Текст книги "Фантастика 1987"

Автор книги: Юрий Никитин

Соавторы: Георгий Гуревич,Павел (Песах) Амнуэль,Владимир Щербаков,Михаил Грешнов,Альберт Валентинов,Иван Фролов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

–…остались живы?

– Лусон, может, ты тоже?…

– Прибыл на этом корабле?

– Теперь я вижу, что нет. Видимо, ошибка.

– Решив, что я один из тех, вы назвали меня тем словом, которое произнес умирающий? В надежде, что потом у меня это вызовет какие-то реминисценсии?

– Ага,– согласилась Ола.– Но теперь стало более вероятно, что ты Саут…

– Ваш вывод скоропалительный. Я допускаю, что оставшийся в живых член команды разыскивает своего товарища, если он знает, что меня до сих пор не идентифицировало…

– Но пойми, Сол имеет твою фотографию.

– При желании ее легко можно подделать. В конце концов трудно что-либо утверждать. Так что, возможно, ты тоже права. Ведь катастрофа корабля, несколько трупов и мое существование – все, как говорится, факт. Однако смею заверить, я на том корабле не был…

Лусон неожиданно снова вспомнил тех, кто недавно звал его идти с ними. Голова у него закружилась. Земля зашаталась под ногами. Горы как бы деформировались. Главное, подумал он, не упасть!

Остатки космического корабля казались теперь гигантской конструкцией.

– Ола, оставь меня… Будь любезна…

Пожав плечами, Ола удалилась.

Надвигалась ночь. К нему подошли двое.

– Не бойся нас.

Он узнал их. Это были те двое, которых он видел днем.

– Что вам от меня нужно?

– Вспомни, кто ты,– сказал мужчина.– Ты не Лусон и не Саут… вспомни!…

– Оставьте меня в покое. Я не ВАШ.

– Ему снится кошмарный сон, и он вскоре проснется. У него ничего общего с теми, которые прилетели…– сказала женщина.

– Нет,– крикнул мужчина, прочитав мысли Лусона.– Ты напрасно думаешь о корабле. Он к тебе не имеет никакого отношения, ты чужой на этой планете.

– Нужно торопиться,– сказала женщина.– Пора возвращаться.

Ее сообщник согласно кивнул головой.

Сильный удар обрушился на голову Лусона.

Рестянин по имени Саут грохнулся под ноги незнакомцу.

XXI 389:015 универсального галактического времени.

Лаборатория “Дельта” Центра изучения будущего Международной социологической ассоциации.

– Ты что-нибудь помнишь, как входил в тело? – спросила Виктория, внимательно наблюдая за Ярославом. Он нервно мерил шагами адаптационный модуль.

– Помню ли я свое состояние?

Остановившись, он помедлил, а затем быстро подошел к книжному шкафу и взял с полки книгу. Найдя нужную страницу, повернулся к ассистентке и начал читать:

“…– Я услышал свое дыхание и еще, как бьется мое сердце. И все. Больше ничего не было. Абсолютно ничего. Я представил себе ком ваты, огромный ком, величиной с земной шар; внутри его – я. ТИШИНА… Ком разрастался, скачками захлестывая орбиту за орбитой, заполнил серой клочковато-волокнистой массой все околосолнечное пространство; я съежился в абстрактную точку,биллионы биллионов кубических километров ваты вокруг – это и есть тишина?…” Швырнув книгу на диван, Ярослав заложил руки за спину.

– Что ты хотел этим сказать? – не удержалась Виктория.

– Георгий.Береговой гораздо лучше, чем я сам, описал мои ощущения, когда мое сознание начало пробуждаться в теле Ярослава Гая,– слегка иронично ответил пентонавт.

Виктория отнесла его насмешливость к психическому перенапряжению.

– Несколько дней назад состоялось труднейшее Путешествие. На тебе до сих пор сказываются его последствия. Ты до сих пор путаешь некоторые вещи.– Она с надеждой посмотрела на Ярослава.

