тысяч в год. Вот почему профессиональный спорт в таком загоне, а бум на шоу-сенсации так поднялся.

– Понятно,– сказал Рэдер.

– Шесть лет тому назад Конгресс узаконил Акт Добровольного Самоубийства. Старики сенаторы много разглагольствовали о свободе воли и самоопределении. Но это все чушь собачья! Знаешь, что это такое на самом деле? Теперь любой желающий может поставить на карту свою жизнь за солидный куш. Раньше тебе надо было стать профессиональным боксером, футболистом или хоккеистом, чтобы тебе позволили принародно дать вышибить себе мозги за большие деньги. Теперь такая возможность есть и у обычных людей, таких, как ты, Джим.

– Понятно,– снова повторил Рэдер.

– Да, колоссальная возможность. Взять хоть тебя. Ты – такойхкак все. Что умеешь ты, умеет каждый. Ты – средний. Помоему, для шоу-сенсаций ты просто находка.

Рэдер позволил себе немного помечтать. Телешоу казались надежным путем к богатству для симпатичного парня без образования и особых способностей. Он послал письмо в адрес программы “Опасность”, вложив свою фотографию.

“Опасность” заинтересовалась Рэдером. Компания Джей-Би-Си провела расследование и выяснила, что он зауряден настолько, что удовлетворит даже самого придирчивого зрителя.

Были проверены его родственные и прочие связи. Наконец он был вызван в Нью-Йорк для беседы с мистером Мульяном.

Мульян был солиден, темноволос и в продолжение всего разговора не переставая жевал резинку.

– Пожалуй, ты нам подойдешь,– заметил он,– но только не для “Опасности”. Сначала выступишь в “Обломках”. Это получасовое дневное шоу по третьему каналу.

– Вот спасибо,– обрадовался Рэдер.

– Да пока не за что благодарить. Если выиграешь или придешь вторым, получишь тысячу долларов. Если проиграешь, утешительный приз в сто долларов. Но не в этом дело.

– Конечно, сэр.

– “Обломки” – это лишь начало. Джей-Би-Си использует ее для отбора кандидатов. Те, кто займут первое и второе места, приглашаются для участия в “ЧП”. А там ставки куда выше.

– Понимаю, сэр.

– Если хорошо покажешь себя в “ЧП”, попадешь в первоклассные шоу, типа “Опасности” или “Ужасов морских глубин”, которые транслируются по всей стране и оплачиваются по самым высоким ставкам. Вот тогда начнется для тебя настоящая жизнь. Как далеко ты пойдешь – зависит только от тебя.

– Я буду стараться, сэр,– заверил его Рэдер.

Мульян на минуту прекратил жевать и очень прочувственно произнес:

– Я верю в тебя, мой мальчик. Ты – это народ, а народ – это сила. Помни об этом.

При этих словах Рэдеру стало ужасно жалко темноволосого, курчавого, с глазами навыкате мистера Мульяна, который явно не имел с народом ничего общего.

Они обменялись рукопожатием. Затем Рэдер поставил подпись под документом, снимающим всякую ответственность с Джей-Би-Си в случае любых психических и физических травм, а также смерти во время состязаний. После этой бумаги он подписал еще одну, подтверждающую его права согласно Акту о Добровольном Самоубийстве. Этого требовал закон, но все это было чистейшей воды формальностью.

Через три недели он появился в “Обломках”.

Внешне все выглядело так же, как в любых классических автомобильных гонках. Единственным отличием было то, что за руль мощнейших европейских и американских гоночных автомашин садились новички и мчались сломя голову по сверхсложной двадцатимильной трассе. Дрожа от страха, Рэдер включил не ту скорость, и огромный “мазератти” рванул с места, как бешеный.

Гонки походили на чудовищный ночной кошмар. Рэдер немного поотстал, дав возможность рвавшимся в лидеры благополучно разбиться на крутых виражах. Когда шедший впереди “ягуар” врезался в “альфа-ромео” и обе машины с адским грохотом покатились в распаханное поле, Рэдер автоматически вышел на третье место. Поддав газу на последних трех милях, он на какое-то время вырвался вперед, но замешкался на последнем контрольном пункте и снова отстал. Коварный S-образный поворот чуть было не стоил ему жизни. С трудом удержав машину на шоссе, он сохранил за собой третье место. На его счастье, в пятидесяти ярдах от финиша у лидера гонок полетел коленчатый вал, Джим финишировал вторым.

В награду он получил целую тысячу долларов, четыре письма от поклонниц, пару клетчатых носков от некой дамы из Ошкоша, а в довершение всего – приглашение для участия в “ЧП”.

