Текст книги "Не ври мне, Киса (СИ)"
Автор книги: Юма Гулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Не ври мне, Киса
ГЛАВА 1.
Ну и декабрь выдался в этом году! Снежный, морозный, как будто вернулся из детства, где сугробы были по колено, а сосульки свисали с крыш нереальными шпагами. Наташа придержала газ, съезжая на заснеженную грунтовку, ведущую к реке. «Лексус», конечно, не сдавал позиций, но даже он послушно заурчал тише, утопая в белой целине. Она с наслаждением растянула оставшиеся километры, как последнюю конфету в новогоднем подарке. Пять дней. Пять дней без трупов, формалина и вечных вопросов о том, кто и от чего умер. Только снег, шампанское и болтовня с Надей, которая умела делать даже самое безнадежное похмелье веселым приключением.
Мысль о предстоящем отдыхе была так сладка, что Наташа намеренно игнорировала маленькое, но навязчивое «но». Этим «но» был племянник Нади. Денис. Тот, что по сообщениям самой Нади, «заглядывается на тебя, Наташ, как сумасшедший, аж слюной давится!». Наташа фыркнула. Ей, патологоанатому с десятилетним стажем, льстили многие вещи: точный диагноз, уважение коллег, идеально заточенный скальпель. Но внимание двадцатилетнего мальчишки, который, по ее расчетам, должен был интересоваться разве что стримингами игр и девушками в спорт-браслетах, – нет, уж спасибо.
Впереди показался узкий переулок, ведущий, если верить карте, прямо к реке. Дорогу, конечно, заметало.
«Ну, красавица, давай, не подведи», – Наташа похлопала по рулю и решительно направила машину в сугроб, который оказался несколько глубже, чем она предполагала. «Лексус» рычал, буксовал, но упрямо полз вперед.
Внезапно из-за поворота, словно призрак из снежной пелены, возникла фигура в ярко-оранжевом пуховике. Наташа резко затормозила. Фигура подошла к окну.
– Эй, красотка! Заблудилась? – прокричал парень, его голос был густым и веселым, совсем не подходящим к его, как показалось Наташе, юному возрасту.
Она приоткрыла окно, впустив в салон порцию ледяного воздуха.
– Я не «красотка», и не заблудилась. Ищу дом Мигуновых.
Парень расцвел еще шире.
– О, так это к нам! Прямо по курсу, только спуск крутой, сейчас занесенный. Давай я сяду, проведу? А то тут места коварные.
Наташа оценила его взглядом. Паренек лет двадцати пяти, самоуверенный, но, похоже, знающий местность. Отказываться было глупо.
– Садитесь, – сухо кивнула она, отпирая дверь. – Только без фокусов.
Он влетел в салон, принеся с собой запах мороза, ментоловой жвачки и чего-то неуловимо молодого и дерзкого.
– Денис, – представился он, протягивая руку в толстой перчатке. – Власов? – У Наташи моментально округлились глаза. – Собственной персоной, – он самодовольно растянул губы в улыбке. – Я – Наталья, подруга твоей тёти и мамы. – Я знаю, – улыбка стала еще шире. – Сейчас объедем спуск. Нужно повернуть направо за домом с синей крышей.
Наташа попыталась сдать назад, но «Лексус» крепко увяз в сугробе.
– Так дело не пойдет, – хмыкнул Денис. – Давай меняться местами.
Прежде чем Наташа успела возмутиться, он уже выпорхнул из машины. Через секунду ее дверь распахнулась, впустив вихрь снега.
– Выходи, киса, поменяемся. Я тут с детства каждый сугроб знаю.
От такого обращения Наташу передернуло. Она вышла, стараясь сохранить ледяное спокойствие, и обошла машину по глубокому снегу. Денис уже устроился на ее месте, ловко отрегулировав сиденье под свой рост и зеркала.
– Эй, это мой автомобиль! – не выдержала она, хватая его за плечо. – И не смей ничего ломать!
Он обернулся, и его глаза, яркие и насмешливые, встретились с ее взглядом.
