Текст книги "Фантастика 1987"

Автор книги: Юрий Никитин

Соавторы: Георгий Гуревич,Павел (Песах) Амнуэль,Владимир Щербаков,Михаил Грешнов,Альберт Валентинов,Иван Фролов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Ван Страатен скользнул взглядом по спасенному, отдал приказание помощнику и тяжело пошел к рулевому. Помощник кивнул и быстро побежал вдоль борта, ловко перебирая руками паутину канатов.

Назар, борясь с подступающей тошнотой – каравеллу бросало вверх-вниз,– спросил земляка, который невесть как очутился на легендарном корабле:

– Кто ты? Как попал сюда?

Тот не смотрел на спасенного: над головой дрожала и выгибалась дугой рея, туго натянутые канаты звенели, как струны. Парус гудел, сверху летели брызги и смешивались на палубе с клочьями пены и потоками воды, что не встречали преград и носились по деревянному настилу.

– Попал, как и все попали сюда,– ответил он наконец. Подпрыгнул, закрепил канат потуже, объяснил: – Человек я, не скотина. Подожгли мы с двумя отчаянными мужиками боярскую усадьбу, порешили хозяина, да и подались на вольные земли… На Украину, то исть. По дороге напоролись на стрельцов. Те двое отбились: порубили троих, а мне не повезло – лошадь упала и придавила. Пока выбрался, а тут новые набежали, скрутили. По дороге бежал, пробрался в чужие земли… Да что рассказывать долго! Бедствовал, но ни перед кем не гнулся. А потом узнал, что за окияном нашли новые земли, где нету ни бояров, ни королей. Туда отправлялись усе, кто ни бога, ни черта не боялся и никому служить не желал… Стоп, тут надобно отпустить, а то пор-р-рвет… Уф-ф-ф, чижолый, стерва, намок… Нанялся я плотником, набрали команду… Нам бы только энтот мыс обогнуть!

Он зло выругался, погрозил тучам кулаком. Суставы были распухшие, красные, в ссадинах и воспаленных язвах. Назар заметил, что зубы у плотника стоят неровным частоколом, десны распухли и кровоточат. Когда-то это был красивый мужик, лицо и сейчас оставалось сильным и мужественным, но беззубый рот уже западал, а желтую нездоровую кожу исполосовали старческие морщины.

Вольные земли, подумал Назар. В висках стучала тяжелая кровь, путала мысли. Ну да, тогда существовали еще эти черные дыры земли… Сейчас заговорили о черных дырах Вселенной, куда уходит энергия из нашей, а были и на Земле места, куда утекали наиболее взрывоопасные элементы общества. Ойкумена, Африка, Австралия, казачья Украина, Америка… Не будь у этого непокорного человека возможности попасть на вольные земли Украины или Америки – в России вспыхнуло бы еще не одно восстание, загорелись бы новые боярские усадьбы…

– Вам не одолеть в бурю мыс Горн! – сказал Назар с неловкостью.– Сейчас океан бороздят огромные лайнеры, и то тяжело, хоть там радары, пеленгаторы, атомные турбины… А вы на паруснике!…

От рулевого прогремел трубный голос капитана, буквально пригвоздивший Назара к палубе. Плотник что-то ответил, указывая на спасенного.

Назар закричал, стараясь перекричать бурю:

– Возвращайтесь в порт! Слышите?… Древнее проклятие кончилось, вы уже не обязаны снова и снова стремиться обойти мыс Горн!

– Кончилось? – переспросил плотник недоверчиво.– Откель ты это взял?

– Сейчас мир совсем другой! Вы давно не были на суше, а там все-все изменилось…

Корабль бросало немилосердно, у Назара мутилось в голове,.но он продолжал говорить через силу, крепко держась за канат и даже не пытаясь увернуться от потоков воды и злого ветра:

– Мир прекрасен, поверьте! Вернетесь в порт, будете жить, просто жить. А если пожелаете проехаться по морю, то есть огромные корабли – целые плавающие города! Там имеется все, чтобы так не мучиться, как у вас тут… Там нет бури, голода, холода, болезней. Жить теперь легко, не надо выкладываться. Никто теперь не платит такую цену! А вы… вы даже от цинги страдаете!

