Текст книги "Не ври мне, Киса (СИ)"

Автор книги: Юма Гулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 33.

Денис терпеть не мог семейные праздники.

Не потому, что не любил семью. Семью он как раз любил. Иногда даже подозревал, что слишком сильно, потому что в нормальной семье после второго бокала вина люди обычно начинают обсуждать погоду, цены на бензин или соседей. В его семье после второго бокала начинали обсуждать Дениса. Причем обсуждать так, будто самого Дениса за столом не было.

Любое безобидное застолье неизбежно превращалось либо в допрос с пристрастием, либо в дипломатические переговоры, либо в коллективную попытку устроить его личную жизнь без его непосредственного участия. Сегодня, судя по выражению лица матери, намечалось всё сразу. Денис понял это еще у входа, когда увидел на вешалке незнакомое женское пальто.

– Денис, кстати, очень перспективный разработчик, – сказала Ольга, поправляя салфетку возле своей тарелки.

Денис медленно поднял глаза от бокала. Он уже знал этот тон. Так Ольга рассказывала о нем знакомым женщинам последние пару лет. В зависимости от аудитории его биография менялась. Иногда он был перспективным разработчиком. Иногда – предпринимателем. Иногда – «молодым человеком, который занимается очень интересным проектом». Однажды, к ужасу Дениса, мать назвала его «почти бизнесменом». Он тогда едва не подавился оливкой.

– Они с другом разрабатывают приложение, которое поможет врачам дистанционно отслеживать состояние здоровья пациентов, – продолжила Ольга.

– Я тренер по боксу, мама.

– Я знаю.

– Тренирую бесплатно молодняк.

– Денис...

– Моей зарплаты едва хватает на аренду квартиры, не то что на девушку.

– Не начинай.

– Я еще даже не начал.

Надя, сидевшая напротив, тихо фыркнула в бокал. Она прекрасно знала, сколько Дэн выручил за последнюю разработку. И сколько еще он получит после продажи приложения.

Ника поймала его взгляд и улыбнулась. Денис улыбнулся в ответ. Очень вежливо. Очень широко. И мысленно застонал, потому что он уже знал, что будет дальше. Мать начнет рассказывать о Нике. Потом Ника начнет задавать ему вопросы. Потом кто-нибудь предложит им вместе сходить куда-нибудь. Потом их случайно оставят вдвоем. Потом Ольга скажет, что «ничего такого не имела в виду». А через три месяца кто-нибудь из родственников начнет выбирать ресторан для свадьбы.

Денис не любил рассказывать о себе людям, которых видел впервые. Особенно когда понимал, что разговор идет не из обычного человеческого любопытства. Ника, впрочем, казалась вполне приятной. И именно поэтому было еще неудобнее. Она не заслуживала того, чтобы ее использовали в очередной семейной операции под кодовым названием «Денису пора остепениться».

Он посмотрел на часы. До десерта оставалось примерно сорок минут. До семейного скандала – меньше.

– Ника учится в медицинском, – сообщила Ольга, словно продолжала презентацию.

– Как интересно, – сказал Денис.

– Ника еще очень хорошо готовит, – вставила Ольга.

Денис медленно повернул голову.

– Мам.

– Что?

– Зачем ты это сказала?

– Просто сказала.

– А если я умею менять колесо, ты тоже сегодня это расскажешь? – он растянул губы в широкой улыбке.

Володя рассмеялся:

– Дэн, не мешай. Сейчас выяснится, что Ника умеет еще и вязать.

– И вышивать крестиком, – совершенно серьезно добавила Ника.

Надя уткнулась лицом в ладонь:

– Я больше не могу.

Все, кроме Ольги засмеялись.

– Прости ее, – сказал Денис очередной «невесте». – Она переживает.

– О чем? – Ника не выглядела растерянной, наоборот, очень увлечённой этой беседой.

– О том, что ее единственный сын до сих пор не женат.

За столом повисла короткая пауза. Надя снова закрыла лицо ладонью. Володя захохотал. Даже Николай усмехнулся, не поднимая головы от тарелки.

Ольга медленно повернулась к сыну.

– Денис.

– Что?

– Можно хоть сегодня вести себя нормально? Твое поведение оскорбляет гостью.

Денис посмотрел на Нику.

– Я оскорбил?

