Текст книги "Лекарственный сад для дракона (СИ)"

Автор книги: Юна Ариманта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5
Ядовитый источник

С наступлением темноты над болотом поднялись целые тучи мошкары, которая больно кусалась, оставляя на коже зудящие волдыри, лезла в глаза и нос, мешая дышать. Готовили еду на костре из старой мебели замка, разведенном прямо посреди центрального зала, у которого обвалилась крыша. Брошенный в костер пучок влажного мха немилосердно дымил, но хотя бы разогнал насекомых.

Предусмотрительный Горм захватил с собой сундук с самым необходимым: котелком, походной лопатой, топором, ведром, огнивом, мешочками круп для еды и мешком овса для лошади. Воду из колодца пришлось трижды процеживать через передник Миры, а потом дважды кипятить, прежде чем она стала пригодна для питья. Труднее всего было позаботиться о лошади: ей тоже требовалась питьевая вода, укрытие и еда. Но изгнанники не могли оставить без заботы несчастную животину, которая служила им по мере своих сил, и первую порцию пригодной для питья воды остудили и отдали ей вместе с порцией овса.

Заночевать решили в повозке, общими усилиями затащив ее под прикрытие стен. Внутри нее было хотя бы сухо. Расстелив рогожку, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись одним на всех плащом Горма, путники забылись тревожным сном.

Утро началось не с рыданий и не с жалоб. Оно началось с приказа. Люда, еще слабая после лихорадки, но с горящими решимостью глазами, собрала своих двух подданных вокруг костра.

– Мы будем работать, – заявила она, и ее голос не допускал возражений. – Этот замок – наш дом. И мы приведем его в порядок.

Мира и Горм смотрели на нее с немым недоумением. В их сочувствующих взглядах читалась жалость, а Мира даже украдкой пощупала руку Люды – нет ли у нее снова горячки?

– Госпожа, но здесь же ничего нельзя… – начала было Мира, убедившись, что Люда полностью поправилась.

– Можно! – перебила ее Люда. – Если мы хотим выжить, то мы выживем. Проиграл бой тот, кто потерял надежду на победу.

Мира смущенно теребила рукав. Горм посмотрел одобрительно, но ничего не сказал, лишь его седые брови сошлись на переносице.

– Я знаю, что делаю. Я… – Люда на мгновение запнулась, подбирая слова, чтобы воодушевить своих отчаявшихся спутников. – Я немного разбираюсь в растениях. И я вижу потенциал этой земли. Здесь еще можно кое-что сделать, и мы займемся этим же сегодня.

– Поте…цинал? – удивленно переспросила Мира, и ее милое личико оживилось надеждой. – Это какая-то магия?

– Потенциал, – повторила Люда, и со вздохом добавила: – И это не магия.

Она соврала. Она не видела здесь никакого потенциала. Она видела лишь тотальную разруху.

Но все ее существо противилось тому, чтобы просто сдаться. Она не опустит руки и не будет покорно ждать скорой смерти. Она, годами выводившая капризные саженцы роз и орхидей в условиях урезанного света и сухого воздуха панельной пятиэтажки, не отступится только из-за того, что доставшаяся ей земля заболочена и замусорена.

Ее страсть из прошлой жизни, которая помогла ей пережить тяжелые времена и не сойти с ума от одиночества, властно заявляла о себе. Это была ее территория. Ее война. И враг – не муж-дракон, а мертвая, отравленная почва.

– Начнем мы с расчистки, – объявила она своей маленькой армии. – Затем надо будет прорыть дренажные каналы, чтобы осушить землю вокруг замка. После этого дышать здесь станет легче, и мы сможем избавиться от плесени и протопить замок.

Первым делом – расчистка. Люда, не щадя себя, вместе с Гормом и Мирой принялась разбирать завалы камней в самом солнечном, наименее заболоченном уголке двора. Камень за камнем они обвязывали петлей, сделанной из повода, закрепляли на упряжи лошади вместо телеги. Люда с Мирой тянули лошадку за нащечные ремешки, а Горм с помощью лопаты и переносного чурбака создавал рычаг, помогая выкорчевывать булыжники из липкой жижи. Небольшие камни перекладывали вручную и перевозили на повозке, сняв с нее крышу.

