Текст книги "Не ври мне, Киса (СИ)"

Автор книги: Юма Гулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ

ГЛАВА 5.

Незнакомый номер: Спишь, красивая?

Наташа: Это кто?

Она выдохнула, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Конечно, она знала. Но хотела заставить его сказать это первым.

Незнакомый номер: Кто-то еще имеет наглость писать тебе в такое время, Киса? Кроме меня?

Улыбка сама собой потянула уголки ее губ. Наглость. Это его второе имя.

Наташа: Денис, откуда у тебя мой номер?

Пауза. Три точки пульсировали на экране, заставляя ее представить его лицо – самодовольную ухмылку, прищуренные глаза.

Незнакомый номер: Надя дала. На всякий случай. Сказала: «Если что». А у меня как раз случилось «что».

Наташа: Что случилось?

Она подняла бровь, ожидая какой-нибудь дурацкой отмазки.

Незнакомый номер: Бессонница. Острая, мучительная. И единственное лекарство – в соседней комнате. Выписываешь?

Наташа закатила глаза, но щеки предательски вспыхнули. Она быстро набрала ответ.

Наташа: Я патологоанатом, а не терапевт. И мое лекарство – сон. И тебе советую.

Незнакомый номер: Не помогает. Только хуже. Теперь я еще и представляю, как ты там, … в этой пижамке. Это должен быть криминал – так мучить человека.

Наташа: Это твои фантазии тебя мучают, а не я. Выключи телефон и закрой глаза.

Незнакомый номер: Закрою. Если ты пообещаешь присниться. В той самой пижамке.

Наташа: Денис…

Незнакомый номер: Ладно, ладно. Спокойной ночи, Киса. Сладких снов. Но если передумаешь… дверь не заперта

Уснула Наташа быстро, измотанная дорогой и эмоциями. Но сон был тревожным и обрывистым: какие-то тени, незнакомые голоса, чувство потерянности. Проснулась она от сухости во рту – так сильно захотелось пить, что стало невозможно терпеть.

Осторожно, чтобы не скрипеть половицами, она накинула халат поверх той самой шелковой пижамы и босиком спустилась по темной лестнице. Дом был погружен в глубокий, неподвижный сон, нарушаемый лишь тиканьем старых часов в гостиной.

В холодильнике нашлась бутылка с холодной газировкой. Наташа налила себе полный стакан и жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как жидкость освежает горло. Она облокотилась о столешницу, прислушиваясь к тишине, и в этот момент почувствовала, что не одна.

Она медленно обернулась.

В дверном проеме, освещенный голубоватым светом от дисплея холодильника, стоял Денис. На нем были только темные спортивные брюки, натянутые на низкие бедра, и ничего больше. Грудь и плечи, казалось, излучали тепло в прохладном воздухе кухни. Волосы были растрепаны, а в глазах стояла не сонная мутность, а ясная, бдительная внимательность. Как будто он и не спал.

– Ночной дозор, Киса? – его голос был тихим, хриплым от сна, и от этого еще более интимным.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– То же, что и ты. Пить захотелось. – Он сделал шаг вперед, и свет холодильника выхватил рельеф его пресса. – Хотя, если честно, я проснулся от мысли, что ты можешь спуститься. Интуиция.

– Ты помешанный, – выдохнула она, но не отступила, когда он подошел.

– Помешанный? Возможно. Дай попить, – попросил он, не глядя на стакан в ее руке, а глядя прямо ей в глаза.

– Возьми сам, – сказала Наташа, но не двигалась, завороженная.

– Не могу, – он слегка покачал головой, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. – Руки заняты.

– Чем?

– Удерживаю себя, чтобы не прикоснуться к тебе.

Воздух между ними стал густым и сладким, как мед. Наташа протянула ему стакан. Их пальцы соприкоснулись, и она почувствовала, как от этого прикосновения по всему телу пробежали мурашки.

Он взял стакан, его взгляд все еще был прикован к ее лицу, и медленно, не отрывая глаз, отпил. Адамово яблоко качнулось в его горле. Он поставил пустой стакан на стол с тихим стуком.

– Спасибо, – прошептал он. – А теперь… советую вернуться в постель, Наталья Сергеевна.

– Почему? – ее собственный голос прозвучал хрипло.