– Нет, – она улыбнулась. – Мне даже интересно.

– Видишь?

Он развел руками.

– Уже контакт.

Ольга закатила глаза. Но даже такая реакция не смогла ее остановить.

– Ника очень умная, воспитанная девушка. Она много читает, любит театр...

– И не собирается замуж, – спокойно закончила Ника.

Весь стол покатился со смеху. И только Ольга снова была недовольна. Она поджала губы и отпила с бокала. Ника сидела рядом с Ольгой и, кажется, получала от происходящего удовольствие. В отличие от предыдущих кандидаток, она не пыталась понравиться Денису. Не задавала вопросов о любимых фильмах, не рассказывала, как обожает детей, и не смотрела на него так, будто уже мысленно выбирала цвет будущих штор.

Разговор снова перетек к работе Ольги. Потом к университету. Потом Ника неожиданно начала расспрашивать Надю о ее специальности, и через несколько минут за столом уже обсуждали медицину.

Денис слушал вполуха. Ника оказалась нормальной. Даже слишком нормальной для этой семейной комбинации. Она действительно училась в медицинском, интересовалась хирургией и собиралась после выпуска идти в ординатуру. Она говорила спокойно, не старалась произвести впечатление и совершенно не смущалась, когда Володя начал травить очередную байку. Вечер неожиданно оказался приятным. Денис даже поймал себя на том, что смеется. Но где-то внутри всё равно сидело то самое неприятное напряжение.

Уже который месяц Денис почти не спал. Днем он тренировался. Вечером задерживался в зале. А ночью садился за ноутбук и снова превращался в человека, которого никто из близких почти не видел. Код. Документация. Ошибки. Исправления. Снова код. И так до трех, четырех, иногда пяти утра. Потом несколько часов сна – и снова зал.

Пацаны не должны были видеть его уставшим. Особенно те, кто приходил в зал после школы и тренировался до позднего вечера. Для них Денис был человеком, который всегда знал, что делать.

ГЛАВА 34.

Денис никогда не считал себя травмированным человеком. Хотя вокруг него, кажется, все были уверены в обратном. Надя однажды сказала ему, что он просто научился жить так, чтобы никто не заметил, где именно ему больно. Он тогда посмеялся. Ольга считала, что он слишком много работает. Психолог, к которому его однажды почти силой отправили, говорил о подавленной вине. А Денис не хотел ни вины, ни травмы. Он просто хотел забыть.

Потому что тот вечер на ринге действительно изменил его жизнь. До него Денис воспринимал бокс как что-то простое. Жесткое, да. Опасное – конечно. Но честное. Есть правила. Есть судья. Есть раунд. Есть предел, за который нельзя заходить.

А потом был тот бой. Он до сих пор иногда просыпался ночью от совершенно определенного звука. Глухого удара. Не крика. Не падения. Именно удара. Того самого, после которого человек напротив него уже не поднялся.

Денис долго не мог снова взять в руки перчатки. Просто не мог. Стоило увидеть их – и перед глазами возникал тот вечер. Он старался держаться подальше от драк. Не ввязывался в конфликты. Уходил, если чувствовал, что ситуация становится опасной. Он научился контролировать себя. И почти убедил себя, что всё закончилось.

А потом случилась Наташа. Те ублюдки в клубе. Он помнил тот вечер слишком хорошо. Помнил, как увидел ее потерянный взгляд. Помнил страх. А потом – ярость. Она накрыла мгновенно. Не было мыслей. Не было расчета. Не было Дениса, который когда-то часами повторял себе, что больше никогда не позволит кулакам решать за него.

Была только Наташа. И уроды, которые посмели к ней полезть. Денис бил. Снова. И снова. Пока кто-то не оттащил его. Только потом он увидел собственные руки. И на несколько секунд ему стало страшно. Не за тех мудаков. За себя. Потому что он слишком хорошо знал это состояние. Когда мозг перестает считать удары. Когда остается только движение. И тогда история с рингом снова вернулась в его жизнь.

Юрист этих уродов попытался выставить его виноватым. Потом они пытались отсудить у него приличную сумму. Подняли старые документы. Нашли архивы. Достали из прошлого то, что Денис годами старался оставить там. Мать, естественно, снова все разрулила. Так, что Наташу никто не побеспокоил. Однако, снова появились вопросы. Про тот бой. Про погибшего спортсмена. Пока не выяснилась деталь, о которой раньше никто не знал.