Камни складывали на месте разрушенных крепостных стен. Горм сказал, что попробует позже сделать скрепляющий раствор из глины, лошадиного навоза и соломы, чтобы восстановить стену.

Работа была каторжной, руки были стерты в кровь, спина ныла невыносимо. Но с каждым отброшенным булыжником, с каждым очищенным клочком земли дух изгнанников окрылялся. Они не просто убирали мусор – они возводили крепость. Свой дом. Свой оплот.

Даже Мира повеселела. К обеду разгребли самые сложные завалы вокруг замка, мешавшие ходить и возить повозку. Раскисшую подъездную дорогу отсыпали мелкой каменной крошкой, а по обе стороны от ворот возвели настоящие каменные укрепления. Дальше дело должно пойти легче. Люда отослала Миру готовить скудный обед, Горм распряг лошадь и отвел ее под прикрытие стен в одно из полуразрушенных помещений замка.

Люда осталась во дворе одна, оглядывая расчищенную площадку перед замком.

«Допустим, порядок мы наведем», – думалось ей. Даже места для будущих осушающих каналов она уже присмотрела. Но главной проблемой оставалась почва. Темная, маслянистая, с мерзким серым налетом пепла. Она зачерпнула горсть и сжала в ладони. Земля слиплась в плотный, дурнопахнущий ком. Как садовод, она знала: зола в больших количествах защелачивает почву. А пепел – это не что иное, как зола. Ни одно растение не сможет здесь пустить корни. Ей нужен был участок чистой, сухой земли и сульфатные удобрения, чтобы выращивать пропитание для себя, своих спутников и лошади. Но где их взять посреди болота?

Подошел Горм и вопросительно взглянул на нее. Этот пожилой мужчина был немногословен, но в то же время он был человеком дела, что невольно внушало уважение.

– Горм, давай попробуем вырыть здесь яму, – попросила Люда, протягивая ему лопату. – Мне кажется, под слоем ила и пепла должна быть торф. На болотах бывает торф, и он очень плодородный. Он мог бы послужить удобрением и немного «вылечить» нашу землю.

Старик взял лопату и принялся молча копать на указанном месте, скептически хмурясь, но не возражая. Люда ходила вокруг, прощупывая почву палкой в поисках более благоприятного места для осушения. Горм копал глубже и глубже. Но на глубине нескольких штыков лопаты земля становилась только влажнее и зловоннее.

Отчаявшись, Люда отпустила мужчину помогать Мире у костра, а сама отправилась на разведку. Она обошла полуразрушенные стены, заглядывая в каждую щель. Она сама не знала, что ищет, но ее деятельная натура не позволяла ей сидеть сложа руки.

И почти у самого края болота, у подножия старой башни, она нашла его. Маленький, почти пересохший источник. Вода в нем не была мутной и болотистой. Она была странно прозрачной и пузырилась, издавая резкий запах тухлых яиц – запах серы!

Сердце ее екнуло. Она помнила, что серные источники не только обладают целебными свойствами для людей, но и для почвы могут послужить источником сульфатов, а значит…

Она осторожно зачерпнула немного воды в ладонь и быстро плеснула на комок той самой мертвой земли. Руку немилосердно защипало, и Люда торопливо обтерла ее об одежду. Почва на мгновение зашипела, и тонкая былинка чахлого болотного мха рядом мгновенно почернела и свернулась.

Яд. Даже серный источник в этом месте ядовит! Сера в этом источнике была слишком концентрированной! Не вода – серная кислота била прямо из земли! В отчаянии Люда запрокинула голову, и из ее горла вырвался разочарованный крик. Но признать поражение тогда, когда она уже сделала первый шаг в своей борьбе? Ни за что!

Ее взгляд упал на ее собственные израненные и покрытые грязью ладони. На болотную грязь, растворившуюся от ядовитой «воды» из источника, и капающую на землю. И в голове, словно вспышка, возникла спасительная идея.

Дикая, рискованная, противоречащая всякой логике.

А что, если не бороться, а объединиться с проблемой? Взять ее в союзники? Не очищать почву от пепла, а смешать один яд с другим ядом? Щелочь и кислота в почве… Если смешать их, получается соль и вода… А соль и вода – это удобрение, разве нет?

Люда бросилась бежать обратно в замок, где остались их немногочисленные орудия труда. Мира и Горм проводили ее недоумевающими взглядами, но ей важно было проверить свою теорию. Прямо сейчас.