Плотник сказал хмуро:

– Не только от цинги… Каждый глоток воды бережем. Половина команды слегла от голода, остальные тоже скоро… Чижало.

– Возвращайтесь,– повторил Назар громко и радостно. Был счастлив, что первым принес скитальцам весть об освобождении от страшной клятвы, из-за которой они скитались по морю.

Плотник что-то крикнул капитану. Назару Ван Страатен казался похожим на каменный памятник, намертво всаженный в деревянную надстройку корабля. Стоит, разглядывает в подзорную трубу кромешную тьму, нипочем ему буря, нипочем лишения…

Ван Страатен ответил резко и категорично. Назар вздрогнул, ощутив по тону отказ. Плотник несколько мгновений раздумывал, опустив голову, потом сказал раздумчиво: – Верно сказал… Что значит, грамоте обучен.

– Что? Что он сказал?

Цепляясь за выступы, канаты и скобы, которых в изобилии натыкано всюду, Назар пробрался к человеку за штурвалом, возле которого застыл капитан, все еще не отрывавший глаз от подзорной трубы. Плотник оставил канаты и тоже подошел к ним.

– Почему не хотите вернуться? – спросил Назар.

Плотник перевел. Ван Страатен смотрел в темень, которую лишь изредка разрывали молнии, освещая проемы в бешено мчащихся облаках, но и там был такой же ужас, как и на море.

– Я давал слово,– ответил он надменно,– и я его сдержу.

– Но проклятие потеряло силу!– закричал Назар.– Оно над вами не властно!

– Какое еще проклятие? – сказал Ван Страатен зло.– Мы поклялись обойти этот проклятый мыс!

– Но вы не двужильные! – заорал Назар.– Вы люди! Лю-юди! Корабль вот-вот рассыплется, люди болеют. Вы никогда не одолеете на этом корабле мыс Горн!

– Но никогда и не повернем обратно,– ответил Ван Страатен сухо и неприязненно.

Он так и не отнял от глаз подзорную трубу. Назар ощутил отчаяние и злость. Что он там увидит в эти стекляшки, в кромешной тьме, где пасуют и радары? Что сказать еще, как переубедить?

Идиотское рыцарство, ложное понятие чести – все это вскоре погубит корабль и команду. И то чудо, что продержались столько.

Измученные, голодающие, закоснелые в предрассудках – что они знают о новом, сверкающем мире?

– Вы погибнете! – крикнул он снова.

– Но честь останется жить.

А плотник, смягчая резкость капитана, попытался растолковать:

– Разумеешь, и так слишком много таких, которые рады отречься от слова, чести, правды, дай только повод… Нам надо итить на шторм! Если не свернем, то, может, и там, на суше, хоть кто-то не свернет, не отступит…

– Но при чем тут все это!

– При том. Эх, не разумеешь… Что ж, может, теперь на суше и вправду другие понятия…

– Да, у человечества другие понятия!

Плотник хмыкнул, неодобрительно покрутил головой.

– Ишь, у человечества… А мы – не человечество? Те, кто Русь крестил, кто Киев строил,– это не человечество? В человечестве мертвых больше, чем живых, и все голос имеют!… Помни это, паря. И понимай. Понимай!

Назар ухватился за последнюю соломинку, за последний шанс вернуть скитальцев в порт:

– Стойте, сейчас же период солнечных пятен! Да-да, большие вспышки на Солнце. По всей Земле идет ритм подавления активности!

– Плевать,– отрезал плотник.– Мы не суеверные. Небесные светила командуют слабыми и трусливыми. А у нас и звезды выстраиваются так, как надобно нам.

Он сказал это с таким бешеным напором, что Назар невольно взглянул на небо, и ему показалось в страхе, что с детства знакомые созвездия, подчиняясь чудовищной воле этих грубых и невежественных людей, сошли с мест и стали на указанные им места.

Далеко впереди блеснула искорка. Исчезла на миг, сверкнула снова – уже ярче. Судя по скорости движения, спасательный катер. Курс держал прямо на каравеллу: радиостанция жилета подавала команды исправно.