Нет, Ярослав не помнил ее, свою невесту. Она для него была лишь ассистенткой Кристофера Эриксона. Виктория чувствовала, что ее присутствие раздражает Гая, но уходить ей не хотелось. Так важно было помочь ему восстановить память! Подтолкнуть его к воспоминаниям! Но, судя по всему, он склонен был все делать самостоятельно, не принимал никакой помощи.

Подойдя к Гаю, она почти силком усадила его на диван.

– Ну, давай будем вспоминать вместе.

Ярослав безразлично пожал плечами.

– Лаборатория “Дельта”,– начала Виктория,– является одним из подразделений Центра исследований будущего Международной социологической ассоциации.– Она взяла ладонь пентонавта своей маленькой, нежной рукой.– Когда Кристофер Эриксон убедил большинство сопрезидентов в целесообразности зондирования будущего таким образом, “Дельта” выделилась…

– Что-то я ничего не понимаю…– Ярослав сделал попытку встать, но Виктория усадила его снова.

– В Центре собраны лучшие прогнозисты планеты – люди, владеющие Талантом предвидеть будущее. Проучившись два года, они смогут заглядывать наперед до нескольких минут. Тебе же удалось это сделать на час-полтора. Ты лучший из лучших прогнозистов. Кроме того, у тебя и еще нескольких сотрудников Центра обнаружились паранормальные телепатические свойства…

“Сергей Белов мог заглянуть в будущее на сорок пять минут, чем удивлял многих ученых,– шевельнулось в мозгу Ярослава слабое воспоминание.

– Именно поэтому было решено отправить его в Путешествие первым. С личным кодом 001… Он был первым Путешественником… Был… Но вывести его из состояния танатозы не удалось… Известно одно: он побывал в своей Зоне “ИКС”. Побывал в ней и немедленно вернулся. В сознание он пришел на несколько минут. Произнес несколько слов на чужом языке… Спасти его не удалось. Однако именно Белов определил первым телепортическую трассу тождества Пси…” Ты меня слышишь? – словно издали донесся до него голос ассистентки профессора Эриксона.

– Да…– Ему показалось, что это сказал не он, а Сергей.

“Почему до сих пор не возвращается Ола? О чем она разговаривала с Гаскаром?…” – слабая догадка шевельнулась в глубине сознания Гая, отчего он даже вздрогнул. Однако воспоминание тут же улетучилось. Может, пробивается его информация из зоны “ИКС”?

– Тебе плохо? – забеспокоилась Виктория, увидев, что он побледнел.

– Ничего…

– В таком случае, позволь продолжить…

– Что продолжить?

– Ты меня совершенно не слушаешь! А я так хочу тебе помочь…

– Помочь? Каким образом? – удивился Ярослав.– По-моему, помочь я должен сам себе. И только. Хотя… Напомни мне, пожалуйста, теорию шефа.

– Если ты будешь слушать… Дело в том, что Эриксон модернизовал теорию миров, разработанную Кардашовым – Марковым. Вселенная, точнее, вселенные-составные, являют собой гигантскую ткань, с миллиардами и миллиардами узелков и измерений, способных накладываться друг на друга, пересекаться, но не смешиваться. В отдельных вселенных пространство и время могут существовать по своим законам и правилам – “ткань” другого цвета, другой расцветки, но, как и везде, существует определенное количество контактов и соединений.

Глядя на Викторию широко раскрытыми глазами, Ярослав видел перед собой… Олу. Ассистентка Кристофера Эриксона тем временем увлеченно продолжала:

– Предполагается, что у каждого в одном из закоулков мозга сидит элемент, соединяющий индивида с другими мирами. А нашим “нормальным” чувствам добраться туда не под силу. Вселенные осциллируют с разными частотами, так что поймать их мы не способны. Скажем, те, что излучают инфракрасный свет или ультразвук. О существовании этих излучений мы знаем, но ни увидеть, ни услышать их не можем. Эриксон же допускал, что психофизическое тождество Пси может путешествовать тогда, когда пентонавт находится в состоянии глубокого гипноза, близкого к танатозе, а собранная информация затем дешифруется… Сергей Белов первый проник в Зону “ИКС”. Он принес информацию о другой вселенной. Но адаптация его рецепционных органов не совпала с программой компьютера, и нам не удалось вывести его из состояния танатозы. Твое Путешествие осуществлялось на другой волне. Все, что можно было на тот момент предусмотреть, предусмотрели… Но ты вернулся сильно изможденным, с блокированной памятью, потеряв ориентацию…

