Текст книги "Фантастика 1987"

Автор книги: Юрий Никитин

Соавторы: Георгий Гуревич,Павел (Песах) Амнуэль,Владимир Щербаков,Михаил Грешнов,Альберт Валентинов,Иван Фролов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Биофизик и космолог, нейропсихолог и математик, он слыл знатоком теоретической физики и в то же время мог профессионально спаять любую схему.

Последние теоретические исследования Эриксона вылились в необыкновенную, но удивительно цельную концепцию мира без границ, без возраста, без начала, на обочине которого брезжит человеческий разум.

Выдвинутая им гипотеза послужила толчком сначала к теоретическим исследованиям, а затем и к экспериментам в лаборатории “Дельта” (ее назвали так в честь принципа-дельта, на котором Эриксон строил свою теорию Вселенной). Этот парадоксальный, казалось бы, полный неразрешимых противоречий принцип привлек к себе многих смелых, преданных и талантливых. В желающих участвовать в эксперименте недостатка не было, хотя их в глаза и за их спиной чаще всего называли сумасбродами. В команду “Дельта” отобрали только пятерых Одаренных. Правда, после того, как Белов вернулся из зоны “ИКС” и доставил КОЕ-КАКИЕ сведения, сформировали еще три команды. Не считаясь с жертвами, с неудачей, которая постигла Гая, опыты будут продолжены.

Иного выхода нет. Человека, его разум, его мозг ничто в таком деле не заменит.

Но то, что случилось с Ярославом… Он все вспоминает какую-то Олу, путает с ней ее, Викторию.

От бессилия, безысходности ей хотелось кричать. Ни на минуту не покидало чувство вины за последний эксперимент. Ведь никто другой, а она сама отвечала за вторую фазу Перемещения. Может, именно поэтому последовал вызов ее к шефу?

Молча открыв дверь, секретарша пропустила Викторию в кабинет. Эриксон встал из-за стола и пошел ей навстречу, взяв под руку, галантно усадил в кресло, а сам снова вернулся на свой капитанский мостик. Он все делал корректно, без того налета фамильярности, который временами проявляют шефы в отношениях со своими подчиненными.

Склонив набок седую скандинавскую голову, на которой выделялся ровный пробор, Эриксон сосредоточился над отчетом, нервно выбивая пальцами какую-то мелодию. Казалось, он совсем забыл о присутствии ассистентки.

Эриксон перестал барабанить, поднял голову и усмехнулся.

– Где ваш знак отличия? – спросил он, заметив, что Виктория пришла без круглой зеленой эмблемы, на которой был нанесен ее личный номер. Сам профессор носил красную звезду на голубом пластмассовом плаке.

– Полагаю, вы пригласили меня не для этого?

– Нет, но попутно делаю вам замечание. В наших условиях без дисциплины нельзя. И вы прекрасно знаете, что ношение знака – одно из обязательных требований. В конце концов, это не мой каприз. Психологи тоже недаром хлеб едят…

– Я решила покинуть лабораторию,– перебила его Виктория.

– Так, значит?

– Вижу, вас такое решение удивило?

– Удивило… Девчушка! – вдруг вспыхнул Эриксон.– После первой же неудачи – в кусты?! Вы понимали, на что шли. И поражения, и жертвы – неизбежны.

Эриксон поднялся с такой силой, что кресло его едва не перевернулось, и стал ходить по кабинету. Виктория видела его невероятно возбужденным впервые.

– У нее, видите ли, чувствительная натура…– гремел Эриксон.– Вместо того, чтобы помочь мне, всем нам, лаборатории,она паникует.

– Мы поступаем слишком жестоко…

– Жестоко?! Странная у вас логика. Да, во время экспериментов, случается, гибнут люди. А вы подсчитывали, сколько астронавтов не вернулось на Землю? Вам ли объяснять, что если мы доведем начатые эксперименты до конца, то сможем полностью отказаться от архаичных, связанных с риском для жизни полетов в космос на ракетах… Конечно, было бы просто великолепно, идеально, если бы мы экспериментировали на собаках или там на обезьянах, что, впрочем, тоже не совсем гуманно. Но в нашем случае никто, кроме самого гомо сапиенса, не в состоянии проверить правильность выдвинутой теории. Никто… После неудачи с Ярославом Гаем, хотя о полной неудаче говорить все же преждевременно, вы склонны думать, что я ошибся. Верно? Можете не отвечать. По глазам вижу. Мои теоретические, пусть и парадоксальные доказательства подтвердить можно только экспериментальным путем. И не иначе. Этим все мы заняты. И вы тоже.