Ван Страатен опустил наконец подзорную трубу, коротко отдал приказание. Плотнике удивлением взглянул на жилет Назара: – Будет исполнено, каптэйн!

Назар не успел опомниться, как его схватили, во мгновение ока перевалили за борт. Но не бросили, и он в страхе висел над бушующим морем, а внизу бежали тяжелые черные волны, провалы между ними выглядели бездонными.

Грудную клетку стискивали сильные руки, хватка была твердая.

Назар уловил над головой запах гнили – спутник острой цинги.

– За тобой идуть,– услышал Назар над ухом голос плотника.– В таком камзоле тебе надежнее, чем у нас!

Он дышал тяжело и надсадно. Потом его руки разжались…

Снова Назара захлестнула агония жуткого страха.

Его выловили через две минуты, как он вылетел за борт. Летучего Голландца уже никто не видел, да и что заметишь в такую бурю да еще в кромешной тьме!

Назар о встрече помалкивал. Какие у него доказательства?

А ставить себя в смешное положение кто рискнет в нашем мире, где никто никому не верит. Лучше подождать, пока капитан Ван Страатен все же обогнет мыс. Только бы выдержал корабль! Люди выдержат, только бы выдержал корабль…

А шансы на повторную встречу остались. Им предстояло снова идти тем же маршрутом, ибо лайнер все же зашел~ в подвернувшийся порт, чтобы благоразумно переждать бурю.

* * *

РОМАН РОМАНОВ РЕПОРТАЖ ДО ПОСЛЕДНЕЙ МИНУТЫ

Аллея Космонавтов особенно хороша в осенние дни. Косые лучи вечернего заката, просачиваясь через разноцветные листья ухоженных деревьев, скользят по бронзовым бюстам героев космонавтов, выстроившихся по всей аллее.

Для людей, идущих по аллее, привычный пейзаж. Одни спешат с озабоченными лицами, другие, прогуливаясь в окружении героев, беседуют о земных делах. Только два человека переходят не торопясь от одной скульптуры к другой, увлеченно переговариваясь, не замечают людского потока.

– Мне известно, что историю космонавтики вы хорошо знаете,– обращается к молодому человеку пожилой, высокий, атлетического сложения мужчина.– Но одно событие в истории освоения космоса, думаю, вам недостаточно знакомо и вообще изучено… Дело в том, что когда мы возвращаемся с успехами, победами, наш путь в космосе становится достоянием всех и каждого. Ну а уж если неудача или же…– Он сделал многозначительную паузу.– Тут уж следует вам самим все домысливать…

– Что вы имеете в виду? – заинтересованно спросил молодой человек.

– Я хочу показать вам памятник героя, о котором вы еще не знаете, и вам как журналисту и писателю-фантасту нужно подробнее узнать о величайшем подвиге этого героя.

Собеседники неторопливо прошли мимо целой шеренги бюстов героям космоса и остановились, вглядываясь в лицо бронзовой скульптуры человека с лысеющей головой.

– Вот,– обратился пожилой командир к молодому собеседнику, показывая на бюст скульптуры космонавта,– это Григорий Одинокое, рождения 2020 года. Он не только космонавт… Мы сегодня можем говорить о нем как об ученом. Да, да… Он преодолел все трудности подготовки программы космонавтов, чтобы работать в космосе во имя только проверки своей космологической гипотезы.

– Что же это за гипотеза? Неужели опять что-нибудь связано с инопланетянами? – пошутил журналист.

– Нет…– стараясь придать серьезность беседе, продолжал командир.– Одинокое утверждал, что движение кометы проходит не только под действием тяготения Солнца и планет. Он упорно доказывал, что хвост кометы это не просто результат испарения льдов и выделяющихся вместе с газами твердых частиц, а что этот хвост образуется еще от истечения газов, выбрасывающихся из недр ядра кометы, придающей ей дополнительное ускорение движения. Специалисты ему возражали, а он твердил свое, что эта “природная”, естественная реактивная сила извержения ядра кометы направляет ее даже по вытянутой орбите.

– Если такой “механизм” существовал бы в комете, она бы навсегда покинула пределы Солнечной системы,– иронически заметил журналист.