“Пожалуй, она говорит правду,– отметил Ярослав.– А что говорит Ахмет Гафуров, чернявый Гиппократ? Он утверждает, что тождество Пси, определяющее личность гомо сапиенса, если не каждого живого существа, смоделировано главной приемной структурой на базе генетической записи… Находящаяся в другой вселенной физическая структура – Зона “ИКС” – выполняет роль ловушки, она притягивает дрейфующее Пси-тождество пентонавта… И тогда временно наступает процесс взаимопонимания…”

– Ты опять задумался и совсем меня не слышишь.– Поднявшись, Виктория быстро покинула комнату.

Она не знала, что именно в эти минуты Ярослав робко, но начал догадываться, что он должен делать дальше, чтобы деблокировать свою память…

Прозвучал сигнал видеотелефона – Гафуров напомнил, что время отправляться на адаптационные процедуры.

Саут проснулся давно, но делал вид, что спит. Тишина вокруг казалась подозрительной. Возможно, потому, что сюда не доносился ни один звук. Но так лежать вскоре надоело, он открыл сначала один глаз, потом второй.

Где-то там, слева, кажется, пробивался тонкий поток воздуха.

Внимательно оглядев помещение, Саут пришел к выводу, что, похоже, он здесь был. На противоположной от окна стене висело зеркало. Его он помнил. И еще картину. Небольшого размера пейзаж: море, коса, горы… Все точно. Он – Саут из сектора Амон, район Виланд. Он отправился в горы, район Флор… Сол предупреждал его, что путешествовать одному небезопасно, а он не послушался, кажется, оступился – и пропасть… Тьма… Но накануне с ним чтото все же произошло. ЧТО? Помнится, рядом с ним кто-то был. Несколько минут его “я” боролось с пришельцем… Потом это ощущение исчезло, однако, испугавшись (чего?), он побежал…

И уже когда не хватило сил избавиться от того чувства, он споткнулся…

Интересно, который час? Утро или день?

Здесь он, видимо, просыпался. Но… только на короткое время. Его называли странным именем. Кажется, Лусоном… Странно…

Стараясь вспомнить еще что-нибудь, Саут напряг память, но безуспешно. К нему кто-то шел, шаги показались знакомые. Из полутемного коридора или ниши появилась сутулая фигура в белом халате. Этого человека он тоже видел. Не здесь ли?

– Лусон, как вы себя чувствуете?

Голос действительно знакомый. Но почему его называют Лусон?

– Я не Лусон,– сказал он.– Я – Сол Ов из сектора Амон, район Виланд…

XXI 399:018 универсального галактического времени.

Лаборатория “Дельта” Центра исследований будущего Международной социологической ассоциации

– Ну что же, определенная логика в этом есть,– сказал профессор Эриксон, внимательно осмотрев Ярослава.– Вам будет предоставлена возможность ознакомиться с материалами. Но учтите, что Гафуров дал свое согласие весьма неохотно.

Оставшись в кабинете один, Гай принялся за чтение записей о ходе эксперимента. Он прекрасно понимал, что только от него теперь зависит дальнейшая судьба проекта.

Сначала записи рассказывали, как контролировалось его состояние танатозы. Дальше рукой Виктора были зафиксированы все сеансы связи его Пси-эха с биокибернетической памятью компьютера. В журнал занесли также схемы вероятных маршрутов пентонавта и теоретические расчеты, где могла состояться его встреча с другими мирами. На этом этапе, как видно, все шло нормально.

Механизм биолокации пентонавта приведен в готовность № 1. Пситождество Путешественника-пентонавта следует к цели… Все шло так, как предвидел Эриксон. Полученные в лаборатории данные свидетельствовали о том, что проецируемый образ пентонавта должен был соединиться с тем, другим миром, и материализоваться… И он действительно соединился, однако информация о том, что он ТАМ видел, что ТАМ его окружало, в лабораторию не поступила.