– Потому что если ты останешься здесь еще на минуту… – он сделал крошечный шаг вперед, и теперь от него исходило почти ощутимое тепло, – я не смогу отпустить тебя просто так. И нам обоим потом придется делать вид перед всеми, что ничего не было. А я… я плохой актер.

Он говорил почти шепотом, его губы были в сантиметрах от ее уха. Наташа замерла, парализованная этим вторжением, этой близостью, этим шепотом в ночной тишине.

– Я пойду спать, – прошептала она в ответ, но не сделала ни шага.

– Иди.

Но Наташа не двигалась. Ее ноги словно приросли к холодному кафельному полу. Взгляд скользнул вниз, по его груди, где темнели редкие, мягкие волосы, и дальше, к четкому рельефу пресса, где от линии груди вниз уходила темная, узкая дорожка, исчезающая под низкой посадкой штанов. Ее собственное дыхание перехватило. Она с ужасом осознала, что не хочет уходить.

Разница в десять лет. Когда она впервые услышала Nirvana, он, вероятно, слушал «Жили у бабуси». Это знание должно было охлаждать пыл. Но почему-то оно лишь заставляло ее думать, что у него должно быть феноменально быстрый метаболизм. И чертовски много энергии. «О, господи, Наташа, ты превращаешься в героиню порно для мамочек? Срочно нужно идти спать!»

Но взгляд ее предательски остановился на его губах – на их четкой, немного жесткой линии, которая сейчас была слегка приоткрыта. Денису больше не нужны были слова. Он все понял по ее глазам – по тому, как зрачки расширились, поглощая свет, по тому, как исчезла последняя тень сопротивления, оставив лишь чистую, испуганную жажду.

ГЛАВА 6.

«Наташ, ну ты взрослая баба, чё ведешь-то себя, как школьница? Сказала ему, чтобы отвалил и с концами. Будет еще какой-то щегол глазки строить. Да за тобой министры ухаживают, профессоры. А здесь малолетка, мальчишка, который, небось, в соцсетях целыми днями сидит и на анимешки мастурбирует…»

Этот внутренний разнос, суровый и рациональный, как ее рабочий протокол, гремел у нее в голове, пока она механически резала сыр на тарелку. Логика была железной. Все аргументы – на ее стороне. Десять лет разницы. Племянник лучшей подруги. Его дерзкое, ничего не уважающее поведение.

Но почему же тогда, стоит ей услышать его смех из гостиной – громкий, заразительный, – все ее железные аргументы тают, как снежинка на горячей плите? Почему каждый его взгляд, брошенный через всю комнату, чувствуется ею как физическое прикосновение?

«Потому что ты дура, вот почему, – зло ответила она себе, с силой втыкая нож в головку сыра. – И потому что он не «малолетка». Он мужчина. И ты это прекрасно видела. Во всех подробностях».

Воспоминание о его фигуре в дверном проеме кухни, о его руках, прижимающих к себе, об этих чувственных, бесстыдных губах всплыло перед глазами с такой яркостью, что у нее перехватило дыхание. Это была не юношеская угловатость. Это была взрослая, осознанная сила. И его настойчивость была не мальчишеским баловством, а чем-то гораздо более серьезным.

Она вздохнула, поставив нож. Ее внутренний рационалист потерпел поражение. Разум проигрывал войну телу и какой-то давно забытой, дикой части ее души, которая откликалась на его вызов. Она не могла просто сказать, чтобы отвалил. Потому что часть ее… не хотела, чтобы он отвалил.

Это осознание было пугающим и пьянящим одновременно. Она посмотрела на свое отражение в темном стекле микроволновки. Женщина с серьезным лицом и абсолютно несерьезными мыслями.

После той сцены на кухне они больше не виделись. Вернее, пересекались, конечно же, но мимолетом, и обязательно в чьей-то компании. Что-то переменилось в Денисе. Он не задирал Наташу, и даже не пытался шутить в ее адрес. Возможно из-за того, что к четырем часам дом семейства Мигуновых заметно наполнился людьми. Сосед Леша, приезжающий сюда на зимние праздники с двумя сыновьями, чуть младше Дениса, зашел по приглашению самого Дениса. Они вчетвером сразу оживленно обсуждали трассы для сноуборда, заполнив прихожую грохотом скинутых ботинок и громкими, перебивающими друг друга голосами. Потом на стену кухни упал свет фар, во двор въехал тяжелый внедорожник Володи Мигунова. Раздались голоса, весёлые, звонкие. Двор наполнился смехом. А затем в дом ввалилась толпа раскрасневшихся от мороза людей.