– Это разумно,– продолжал командир.– Впрочем, так тоже бывает…

– Как же он мог доказать все эти свои предположения? – спросил журналист, рассматривая скульптуру со всех сторон.

– Он писал статьи, даже фантастические рассказы на эту тему, но их не печатали. Однажды он выступил на ученом совете в институте геохимии и физики минералов Академии наук. Ученые оставили его доклад даже без обсуждения…

Впрочем, один из видных астрофизиков все же высказался. Он поднялся на кафедру и сказал только одну фразу: “Зачем мы слушаем эти дилетантские бредни?” Эта фраза его буквально подкосила. И тогда он решил идти другим путем. Это был волевой человек. Он добился того, что поступил в отряд космонавтов. У него был далеко идущий план: добиться возможности совершить полет к очередной приближающейся комете. Увидеть своими глазами, откуда рождается этот чудошлейф, действительно ли это природный реактивный снаряд?

Солнце уже уходило за горизонт. Аллея опустела, но редкие пешеходы тоже останавливались у бюста, стараясь понять, почему заинтересовала двух собеседников именно эта скульптура.

Командир, отечески положив руку на плечо молодого человека, повел его к ближайшей скамейке.

– Для окружающих Одиноков был немножко чудак, а вернее, фанатик. Потеряв всякую надежду доказать справедливость своих идей, он стал отличным космонавтом и мечтал о времени, когда представится такая возможность, чтобы прикоснуться к комете. Высадиться на ней и вести репортаж на Землю…

– Репортаж, гуляя по комете? – Молодой человек задумался.– Из истории космонавтики я что-то припоминаю. Сближение космического корабля с кометой в 2045 году, но я был тогда совсем мальчиком.

– А я это событие не только помню, но и хорошо знаю, потому что был руководителем этого полета,– взволнованно сказал командир.– Одинокое наконец добился разрешения лететь к комете и пытаться высадиться на ее ядро.

Командир, как бы забыв о собеседнике, стал вспоминать событие прошлого.

– В очередной раз ждали приближение к Земле одной из красивейших комет. А приближалась тогда комета Родлея. Ее обнаружили, когда она выглядела еще как звездочка 24,2 величины. Одиноков ждал и тщательно готовился к полету. Был сделан точный расчет дня, часа и минуты старта полета, чтобы встретить комету максимально приближенной к Земле. Я и сейчас помню его лицо, сосредоточенное, с удивлением смотрящее на нас, провожающих, как будто все еще не веря, что ему доверено совершить подвиг. И вот, наконец, в расчетное время дан старт. Космический корабль отрывается от Земли, унося Одинокова к орбите кометы Родлея.

Молодой человек, слушая рассказ, поежился, по спине его прошел холодок. Вечер был тихий, безветренный. Листья деревьев еле-еле шуршали, одиноко падая на землю.

– Мы немножко засиделись, пройдемся по аллее,– предложил рассказчик.

Медленно шагая по аллее, он продолжал:

– Я держал связь с кораблем. Если у вас будет время, мы можем с вами прослушать пленку. Только мне это доступно, только мне одному могут разрешить ее взять из фонда фонотеки, так как там запись двух голосов – Одинокова и моего.

– Мне бы было очень интересно послушать,– оживился молодой человек.

– Весь путь от Земли до кометы прошел точно по графику. Он считал, что корабль должен был приблизиться и цричалиться, если можно так сказать, к передней части ядра, чтобы избежать встречи от частиц и газообразных потоков шлейфа кометы. Одиноков с большим умением сделал последний маневр. Включение тормозной системы, подход и присоединение корабля к комете было сделано мастерски, без малейшего удара. На экране уже была видна небольшая площадь ядра кометы, освещенная палящими лучами нашего светила. Как будто на огромный айсберг вступил Одиноков. Так он определил в своем репортаже выход из корабля.

Невесомость была как в корабле, так и на комете. Незначиг тельная ее масса не превышала в радиусе и километра, и ядро было почти лишено гравитации.

Одиноков во всем был точен. Все его действия, отработанные месяцами на Земле, были привычными. Первое, что нужно было сделать, это забить в ледяной покров кометы костыли и закрепить корабль, словно катер к огромной льдине. Затем он включил автоматическую систему связи, захватив с собой реактивный ранец и отключившись от фала, связывающего его с кораблем, стал обследовать это уникальное космическое чудо.