Тот боксер вообще не должен был выходить на ринг. Спортивный врач не допустил бы его к турниру. Медицинские показатели не позволяли. Но врач получил деньги. Подпись появилась. Допуск был оформлен. И бой состоялся. Один подкуп. Один удар.И человека не стало.

Это не вернуло ему жизнь. Не отменило тот вечер. Не стерло из памяти звук падения. Но впервые за много лет Денис понял: он не убил человека. Он нанес удар в бою. А человек, который отвечал за то, чтобы этот бой состоялся, сознательно нарушил правила. Вина Дениса от этого не исчезла полностью. Он всё равно иногда думал, что мог ударить слабее. Мог остановиться раньше. Мог сделать что-то иначе. Но теперь хотя бы знал правду. И, возможно, именно поэтому после истории с Наташей он начал тренировать.

Он учил мальчишек контролировать силу. Понимать, что настоящий боец – не тот, кто умеет ударить. А тот, кто знает, когда не надо. Наверное, поэтому он так яростно защищал их.

После той встречи в аптеке Наташа еще несколько дней продолжала парковаться возле спортивного центра. Именно поэтому Денис не придал значения первому утру, когда ее машины не оказалось. Он вообще старался не придавать значения Наташе. Это стало его новой привычкой. Не искать взглядом ее машину. Не смотреть в сторону университета. Не замечать, во сколько она обычно приезжает.

Но теперь, зная, что она практически под боком, было сложно оставить ее в покое. Денис сначала честно попытался. Целых три дня. Не смотрел в сторону университета. Не искал её машину на парковке. Не спрашивал у ребят, кто из преподавателей приходит в зал. Даже специально менял маршрут, когда видел знакомую машину через дорогу. Получалось примерно так же хорошо, как бросить пить кофе. То есть никак.

На четвёртый день он сдался. Не потому, что вдруг решил вернуть Наташу. Нет. Эту мысль он даже себе не разрешал. Просто хотел её увидеть. Хотя бы одним глазом. Убедиться, что она нормально выглядит. Что не похудела ещё сильнее. Что не ходит с этим своим выражением лица, будто весь мир лично задолжал ей объяснения.

В общем, ничего особенного. Совершенно нормальные причины. Денис даже сам себе поверил. Он кинул спортивную сумку на пассажирское сиденье, завёл машину и рванул по знакомому адресу.

Уже на полпути понял, что понятия не имеет, что скажет, если она действительно окажется дома.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Стратегия уровня спецназа.

Но разворачиваться не стал.

У подъезда повезло: какая-то бабушка как раз открывала дверь своим ключом. Денис успел проскочить следом, придержал дверь и даже получил в ответ подозрительный взгляд.

– Здрасьте, – вежливо сказал он.

Бабушка ничего не ответила. Денис поднялся на нужный этаж. Встал перед знакомой дверью. И вдруг понял, что вся его блестящая операция закончилась.

Вот она – дверь. За ней – квартира Наташи. А дальше? Он сунул руки в карманы. Вытащил. Снова сунул. Посмотрел на часы. Потом на дверь. Только сейчас до него дошло, что Наташа вполне могла вообще не быть дома. Она работает в университете. Ведёт пары. Может, уже давно уехала. Может, вообще оставляет машину в другом месте. Может...

– Очкуешь? – тихо спросил он себя.

Затем усмехнулся.

– Нет.

Пауза.

– Немного.

Он прекрасно понимал, что сейчас выглядит как идиот. Стоит под дверью женщины, с которой несколько месяцев нормально не разговаривал, и ведёт внутренние переговоры с собственной совестью. В конце концов, он тяжело вздохнул и постучал.

Тишина.

Денис подождал. Постучал ещё раз. Из-за двери донёсся какой-то приглушённый звук. Он уже хотел постучать в третий раз, когда услышал:

ГЛАВА 35.

– И давно тебя так колотит? – спросил он.

Денис осторожно накрыл её пледом, подтянул край к самому подбородку и только потом сел напротив, в кресло. Обычно он устраивался в нём вальяжно, закидывал ногу на ногу, отпускал какую-нибудь колкость, словно боялся задержаться в серьёзности дольше пары минут. Сейчас сел иначе – чуть подавшись вперёд, уперев локти в колени.