– И все-таки становится невыносимо, когда видишь, как гибнут люди…

– Частично теряют память. Вы, очевидно, это имели в виду?

Опустив голову, Виктория сделала вид, что увлеклась рисунком на ворсистом ковре, который напоминал собой цветущий клевер.

– Я вас, Виктория, понимаю,– мягче сказал Эриксон.– Я знаю, что Ярослав был вашим женихом, что на декабрь была намечена свадьба… Но, скажите, разве кто-нибудь застрахован от потерь, от того, что судьба может повернуться другой стороной? И вы, и Ярослав знали, что опасность не исключена. Ярослав, как и его товарищи-добровольцы – владельцы таланта. Вы тоже оказались в лаборатории не случайно. А вспомните историю покорения земных богатств и водной стихии, космоса и ближайших планет. Элемент риска всегда сопровождает первопроходцев. И только тем, кто окажется более сильным, открываются тайны.

– Я все понимаю,– Виктория подняла голову, глаза ее были полны слез. Только сейчас Эриксон заметил, что в волосах ее появилась седая прядь.

– Это после того, как он не ответил на ваш код? – посочувствовал Эриксон.

Виктория кивнула.

– Я не могу спокойно ни смотреть, ни разговаривать с ним. Он почти ничего не помнит. Для него я – обыкновенная ассистентка профессора Эриксона, под руководством которого осуществляется проект “Дельта”. Помнит, что он один из Одаренных, что он принимал участие в Перемещении, а спасли его Эрика Крюгер и Алексей Тарасенко…

– Ну, не так уж и мало! – воскликнул профессор.– А нет ли причин, по которым ему просто не хочется вспоминать?

– Нет. Ярослав хочет сам во всем разобраться. САМ, понимаете?…– Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

– Ну, ну, успокойся,– перешел на ты Эриксон.– Одно то, что он ХОЧЕТ вспомнить подробно о прошлом, о Перемещении – польза и ему и нам. Можешь мне верить.

– Ахмет Гафаров допускает возможность полной амнезии,продолжала всхлипывать Виктория.

– Дурак он, хоть и эскулап! Я с ним поговорю. Кстати, нет ли еще каких-либо изменений в поведении Ярослава?

Виктория достала платочек и вытерла глаза.

– Временами он путает меня с какой-то Олой.

– Прости, не было ли у него раньше подруги с таким именем?

– Не знаю. Но имя, пожалуй, странное.

– Все это интересно… И в такой ситуации ты хочешь уйти, бросив лабораторию и… Ярослава?

– Я в полной растерянности. Кажется, я сама готова пройти через Дельта-канал, только бы вернуть его к жизни.

– Он на самом деле живой. Но ему нужна помощь. Оказать ее сможешь только ты.

В глазах Виктории затеплился огонек надежды. Она умоляюще посмотрела на профессора.

– Давай еще раз проанализируем ситуацию. Значит, так. Шестого апреля проведен эксперимент. Цель – проникновение в Зону “ИКС”, а точнее – “ИКС-01”. Мы учли все предыдущие неудачи и результат Перемещения Белова. Приблизительные координаты Дельта-района нам были известны, как и некоторые данные, что моя концепция верная. Ярослав выделялся среди Одаренных. Коэффициент прогноза у него составлял почти 75 – на десять пунктов больше, чем у других.

– Ну и что? – вздохнула Виктория.– Ну и что?…

– Мы были на пути к успеху. Ярослав проник в Зону “ИКС01”. И вернулся живой. Флуктации метастабильного уровня его психофизиологического тождества подтверждают, что пентонавт все-таки побывал ТАМ. Ты понимаешь? По-бы-вал!