Судя по записям, операторам сперва показалось, что Путешественник потерял сознание и его Пси-эхо связано с нейтронной Зоной “ИКС” другой системы. Подобный вариант был предусмотрен.

Послали специально закодированный вызов, однако ответ не поступил. Хуже того, контакт с Пси-эхом Ярослава Гая вообще прекратился. Биокомпьютер установил, что нейроны пентонавта, на которых рассчитан был аварийный вызов, оказались сверхполяризованными, потому они тормозили, точнее говоря, искажали аварийный сигнал. Эриксон высказал предположение, что в Зоне “ИКС” царит полная амнезия.

Отсутствие контакта с пентонавтом угрожало его здоровью – длительное время пребывать под гипнозом в состоянии идеальной танатозы он не мог. В обход Зоны “ИКС” Эриксон решил срочно отправить пентонавто-спасателей: Эрику Крюгер и Алексея Тарасенко. Их Пси-тождества были запрограммированы исключительно на поиск Пси-тождества биоструктуры Ярослава Гая, чтобы затем вернуть его в тело пентонавта.

Акция удалась. Но никакой информации о мире, в котором побывали из Пси-тождества, пентонавты не принесли. Они провели исключительно поисковую работу…

Стоп! У Ярослава даже лоб вспотел. Хорошо, пусть информации они не доставили, но ведь когда дешифровали их память, должны были записать, что они делали!…

И, как оказалось, Гай был прав. На это обстоятельство Эриксон просто не обратил внимание. Спасатели ради освобождения Пситождества своего товарища и возврата на Землю прибегли к насилию…

В мозгу пентонавта шевельнулась слабая, неясная догадка.

Отодвинув журнал лабораторных записей, он в который раз задумался. Если следовать теории Эриксона, то нематериализовавшаяся проекция Пси-тождества пентонавта путешествует в широком диапазоне частот другой осциллирующей вселенной, оно ищет своего хозяина, того, кому принадлежит Зона “ИКС” и кто на какомто отрезке времени будет руководить поступками и действиями пентонавта.

Получив команду с Земли, из лаборатории “Дельта”, Пси-тождество возвращается к пентонавту, находящемуся в состоянии танатозы. При этом сохраняется вся информация о жизни пентонавта в другом мире.

Ола… Гаскар… Саут… Что это за имена? Или названия?…

Обхватив руками голову, Ярослав решил сосредоточиться. В мозгу роились какие-то тревожные мысли, вспоминались обрывки чужого, далекого мира. Секунды тянулись, как вечность.

Саут… В момент, когда Пси-тождество Ярослава Гая проникало в Зону “ИКС”, его настоящий носитель, Саут, упал с обрыва и у него произошло сотрясение мозга… Его нашла… (Ола?) и отправила в больницу. Пси-тождество пентонавта Гая попало в ловушку (стечение обстоятельств!). Проснувшись в новом теле, оно могло лишь аккумулировать информацию, воспроизведя ее в лаборатории. Те нейроны, которые резервировались для вызова, оказались блокированными…

Ярослав вспомнил… И Ресту, и Олу, и врача Гаскара…

– Ваш рассказ о Реете и объяснение того, почему эксперимент потерпел неудачу, кажутся довольно убедительными,– сказал Эриксон, уклоняясь от прямого взгляда Гая. Однако чувствовалось, что Эриксон сказал еще не все, что-то утаивал.

– У меня такое впечатление, словно вы мне не верите,сказал пентонавт.– Как понимать ваше: “довольно убедительными”? Я согласен, что прямых факторов у меня нет. Но отрицать мою логику, надеюсь, вы не станете?

– У меня с логикой тоже как будто все в порядке,– примирительно усмехнулся профессор.– Иначе бы лаборатории “Дельта” просто не существовало…

– Вот-вот. Специалисты согласились на эксперимент с Псиперемещением лишь после того, как увидели в ваших доводах здравый смысл.

– Гай, оставьте лесть,– устало отмахнулся Эриксон.