– Несколько дней, – ответила Наташа.

Денис смотрел на неё внимательно, без обычной насмешки. И от этого взгляда ей делалось ещё неуютнее. С шутками она умела справляться. На шутку можно было ответить колкостью, отмахнуться, перевести разговор. Его серьёзность лишала её защиты. – Я так понимаю, тест оказался положительным? Наташа на мгновение закрыла глаза. – Да. Она отвела взгляд к окну. Ответ повис между ними. Короткий. Обычный. Всего одно слово. Но после него квартира вдруг стала другой – слишком тихой, тесной, наполненной тем, что уже невозможно было не замечать.

Денис медленно откинулся на спинку кресла. Кожа негромко скрипнула под его весом. Он вспомнил маленькую коробочку в её руках. Тогда, в аптеке, первой в голову ударила самая примитивная и самая болезненная мысль: у неё кто-то есть. Другой мужчина. Кто-то, кто появился после него. Кто-то, кому она теперь улыбается, с кем проводит вечера, кого впускает в эту квартиру. Кто-то, кто, возможно, уже знает, как она засыпает, уткнувшись носом в подушку, как морщится от слишком сладкого кофе, как молчит, когда ей страшно. Он тогда сам себя за это возненавидел. Потому что не имел права ревновать. Сам ушёл. Сам решил, что больше не станет вмешиваться в её жизнь. Сам оставил её одну, убедив себя, что так будет правильно. Но сердце не интересовали правильные решения.

Потом, когда первые эмоции улеглись, а в голове стало чуть тише, Денис заставил себя подумать. Он знал Наташу. Иногда ему казалось – лучше, чем она сама. Знал, как она относится к детям, к семье, к разговорам о будущем. Она никогда не мечтала о большой квартире с детской, о коляске, о выборе имени. Не задерживалась у витрин с крошечными комбинезонами, не умилялась младенцам в чужих руках. Наоборот – она очень жестко заявила, что никогда не захочет детей. Поэтому он и не стал бороться. Просто ушел. Он любил Наташу, казалось, всю жизнь. Но не смог смириться с тем, что его женщина никогда не захочет построить с ним семью.

И потому, все обдумав, Денис довольно быстро пришёл к единственному выводу, который теперь казался очевидным. Если Наташа беременна, то ребёнок его...

Она, скорее всего, уже решила, что будет делать. Денис тяжело посмотрел на неё.

– И когда ты хотела мне об этом сообщить?

Наташа молчала. Ей хотелось сказать о многом. Что он и так слишком много времени потратил на неё. Что она не собирается привязывать его к себе ребёнком. Что он имеет право жить своей жизнью. Что у него есть работа, его семья. А ещё – Ольга. Господи, одна мысль о том, что она может стать хоть каким-то образом частью этой семьи, заставляла Наташу внутренне содрогаться. Породниться с Ольгой. Даже так. Даже через ребёнка. Для Наташи это было почти равносильно моральной смерти. Она глубоко вдохнула.

– С чего это я должна тебе рассказывать?

Денис чуть прищурился.

– Не держи меня за идиота. Я прекрасно понимаю, чей это ребёнок.

Она резко посмотрела на него.

– Прекрасно понимаешь?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что я помню, что между нами было.

Наташа отвела глаза. Он сказал это совершенно спокойно. Без намёка на сомнение. Без желания услышать подтверждение. Просто констатировал факт. Денис поднялся. Несколько секунд стоял у окна, засунув руки в карманы. Потом медленно повернулся.

– Срок какой?

– Небольшой.

– Сколько?

– Десять недель.

Когда Наташа произнесла это вслух, все стало настоящим. До этого она могла прятаться за словами «тест», «анализы», «беременность», даже за врачебным «маленький срок». Но десять недель уже не звучали как случайность или ошибка. Это было время. Десять недель, которые кто-то прожил внутри неё, пока она продолжала ходить на работу, читать лекции, отвечать на письма, ругаться с собой по ночам и делать вид, что ничего не происходит.

Теперь ещё один человек знал, что внутри неё уже два с лишним месяца живёт новая жизнь.