Дрожащими от волнения руками она набрала в деревянное ведро воды из болотной лужи. Потом кружкой добавила туда немного воды из серного источника. Смесь помутнела, но не зашипела. Запах стал менее резким. Она схватилась за ручку ведра, но тут силы покинули ее. Голова закружилась, и Люда обессиленно осела на землю рядом с вонючим серным источником.

– Горм! – слабо окликнула она. – Го-орм!

– Госпожа! – первой прибежала Мира с выпученными глазами и обхватила ее за плечи. – Госпожа, встать можете? Вы перетрудились! Нельзя так себя нагружать!

– Я же просила… – выдавила Люда, пытаясь подняться, ухватившись за руку своей верной помощницы. – Я же просила… просто Люда.

– Люда, – послушно повторила девушка, обхватывая ее за пояс.

Подошел Горм и вопросительно посмотрел на Люду.

– Горм, прошу. Полей этим раствором вон ту землю, – указала она на небольшой расчищенный участок, с которого ушла вода в выкопанную ими яму.

– Госпожа, да это же отрава! – у старика глаза стали круглыми от ужаса. – Разве вы не чуете? Тут воняет мертвечиной!

Он отшатнулся от ведра, спрятав руки за спину.

– Госпожа Элиана, опомнитесь! – воззвал он отчаянно. – Вы не должны возиться с этой водой – иначе смерть! Тем более нельзя ее разливать вокруг замка! Ее ядовитые испарения убьют нас скорее, чем голод и холод.

– Полей! – выкрикнула она так отчаянно, что он вздрогнул. – Полей! Я приказываю тебе!

Горм понурился и расстроенно покачал головой, но не стал больше возражать.

Опираясь на руку Миры, Люда прошла вслед за стариком, который осторожно нес ведро с разведенной серной кислотой.

И, когда он остановился у осушенного участка земли, она замерла, затаив дыхание. Горм перевернул ведро, и мутная жидкость с мерзким запахом начала впитываться в темную, отравленную землю. Люда закрыла лицо руками, ожидая, что сейчас почва вспучится и задымится. Это будет означать, что ее план несостоятелен, и надежды больше нет.

Однако прошла минута. Другая. Ничего не происходило. И вдруг… на поверхности влажной земли кое-где появились крошечные пузырьки. Слабый, едва уловимый шипящий звук. Земля слегка пузырилась, но не обугливалась. Зато почернел серый пепел и превратился в густую кашицу. Она верила: два яда – пепельный и серный – вступили в химическую реакцию, нейтрализуя друг друга. И на секунду ей показалось, что от земли исходит не шипение, а тихий, усталый вздох. Будто она не просто вступала в реакцию, а просыпалась от долгого сна.

Люда не разбиралась в химии и не знала наверняка: сработает ли это? Сможет ли что-то вырасти в этом адском коктейле. Но первый шаг был сделан.

Люда порылась в складках платья, где устроила потайной узелок для тех самых драгоценных семенных коробочек. Их было всего три. Три попытки. Больше не будет. Если взойдут они, значит, взойдут и другие растения. Люда раскрошила содержимое одной коробочки на ладони. Темные, почти черные зернышки казались безжизненными.

«Ну что ж, – мысленно обратилась она к ним, как привыкла разговаривать с цветами в прошлой жизни. – Вы мое единственное приданое, и все, что у меня есть в этом мире. Жаль, что я не могу обеспечить вам плодородную почву и чистую воду. Но моя забота с лихвой окупит вам тяжелые условия. Живите. А с вами буду жить и я».

Она не стала просто рассыпать семена. Она пальцем проделала в обработанной земле маленькие лунки, бережно опустила в каждую по зернышку и присыпала их той самой «вылеченной» землей. Это был не посев. Это было таинство.

Последний луч заходящего солнца пробился сквозь туман и упал на крошечные лунки, и на мгновение ей показалось, что темные зернышки на их дне будто тронулись легким золотистым свечением. Показалось, конечно. Или… нет?