– Здравствуйте! – Громко известил о своем прибытии глава семейства. – А я не один. Хозяйка, встречай гостей!

Он поставил тяжелые сумки посреди коридора и принялся стряхивать снег с шапки и куртки прямо на половик.

– Володь, ну нельзя это было сделать во дворе? Обязательно воду в дом тянуть? – возмутилась Надя, но тут же чмокнула мужа в щеку. – Витюшка, – громко взвизгнула она, бросаясь к следующему гостю. – Сколько лет, сколько зим! Анечка! Проходите, проходите скорее. Володь, ну что ты посреди прохода распялся, входи скорее, пропусти людей!

– Так я ж воду во двор стряхиваю, – засмеялся он, снимая массивные зимние ботинки. – Ты же с меня живого не слезешь.

– Ой, да ну тебя! – наигранно надула губы Надя, но глаза ее сияли от счастья.

– Наденька, прекрасно выглядишь, – сказала Аня – низенькая, миловидная женщина с аккуратной стрижкой каре, жена Виктора, коллеги Володи.

– Спасибо, Анечка. Взаимно, только взаимно! Давай мне свою шубку, я ее повешу. Витя, проходи в гостиную, там уже народу полно.

В этот момент с кухни вышла Наташа, с попыткой невозмутимого спокойствия на лице. Ее появление не осталось незамеченным.

– А это Наташа, моя лучшая подруга! – с гордостью представила ее Надя, буквально втягивая ее в водоворот событий. – Она к нам на праздники!

– О, новый человек! – оживился Виктор, пожимая ей руку. – Значит, будем знакомиться. Володя только и говорил, что Надя без своей подруги жить не может. Я Виктор!

– Получается, что так, – улыбнулась Наташа, чувствуя, как суета и тепло постепенно вытесняют из нее остатки тревоги. – Наташа.

– А это – моя супруга Аня.

– Рада знакомству, дорогая, – Аня тепло улыбнулась, протягивая руку.

– Ань, Надя говорила, вы коллеги, – Виктор тараторил, торопясь пристроить жену к женской половине, чтобы самому слиться с нарастающим мужским гудением у стола.

Мужчины тем временем образовали у небольшого столика в гостиной тесный, шумный круг. Володя, красный от мороза и предвкушения, с важным видом возился с бутылкой чего-то янтарного. Леша, его сосед, расставлял стопки, а его сыновья попивали пиво из жестяных банок. Денис стоял чуть поодаль, с усмешкой наблюдая за церемонией, но его стопка уже ждала его на столе.

– Так, господа, тише! – с напускной серьезностью провозгласил Володя, стараясь не расплескать драгоценную жидкость. – Первый тост – за встречу! За то, что все добрались, невзирая на снежные заносы и коварство авиакомпаний!

– Ура! – дружно, хоть и нестройно, откликнулся мужской хор.

Стопки звонко цокнулись, и лица озарились одинаковыми, блаженно-предвкушающими улыбками. Виктор, ловко улизнув от женской части компании, уже протискивался к столу, потирая руки.

– Я успел? – беспокоился он, протягивая свою стопку.

– Еще бы! Без тебя не начнем! – хлопнул его по плечу Володя, наливая и ему.

А в это время на кухне царил свой, не менее важный хаос. Надя и Аня, будто две феи-хозяйки, синхронно двигались между холодильником, плитой и столом, доставая откуда-то бесконечные тарелки с закусками: селедкой под шубой, нарезанной колбасой, солеными огурчиками, которые хрустели на всю кухню. Запахи смешивались в густой, праздничный коктейль: тмин от домашней колбасы, уксусная острота маринадов, сладковатый дух мандаринов.

ГЛАВА 7.

Наташа почувствовала, как воздух в гостиной сгустился, словно кто-то добавил в шампанское щепотку перца. Ольга, с ее идеальной осанкой и улыбкой, вышколенной годами работы среди высокопоставленных лиц, стояла с лицом приглашенной звезды. Николай, ее муж, как всегда, был тихим фоном – солидный, с седеющими висками, он здоровался со всеми по-мужски крепко, но кратко, и сразу потянулся к стопке с коньяком, которую Володя держал наготове.

Мать Дениса обняла Наташу по-настоящему тепло, по-дружески, и та на секунду расслабилась в её объятиях.