Денис молчал. Просто стоял и смотрел на неё. Потом его взгляд медленно опустился к её животу. Там пока ничего нельзя было увидеть. Плоский живот под домашней футболкой, складки пледа. Но смотрел он теперь совершенно иначе – так, словно за тонкой тканью скрывалось что-то хрупкое и невероятно важное.

Он открыл створку окна шире. В комнату сразу вошёл тёплый воздух, пахнущий влажной землёй и молодой листвой. С улицы донеслись голоса детей, чей-то смех, шум проезжающих машин. Он постоял так несколько секунд.

Десять недель. У него будет ребёнок. От Наташи. Мысль была настолько огромной, что сначала не помещалась в голове целиком.

А потом вдруг поместилась. И всё стало удивительно просто. Он обернулся.

– Ты уже решила?

Наташа напряглась.

– Ты собираешься его оставить?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что она на секунду даже не поняла смысла.

– Что?

– Ребёнка.

Она молчала. Денис не отвёл взгляда.

– Ты собираешься делать аборт?

Наташа побледнела ещё сильнее.

– Я не знаю.

– Знаешь.

– Денис...

– Нет. Ты знаешь.

Наташа резко села. Комната качнулась, к горлу подкатила тошнота. Она вцепилась пальцами в край дивана, переждала несколько секунд. Плед сполз с плеча, но поправлять его она не стала. – Ты, наверное, знаешь все лучше меня. Какие у тебя идеи? – спросила она. – Родить. Она смотрела на него несколько секунд, не веря, что услышала именно это. Потом коротко рассмеялась – сухо, почти беззвучно. От нервов. От усталости. От абсурдности происходящего. – Конечно. – Я серьёзно. – Я тоже. – Наташ… – Ты вообще слышишь себя? – Прекрасно. – Ты понимаешь, что говоришь это женщине, которая никогда не хотела детей? – Понимаю. – Тогда зачем? Он остановился напротив неё. Между ними оставалось не больше шага, но сейчас это расстояние казалось огромным. – Потому что я хочу этого ребёнка. Наташа перестала улыбаться. – Ты хочешь… – Да. – Денис, ты даже не представляешь, о чём говоришь. – Представляю. – Нет. Не представляешь. Ты сейчас узнал и решил, что всё прекрасно. Ребёнок. Новая жизнь. Счастье. А беременность будет не у тебя. Тошнить по утрам будет не тебя. Тело изменится не у тебя. Рожать тоже не тебе. Каждое слово давалось ей всё тяжелее. Дыхание сбилось.

ГЛАВА 36.

– Денис, скорее, мать твою! – Киса, я бы с радостью, но пробка. – Хочешь, чтобы я родила прямо в твоей машине? – Можем бросить машину, и я понесу тебя на руках. Наташа медленно повернула голову. – Ты предлагаешь нести по гололёду беременную женщину весом... – Не заканчивай эту фразу. – ...на двенадцать килограмм больше, чем до беременности? – Я хотел сказать, что ты прекрасна. – А я хочу сказать, что ненавижу тебя! Она вцепилась одной рукой в ремень безопасности, другой – в его предплечье. Денис поморщился, но промолчал. За последние сорок минут Наташа уже несколько раз призналась, что ненавидит его, его машину, весь мужской род и особенно человека, который придумал рожать детей именно таким способом.

Схватка отпустила. Она откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. – Всё? – осторожно спросил Денис. – Да, я родила. Разворачивайся домой.