Глава 6
Первый росток

Дни потекли за днями, похожие друг на друга, как близнецы. Запасы еды, прихваченные Гормом, таяли на глазах. Хоть они и экономили припасы, питаясь очень скромно, но вскоре стало ясно, что такая бережливость не ведет ни к чему хорошему. Оставшиеся продукты начали портиться. Сухари быстро заплесневели в условиях постоянной влажности. Приходилось их отскабливать и заново сушить на костре, чтобы хоть как-то перебить мерзкий вкус плесени. В крупе завелись жучки, и Мира тратила часы на то, чтобы перебрать крупу, прежде чем сварить. А вяленая рыба начала подгнивать.

Мира варила на костре жидкую похлебку, в которую добавляла найденный на болоте дикий лук, чтобы хоть немного добавить ей вкуса. Горм мрачно точил нож, поглядывая на унылые воды топи. В его взгляде читался немой вопрос: что дальше?

Но Люда, казалось, и не замечала надвигающегося голода. Она была одержима. Целыми днями она возилась на своем клочке земли, копая осушающие каналы, смешивая серную воду с торфом и подсыпая в нее пепел, проверяя почву пальцами. Она вглядывалась в землю с такой надеждой, будто пыталась силой воли заставить ее родить жизнь.

И вот однажды, когда она в очередной раз погрузила пальцы в липкую, холодную грязь, случилось нечто. Небольшая вспышка тепла в кончиках пальцев. Словно слабый электрический разряд. А потом… знание. Не мысль, не догадка, а чистое, безошибочное знание, пришедшее из ниоткуда.

Слишком кисло! Перебор с торфом и серой. Нужен пепел. Еще пепла.

Она отдернула руку, как от огня, и уставилась на свои пальцы. Что это было? Память тела? Интуиция опытного садовода? Но нет, это было иначе. Это было… ощутимо.

С замиранием сердца она снова коснулась земли. И снова – тот же странный импульс, словно земля шептала ей свои секреты на неизвестном языке. Здесь мертво. Здесь… есть слабый отклик. Нужно больше золы. И меньше воды.

Элиана! Это должно было быть наследие Элианы! Ведь в этом мире многие аристократы обладают магией, а Элиана была из знатного, но обедневшего рода. Возможно, и ей достался от предков какой-нибудь забытый всеми магический дар, проявившийся только сейчас, в отчаянной попытке выжить. Дар чувствовать землю.

Сердце забилось чаще. Она схватила пригоршню пепла и рассыпала его по экспериментальной грядке, затем осторожно полила своей адской смесью. И снова прикоснулась.

Тепло. Ясное, четкое, одобрительное тепло.

– Горм! – крикнула она, и в ее голосе впервые зазвенела не просто решимость, а ликующий азарт. – Иди сюда! Мне нужна твоя помощь!

Она заметалась по участку, тыча пальцем в землю, находя «живые» и «мертвые» зоны.

– Сюда больше пепла! – командовала она. – А сюда налей воды из источника. И побольше! Мира! Иди набери еще воды из болота!

Во дворе полуразрушенного замка вновь закипела бурная деятельность. Горм и Мира, ошеломленные внезапным воодушевлением Люды, бросились выполнять ее приказы.

Они все еще не верили в то, что на этой земле можно выжить и что-то вырастить, но горящие глаза Люды зажигали в их сердцах робкую надежду.

Вечером уставшие, но довольные собой, они сидели у костра. Горм вытачивал из доски, снятой с повозки, новый черенок для лопаты. Сегодня лопата не выдержала кипучей деятельности и сломалась.

– Даже не знаю, что мы будем есть через неделю, – вздохнула Мира, опуская в котел горсть крупы из изрядно отощавшего мешочка. Лошадь из своего угла отозвалась голодным ржанием. В последние дни ей приходилось жевать один болотный лук. Ни сена, ни овса у изгнанников больше не было.

Люда ободряюще улыбнулась девушке, но сердце в ее груди ёкнуло. Пока она проводила химические эксперименты и пыталась забыться, копаясь в земле, ее верные помощники думали о насущном. И это не были пустые страхи – голод стоял уже у их дверей.

– Скоро будем есть то, что вырастим сами. А пока… – ее взгляд задумчиво устремился вдаль, на поднимающийся над болотом желтоватый туман, – Я попробую завтра поискать что-нибудь съедобное в болоте. Может быть, там найдутся какие-нибудь ягоды, грибы или корневища, пригодные в пищу.