– Привет, Оль, – улыбнулась Наташа. – Долго ехали?

– Вечность, – Ольга отстранилась, держа Наташу за плечи, и снова окинула её взглядом, но теперь в нём читалась привычная, слегка язвительная нежность. – А ты, я смотрю, всё ещё пытаешься сойти за двадцатилетнюю. Работает, надо признать.

Она перевела взгляд на Дениса, который наблюдал за сценой с каменным лицом. Её улыбка не исчезла, но в глазах что-то щёлкнуло – быстрое, материнское и безошибочное. Она отпустила Наташу и повернулась к сыну, её голос зазвучал уже иначе – игриво, но с лёгким стальным оттенком.

– Что стоишь, как истукан? Катюшу проводи, помоги с вещами. – Она ловко подтолкнула молодую девушку вперёд, будто расставляя фигуры на шахматной доске.

Денис кивнул, вежливо, но холодно. – Привет, Катя. Мам, я как раз собирался... – Собирался быть гостеприимным, я знаю, – мягко, но, не допуская возражений, перебила его Ольга.

Денис недовольно закатил глаза, но перечить матери не стал.

– Дети, они и в двадцать пять дети. Надеюсь, тебе удастся испытать радость материнства, Наташ, – хохотнула Ольга. – Ну, рассказывай, как у тебя дела, дорогая?

Ольга присела за стол и увлекла за собой Наташу. Николай упал рядом, пожав всем мужчинам руки, и мгновенно зацепившись разговором о рыбалке. Надя же села рядом с Наташей и Аней, бросив сестре быстрый, едва уловимый предупреждающий взгляд, который та проигнорировала.

Денис тем временем, со сжатыми челюстями, взял лёгкую сумку Кати и кивком показал ей на лестницу. – Я покажу тебе комнату, – произнёс он без особой теплоты. – Спасибо, Денис, – прошептала Катя, следуя за ним и бросая робкий взгляд на его напряжённый затылок.

Ольга, наблюдая за их уходом краем глаза, удовлетворённо улыбнулась и обернулась к Наташе.

– Ну, а ты всё ещё там, на своём... мм... интересном месте работаешь? – переспросила Ольга, перекрикивая общий гул. За столом разгорался спор между Володей и соседом Лёшей о лучшей приманке для зимней рыбы. Сыновья Лёши, Костя и Антон, что-то горячо доказывали Виктору, жестикулируя.

– Пилю, бывает, – громко, почти весело сказала в ответ Наташа. – Вскрываю, режу, ставлю диагнозы. Ничего нового. А у тебя, Оль, как дела в МИДе?

– Ой, даже не спрашивай. Все равно ничего не расскажу, – рассмеялась в ответ Ольга, махнув рукой, но её глаза оставались внимательными, сканирующими. – Ещё и перелёт этот бешеный. Рейс, как ты поняла, задержали. Но это ничего. – Она многозначительно перевела взгляд на лестницу, где только что скрылись Денис с Катей. – Мы как раз подхватили Катюшку, у которой его совсем отменили. Представь, из-за метели бедняжка не смогла встретить Новый год с родителями. Благо, пересадка была здесь, и мы её с собой забрали. В самый раз – молодёжи вместе веселее.

Наташа почувствовала, как в ней что-то неприятно щёлкнуло. Не ревность – нет, это было бы слишком просто. Скорее, злость. На ситуацию. На Ольгу. На себя.

– Удобно как получилось, – протянула она с лёгкой улыбкой, делая глоток шампанского. – Новый год, метель, романтика. Почти кино.

– Ага, – довольно кивнула Ольга, – я всегда говорила, что судьба любит хорошие декорации.

Надя шумно поставила на стол салатник, словно ставя точку.

– Судьба судьбой, – сказала она бодро, – а давайте лучше есть. А то у нас тут селёдка под шубой начнёт чувствовать себя недооценённой.

Разговоры распались на куски. Мужчины уже спорили громче, сыновья Лёши ржали над каким-то видео, Николай рассказывал байку про карпа . Гирлянды мигали лениво и уютно, за окном трещал мороз.

Наташа старалась не смотреть на лестницу. Не думать. Не представлять. Конечно же, это не помогло.

Наверху Денис поставил сумку у двери и сделал шаг в сторону.

– Вот. Если что нужно – полотенца в шкафу, ванная дальше по коридору.