– Вы разуверились?!

– Ярослав,– не глядя на пентонавта, сказал профессор. – Мы до сих пор не получили подтверждения, правильна ли моя Пситеория, мое детище. Имеются лишь косвенные сведения. Я было решил, что Путешествие Ярослава Гая поставит точку над “и”, над всеми загадками и недоразумениями. Потому что Ярослав Гай самый одаренный из всех Одаренных. Я нисколько не сомневался в успехе эксперимента. И вот опять неудача…

– Но я ведь объяснил, почему…

– А доказательства? Доказательства! Они-то у тебя есть?

– В таком случае разрешите еще раз осуществить Перемещение, и вы сами убедитесь, что я прав. Я хоть сейчас готов отправиться на Ресту.

– О, нет! – оборвал пентонавта Эриксон.– Я уже подготовил приказ: работы в лаборатории “Дельта” прекращаются. Завтра утром я направлю руководству Центра рапорт с предложением Пси-проект заморозить. Больше жизнью Одаренных рисковать я не имею права. Их способности можно использовать значительно лучше.

– А как же?… Вы же сами убеждали в преимуществе нового метода, что он позволит проникнуть в самые недоступные уголки Вселенной. Неужели опять возвращаться к архаическим космическим кораблям? А где гарантия, что не последуют новые жертвы? Или вы полагаете, что человечество к ним привыкло?

– Я действительно много говорил о Пси-перемещении, его удивительном будущем. То же самое я недавно говорил и вашей невесте. Хотя, если сознаться, все сказанное Виктории прежде всего нужно было мне самому. Вы удивлены? Напрасно. Не забывайте, что я, кроме того, что автор Пси-теории, еще и официальный руководитель Проекта. И несу за него полную моральную ответственность. Хотя я прекрасно понимаю, что полностью застраховаться вряд ли возможно. Но… столько неудач и жертв? Вы, Ярослав, должны меня понять.

– Но…

– Никаких “но”. Будем считать, что разговор окончен.

На экране главного биокомпьютера вдруг появились похожие на диски строения, которые удивительно гармонично вписывались в пейзаж, несколько шокирующий глаз землянина.

Профессор сразу догадался, что это Реста. В глубине помещения он увидел девичью фигуру.

– Виктория! Что вы делаете?…– Профессор понял, что его вопрос слишком риторичен: ассистентка осуществляла Пси-перемещение Ярослава Гая.– Вы осознаете, какую взяли на себя ответственность?…

– Но ведь эксперимент удался! Через три минуты Ярослав завершит Путешествие…– Виктория кивнула на экран, где пульсировала такая далекая, но теперь разгаданная ими жизнь…

Перевел с украинского Владимир Середин

ДМИТРИЙ ЖУКОВ КОЛЕСО ПРОГРЕССА

Вопль дерева разбудил жреца, задремавшего после обеда.

Смертельный ужас слышался в негромких стенаниях других деревьев, кустов и шепоте травы. Открыв два нижних глаза, жрец еще раз убедился, что, кроме старейшин, никто вопля не слышал.

Остальные продолжали дремать в тени у порогов своих глинобитных хижин. Старейшины переглянулись, и жрец пошел в сад, откуда еще веяло пережитым страхом.

В саду он нашел Адана, кромсавшего срубленное деревце тяжелым обсидиановым ножом. Юноша поднял голову и бесстрашно смотрел на приближавшегося жреца.

“Мы вырождаемся,– подумал жрец.– Их все больше. Тех, которые не слышат. И плохо видят. Все труднее держать их в повиновении. Они не хотят выполнять заповедь – не убивай ничего живого. Ножи существуют только для того, чтобы лечить, прививать и срезать урожай”.

– Ты убил дерево! – сказал он, вырвав нож из щупальца Адана.

– Ему не больно! – с вызовом возразил тот.

Убийцу требовалось наказать, хотя он еще не достиг возраста восприятия мудрости. Адан все поймет и простит наказание, но в памяти оно останется навсегда, как жестокое предостережение.

Безнаказанность потворствует злу. Лучше осмысленная жестокость, чем привычка ко злу.