– Это очень опасно, – покачала головой Мира. – Вы же не знаете брода через трясину, в любой момент можно провалиться и утонуть. Даже позвать на помощь не успеете. Нужно придумать что-то другое.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – Люда положила руку на плечо девушки и ласково улыбнулась ей. И что бы она делала без своих помощников? Одна здесь она бы точно не выжила. Но сейчас ей есть ради кого жить и бороться. Она не может позволить этим милым людям погибнуть из-за нее.

На следующий день она отправилась на болото, прихватив с собой лопату и пустой котелок. Новое ощущение от «разговора» с землей, внушало ей уверенность. Она не утонет в болоте. Ведь стоило только положить руку на влажную поверхность земли, она отчетливо понимала – есть ли здесь проход, или дальше лучше не ходить. Земля сама подсказывала ей безопасную дорогу, и Люда углублялась в болото все дальше и дальше. Брести приходилось по колено в жидкой грязи, но опасные трясины, она успешно обходила стороной. Через пару часов плутания по болоту она заметила, что налет пепла стал тоньше, и в мутной жидкой грязи начинают появляться кочки, покрытые растительностью. Сначала это было что-то вроде болотной тины и ряски. Но вот Люда набрела на заросли высокой травы с пушистыми головками на длинных жестких стеблях – рогоз! Когда-то бабушка рассказывала ей, что во время войны они собирали корневища рогоза и варили их вместо картошки. Это была еда! Люда торопливо накопала съедобных корневищ, обрезала их острием лопаты от жестких стеблей и сложила в котелок. И радостная побрела в обратную сторону. Теперь голодная смерть им не грозит.

Вареные корневища рогоза оказались на вкус неприятно сладкими, той сладостью, какой отдает подмороженная испорченная картошка. Но все-таки это была питательная еда. Даже лошадь ела их охотно. Поэтому на следующий день Люда вновь прошла по этому маршруту, чтобы набрать еще, а на обратный путь она взяла охапку головок на длинных стеблях и втыкала их вдоль тропы как вехи. Чтобы найти дорогу до спасительных зарослей было легко не только ей, но и ее помощникам.

Дни пролетали быстро, так как троим изгнанникам некогда было бездельничать. Горм занимался тем, что смешивал скрепляющий раствор и возводил стену вокруг замка. Мира готовила еду, цедила и кипятила питьевую воду, которой требовалось много. Ей даже удалось немного простирнуть их загрубевшую от болотного ила одежду, и выделить каждому из них по ведру воды, чтобы можно было помыться.

Люда кружила около грядок, не отходя ни на шаг. Она копала осушительные каналы, расширяя площадь будущего огорода. Снова и снова касалась земли, прислушиваясь к ощущениям. Подсыпала то пепла, то торфа. Подливала сернокислой воды. Но посеянные ею зернышки и не думали всходить. По ночам было довольно холодно, и она боялась пропустить момент всходов. Нужно будет укрывать нежные росточки, иначе они замерзнут, не успев прижиться. Но ростков не было.

Отчаяние уже снова начало подбираться к горлу. А что, если она ошиблась? А что, если этот дар слышать землю – всего лишь галлюцинация от голода и отчаяния? А что, если яды не только не обезвреживают друг друга, но и окончательно отравляют землю, как и сказал Горм?

И вот однажды утром, когда холодный туман еще стелился над землей, она подошла к своему детищу, уже почти не надеясь.

И застыла.

На темной, мокрой земле среди крупинок пепла виднелся крошечный, хрупкий, но невероятно яркий зеленый росток. Он был не больше ногтя, но он был жив. Он пробился сквозь яд, пепел и отчаяние.

Первый росток.

Глава 7
Пламя Феникса

Этот крошечный росток стал для них всем. Солнцем, которое едва пробивалось сквозь вечный болотный туман. Хлебом, которого у них почти не оставалось. Надеждой, которую они уже похоронили.

Каждый вечер Люда бережно укрывала малыша лоскутом, оторванным от подола нижней юбки. Каждое утро она первым делом бежала к своей грядке, боясь, что волшебство исчезло. Но нет. Росток не просто выживал. Он набирался сил. С каждым днем его стебелек становился крепче, а первые два листика – темнее и сочнее. Он был похож на маленького, упрямого воина, сражающегося против всего мира.