– Расслабься, Натали. Я не только на сноуборде хорошо управляюсь. Пристегнись.
Он тронул с места с такой плавной уверенностью, что «Лексус» послушно выбрался из сугроба, будто по волшебству. Наташа молча смотрела на его руки в потертых перчатках, легко лежавшие на руле. Машина наполнилась легким ароматом цитруса и хвои, и этот аромат очень шел Денису.
– Ну что, киса, почти приехали, – бросил он, сворачивая на нужный поворот.
Наташа почувствовала себя странно голой под этим взглядом.
– Наталья Сергеевна, – поправила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Что, прости?
– Обращаться ко мне нужно Наталья Сергеевна. И на «вы».
– Договорились, киса, – он снова улыбнулся этой своей мальчишеской улыбкой, от которой что-то внутри переворачивалось.
Наташа закатила глаза. В конце концов, она приехала отдохнуть, а не ссориться с племянником подруги. Мысленно она вернулась на семь лет назад, на палубу яхты у побережья Кипра. Она помнила Дениса худощавым восемнадцатилетним мальчишкой с загаром до белизны белков и нестерпимо наглым взглядом. Пока она с Надей и его матерью загорала, он мог часами неподвижно сидеть в тени, не отрывая от нее глаз, словно гипнотизируя. А потом была та ночь в лимассольском клубе, шумная, душная. Он, пахнувший ромом и юношеской дерзостью, прижал ее к стене у туалетов и попытался поцеловать. Тогда Наташа, которой было двадцать восемь, лишь рассмеялась ему в лицо, легонько оттолкнула и прошептала: «Вырасти сначала, малыш». Она тогда все списала на гормоны и алкоголь, и забыла об этом, как о нелепой детской забаве.
Теперь же, глядя на него, на эти широкие плечи, на уверенность в каждом движении, она понимала – малыш-то вырос.
Он действительно знал дорогу. С его помощью они благополучно миновали самый крутой спуск и выехали на дорогу, ведущую к реке.
– Спасибо, – сказала Наташа, чувствуя себя немного неловко. – Без тебя я бы, наверное, до утра буксовала.
– Не за что, киса.
Опять это дурацкое прозвище. Прежде чем она успела найти ответ, он уже тормозил у раскрывающихся ворот. Дом, огромный, деревянный, светился всеми окнами, а из трубы валил густой, такой домашний дым.
ГЛАВА 2.
– Нату-у-сик! – взвизгнула Надя, распахивая дверь так, что зазвенели елочные бусы на косяке. – Сколько лет, сколько зим!
– Надин! – Наташа буквально впорхнула в прихожую, утонув в объятиях подруги, пахнущей корицей, шампанским и беззаботным счастьем.
– Заходите-заходите, – прощебетала хозяйка дома, отряхивая с плеча Наташи снежинки. – Мороз страшный. Давно у нас такого не было!
– Зато Новый год, как Новый год, не то, что у нас, – ответила Наташа, стягивая куртку и шапку и с наслаждением чувствуя, как тепло проникает в замерзшие пальцы.
Денис тем временем затащил сумки в дом и поставил их у лестницы с такой легкостью, будто в них были перья. Когда он снял свой тяжелый пуховик, Наташа мягко сказать обалдела. От того восемнадцатилетнего хлюпика не осталось и следа.
Перед ней стоял высокий парень с широкой, анатомически правильно прокачанной спиной. Под тонким белым лонгсливом четко угадывалась каждая мышца.
Он повернулся, и его взгляд сразу нашел ее. Уголки губ поползли вверх в той самой мальчишеской ухмылке, которая теперь, в обрамлении этого взрослого тела, смотрелась совсем иначе.
– Что, Наталья Сергеевна? – его голос прозвучал как укор. – Каталог не соответствует действительности? Готов признать, что с возрастом я стал только лучше.
– Денис! – всплеснула руками Надя. – Не задирай Наташу с порога!