– Ему не больно! – упрямо повторил Адан.– А я хочу делать красоту сам.

Жрец вгляделся в ствол срубленного деревца. Адан успел удалить кору в некоторых местах. Симметричные белые пятна образовали узор, но жрецу он не показался красивым. Зато кругом была красота, разумная красота божественного порядка. Человек должен познать этот порядок, а не вредить ему. Что есть Адан?

Червь, поглощающий и пропускающий через себя почву, чтобы сделать ее плодородной. Но червь не имеет разума, который позволяет общаться с богами. Разум приходит через боль и упражнения.

– Дереву было очень больно,– сказал жрец.– Перед смертью… И ты узнаешь эту боль, но не умрешь. Положи щупальце на мертвое дерево…

– Нет! – крикнул Адан.– Не хочу! Не хочу!

Жрец почувствовал в себе божественную силу и, пристально глядя в глаза Адану, сковал его волю. Одно из верхних щупалец юноши легло присосками на ствол повергнутого дерева.

Мелькнул нож, из обрубка щупальца хлынула кровь: Адан завопил, и жрец сквозь передавшееся ему ощущение боли и страха проник взором верхнего глаза в мозг наказанного. Он увидел там нарушения порядка, но не устранил их, потому что торопился. Однако сильная боль могла уничтожить и самый порядок. Он унял боль, но не совсем…

– Останови кровь! – приказал он Адану.– Ты это можешь теперь! И думай все время, как у тебя растет щупальце. Тебе будет больно, пока щупальце не вырастет. Думай.

Все существо жреца охватила усталость, и глаза его, один за другим, закрылись. А именно сегодня ему надо быть свежим и сильным. Небо чистое, а ночь близка…

Он поторопился выйти из сада в улицу, где его ждали старейшины, благоговейно простирая к нему свои щупальца. Они знали все, что он пережил, и отдавали ему часть своей энергии, ибо он был старшим среди старших, и только ему принадлежала честь соразмерить развитие жизни животных и растений с божественным порядком всей видимой Вселенной.

…Они вошли в храм, когда дневное светило скрылось за холмом. Круглые отверстия пронизывали насквозь глинобитные стены. И в черноте каждого из них сияло по звезде. В самом центре купола храма было отверстие побольше, и в нем горело целое созвездие. Оно называлось Око Бога. С обращения к нему начинался ритуал определения сроков зачатий, посева семян, удаления омертвевшего…

И вдруг жрец почувствовал неладное. В Оке Бога была лишняя звезда. И она двигалась…

Звездолет с бортовым номером К-14 вынырнул из минус-пространства совсем не в том районе Галактики, где полагалось по расчетам, сделанным на Земле. Командир сличал расположение звезд на экране кругового обзора со звездными картами и чертыхался. Пять лет потребовалось для составления программы полета, проверок и перепроверок ее в сотнях советов, комитетов и комиссий, утверждения во всех отделах ста управлений и… вот результат! Рушилась очередная надежда человечества найти новые миры, пригодные для обитания. Околосолнечное пространство было освоено. Миллион счастливчиков геройствовал в скафандрах или отсиживался на космических станциях, слишком мало давая Земле с ее многомиллиардным населением по сравнению с надеждами и материальными тратами.

Командир вспомнил помещение, в котором жил на Земле: противоположные стены можно было достать пальцами, если встать и расставить руки, а он был работником привилегированным и получал в дополнение к пайку витаминизированного желе и питьевой воды сто граммов настоящего мяса в месяц. Почему “был”?

Неужели он смирился с тем, что, оказавшись в уголке Вселенной, не обозначенном на картах, он и его подчиненные навсегда расстаются с человечеством?

Приборы докладывали, что прямо по курсу – звезда размером с Солнце, а вокруг нее оборачивается десять планет. Одна из них голубая, как Земля. И вот она уже занимает весь экран, показывая свои океаны, реки, леса… Кислородная планета, пригодная для жизни человека!

Заместитель командира звездолета по контактам то и дело потирал тыльной стороной ладони свой распухший нос. Аллергия!