– Но… без Спасателей мы бы не вывели его из состояния танатозы. Тогда что? Клиническая смерть? Согласитесь, но методика регенерации пентонавтов несовершенна. Хотя Спасатели и направили дельта-тождество в нужном направлении, но Ярослав до сих пор испытывает психическое расстройство. Очень большие провалы в памяти. Кто знает, не окажутся ли они для него фатальными?

– Виктория, вы опять ударяетесь в панику,– снова на официальный тон перешел Эриксон.– Повторяю еще раз: перемещение состоялось, пентонавт вернулся из Зоны “ИКС-01”… Вернулся!… Другое дело, что мы ничего о ней не знаем, потому что память пентонавта заблокирована. По крайней мере сейчас. А Спасатели ничем помочь не могут, потому что их программа ограничивалась поиском. Их дельта-частоты откликались только на сигналы исчезнувшего пентонавта. Так что трудно сказать, что же ТАМ произошло. Однако все условия Перемещения соблюдены. Получен сигнал из Зоны “ИКС-01”. И – все.

– Значит, данных, подтверждающих ваш оптимизм, нет?

– Не согласен. Я абсолютно уверен, что психическая аберрация исчезнет естественным путем. Уверен, что мы сможем расшифровать двойное дельта-тождество Ярослава. Оно обязательно откликнется на код межнейронных соединений. Своих и чужих. Любой ценой нам нужно получить сведения, что же было с пентонавтом ТАМ? Чтобы избегать лодобных неожиданностей в дальнейшем. Так что вся надежда на вас, Виктория. Именно вы должны деблокировать память Ярослава. Почему именно вы – надеюсь, объяснять лишнее… Тем самым вы поможете и Ярославу, и себе.

– Как ваше самочувствие? – весело спросил Гаскар, появившись на пятый день в доме Олы.

Лусон в это время смотрел очередной видеофильм; рассказывающий об истории Ресты.

– Почти удовлетворительно.

– Почему “почти”? Ола рассказала мне, что ваша адаптация проходит успешно.

– Это ей так кажется. А мне хочется спросить: почему уважаемый доктор Гаскар обманывает меня?

– Не понял.

– Никакой местности Лусон нет. И поэтому я дважды не Лусон. Что вы на это скажете?

– А!… Когда к тебе вернулось сознание, тебя как-то ведь нужно было называть. Первое, что подвернулось,– было Лусон. Мне показалось, что так будет лучше для твоей психики.

– Так кто же я на самом деле?! Лусон? Саут?

– Успокойся,– Гаскар перешел на серьезный тон.– Эмоции здесь ни к чему. Ты абсолютно здоровый индивид. Но чтобы возвратить пентонавту память, нам необходимо выявить его индивидуальность.

Лусон слушал Гаскара, отведя глаза.

– Что за брат у меня объявился? – наконец-то спросил он.

– Мы обратились ко всем гражданам Ресты, прибегнув к коммуникационной всепланетной системе…

– И тогда объявился он?

– Брат утверждает, будто ты родился в районе Виланд, сектор Амон. Тебе это что-нибудь говорит?

– Ничего. Меня зовут Лусон. И никем другим я не хочу быть.

– Сол, твой брат, утверждает, что ты отправился путешествовать в район Флор.

– Не знаю я никакого брата.

– Как хочешь.

– От меня что-то скрывают. Я бы хотел побывать в районе Флор. На том месте…

– Ну что ж, Ола тебя будет сопровождать.

Пребывая в доме Олы, Лусон увлекся изучением ее библиотеки. Насчитывала она больше ста видеокристаллов. Ола научила его пользоваться сфероидным проектором, он вставлял в него один за другим уникальные кристаллы, и на стенках-экранах оживал полный иллюзии мир Ресты. Слышны были незнакомые запахи, дуновение ветра, шелест травы. От такого эффекта Лусону сперва становилось не по себе, казалось, он второй раз переживает шок.

Сначала Лусон подумал, что он просто болезненно реагирует на огромное количество информации, дает о себе знать афазия, о которой говорил Гаскар. Чем больше он занимался самоанализом, тем хуже становилось настроение. Однажды, отвечая на вопрос Олы, которая, оказывается, все видела, он сделал предположение, что его мозг стал отличаться не свойственными ему ранее качествами.