В отличие от других программ в “ЧП” никто ни с кем не соревновался. Конкурс основывался на проявлении личной инициативы в экстремальных условиях. Для начала Рэдеру ввели большую дозу какого-то необычного наркотика. Он пришел в себя в кабине небольшого самолета, летящего на автопилоте на высоте десяти тысяч футов. Топливный бак был почти пуст. Парашюта в самолете не было. Ему нужно было посадить самолет.

Само собой разумеется, управлять самолетом он не умел.

Рэдер осторожно пробовал рычаги управления, все время помня о том, что участник предыдущего шоу, придя в себя в подводной лодке, открыл не тот клапан и затонул.

Тысячи телезрителей затаив дыхание следили за тем, как самый обычный парень боролся за свою жизнь, и мысленно представляли себя на его месте. Ведь Рэдер был совершенно не выдающимся, таким же, как все. Это роднило его с ними и заставляло их сопереживать.

Снижаясь, самолет несколько раз перевернулся в воздухе, но кое-как приземлился. К счастью, привязные ремни оказались достаточно крепкими, впрочем, как и мотор, который не загорелся, вопреки всем прогнозам.

Рэдер отделался двумя сломанными ребрами, получив в качестве компенсации три тысячи долларов и шанс, когда выздоровеет, участвовать в “Тореро”.

Наконец-то первоклассное шоу! За участие в “Тореро” платили десять тысяч долларов. А чтобы их получить, нужно было всего-навсего убить элегантным ударом шпаги черного миурийского быка, как это делал настоящий матадор.

Бой быков происходил в Мадриде, так как коррида в США официально запрещена. Зрелище транслировалось по всей Америке.

У Рэдера подобралась отличная квадрилья. А им пришелся по душе огромный медлительный американец. Пикадоры пытались замедлить бег быка. Бандерильеры перед тем, как вонзить в шею зверя бандерильи, уводили быка подальше от Рэдера.

Второй матадор, мрачный человек из Альхесироса, так отчаянно махал перед носом быка мулетой, что тот чуть было не сломал себе шею.

Но вот все участники спектакля разыграли свои роли, и подошла очередь Джима Рэдера. Он стоял посреди арены, неуклюже зажав в левой руке ярко-красную мулету, в правой – шпагу, а прямо на него несся громадный, черный, истекающий кровью бык с торчащими в разные стороны рогами. Кто-то, не выдержав, закричал:

– Ударь его под ребро, парень! Не корчь из себя героя, ударь под ребро.

Но Джим твердо помнил наставление своего нью-йоркского консультанта: удар шпагой между рогов.

Он последовал этому совету. Ударившись о лобную кость, шпага отлетела, бык подбросил его рогами. Рэдер поднялся абсолютно невредимый и, схватив другую шпагу, бросился на быка, закрыв глаза. Бог, который хранит детей и дураков, должно быть, наблюдал за этим зрелищем, так как шпага вошла в быка словно нож в масло. Ничего не понимая, бык какое-то время смотрел на Рэдера, а потом рухнул на землю, как продырявленный воздушный шар.

Из этого состязания он выбрался почти без потерь, если не считать такой мелочи, как сломанная ключица, которая срослась в самое непродолжительное время. За участие в корриде он получил десять тысяч долларов. Количество поклонниц возросло до двадцати трех, включая пылкую девицу из Атлантик-Сити, приславшую страстное признание, которое он проигнорировал. Почти сразу же Рэдер получил приглашение поучаствовать в следующей программе.

Рэдер был уже не так наивен, как прежде, осознав, что рисковал жизнью за какие-то жалкие гроши. Обещанное богатство по-прежнему сияло где-то вдали. Тогда он решил подороже продать свою жизнь.

Шоу “Ужасы морских глубин” финансировалось парфюмерной фирмой “Фэарлейди Соуп”. Вместе с четырьмя другими участниками, экипированными одинаковыми аквалангами, ластами, масками, свинцовыми поясами и ножами, он погрузился в ласковые волны Карибского моря. Вслед за ними спустилась съемочная группа, посаженная для безопасности в прочную клетку. Конкурсанты должны были отыскать и поднять со дна моря спрятанное фирмой в целях рекламы сокровище.

Ныряние под водой само по себе не столь опасно. Поэтому фирме пришлось немало потрудиться, чтобы придать зрелищу как можно больше остроты. Море в этом месте буквально кишело муренами, электрическими скатами, различными видами акул, гигантскими осьминогами и моллюсками, ядовитыми кораллами и прочими глубоководными “прелестями”.