Он бросил на неё быстрый взгляд. – Денис, если ты сейчас скажешь, что надо дышать... – Не скажу. – ...я перегрызу тебе горло. – Я молчу. – Вот и молчи. Машины впереди сдвинулись на несколько метров. Денис тронулся, тут же снова затормозил и посмотрел на часы на приборной панели. Пять минут. Между схватками оставалось семь минут, иногда шесть. Врач велела ехать в роддом, когда интервал сократится до шести. В тот момент Денис был уверен, что они успеют. Роддом находился в пятнадцати минутах езды, сумки стояли в прихожей уже третью неделю, документы лежали в отдельной папке, маршрут он знал наизусть. Он не учёл только пятничный вечер, снегопад в ноябре и аварию на перекрёстке. – Позвони врачу, – сказала Наташа. – Я звонил пять минут назад. – Позвони ещё. – Она ждёт нас. – Пусть ждёт лучше. Денис набрал номер и включил громкую связь. Врач ответила почти сразу. Голос у неё был спокойный – настолько, что Наташе захотелось швырнуть телефон в лобовое стекло. – Какой интервал? – Пять минут, – ответил Денис. – Наталья, воды отошли? – Нет. – Давление внизу, желание тужиться есть? – Есть желание убить мужа. – Это не диагностический признак. Пока дышите, не паникуйте. Доедете. – Все говорят «не паникуйте», потому что сами не рожают, – пробормотала Наташа. – Я рожала трижды, – напомнила врач. – И, поверьте, в машине вы не родите. Скорее всего. – Что значит «скорее всего»? Но врач уже отключилась. Наташа уставилась на телефон, потом на Дениса. – Она сказала «скорее всего». – Чтобы ты не расслаблялась. – Я похожа на расслабленную? – Не то что бы. Впереди наконец замигали стоп-сигналы. Поток медленно пополз. Денис осторожно перестроился в соседний ряд. – Ты куда? – Тут быстрее. – Мы всегда едем по правой полосе. – Сейчас левая свободнее. – Через триста метров она заканчивается. – Я знаю. – Тогда зачем ты... Наташа осеклась и закрыла глаза. – Дыши.

Она распахнула глаза.

– Ты всё-таки сказал.

– Можешь перегрызть мне горло, когда отпустит.

– Обязательно.

Он протянул руку. Наташа схватила её так сильно, что ногти впились ему в ладонь.

– Господи, как же больно... – простонала она.

Денис мог решить почти любую проблему. Мог найти нужного врача, договориться о палате, купить лекарства, переставить мебель в детской четыре раза, потому что Наташе каждый раз казалось, что кроватка стоит неправильно. Он читал книги, ходил с ней на курсы, научился различать тренировочные схватки и тонус, знал, где лежат все документы и сколько бодиков нужно ребёнку в первый месяц. Но сейчас он ничего не мог сделать. Только вести машину и позволять Наташе ломать ему пальцы.

Наташа повернулась к окну. За стеклом мелькали фонари, витрины и торопливые прохожие. Где-то там продолжалась обычная жизнь. Люди возвращались с работы, покупали продукты, ругались из-за парковки, строили планы на выходные. А её жизнь снова делилась на «до» и «после». В первый раз – когда она увидела две полоски. Во второй – когда она услышала сердцебиение ребенка и поняла: если прервёт беременность сейчас, то всю жизнь будет думать, кем мог стать этот человек. Это не превратило её в счастливую будущую мать за один день. Она по-прежнему боялась. Злилась на собственное тело, плакала из-за анализов, отказывалась смотреть коляски, а потом среди ночи будила Дениса вопросом, не вреден ли ребёнку арбуз. На двадцать второй неделе она впервые почувствовала движение и так испугалась, что расплакалась. На двадцать третьей испугалась, когда малыш долго не шевелился, и полночи уговаривала его пнуть её хотя бы раз. Денис не говорил, что всё будет хорошо. Он просто был рядом. Каждый день, после каждого приёма, во время каждой бессонной ночи. Через четыре месяца Наташа сама предложила ему остаться на ночь. А еще через месяц – согласилась выйти за него замуж. Без белого платья, ресторана и сотни гостей. Они расписались утром в четверг, а вечером ели пиццу на кухне их новой квартиры.

– Приехали, – сказал Денис.

Перед ними светились окна роддома. Шлагбаум поднимался мучительно медленно. – Я сама вижу. Он подъехал к входу, заглушил двигатель и выскочил из машины. Пока обегал капот, Наташа уже отстегнула ремень и открыла дверь. – Не вставай. – А что мне делать? – Я принесу кресло. – Денис, я беременная, а не парализованная. Она выбралась из машины и тут же ухватилась за дверь. Началась новая схватка. Денис оказался рядом раньше, чем она успела позвать. Обнял за талию, второй рукой поддержал живот, как их учили на курсах. – Вот так. Дыши. На этот раз Наташа не стала угрожать ему смертью. Уткнулась лбом в его плечо и застонала. Из приёмного отделения вышла медсестра с креслом. – Рожать приехали? Наташа подняла голову. – Нет, просто поздороваться.