– Да я ничего, Надь, – он не отводил глаз от Наташи, и в них плясали чертики. – Просто констатирую факт. Твоя подруга обладает убийственным взглядом. Прямо как на работе, наверное. Только тут вскрывать нечего. К счастью.
Он наклонился, чтобы поднять ее спортивную сумку, и мышцы на его плечах и спине плавно сыграли под тканью. Наташа, сама того не желая, проследила за этим движением.
– Куда прикажете доставить ваш багаж, Наталья Сергеевна? – он стоял с ее сумкой в руке и смотрел на нее с вызовом.
– На второй этаж, первая дверь направо, – нашлась Надя. – И веди себя прилично!
– Всегда приличен, – парировал Денис, уже поднимаясь по лестнице. На полпути он обернулся, его взгляд скользнул по Наташе снизу вверх, медленно и намеренно. – Если что, я прямо напротив. На случай, если ночью станет страшно. Или... скучно.
И прежде чем она успела найти достойный ответ, он исчез наверху, оставив после себя шлейф молодой, наглой энергии и запаха мороза и чего-то древесного.
Надя обняла Наташу за талию и потащила на кухню.
– Не обращай внимания, двадцать пять лет мальчику, а ведет себя как подросток.
Наташа только покачала головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение.
– Он не мальчик, Надь. Он стихийное бедствие в джинсах.
– Это у него от матери, – рассмеялась подруга, – Ты как будто Ольгу не знаешь. Помнишь, как она в шестнадцать сбежала на мопеде к тому музыканту? Яблочко от яблони.
Вскоре Наташа узнала, что Денис приехал на новогодние праздники буквально вчера. А на днях должны подтянуться и его родители – та самая Ольга с мужем Николаем. К Новому году собиралась огромная компания, настоящий семейный клан.
Ольга была старшей сестрой Нади. В этом самом доме они и выросли, а потом, когда Николай, супруг Оли, увез ее заграницу по работе, дом перешел к Наде. Но Надя вышла замуж за военного, и жизнь их заставила пожить в разных уголках страны. Тем не менее, этот дом всегда оставался тем самым связующим звеном, родовым гнездом для всего разросшегося семейства Мигуновых и Власовых.
Надя поставила на стол тарелку с бутербродами.
– Будут только Власовы или еще кто-то планируется? – спросила Наташа, с наслаждением откусывая хрустящий бутерброд. Икра таяла на языке, напоминая о том, что праздник вот-вот начнется.
– Коллега Володин с семьей скоро прилетят, – ответила Надя, расставляя на столе тарелки. – Должны были тоже вчера, но из-за погоды рейс отменили. Володя, как раз, поехал их встречать. Так, говори сразу, солянку будешь? – Надя уставилась на подругу с видом следователя, выбивающего признание.
– Спасибо, но откажусь, – засмеялась Наташа. – Я по дороге заехала на заправку, перекусила, еще не голодная. Но еще один бутер утащу, уж больно вкусно он пахнет.
– Тогда иди переодевайся, купайся, приводи себя в порядок, и мигом ко мне, – скомандовала Надя. – Потому что я на нас всех не успеваю накрыть стол, – она бросила на Наташу драматичный взгляд, полный наигранного отчаяния.
Когда Наташа искупалась, она вытерла свои короткие волосы полотенцем, и придирчиво посмотрела в зеркало. В свои тридцать пять, она выглядела очень хорошо. Здоровая кожа, даже несмотря на курение и любовь пропустить бокальчик перед сном. Подтянутое тело, здесь уж спасибо генетике и фитнес тренеру. По правде говоря, на свой возраст Наташа не выглядела. Она даже не задумывалась о своем возрасте. Пока не услышала это протяжное «киса».
Натянув толстовку и джоггеры, Наташа дала себе обещание не обращать внимания на издевки Дениса и вышла из ванной. Как раз в тот момент, когда туда направлялся тот, на кого она пообещала себе не обращать внимание. Он остановился в дверном проеме, полностью перекрыв его своей внушительной фигурой.