Ее магическое чутье, ее дар, креп вместе с ним. Теперь она могла с закрытыми глазами провести рукой над землей и почувствовать, «здорова» ли почва, чего ей не хватает. Она стала художником, а пепел, сера и болотная грязь – ее красками. Она находила идеальный баланс, и земля, веками считавшаяся мертвой, отзывалась благодатным теплом на ее прикосновения.

Весна уже вступала в свои права, и с каждым днем становилось все теплее, солнце выглядывало все чаще, разгоняя туман, и надежда на то, что все образуется, укоренялась в сердцах троих покинутых всеми людей.

Продолжая питаться остатками круп, болотным луком и корневищами рогоза, изгнанники день за днем приводили в порядок свое жилище: укрыли подсушенными стеблями рогоза и его широкими листьями протекающую крышу единственной уцелевшей комнаты в замке, а затем обмазали сверху илом, выложили мелкими плоскими камешками внахлест и заткнули щели мхом. Ил схватился в плотную корку, склеивая между собой камни, мох и стебли в твердую поверхность, с которой капли дождя стекали, как с черепицы.

Горм прочистил и починил в комнате камин, а Мира отскребла стены и пол от плесени, вымыла окошко. И вот уже они жили в настоящей комнате, а не как бродяги в телеге у костра. Совместными усилиями они притащили в комнатку три односпальные кровати, служившие прежде для слуг. Из четвертой Горм сколотил низенький стол. Несмотря на то что есть приходилось сидя на полу, это все равно было лучше, чем раньше.

Пока Люда наводила порядок во дворе замка, Горм мастерил нехитрую мебель из остатков былой роскоши, Мира нашла в подвале чудом сохранившийся сундук с одеялами, подушками и даже занавесками!

Даже для лошадки оборудовали конюшню в прилегающей комнатке, которая тоже немного обогревалась от камина через смежную стену. Соорудили ей навес из стеблей и листьев рогоза и кормушку из сломанного комода.

Но несмотря на то что они трудились не покладая рук, угроза голода все еще висела над их головами дамокловым мечом. Поэтому Люда каждую свободную минутку проводила в своем будущем огороде. Почва была уже почти готова к посадкам, вот только взять семена и саженцы было негде.

А маленький росточек все рос и креп. И вот однажды утром случилось чудо. На макушке стебля созрел маленький бутон. Он был темно-багровым, почти черным. Люда по нескольку раз за день подходила к грядке, наблюдая, как он день за днем наливается силой, а затем он раскрылся.

Это был не тюльпан, и не роза. Этот цветок лишь отдаленно напоминал цветы из ее свадебного букета, название которых она не знала. Его лепестки были плотными, как бархат, и отливали металлическим блеском. В сердцевине пылала ярко-оранжевая искра, словно настоящий уголек, а стебли были покрыты длинными и острыми шипами. Он был мрачным, величественным и невероятно красивым. Цветок, рожденный из пепла и яда.

– Мира! Горм! Сюда! – закричала она, падая на колени у грядки. Протянув руки к своему детищу, она так и не решилась коснуться его.

– Смотрите, – прошептала она, когда услышала шаги своих спутников, и ее голос дрожал от восторга. Мира и Горм подошли ближе и замерли в немом благоговении.

– Он… прекрасный, – выдохнула Мира изумленно.

– А говорили, что в пепле дракона ничего невозможно вырастить, – потрясенно выдавил Горм. – Наша госпожа была права!

– «Пламя Феникса», – прошептала Люда, утирая затуманившиеся глаза. – Я назову его так. Потому что он восстал из пепла.

В тот вечер они ели последнюю горсть крупы, но настроение было праздничным. Мира из высушенных и перетертых в муку корневищ рогоза напекла печенья, Горм сходил на болото, принес оттуда кислицы и листьев клюквы и сварил отвар. Люда, окрыленная успехом, жестикулировала, рисуя в воздухе картины будущего.

– Мы не просто выживем. Мы создадим ферму! Цветочную ферму прямо здесь, на этих болотах! Мы будем выращивать тысячи таких цветов! Еще больше, еще красивее!

Горм, обычно молчаливый, нахмурился.

– Ферма, госпожа? Это хорошо. Но… цветами сыт не будешь, – произнес он осторожно.