– У тебя чрезмерная эмоциональность,– сказала Ола.– Как у ребенка, который не способен еще отличить реальность от иллюзии.

– Значит, у меня детское восприятие мира? – упавшим голосом спросил Лусон.

– Ну и чудесно! – воскликнула Ола, подбежав к нему. Но быстро овладела собой, словно наткнулась на невидимую преграду.

Дня через два Лусон случайно подслушал, как Ола докладывала Гаскару по внутренней связи: -…Особых изменений не наблюдается. Да, знакомится с Рестой. Был, правда, эмоциональный подъем. Но психофизиологические флуктуации в пределах нормы, хотя боюсь, что афазия затронула такие участки мозга, которые формируются в детском возрасте… Возможно, придется прибегнуть к запасному варианту…

Через два цикла…

“Запасной вариант? Какой еще запасной вариант?…” – Лусон тихо пробрался на балкон. Ему снова вдруг показалось, будто кто-то все время идет за ним следом, хочет догнать его и вступить с ним в контакт… Но в это время Ола позвала ужинать, и неприятное ощущение исчезло. Вмиг пропало желание идти, как договорились, в центр развлечений. Он скрылся в своей спальне, заперся на ключ и плюхнулся на мягкую кровать. Так он лежал, пока Ола не подошла к двери и не поинтересовалась, в чем дело. Лусон был вынужден буркнуть, что спит, а сам еще долго лежал, глядя в потолок, имитирующий небо Ресты, которое на закате становилось красным, зеленым и желтым. Мыслей почти не было.

О том, что его постепенно готовят к встрече с Рестой, Лусон догадался. Но он интуитивно чувствовал, что его ждет еще какое-то испытание. Иначе что же кроется за разговором Олы и Гаскара?

Какой запасной вариант?…

Случайно подслушанный разговор заставил Лусона пристальней глядеть на Гаскара и Олу. Придавать значение любой реплике, обрывкам фраз, вспомнить, как они пытались объяснить происхождение его имени… В то же время ему казалось, что, проявляя к нему повышенное внимание, они просто озабочены его здоровьем. Но почему случился шок? Амнезия? Действительно ли все было так, как они говорят?

Лусон чувствовал, что он все больше способен рассуждать трезво. Те же врачи подтверждают (пожалуй, они говорят правду), что его психофизиологическое состояние вполне удовлетворительное.

Так почему же тогда беспокойно на душе? Неужели всему причиной подслушанный разговор?… Нет, вокруг него происходит чтото непонятное.

До сих пор Лусон машинально воспринимал ту информацию, которая была в видеокристаллах. Он понимал, что ему специально подбирали ее так, чтобы он мог вспомнить тот мир, в котором жил.

Он и сам старался отыскать во всем хаосе получаемых сведений хоть какую-то зацепку, с помощью которой можно было бы получить ответы на волновавшие его вопросы.

В памяти, словно наяву, возникал удивительный мир Ресты.

Рационально устроенная, безотказно функционирующая сеть центров цивилизации, населенных пунктов, рассчитанных от двух до пяти тысяч жителей. Эти сооружения с широким набором функций отлично вписывались в ландшафт, они являли собой точные модели биосистемы Ресты. Самоорганизующая деятельность не прекращалась ни на минуту, подобно своим биопрототипам, она видоизменялась в зависимости от климатических, социальных и экологических условий.

Города-цветники, города-деревья, города-черепашки. Строго функциональные, мобильные, имеющие множество систем обмена информацией и способов передвижения, включая мгновенную телепортацию индивидуумов в любую точку планеты. А это, в свою очередь, привело к тому, что урбанизация не довлела. Деятельность каждого центра регламентировалась и определялась Оптимальной системой мобильных оборотных связей. Жизнь на Реете подчинялась единой Программе развития. Малейшие отклонения устранялись, дабы не нарушалась Всеобщая гармония. На царившую идиллию все время обращали его внимание, и Лусон вдруг понял, что в душе подсознательно зреет протест.