Катя стояла, сцепив пальцы, и кивала слишком часто.

– Спасибо… Я не хотела быть… ну… – она замялась. – Быть обузой.

Денис устало потер переносицу.

– Ты не обуза. Просто… – он замолчал, подбирая слова. – Просто у нас с матерью последнее время натянутые отношения.

Катя улыбнулась – тонко, осторожно, как будто боялась, что улыбка может его спугнуть.

– Да уж, тёть Оля своеобразный человек.

Он вдруг поймал её взгляд – открытый, тёплый, липкий от надежды. И от этого взгляда стало тесно, будто в комнате резко убрали воздух.

– Слушай, – сказал он жёстче, чем хотел. – Давай сразу. Я в ее игры не играю.

Катя кивнула. Медленно. Слишком спокойно для «хорошо».

– Я тоже, Денис.

Телевизор в углу гостиной гудел фоном – там что-то бодро рассказывали про итоги года, курс валют и надежды на будущее, но никто уже не слушал. Все сидели за столом. Бутылки открывались с хлопками, кто-то смеялся слишком громко.

Стол ломился – так, что после того, как Надя вынесла из кухни утку, Ольга запричитала: – Господи, мы что, свадьбу играем?!

– Нет, – философски заметил Леша, накладывая салат. – На свадьбе меньше жрут.

Смех прокатился волной. Шампанское шипело, коньяк пах дубом, мандарины были везде – в вазах, тарелках, просто россыпью.

– Так, – Володя хлопнул ладонями, – все за стол! Через десять минут президент.

Наташа сидела между Надей и Аней, внешне – спокойная, собранная, с идеальной осанкой. Внутри – натянутая струна.

В этот момент сверху донёсся звук шагов. Лёгких, быстрых – и более тяжёлых, сдержанных. Денис спускался первым. Катя – на полшага позади.

ГЛАВА 8.

– Да там вообще цирк был, – Катя устроилась на маленькой софе в комнате Дениса, поджав под себя ноги. – Помню, как на паре польского он болтал без умолку, а потом решил блеснуть нецензурщиной. И, вот, в тот момент, когда из его рта вылетело сочное «Курва», преподша, что стояла за спиной, громко дала знать о своем присутствии. Вся группа легла. Он потом четыре раза зачет не мог сдать.

– Вполне в его духе, – засмеялся Денис. – Надо будет весной к нему заскочить.

– А давай вместе? – оживилась Катя. – Я брата уже почти год не видела. То учёба, то работа – всё мимо.

К этому моменту в Кате плескалось уже бокалов пять шампанского, и застенчивость испарилась где-то между третьим и четвёртым.

Когда в дверь постучали, Денис был уверен – это Наталья, слегка навеселе, решила заглянуть «на огонёк». Но на пороге стояла Катя – с румянцем на щеках и подозрительно загадочной улыбкой.

– Дэн… – протянула она, втискиваясь в комнату. – Пока я под градусом, скажу тебе честно. Ты мне вообще не нравишься.

– Ого. Начало многообещающее, – приподнял он бровь.

– В смысле… – она махнула рукой. – У тебя всё при тебе: бицепсы, пресс – наверняка есть, лицо такое… мужское. Девочкам заходит. Но не мне.

– То есть ты у нас не девочка, получается? – усмехнулся Денис.

– Да неее, – она сморщила нос. – Просто я уже влюблена. Там всё сложно.

– Вот это поворот. А я-то думал, ты с двенадцати лет в моем фан-клубе.

– Иди ты, – Катя швырнула в него подушкой. – Ну нравился ты мне тогда. Может быть. Немножко. Но… Подожди, ты откуда вообще это взял?

– Серьёзно? Ты на меня такими щенячьими глазами смотрела – хоть рекламу снимай.

– Ужас, – она покраснела до кончиков ушей. – Всё, закрыли тему. Это было в детстве. Сейчас я взрослая девушка. И я заметила, между прочим, как ты с этой Натальей переглядываешься.

– Только не начинай, Катя, – закатил глаза Денис. – Девичьи разборки – по коридору направо. Там можете с мамой заплетать друг другу косички.

– Не умничай, Власов, – прищурилась она. – У меня есть идея. Как растопить сердце твоей мадам.

– Ну-ка, удиви.

– Делаем вид, что всё по плану твоей мамы. Мы вдруг поняли, что влюблены. Наталья приревнует – и сама прибежит.