Его репортаж с ядра кометы был поистине сказочным. Объясняя, что собой представляет шлейф кометы, он все время добавлял: “Я прав, я прав… Я нахожусь не только в облаке испаряющихся частиц, я стою на пороге вулкана! – кричал он восторженно.Частицы газа и пыли вырываются словно из огромного жерла – реактивного снаряда. Я прав, я прав! – кричал он.– Комета имеет свой естественный “реактивный двигатель”!” Он ходил по ядру кометы, а вернее, плавал, еле-еле прикасаясь к ней ногами, и только реактивный ранец давал ему возможность находиться в прикосновении с поверхностью ядра кометы.

Многие часы провел он, изучая ее состав, собирая образцы.

Горячие лучи солнца расплавляли ледяной покров, все более увеличивая кому и шлейф кометы. И вот настал тот момент, когда комета приблизилась к перигелию. Огненные лучи растопляли переднюю кромку ядра.

И вдруг в динамике раздался странный глухой вздох. Наступила длинная пауза, и наконец я услышал его голос…

Рассказчик умолк.

– Что же произошло? – взволнованно спросил журналист.

– Произошло то,– продолжал командир после паузы,– то, о чем маниакально твердил Одиноков на Земле. Он утверждал, что появление у кометы второго хвоста, направленного к Солнцу,это результат таяния передней кромки ядра. От тепловых лучей Солнца оболочка передней части кометы прорывается и из недр ядра под давлением вырываются частицы газа и пыли, образуя второй, передний хвост кометы, направленный в сторону Солнца.

Это и свершилось с кометой Родлея. Передняя часть ядра кометы, где был закреплен корабль Одинокова, под действием горячих лучей Солнца стала хрупкой оболочкой. Внутреннее давление газов вырвало эту тонкую стенку, и образовавшаяся струя газов унесла обломки оболочки ядра, а с ними и космический корабль, закрепленный Одиноковым.

– Значит, Одиноков остался на комете без корабля? Так я понимаю? – переспросил взволнованно молодой человек.

Да, космонавт остался на комете без корабля. Но дальнейшие события были еще более трагическими. От близости огненного жара Солнца комета стала делиться, разрушаться, ее обломки хаотично разлетались… и в гуще этих обломков кометы летел Одиноков. Этот мужественный человек тщетно боролся с гигантской гравитацией Солнца. Реактивный ранец был беспомощен. Его ничто не могло спасти, он падал в мягкую газообразную раскаленную плазму Солнца, но и в последние минуты гибели продолжал вести репортаж…

Чтобы иметь представление о характере, воле этого человека, вам нужно обязательно послушать эту запись. Понимая неизбежную гибель, у него хватало мужества говорить и рисовать картину безграничного горизонта полыхающей плазмы. Он ощущал уже фантастическую скорость падения. И в то же время спокойно говорил, как на него наступает свет ослепляющего гигантского костра.

И в последние минуты гибели он все же твердил: “Я был прав! В комете действует вулкан, создающий шлейфы кометы, я был прав!… Комета естественный космический корабль”.

Солнце уже не выпускало радиоволн из своих пут. Голос его был еле слышен, а он говорил, говорил: “Люди Земли, люди Вселенной, я вхожу… я познаю звездное вещество… Я первый человек, которого породило и поглотило Солнце”.

Оба собеседника молчали. Солнце совсем ушло за горизонт.

На скульптурах космонавтов заиграли блики вечернего света фонарей. Собеседники вновь подошли к бюсту Одинокова. Молодой человек еще внимательнее рассмотрел бронзовую скульптуру космонавта и, как бы несколько отрезвев от рассказанного, задумчиво сказал: – Фанатик…

– Нет, природа, раскрывая свои секреты, требует жертв.