Люда посмотрела на его осунувшееся лицо. От жизни впроголодь и тяжелой работы он, казалось, за последний месяц постарел лет на десять. Да и Мира стала совсем тонкая, как болотная былинка. Ее округлые щечки ввалились, а тонкие ручки были покрыты кровавыми мозолями. О том, как выглядит она сама, Люда старалась не думать.

– Мы будем продавать цветы, – произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. – Да! Если у кого, то из людей что-то получается лучше, чем у других, он продает результаты своего труда. Это основа любого цивилизованного общества! Я уверена, что таких изумительных цветов никому еще не удавалось вырастить. Их обязательно захотят купить!

– Но кому мы будем продавать цветы? – возразил Горм. – Птицам? Болотным духам? Здесь, кроме нас, ни души.

– Найдем кому! – с жаром возразила Люда. – Эти цветы непростые. Они выросли на драконьем пепле! Они должны быть… особенными. Магическими, может быть! Мы найдем покупателей!

Мира молчала, переводя взгляд с Люды на Горма и обратно.

Но старика убедить оказалось не так-то просто. Полночи они проспорили, а на следующее утро Люда, не желая мириться с его скепсисом, предложила решение:

– Горм, выводи лошадку из конюшни. Она уже давно застоялась. Разомнетесь, а заодно осмотрите окрестности. Должны же и здесь быть где-то поселения, дороги. Ну хоть какие-то признаки жизни!

Старый солдат покосился на тощую облезлую клячу, потом на желтый туман за стенами, но спорить не стал. Молча подвел лошадь к высокому камню, служившему им колодой, и не без труда вскарабкался ей на спину. Тяжело вздохнув, лошадь неохотно побрела по увязшей в грязи дороге, по которой они сюда приехали.

Он уехал на рассвете и вернулся лишь к вечеру, усталый, перепачканный грязью, но с необычным выражением на лице – смесью надежды и тревоги.

Люда с Мирой, целый день не находившие себе места, выбежали к воротам его встречать.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Люда, с надеждой глядя на него. – Нашел что-нибудь?

– Что там? – подхватила Мира, придерживая лошадь за повод, пока Горм спускался.

– Нашел, – буркнул он, соскальзывая на землю. – Только это не «что-нибудь». И нам там, скорее всего, не будут рады.

– Ну что там? Говори уже, не томи! – приплясывала от нетерпения Люда. Но старик смерил ее тяжелым взглядом и устало сгорбившись, побрел в дом. Люда и Мира заторопились за ним, с двух сторон заглядывая ему в лицо.

– В паре лиг к востоку, за холмом… там целое поселение. Большое. И непростое, —

Он сделал паузу, утирая лицо рукавом. Люда и Мира притихли, ожидая продолжения.

– «Легкие Крылья» – драконья лечебница. Госпиталь для крылатых. Тех, кто пострадал в боях или имеют увечья. Его построили здесь из-за серных источников – их пары, говорят, полезны для здоровья драконов, – поведал Горм, споласкивая руки в ведре с водой.

Лечебница. Для драконов. Люда замерла, сердце ее бешено заколотилось.

– Но вы, госпожа, рано не радуйтесь. Не будут они иметь дело с нами, – вздохнул он, стряхивая руки и усаживаясь к столу. Мира уже суетилась вокруг, подставляя ему котелок с похлебкой из корневищ рогоза и лука.

– Почему это не будут? – возмутилась Люда. – Если у них лечебница, им нужны лекарства. Ну… Травы какие-нибудь. Мы могли бы выращивать их на своей земле! Или они выращивают травы у себя?

Горм покачал головой.

– Травы-то им нужны. Очень. Но вокруг одна топь и ядовитые испарения. Ничего у них не растет, – произнес он невесело. – Но у нас они их покупать точно не будут.

– Да почему же! – рассердилась Люда. – Мы…

– Госпожа! – Горм вскочил из-за стола и опершись морщинистыми загрубевшими руками о стол наклонился к ней. – Проснитесь уже, наконец! Этот мир принадлежит драконам! А мы с вами всего лишь люди. Простые люди. И те господа, что держат лечебницу – они нас за разумных существ-то не считают. По их мнению, люди годятся только для одного: прислуживать!

– Прислуживать? – сощурилась Люда. – Значит, мы начнем с этого. А потом посмотрим.