– Вот это встреча, – ухмыльнулся парень, его взгляд скользнул по ее еще влажным волосам и спортивному костюму. – Уже собралась бежать?
– Денис, пусти, – Наташа попыталась отодвинуть его в сторону, но с его габаритами это было проблематично. Ее ладони уперлись в его грудь, твердую и неподатливую, как камень.
Но он не слушал ее. А лишь медленно, не прилагая видимых усилий, стал оттеснять ее назад, вглубь ванной комнаты, еще полной пара от душа. Дверь с мягким щелчком закрылась за его спиной.
– Чего такая нервная, киса? – он наклонился к ней, его голос стал тише, интимнее, заполняя маленькое пространство. Воздух тут же стал густым, насыщенным запахом ее геля для душа и его цитрусового одеколона. – Боишься остаться со мной наедине?
– Ничего я не боюсь, – выдохнула она, но ее спина уже уперлась в холодную кафельную стену. Отступать было некуда.
ГЛАВА 3.
Он не поцеловал ее. Он просто смотрел, заставляя ее чувствовать каждый мускул своего тела, каждый нерв, каждый вздох. И Наташа с ужасом понимала, что ее обещание «не обращать внимания» рассыпалось в прах с самой первой секунды. Этот «мальчишка» владел ситуацией с убийственной эффективностью.
Он не отступал. Его тело было теплой стеной, прижимавшей ее к холодному кафелю. Пар от душа рассеялся, и теперь она видела каждую деталь его лица – упрямый подбородок, легкие морщинки у глаз.
– Семь лет, – повторил он, и его голос прозвучал как признание, лишенное насмешки. – Ты думала, я шучу? Я помню все. Цвет твоего купальника на той яхте. То, как ты закатила глаза, когда я попытался тебя поцеловать. Как пахли твои духи – не сладостью, а чем-то холодным и горьким, как полынь. С тех пор я ненавижу полынь, Наташа. И с тех пор я не могу дышать полной грудью.
Его слова висели в воздухе между ними, тяжелые и настоящие
– Денис... – ее голос сорвался. Она хотела сказать «это безумие», «ты сошел с ума», «посмотри на нас», но слова застряли в горле.
– Нет, – он резко качнул головой. – Никаких «Денис» с этим взглядом взрослой тети, которая пытается образумить неразумного ребенка. Я не ребенок. Я мужчина, который сходит с ума по тебе. И я устал ждать.
Одна его рука соскользнула со стены и коснулся ее виска, затем снова провела по щеке, по линии шеи, остановилась на ключице. Его прикосновение было шершавым, но на удивление нежным.
– Я не буду ничего ломать, – прошептал он, и его губы, наконец, коснулись ее кожи – не губ, а всего лба, легкое, почти мимолетное прикосновение, от которого все внутри нее сжалось в тугой, болезненный комок. – Я буду проходить этот лабиринт снова и снова, пока не найду твое сердце. И когда найду... оно будет моим.
Он отступил на шаг. Внезапно образовавшееся пространство между ними показалось ей пропастью. Воздух снова хлынул в легкие, холодный и обжигающий.
– А теперь можешь бежать, – сказал он, его ухмылка вернулась, но теперь в ней читалась не наглость, а усталая нежность. – Но знай, что я не отстану. Никогда.
И он отошел от двери, давая ей путь. Наташа выскользнула из ванной, не глядя на него, чувствуя, как дрожат ее колени и как бешено стучит сердце. Она не обернулась, но знала – он смотрит ей вслед.
Наташа сбежала по лестнице, как пугливая девчонка, споткнувшись на последней ступеньке. Ее ладони влажно прилипли к деревянным перилам. В голове крутилось, навязчиво и бессмысленно: «Тебе тридцать пять! В тридцать пять сердце не должно останавливаться под напором наглых голубых глаз. Оно не так устроено, черт возьми! Ты взрослая женщина, так почему же сейчас ты ведешь себя, как двадцатилетняя дурочка?»