Соревнование проходило на большом подъеме. В глубокой расщелине участник из Флориды нашел сокровище, но тут же пал жертвой мурены. Искрящаяся голубовато-зеленая вода мгновенно стала мутной от крови, что бесподобно смотрелось на цветных телевизорах. Выпав из рук несчастного, сокровище стало медленно опускаться на дно. К счастью, это заметил Рэдер и, не раздумывая, нырнул, порвав при этом барабанную перепонку.

На дне сокровище запуталось в кораллах, но Рэдер вырвал его из цепких объятий, сбросил свинцовый пояс и стал всплывать. В тридцати футах от поверхности на него неожиданно напал другой ныряльщик.

Они дрались не на жизнь, а на смерть. Удар ножом располосовал Рэдеру грудь. С самообладанием старого морского волка Рэдер бросил нож и сорвал маску с лица противника.

Это решило исход поединка. Вынырнув, Рэдер вручил сокровище судьям. “Величайшим сокровищем мира” оказалась фирменная упаковка мыла.

Участие в этом шоу принесло ему в общей сложности двадцать две тысячи долларов. Число поклонниц перевалило за триста.

Среди всей полученной им по почте восторженной галиматьи попалось письмо одной девушки из Мейкона, показавшееся интересным. В довершение всего Рэдера бесплатно подлечили – зашили ножевую рану на груди и порванную барабанную перепонку, а также провели курс уколов от заражения ядовитыми кораллами.

Ну и, наконец, самое главное – пригласили участвовать в крупнейшем телешоу “Большая охота”. Вот тогда и начался настоящий ад…

Поезд резко остановился, и Рэдер тут же проснулся. Сдвинув шляпу на затылок, он быстро огляделся. Сидевший через проход незнакомец, не спуская с него глаз, шептал что-то на ухо толстой даме. Неужели узнали?

Двери открылись, он встал и быстро вышел из вагона. Висевшие на перроне часы показывали полдень. Оставалось еще пять часов.

На станции Манхассет он сел в такси, приказав шоферу доставить его в Нью-Сэлем.

– Нью-Сэлем? – переспросил шофер, глядя на него в зеркало.

– Совершенно верно.

Шофер включил радиосвязь.

– Пассажир следует до Нью-Сэлема. Да, поняли правильно. Нью-Сэлем.

Они тронулись. Рэдер нахмурился, размышляя, не условный ли это знак. Как правило, шоферы такси докладывают диспетчерам, куда они следуют. И в этом не было ничего необычного. Хотя, пожалуй, в голосе шофера прозвучали подозрительные нотки…

– Высадите меня здесь,– неожиданно сказал Рэдер.

Заплатив шоферу, он двинулся по узкой проселочной дороге, вьющейся между редко стоящими деревьями. Нечего было и думать прятаться за ними. Идя вперед, Рэдер подыскивал, где бы укрыться.

Послышался шум приближающегося грузовика. Рэдер не остановился, только поглубже нахлобучил шляпу. И вдруг из его карманного телевизора вырвался отчаянный вопль: “Берегись!” Рэдер бросился в кювет. Грузовик пронесся на огромной скорости, только чудом его не задев, и с визгом остановился. Выскочивший из кабины шофер заорал.

– Вот он! Стреляй, Гарри, черт тебя дери, стреляй!

Рэдер без оглядки припустился к лесу. Сбивая листья с деревьев, пули свистели у него над головой.

– О боже, они настигают его! – Голос Майка Терри от волнения срывался.– Боюсь, Джим Рэдер слишком рано позволил себе расслабиться. Еще не время, Джим! Убийцы идут по пятам. На карту поставлена твоя жизнь! Помни это и будь осторожен. Впереди еще четыре с половиной часа!

Шофер грузовика скомандовал:

– Клод, Гарри! Вы на грузовике подъедете с той стороны. Возьмем его в клещи.

– Они окружают тебя, Джим,– вскричал Майк Терри,– но не отчаивайся, еще не все потеряно! А пока поблагодарим от твоего имени добрую самаритянку Сьюзи Петере, живущую в доме № 12 по Эльм стрит, Саут Орандж, Нью-Джерси за предупреждающий окрик, когда тебя чуть было не раздавил грузовик. Через минуту вы увидите на своих экранах малышку Сьюзи… А теперь, друзья, внимание! Наш вертолет прибыл на место действия. Вам всем хорошо видно бегущего Джима Рэдера и преследующих, окружающих его убийц…

Промчавшись по лесу, Джим выскочил на бетонку. Один из бандитов, бежавший за ним по лесу, немного отстал. Те двое, что поехали в объезд, через пару минут должны были оказаться здесь.