ЮРИЙ КИРИЛЛОВ, ВИКТОР АДАМЕНКО НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ

Инспектор ГАИ лейтенант Глебов обратил внимание на то, что водитель, севший за руль поливочной машины, припаркованной у ресторана, не очень уверенно выехал на шоссе. Скорее для порядка, чем подозревая какое-либо нарушение, Глебов сообщил по рации сержанту соседнего поста ГАИ номер машины и попросил за ней проследить. Дорога параллельно озеру шла прямо к посту соседа и только потом разветвлялась. Следовательно, деться машине было некуда.

Вскоре заработала рация, вызывал сержант.

– Вы о какой машине, товарищ лейтенант, предупреждали? По времени пройти вроде бы должна, но до сих пор не было.

– Может, не заметили?

– Кто, я не заметил? – В голосе явно прозвучала обида.

Глебову стало неловко перед сержантом за то, что зря его заподозрил в недобросовестном отношении к своим служебным обязанностям. Недовольно взглянув в сторону ресторана, лейтенант вдруг увидел… ту же самую поливочную машину, которая так неожиданно исчезла из поля зрения ГАИ. В первое мгновение он подумал, что ему все померещилось: машина стояла на прежнем месте, а водитель уже спрыгнул на землю, захлопнув дверцу.

В руках у него был “дипломат”.

Глебов поднес к губам милицейский свисток. Странный водитель не обратил никакого внимания на звонкую трель. Почти бегом лейтенант догнал неизвестного.

– Товарищ водитель, вы почему не реагируете, когда вам предлагают остановиться? – достаточно строгим голосом обратился инспектор к нарушителю. Тот замедлил шаг, потом остановился, поставил рядом чемоданчик. Наметанным глазом лейтенант как бы сфотографировал человека с “дипломатом”: среднего роста, светловолосый, с залысинами на висках, лет тридцати с небольшим, лицо для профессионального шофера, пожалуй, слишком нервное и бледное.– Ваши права, пожалуйста,– протянул руку инспектор.

Неизвестный даже не сделал попытку достать документы.

С наигранным, как показалось Глебову, удивлением произнес:

– Какие права? Я не понимаю, о чем вы говорите. Вы меня, по всей вероятности, с кем-то спутали.

Глебова ошеломило такое нахальство.

– Я не имею привычки путать,– с металлом в голосе ответил он.– Я видел, как вы куда-то уезжали на поливочной машине, видел, как вы вернулись. Предъявите ваши документы.

Пожав плечами, неизвестный вынул из глубокого нагрудного кармана пиджака паспорт, уронив при этом на землю визитную карточку. Подняв ее, инспектор прочитал: Владимир Иванович Сергеев, кандидат технических наук, младший научный сотрудник лаборатории автоматизированного перевода института кибернетики.

– Кстати,– заметил с иронией Сергеев,– ваш водитель легок на помине. Я думаю, ему легче будет ответить на интересующие вас вопросы.

Инспектор обернулся и увидел, что за рулем злополучной машины по-хозяйски расположился какой-то человек.

Немолодой загорелый шофер в ответ на требование лейтенанта беспрекословно предъявил старенькие водительские права. Они были у-него в полном порядке.

– Куда вы только что ездили? – строго спросил Глебов.

– Только что ездил? – повторил водитель.– Никуда я не ездил. За “Боржоми” ходил вон туда.– И он указал рукой в сторону ресторана.– С кислотностью у меня не в порядке. Вот, все бутылки на месте в этой сумке. Я на минуту только заскочил.

– На минуту? А ключи в машине оставили? – высказал предположение лейтенант.

– Оставил,– сознался шофер,– я же на минуту.

– Ушли на минуту, а отсутствовали целый час,– на этот раз уже резким тоном сказал инспектор.– А тем временем ваша машина неизвестно где разъезжала.

Лейтенант вспомнил о подозрительном поведении Сергеева.

“Если тот действительно угнал на время поливочную машину, – подумал он,– то с какой целью и куда?” Найти теперь кандидата наук будет нетрудно, инспектор запомнил его адрес.

– У вас ничего не пропало? – спросил Глебов у шофера.

– Все на месте, товарищ начальник. Только вот воду кто-то слил. Полная цистерна залита была. И колеса в грязи. А вон, видите, тина на задней раме, видно, на озеро зачем-то ездили. Я свою машину всегда в чистоте держу.