Каждый индивид фактически лишен здесь индивидуальности.

Все работают только на Систему, на ее усовершенствование, на достижение Абсолюта, полагая, что если создать идеальную цивилизацию, то можно будет ни о чем больше не беспокоиться. Однако такая цивилизация должна быть также идеально монолитным организмом. Тем, кто увлекается всякими грезами, вносит дисгармонию,– не место в ней.

Такая модель цивилизации во многом не устраивала Лусона.

Однообразие, никаких оригинальностей, даже занятие спортом и отдых рассматривались как способ восстановления функции организма. Рафинированный рационализм…

За завтраком Ола поинтересовалась, как он себя чувствует. Лусон ответил, что значительно лучше. Вчера, видимо, от усталости разболелась голова и ему страшно захотелось спать. Оставшись, кажется, довольной таким ответом, Ола стала еще больше опекать своего подшефного.

Когда Ола спросила, как Лусон относится к тому, что он увидел в демонстрационном зале, он вынужден был ответить, что способ жизни рестян восторга у него не вызвал. Слишком они заняты собой, своим благополучием, все подчиняя личной выгоде, совершенствуя даже то, что, как ему показалось, можно было не менять. А еще – стереотипность мышления и поступков. Это для него тем более остается непонятным.

Внимательно посмотрев на Лусона, Ола натянуто засмеялась:

– Ты интересно мыслишь. Нестереотипно,– подчеркнула она.– Когда-то, давным-давно, на Реете возник конфликт между теми, кто, как ты говоришь, мыслил оригинально, и предками нынешних обитателей планеты. Дело шло к конфликту. Информация о тех временах сохранилась, ты. с ней можешь ознакомиться. Так вот те, кому очень хотелось нового, необыкновенного, взяли и отправились в новые миры.

– А если бы они не улетели?

– Тогда бы все могло закончиться трагедией.

– Значит, те, которые улетели, оказались мудрей…

– Уступчивей… А может, твои предки были среди тех, кто оставил когда-то Ресту? – громко засмеялась Ола.

На следующий день они поехали в район Флор. На то место, где был найден Лусон. Он не возражал. Ему хотелось там побывать. Почему-то верилось, что там он все вспомнит.

Двухместный модуль помчал их по прозрачной пневмотрассе навстречу восходящему желтому солнцу.

– О чем ты задумался? – Ола склонила голову ему на плечо.

Лусон скосил глаза на девушку: похоже, она засыпала, хотя веки слегка вздрагивали.

– Не хочешь разговаривать? – Ола потерлась носом о его куртку, подсаживаясь ближе. Лусон обнял ее.

– У меня из головы никак не выходит этот мой брат,– наконец-то сказал он..

– Почему ты не желаешь с ним встречаться?

– Не знаю… Но думаю, что никакого брата у меня нет…

– А ты не допускаешь, что если бы вы встретились, многое бы прояснилось?

– Не будем об этом… По крайней мере сейчас. Мне нужно самому во всем разобраться. Ола, ты мне нравишься,– неожиданно признался он, привлекая девушку к себе.

– Ты мне тоже,– улыбнулась она. И неожиданно спросила: – А Реста?

Лусон не ответил.

– Тебя что-то смущает?

– Нет. Но ты спросила так, как будто я пришелец с другой системы и только что ступил на поверхность Ресты. Порой мне кажется, Ола, что ты настораживаешься, словно ждешь от меня какой-то неожиданности.

Резко повернув голову к девушке, Лусон заметил ее растерянность, но Ола быстро овладела собой.

– Тебе показалось. Не выдумывай!

– Ладно… А что касается Ресты, то планета прекрасная. Я вот подумал, были ли правы те, кто покинул ее? Хотя, наверное, они поступили лучше тех, кто остался. Не обижайся. Я просто рассуждаю.

– Я без претензий. А когда ты наблюдаешь природу, она тебе ничего не напоминает?

– Сектор Амон, район Виланд,– объявил робот, и Лусон не успел ответить.

Модуль остановился недалеко от сооружения, повторявшего во всех деталях одно из растений, уже виденных Лусоном. Это был один из шести центров, расположенных в этом секторе.