Этим нервным движением он старался помочь себе всякий раз, когда возникала тревожная проблема.

Он сидел в душистой траве на вершине холма, где назначил встречу местному уроженцу по имени Адан. К тому же раздражала и угнетала непривычная обстановка.

Кругом пели птицы, плоды оттягивали ветви деревьев почти до земли. На склоне холма щипали траву какие-то пугающе большие и тучные животные. Желтело поле хлебных злаков, тянувшееся до глинобитных хижин деревни. Невероятно крупные, граммов по двести весом, колосья покачивались на тонких, но прочных стеблях под порывами свежего ветерка. Зудели, жужжали, стрекотали мириады насекомых…

Заместитель вдруг вскрикнул и выругался. В запястье руки впились челюсти существа, похожего на муравья. Сбив его щелчком и почесывая укушенное место, он мечтательно представил себе, как над всей этой растительностью низко летит самолет, а за ним тянется химический шлейф, от которого мгновенно дохнут все эти досадные жучки и паучки.

К сожалению, ни самолета, ни химикалий в распоряжении заместителя не было, а проблема, которая его мучила, носила чисто социальный характер. Он думал о своем конфликте с товарищами, с командиром, людьми вроде бы проверенными и вдруг забывшими начало начал.

А ведь прекрасные специалисты. Звездолет сел благополучно.

Планета оказалась пригодной для жизни, разве что слишком перенасыщенной всякой живностью и растениями.

Сразу были обнаружены и разумные существа, похожие на музейные экземпляры земных моллюсков, но не с двумя, а с тремя глазами, ротовым отверстием в голове, круглым плотным туловищем, восемью длинными сильными щупальцами, позволявшими отлично передвигаться и работать. Речь их оказалась крепким орешком даже для судового логомата. Слишком много синонимов. Для обозначения только различных видов почв в нем существовали тысячи слов. Это как у древних эскимосов, которые не имели единого понятия “снег”, а называли всякую разновидность этой холодной субстанции одним из нескольких десятков специальных слов.

Трудно разобраться и в физиологии октопов (так их сразу же и прозвали), в функции третьего глаза, в способах общения и мышления. Впрочем, все эти сложности касаются логика, биолога и прочих специалистов звездолета. Дело заместителя по контактам – общественные отношения октопов. Они-то и заставляли его потирать распухший нос…

Во всех деревнях октопов примерно равное число жителей. И отстоят эти деревни друг от друга на почти равном расстоянии, отделенные рациональным количеством лесов, полей, лугов, которые каждому обеспечивают работу и сытную жизнь, а вот социальное устройство октопов – самое примитивное.

В каждой деревне есть свои то ли вожди, то ли колдуны, которые сосредоточили в своих щупальцах всю полноту власти. Нет и намека на хотя бы первобытную демократию. Пользуясь возрастным превосходством в физической силе и ритуально-религиозными церемониями, они присваивают себе право регламентировать жизнь, работу, мышление жителей, подавляют любое проявление инициативы.

А глухое брожение, недовольство колдунами, жрецами или как их там… весьма заметно. На вчерашнем вечернем совете в звездолете заместитель предложил использовать это брожение, поддержать недовольных, что позволит направить здешнее общество по пути прогресса.

Это надо же! Октопы очень смышлены, а тирания жрецов, подавление инициативы привело к тому, что орудия труда у них незамысловаты до чрезвычайности, даже колеса не изобрели, хотя деловой древесины можно добыть сколько угодно – вон какие деревья!

Однако поддержки на совете заместитель не получил.

Начать с того, что биолог принялся развивать фантастические идеи.

– Коллеги,– сказал он,– я не могу согласиться с этим смелым предложением, поскольку оно содержит элемент риска. Мы почти ничего не знаем об октопах. Мы сталкиваемся с феноменом живой природы, которая на Земле существует только в заповедниках. Если мы обратимся к запечатленной в книгах истории человечества на Земле, то увидим, что основные виды домашних растений и животных состояли на службе человека задолго до изобретения письменности, когда орудия труда были самыми примитивными и ни о каком техническом прогрессе не могло идти и речи. Мы не знаем, какими способностями и знаниями обладал древний человек, который создал эти виды. Наша сила – в совокупности технических знаний, которые хранились прежде в книгах, а теперь в памяти наших компьютеров. Наш мозг не стал изощреннее за последние тысячи лет. Некоторые способности древнего человека нам кажутся даже сверхъестественными. Попробуйте умножить двадцать два на одиннадцать!