– Ты сейчас серьёзно? Это же сюжет из дешёвого сериала.

– Рабочий сюжет, между прочим, – уверенно кивнула Катя. – Я тебе гарантирую.

Наташа как раз поднималась по лестнице – уставшая, слегка пьяная, с гудящей головой и лёгкой улыбкой на губах. Танцы, шампанское и одна внезапно родившаяся в голове идея сделали своё дело: ей казалось, что сейчас она устроит маленький сюрприз. Такой… взрослый. Смелый. Почти киношный.

Но кино, как обычно, пошло не по сценарию.

Заплетаясь в собственных ногах, она медленно одолевала ступеньки – и в какой-то момент увидела, как Катя скользнула в комнату Дениса. Быстро. Уверенно. Без оглядки.

А потом дверь закрылась.

Щёлк.

Наташа остановилась.

В груди неприятно кольнуло.

« Кобель малолетний…» – пронеслось в голове, зло и почти вслух.

Дом Мигуновых медленно приходил в себя после праздника – неохотно, со скрипом, будто сам был не уверен, стоит ли вообще просыпаться.

Ольга в этом сомнений не испытывала. Она, разумеется, проснулась первой – потому что кто, если не она. И уже успела собрать со стола следы вчерашнего веселья, загрузить посудомойку и запустить робот-пылесос. С чувством выполненного долга и собственной незаменимости Ольга устроилась на диване и начала щёлкать каналы, всем видом демонстрируя: дом снова держится на ней.

В гостиной постепенно появлялись признаки жизни.

Первой спустилась Надя – с полотенцем, намотанным на голову, и лицом человека, который ещё не решил, хочет ли он жить. Она молча прошла мимо Ольги, даже не удостоив её взглядом, включила кофемашину и терпеливо дождалась, пока та сделает порцию американо.

Только сделав первый, спасительный глоток, Надя наконец выдохнула:

– Доброе утро.

Слово «доброе» прозвучало скорее как вопрос.

Ольга скользнула по ней взглядом, оценивая степень похмелья, внутреннего бунта и внешней неопрятности.

– Доброе, – с подчеркнутым, почти издевательским спокойствием ответила она. – Я уже всё убрала. Можешь не переживать.

Надя хмыкнула, но ничего не сказала. Кофе был важнее.

Затем спустилась Анна. Уже накрашенная, переодетая в уютные вязаные брюки и такую же кофту с широкими рукавами. От неё пахло зубной пастой и дорогим кремом. Женщины встретили её слабыми, но искренними улыбками и предложили кофе.

– Я бы шампанского, – подмигнула Аня, садясь за стол.

– Поддерживаю идею на уровне концепции, – кивнула Надя, не открывая глаз. – Но мне, наверное, не стоит.

А через десять минут она всё же встала и принесла на стол бутылку шампанского и тарелку с бутербродами – масло, красная рыбка, тонкий ломтик лимона на каждом. Аня следом несла тарелочку со вчерашними закусками, которые за ночь приобрели слегка утомлённый вид.

– Ты будешь? – кивнула Надя сестре.

Ольга закатила глаза, снисходительно глядя на этот похмельный пир.

– Чтобы я потом всю неделю отекшая ходила? Нет, спасибо. Я уже съела йогурт. Организм нужно жалеть, а не травить на следующее утро. – Она отпила из своей чашки зелёного чая, и каждый её жест говорил: «Я лучше вас. Я всегда лучше».

Надя и Аня переглянулись – красноречивым взглядом людей, которые решили быть «хуже». И принялись запивать бутерброды холодным шампанским. Молчание было комфортным, ленивым, пока Аня не спросила:

– А где все остальные?

– Спят, наверное, – буркнула Надя, с наслаждением откусывая хрустящий хлеб. – Лёха с сыновьями еще ночью к себе отчалили.

– А наша молодежь?

Ольга насторожилась, как сторожевой пёс, уловивший знакомый шорох.

– Они отдыхают, – сказала она ровно, слишком ровно. – Детям нужно высыпаться. Они вчера… много общались.

Надя фыркнула в свою чашку. «Общались» – это было сильно сказано. Она-то помнила, как Катя смотрела на Дениса, а Денис смотрел в пространство, будто пытаясь увидеть там чертежи выхода из ситуации. Но промолчала. Не её дело.