– Скажи, в Амон ты привезла меня потому, что тот, назвавшийся моим братом, утверждает, будто я родился здесь? – с укором спросил Лусон.– Так вот: местность мне эта не знакома и никакого брата у меня нет.

– Прошу тебя – успокойся. Напрасно ты волнуешься. Здесь нам предстоит пересадка. После обеда мы поедем дальше, в район Флор. А сейчас я вызову модуль, и мы погуляем. Недалеко отсюда находится один объект, возможно, он тебя заинтересует.

Когда они вошли в холл здания-растения, Ола направилась к зеленой, похожей на эллипс, панели, а Лусон с удивлением стал рассматривать гигантские стены-экраны, на которых отражалась вся жизнь Ресты. В холле было пусто, поэтому он вздрогнул, ощутив на себе чей-то взгляд. Оглянулся, но рядом никого не увидел.

Лусона охватило какое-то беспокойство. С чего бы это? Изображение на экранах начало пульсировать, танцевать.

Что с ним происходит? Липкий страх проник в мозг. Кто же за ним наблюдает? Преследует его?… Что ему нужно?… Главное – не поддаваться… Взять себя в руки…

“Наконец-то тебя нашли. Следуй за ними!” “Нет!” – собрав все силы, мысленно крикнул Лусон.

Оглянувшись, он увидел через прозрачную стену мужчину и женщину, которые пристально наблюдали за ним.

– Нет! – решительно сказал Лусон.– Я должен во всем разобраться…

– В чем? – услышал он удивленный голос Олы.– С кем это ты разговариваешь?

– Просто так. Ты же знаешь, что я должен во всем разобраться.– Перевел взгляд туда, где только что стояли Он и Она, но там никого не оказалось.

XXI 397:011 универсального галактического времени.

Лаборатория “Дельта” Центра исследований будущего Международной социологической ассоциации.

Лаборатория “Дельта” представляла собой замкнутый мир.

Даже среди ученых единицы только знали о сути проводившихся здесь экспериментов. Общий контроль осуществлял Центр психонейрофизиологических испытаний. А в лаборатории непосредственно всем заправлял Кристофер Эриксон, автор парадоксального дельта-принципа, выведенного из его концепции Вселенной.

Когда Эриксона спрашивали, что послужило ему толчком к тому, чтобы виртуально материализовать пентонавта в неизвестном землянам мире, профессор на полном серьезе отвечал: стихотворение русского поэта Валерия Брюсова. И декламировал:

Еще, быть может, каждый атом

Вселенная, где сто планет;

Там все, что здесь, в объеме сжатом,

Но так же то, чего здесь нет.

Их мудрецы, свой мир бескрайний

Поставив центром бытия,

Спешат проникнуть в искры тайны

И умствуют, как нынче я.

Дельта-принцип сформировался позже. Вначале появилась новая концепция Вселенной. Кристофер пришел к выводу, что она бесконечна по времени, безгранична в пространстве, не имеет ни начала, ни конца, а на обочине этого мира микроскопическим пятнышком мерцает человеческий разум. Эта Вселенная знает все: прошлое, нынешнее, будущее. В этом и заключается незыблемость мира (никаких сверхъестественных сил и его законов). Самые придирчивые оппоненты не в состоянии были возразить против математических доказательств и логических выводов.

Не успели еще утихнуть отголоски баталий ученых, как Эриксон выдвинул новую гипотезу. Она показалась настолько фантастической, что даже многие истинные поклонники профессора встретили ее в штыки. Прошло четыре года напряженного труда, и гипотеза превратилась в дельта-принцип, получила поддержку многих научных светил. И как результат этого – возможность создания лаборатории, хотя он видел, что скептики выжидают: чем все у него закончится?