Инспектор чертыхнулся и медленно пошел к посту ГАИ, возле которого стояла служебная “Волга”. Надо было ехать на озеро выяснить причину загадочного рейса туда поливочной машины.

Поздно вечером вернулся домой Глебов. Поездка на озеро ничего не дала. Хотя он нашел участок берега с отпечатками задних колес грузовика. Видно, водитель, чтобы слить воду из цистерны, зачем-то въехал в озеро, неожиданно резко обмелевшее за последние дни.

И вот теперь, когда Глебов, напившись чаю, лег спать, события дня стали разворачиваться перед ним как на экране, заставляя напряженно работать мысль. Прав оказался сержант, не проезжала машина мимо него, если свернула зачем-то к озеру. Допустим, кандидат наук заметил в кабине ключ, оставленный шофером, сел за руль, поехал к озеру, слил воду из цистерны и возвратился на прежнее место. Но зачем?… А если они знакомы – шофер и этот Сергеев? Водитель специально оставляет в машине ключ, а на сиденье – “дипломат”. Сам же уходит в ресторан. Сергеев в условленное время подходит к машине, садится за руль и едет к озеру. Там, вдали от посторонних глаз, знакомится с содержанием “дипломата”, что-то кладет туда или что-то берет. Затем, чтобы случайно не привлечь к себе чье-то внимание, сливает воду из цистерны: дескать, подъехал к озеру по делу. Здесь мысли инспектора начали путаться. Если водитель поливочной машины и Сергеев знакомы, то зачем ему, водителю, было обращать внимание лейтенанта на пустую цистерну?…

“А вдруг гражданин Сергеев – это не настоящий Сергеев, а похожий на него как две капли воды преступник, убивший или обокравший кандидата наук и действующий под его именем?” – мелькнула мысль.

По натуре своей Глебов был увлекающимся человеком. Уж если загорелось ему, не мог он обрести покоя. Вот и теперь мысли громоздились, не давали уснуть.

Лейтенант встал и начал одеваться.

В большом городе в эту августовскую ночь не чувствовалось прохладного дыхания приближающейся осени. Дома, весь день впитывавшие солнечное тепло, теперь щедро отдавали его окружающему пространству. Город спал, и это, казалось, понимали даже редкие автомашины. Днем суетливо нахальные, бесцеремонные, сейчас они бесшумно мелькали, словно скользили на цыпочках, боясь потревожить чуткий сон города.

Отыскав улицу и дом, указанные в паспорте, Глебов вошел в подъезд. Лестница была узкая, исцарапанная по всей стене неровными буквами.

Внезапно наверху скрипнула дверь. Инспектор инстинктивно сделал несколько шагов в сторону и встал в тень. По лестнице быстро спускался человек. Когда он оказался под лампочкой, горевшей над дверью подъезда, Глебов узнал Сергеева. В руках у него был все тот же “дипломат”.

Несколько раз перехватив “дипломат” то в левую, то в правую руку, будто он был непомерно тяжелый, Сергеев пересек улицу и вошел в подъезд другого дома. Там он решительно нажал кнопку звонка. Через некоторое время засветился “глазок” и дверь приоткрылась.

– Дмитрий Федорович,– произнес в узкую щелочку Сергеев,– прошу извинить за столь позднее беспокойство, но дело чрезвычайно важное. Прежде всего разрешите представиться: я – Владимир Иванович Сергеев, кандидат технических наук, младший научный сотрудник института кибернетики. Мое имя, я думаю, вам ни о чем не говорит. Вас же я знаю хорошо по вашим трудам, хотя лично общаться не доводилось. Сейчас я решил обратиться именно к вам, потому что убежден: только вы можете помочь. Исключительный случай, Дмитрий Федорович, больше того, просто невероятный. И дело очень срочное, иначе я не рискнул бы обратиться к вам ночью…

Взволнованная речь посетителя, видимо, произвела должное впечатление на хозяина квартиры, так как вскоре послышалось звяканье снимаемой цепочки.

Перед Сергеевым предстал немолодой, с пышной копной седых волос крепкий мужчина в пижаме и домашних тапочках. Лицо его, несмотря на экстравагантность ситуации, было совершенно невозмутимо и доброжелательно, взгляд по-деловому сух.