Она почти вбежала в кухню, где царил уютный хаос, и пахло селедкой под шубой и мандаринами. Здесь было безопасно. Обыденно.
– Быстро ты, – улыбнулась Надя. – Даже отдохнуть не захотела?
– Не хочу отдыхать, – улыбнулась Наташа. – Неизвестно еще, когда мы снова встретимся. Хочу выжать из нашей встречи все.
– Кстати, об этом, – загадочно начала Надя, накладывая в тарталетки крабовый салат. – Володю повысили.
– И это значит… – Наташа взяла нож и принялась нарезать яйца для Оливье, все ее внимание было приковано к подруге.
– Это значит, фиксированный офис. И новые звездочки на погонах.
– Подожди, – Наташа прищурилась. – Его отправляют в столицу?
– Да, – довольно произнесла Надя, откладывая в сторону тарелку с тарталетками. – И нас, само собой, вместе с ним. Командировка на три года, как минимум. Снимаем дом в пригороде. Въезжаем в середине января.
Наташа застыла с половинкой яйца в руке, ее лицо медленно расплылось в широкой, безудержной улыбке.
– Надь… Это же… Это же потрясающе! – она отшвырнула яйцо в миску и бросилась обнимать подругу. – Ты серьезно? Мы будем в одном городе?
– В одном городе, – рассмеялась Надя, сжимая ее в объятиях. – Будешь приходить ко мне на блины по воскресеньям и жаловаться на скучных кавалеров, – она подмигнула.
– За это надо обязательно выпить. За твой переезд! За то, что я наконец-то смогу в любой момент приехать к тебе и пожаловаться на жизнь лично, а не по телефону!
Надя достала из холодильника бутылку брюта, а Наташа уже приготовила два бокала. Надя налила, и они подняли бокалы. Воздух на кухне, напоенный запахами праздничных блюд, казался особенно густым.
– Ну, давай, – сказала Наташа, глядя на подругу поверх края бокала. – Произноси тост. По такому случаю нужно что-то грандиозное.
– За нас, – просто сказала Надя, и в ее глазах отразилось все: и годы дружбы, и годы разлуки, и надежду на скорую встречу в новом месте. – За то, что ни километры, ни время нас не сломали. И за то, что впереди у нас еще куча всего интересного.
Женщины дружили с университетской скамьи. В те далекие годы, когда ни у одной, ни у другой не было за плечами ровным счетом ничего, кроме юношеского максимализма и пачки конспектов, они познакомились на аллее у института. Их, кажется, познакомил один из Надиных ухажёров, который вскоре канул в лету, а они остались. С тех пор их дружба пережила многое: бессонные сессии, первые сердечные раны, свадьбы, развод Наташи, переезды Нади. Но все так же была крепка, как гранитная плита, под которой покоились их общие секреты и воспоминания. Они дружили уже семнадцать лет. Семнадцать лет, которые превратили двух девочек в женщин, прошедших огонь, воду и медные трубы, но не утративших способности понимать друг друга с полуслова.
И сейчас, стоя на кухне с бокалами в руках, они были теми же студентками, тайком распивающими дешевое вино в общаге, и в то же время – взрослыми, умудренными опытом женщинами, знавшими цену и радостям, и потерям.
– Помнишь, как мы в общаге на подоконнике сидели и пакетированное вино пили? – Наташа с ностальгией улыбнулась, делая глоток уже настоящего, качественного брютта.
– Как же забыть, – фыркнула Надя. – А потом тебя тошнило от него в аквариум к председателю профкома. Дорогое было удовольствие.
ГЛАВА 4.
Наташа кивнула, придвигаясь ближе.
– Он же у нас чемпионом был, – начала Надя, и ее лицо стало серьезным. – По Европе катался. Мастер спорта. А потом был турнир… и он мальчика приложил сильно. Да так, что у того сосуд в голове оторвался. Ну и умер парень, прям на ринге. После этого Дэнчик бросил бокс. Сжег все свои перчатки, медали куда-то припрятал.
– Охренеть, – все, что смогла произнести Наташа.