Эриксон нисколько не сомневался, что рано или поздно ему удастся убедить всех в научности дельта-принципа. Он не авантюрист, ему не хочется подвергать людей смертельной опасности, но полностью избежать ее, наверное, нельзя. Они лишь в начале пути, так что их риск сознательный. Те, кто стремится изведать неизведанное, не могут не рисковать. И все же…

К дельта-принципу его подтолкнула одна давняя гипотеза, высказанная советским ученым Кардашовым. Кардашов полагал, что в реальном мире существует не одна, а множество вселенных, которые не только пересекаются, но и переплетаются. Сходную мысль высказывал и академик Марков. Вселенная, утверждал он,– это бесконечная система малых вселенных, соединяющихся между собой элементарными частицами – максимонами. С их помощью человек может проникать в другие миры.

Использовав эти предложения, Эриксон пришел к неожиданному: а что, если эти максимоны-тоннели спрятаны и в человеческом мозгу? Тогда на атомарном уровне серого вещества расходятся во все концы нейронные соединения, которые, являясь своего рода “тоннелями”, соединяют землян с другими мирами. Такая теория получила название: дельта-принцип. Аргументированно опровергнуть ее никто не смог.

Разрабатывая свою теорию, Эриксон не раз задумывался над тем, почему в человеческом мозгу клеток в десять раз больше, чем требуется? Неужели природа такая расточительная? Нет, эти скрытые возможности будут когда-нибудь реализованы. Многие люди могут независимо от своих желаний, непроизвольно вести сложнейшие математические расчеты. Должно быть, такое свойство есть у всех. Но природа “сознательно”, для нашего же блага временно отключила сконструированный ею биокомпьютер, переведя его в подсознание.

А вообще-то гипотеза о возможности, способе контактов между разными мирами не отличалась слишком сложными обоснованиями. Простота дельта-принципа удивляла всех, в том числе и самого Эриксона. Однако за внешней простотой скрывались сложные процессы, которые происходили в мозгу пентонавта – в этом пятом измерений. Психика, считал он, словно зеркало, отражает безграничный, не имеющий ни начала, ни конца мир, в котором там, где-то далеко-далеко, мерцает человеческий мозг, который по числу нейронов можно сравнить с Вселенной. В данный момент мозг несет в себе и минувшее, и сегодня, и будущее. “Фиолетовые” и “красные” смещения подтверждают, что во времени, можно двигаться взад-вперед, говоря другими словами, будущее благодаря своим физическим особенностям воздействует и на сегодняшний день. Реальное физическое время – это беспрерывное превращение будущего в прошлое через сегодня. И это еще одно подтверждение, что время как бы разлито во Вселенной. ВСЕ, по сути, уже ЕСТЬ. Но это не фатализм. Совсем нет. Потому что Вселенная – целостная система.

Благодаря этому люди видят будущее, способны его прогнозировать. Механизм предвидения действует у индивидуумов, он давно не вызывает сомнения. Несмотря на то, что тех, кто умеет видеть не только “по горизонтали”, но и “по вертикали”, то есть видеть “будущее”,– немного. Но то, что индивидуальное сознание является многоэтажной, многоступенчатой структурой, подтверждает, например, процесс восстановления сознания после травмы мозга или наркоза. Более того, опыты, проведенные в Центре нейропсихофизиологии, показали, что умению предвидеть (на секунду, минуту и больше) можно научить. Ярослав Гай, например, “заглядывал” наперед на целый час. В организме Одаренных выявлены зародыши третьей сигнальной системы. Синтезация первых двух систем позволила включить в работу бездействовавшие до сих пор дельтовидные нейроны – пункты связи с другими вселенными. В тот момент, когда третья сигнальная система начинает функционировать на полную мощь, “анабиозированные” дельтовидные нейроны “просыпаются” и начинают генерировать дельта-тождество, которое есть у каждого, но имеет разные частоты. Образно говоря, в другие вселенные летят сигналы (полная генетическая запись структуры мозга пентонавта) и ищут идентичный приемник.

Такие Дельта-перемещения (“раздвижение” максимонов) лучше всего происходят у пентонавтов – людей, обладающих способностью предвидеть будущее (или у тех, кто имеет зачатки третьей сигнальной системы). Однако в таком состоянии человек может 200 находиться ограниченное время. Путешествие происходит в состоянии глубокого наркоза, то есть в глубоком сне. Жизненно важные органы функционируют на нижнем пределе, их деятельность поддерживает специальная аппаратура. От смерти СОЗНАТЕЛЬНОЕ и УПРАВЛЯЕМОЕ Путешествие отличается тем, что пентонавт может материализоваться в Зоне “ИКС”. С Базой – лабораторией “Дельта” – с помощью нескольких дельтовидных нейронов поддерживается связь, нейроны продолжают активно функционировать, принимая информацию того мира, который пентонавт оставил,– то есть Земли.