– Я понимаю, что мое вторжение слишком неприлично и требует немедленного объяснения,– начал Сергеев, входя в комнату.

– Видите ли,– холодно прервал его хозяин квартиры,– мой большой жизненный опыт подсказывает мне, коллега, что вы не по пустякам решили отобрать у меня часть времени, отведенного для сна. Режим, жесткий режим – для меня святое понятие. И я надеюсь, что вы не злоупотребите моим доверием.

– Конечно, конечно,– поспешил согласиться Владимир Иванович, раскрыл “дипломат”, вынул из него небольшой прибор, положил на письменный стол и начал объяснять: – Этот прибор сконструирован мною для дешифровки различных символов, узнавания языка и синхронного перевода с них, а также с выбранного языка на любой другой, естественно, и на русский. Информацию в него можно вводить как в виде текста или рисунков, так и в виде звуковых или электромагнитных волн…

Сергеев достал из “дипломата” стопку бумаг и передал их собеседнику. Тот просмотрел их сперва небрежно, но затем лицо его выразило крайнюю заинтересованность.

– Так,– произнес наконец Дмитрий Федорович.– Все это необыкновенно интересно. Но почему ночью? Какая в этом необходимость?

– Дело слишком необычное. Все, что вы сейчас узнали,пустяк по сравнению с тем, что я хочу вам рассказать. Что вы думаете о внеземных цивилизациях?

Заинтересованность Дмитрия Федоровича как рукой сняло.

– Может быть, они и существуют,– пожал он плечами,– но этого еще никто не доказал.

– А если я представлю вам доказательства?

– То есть, попросту говоря, вы хотите официально представить меня инопланетянам? – игривым тоном спросил Дмитрий Федорович.– Не знаю, правда, насколько это будет в данный момент соответствовать правилам хорошего тона. По нашим, земным, представлениям для встречи на таком уровне моя пижама не выдерживает критики.

– Поверьте, я не шучу,– с достоинством сказал Сергеев.Эти доказательства я получил с помощью моего прибора. Мне случайно удалось перехватить и расшифровать странный сигнал. Вот послушайте.

Сергеев вынул из “дипломата” магнитофон и включил его.

Кабинет наполнился тихими шелестящими звуками. На фоне этих звуков прозвучала бесстрастная синтезированная речь: “Взлет невозможен… резервы озера исчерпываются… энтропия растет… возможен взрыв, который…”

– Ничего не понял,– сказал Дмитрий Федорович, когда умолк искусственный голос.– Какое-то озеро, взрыв. При чем здесь инопланетяне?

– Сейчас объясню,– взволнованно ответил изобретатель. – Я был с женой в гостях у знакомых и взял с собой дешифратор. Наши друзья хотели услышать синхронный перевод одной мексиканской песни, которую исполняли по телевизору. Где-то в середине перевод был прерван вот этим текстом.

– М-да,– с иронией произнес Дмитрий Федорович,– припоминаю нечто подобное. Когда-то за рубежом были публикации о том, что в некой стране любитель сенсаций, кстати профессор, демонстрировал прессе магнитофонную запись каких-то голосов, которую он сделал в абсолютной тишине. Феномен, бесспорно, интересный. О нем, правда, сообщалось в основном на страницах сатирических изданий.

Сергеев молча развернул номер местной газеты.

– Вы и опубликовать уже успели? Ну-ка, ну-ка,– сказал Дмитрий Федорович и сменил очки.– И, конечно, в рубрике “Загадки природы”?

Владимир Иванович снова промолчал, а его скептически настроенный собеседник торопливо пробежал глазами газетную статью, озаглавленную: “Необъяснимый феномен”.

“На днях жители нашего города супруги Петровы обратились в редакцию газеты с просьбой рассказать о причинах внезапного обмеления Голубого озера. Другие наши читатели пишут о том, что некоторые любители рыбной ловли, сидевшие с удочками на берегу в течение нескольких часов, совершенно поседели…” Далее член Географического общества некто Миронов авторитетно излагал возможные объяснения необычных явлений, ссылаясь на примеры похожих событий, происшедших в разное время и на разных континентах.