Пальцы членов совета невольно потянулись к кнопкам наручных приборов,-совмещающих в себе часы, калькулятор, искусственную память, устройства дальней связи и автоматического перевода с разных языков.

– Вот видите! – торжествующе воскликнул биолог.– В уме сделать вы этого не можете. И сама память современного человека, засоренная второстепенной информацией, стала слабее от постоянного общения с компьютерами. Но вернусь к прежней мысли. В исторически обозримом отрезке жизни человечества случаи выведения новых видов домашних растений и животных почти не наблюдаются. Так что же это были за люди, от которых древние шумеры получили наследство – собирать по четыреста центнеров пшеницы с гектара! У древних греков урожаи были уже втрое меньше, но и они тоже не нуждались в хлебе насущном и посвящали свой обильный досуг занятиям философией, искусством, спортом и войной. Еженедельный рацион раба в Древнем Риме, как писал историк Моммзен, составлял половину овцы и фантастическое, даже для девятнадцатого века, количество растительной пищи.

Некоторые из членов совета вздохнули.

– Вот какое изобилие было получено нашими предками от их неведомых предков, от предшествовавшей цивилизации. В нашу великую технологическую эпоху мы можем синтезировать пищу на великолепных заводах, мы заставляем трудиться на нас бактерии, создавать протеин, который входит вместе с витаминами в наш рацион, но более сложные организмы нам неподвластны, потому что с каждым годом мы все более теряем связь с природой и утрачиваем древний генофонд.

Биолог развел руками.

– А что мы видим на этой планете? Гигантские урожаи злаков, овощей и фруктов, тучные, как говорили в древности, стада домашних животных, запрет на уничтожение всего живого, включая дикие растения… Я подозреваю, что мы имеем дело с биологической цивилизацией и что подобная цивилизация некогда существовала и на Земле. Не познав ее законов, мы не имеем права вмешиваться в социальные отношения, которые могут оказаться наиболее благоприятными для поддержания биологического статус-кво…

Тут заместитель не выдержал и перебил биолога.

– Вы ретроград, мракобес и очернитель прогресса! – выкрикнул он.– Уж не предлагаете ли вы и нам вернуться к рабству?

– Нет, не предлагаю, хотя вижу в нашей осознанной необходимости добровольное, но тоже рабство. И потом я не заметил рабовладельческой формы социальных отношений у октопов. Здесь что-то другое… но что?

– Вы пользуетесь тем, что мы оторваны от Земли, и не боитесь показывать свое реакционное нутро. Я требую голосования!

При голосовании заместитель остался в одиночестве.

– Никаких социальных экспериментов! – подвел итог командир.– Экологическая обстановка неясна.

Заместитель был потрясен до глубины души. Разумеется, он должен подчиняться большинству и поддерживать авторитет командира. Ничего, если удастся вернуться из экспедиции, все будет правдиво и обоснованно доложено руководству, а в служебных характеристиках недальновидных членов совета появятся соответствующие выводы. Он уж позаботится, чтобы впоследствии ответственные посты в экспедициях занимали не узколобые специалисты, а люди, способные передать братьям по разуму факел прогресса.

Впрочем, заместитель не собирался и теперь упускать случая сделать доброе дело. Здесь, на холме, он назначил встречу представителю молодого мятежного поколения октопов. Бедняге отрубили щупальце лишь за невинную попытку создать произведение искусства из срубленного дерева. Ему велели думать все время о том, что у него растет щупальце. Уверяли, что вырастет, как вырастало у других. Но оно не выросло, потому что молодой октоп не мог думать об этом. Он все время думал о несправедливости наказания и был полон решимости бороться за правое дело свободы от тирании жрецов.