Пентонавт ни о чем не догадывается. Он живет жизнью индивидуума, в мозгу которого действует Зона “ИКС”. Затем память пентонавта деблокируется, и лаборатория получает подробную информацию о путешествии. К сожалению, память Ярослава Гая деблокировать не удалось. Обратная функция – возвращение психофизиологического дельта-тождества,в тело пентонавта – чрезвычайно сложный процесс. Полученные результаты пока что не в пользу эксперимента.

…Эриксон вынужден был прервать свои размышления – пришли его заместители Олег Гапов и Костя Боярджиев.

Так и не узнав, что же случилось с Лусоном в холле, Ола предложила ему прогуляться, поскольку времени до прибытия заказанного модуля оставалось достаточно. Лусон не стал возражать. Ему хотелось быстрее избавиться от пережитого, но и когда они шли узенькой тропинкой, его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Лусон больше не сомневался, что кто-то чужой проник в его мозг и теперь пытается вступить в контакт с подсознанием. Этот чужой диктовал ему свою волю. Кто он? Что ему надобно? Кто были те двое, с бледными лицами, которые так на него смотрели? Имеет ли отношение к этому Ола? Вероятно…

Молча шагая рядом с Олой, он старался не думать, зачем созданы эти темно-синие скалы, что, казалось, протыкали насквозь зеленое небо. Далеко позади оставался Амон, строение-растение скрывалось за горизонтом.

Увлекшись, Лусон едва не толкнул девушку: та вдруг остановилась. Они рказались на пригорке, с которого хорошо была видна небольшая долина, поросшая сине-зеленой травой. В центре ее белели круглые валуны. Вокруг них толпились вооруженные рестяне.

Странно, но изучая историю Ресты того периода, когда половина ее населения уже отправилась осваивать другие планетарные системы, он ни разу не видел у ее жителей никакого оружия. Почему же теперь рестяне вооружились?

Лусон заметил, что Ола с нескрываемым любопытством наблюдает за ним. Но решил ничем себя не выдавать.

– Тебе что-нибудь здесь напоминает?

– А что?

– Нет, скажи, тебе действительно ЭТО ничего не напоминает?

– Я бы хотел знать: что произошло? Меня в чем-то подозревают?

Лусону показалось, что глаза Олы затянулись коркой льда. Такой он ее не видел еще ни разу.

– Ты специально привела меня сюда?! – догадался он.– Ну, конечно же! Вместо района Флор ты привезла меня сюда. Зачем?

– Ты был найден возле той горы,– кивнула она на заснеженную вершину.– За ней начинается море.

– Ну а Флор?

– Он расположен на северо-западе. До него – два модульных перехода.

Лусон побледнел.

– Ладно,– сказал он хрипло.– Пожалуй, я начинаю догадываться. Рестяне охраняют остатки звездного корабля, неизвестно почему потерпевшего аварию.

– Да, мы видим все, что осталось.

– Откуда он прибыл?

– Неизвестно. Хотя ясно, что потерпел аварию один из тех кораблей, которые когда-то покинули Ресту… Мы наткнулись на одного путешественника. Придя на несколько секунд в сознание, он произнес всего лишь одно слово: “Лусон”…

– Он умер?

– Да.

– И никто не знает, что оно значит?

– Никто…

– Ну а я? Я-то здесь при чем? Вы считаете меня членом команды корабля?

– Успокойся,– ответила Ола.– Затем нашли еще одного мертвого. Мы до сих пор не установили, откуда же прибыл корабль. Высота его была почти сто метров. Мы вначале думали, что вернулись те рестяне, даже взяли оружие в музеях. И что ты… один из них… Спустя несколько дней нашли женщину. Она погибла не в катастрофе. Замерзла среди снегов. Возможно, что другие…