– Понимаешь, – вздохнула Надя, бессильно махнув рукой, – он с тех пор как с цепи сорвался. Шутит, дурачится, ведет себя, как последний балабол. А по ночам Ольга слышет, как он в спортзале бьет по груше. До седьмого пота. Пока руки не заболят. Как будто все еще пытается выбить из себя ту боль. Или наказать.
Наташа молча смотрела в свой бокал. Теперь Денис предстал перед ней в совсем другом свете. Его наглая ухмылка и мальчишеское бахвальство теперь казались не признаком глупости, а прочной бронёй, скрывающей старую, незаживающую рану. Каждое его «киса» звучало теперь как отчаянная попытка убедить самого себя, что жизнь – это сплошная шутка.
– Ну что, девчонки? Найдете, чем накормить простого работягу? Подъездная дорожка полностью расчищена.
Денис появился так внезапно, что женщины подпрыгнули на месте, словно школьницы, пойманные за сплетнями. Он стоял в дверях кухни, сметая с волос капли воды от снега, а его широкая улыбка была такой же ослепительной.
Наташа не смогла сдержаться – ее взгляд самопроизвольно скользнул по его рукам, по тому, как мышцы играли под закатанными рукавами фланелевой рубашки. Руки, которые когда-то отняли жизнь. А теперь они чистили снег и несли ее чемоданы.
– Садись, работяга, – улыбнулась Надя, поднимаясь со стула, ее взгляд на секунду задержался на Наташе, передавая молчаливое предупреждение. – Солянку?
– О, да! Твоя солянка – это что-то с чем-то! – парень потер замерзшие ладони и грузно упал на стул рядом с Наташей, от него пахло морозным воздухом и мужским потом. – Так, а ты, Натали, надолго к нам?
Он повернулся к ней, и его улыбка, казалось, была направлена только на нее, снова бросив невидимый вызов.
– Наталья Сергеевна, – поправила зачем-то она снова, и Денис с Надей громко рассмеялись, но в этот раз ее поправка прозвучала уже не так строго, а почти машинально, по привычке.
– Ой, Наталья Сергеевна! – смеясь, передразнила Надя, ставя перед Денисом тарелку с дымящейся солянкой. – Это ты там у себя, среди жмуриков, Наталья Сергеевна, а у нас Наташка. Или Натусик. Выбирай!
Денис, не отрывая взгляда от Наташи, взял ложку.
– А по-моему, киса – самое подходящее. Отражает суть. Колючая снаружи, а внутри... – он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул озорной огонек, – еще предстоит выяснить.
– Денис! – Надя шлепнула его кухонным полотенцем. – Я тебя сейчас из-за стола выгоню. Совсем страх потерял!
– Да ладно-ладно, Надь! – засмеялся он, перехватывая орудие нападения. – Пошутить уже нельзя? Такая красивая женщина рядом сидит – грех не попробовать растопить этот лед.
– Шутник. Твои шутки уже все грани переходят, ну серьезно. – Надя покачала головой, но в уголках губ пряталась улыбка.
– Какие вы скучные, девчонки, – вздохнул он театрально, когда Наташа промолчала. – В конце концов, вам же не по пятьдесят. Можно и похулиганить немного.
Наташа сидела за столом с фейспалмом и ничего не комментировала, но ее плечи слегка подрагивали от сдерживаемого смеха. Эта наглая непосредственность была одновременно раздражающей и заразительной.
– Видишь, – Денис торжествующе обратился к Наде, – она даже не спорит. Значит, согласна с моей характеристикой. Колючая киска. Это прогресс!
– Ах ты бессовестный! – Надя снова замахнулась полотенцем, но в ее глазах прыгали смешинки. – Наташ, дай ему, наконец, отпор! Он совсем распоясался!
– Я, пожалуй, пойду отдохну, – Наташа поднялась, стараясь сохранить невозмутимость, хотя губы предательски подрагивали. – Шампанское ударило в голову.
– Как раз перед сном нужно хорошенько разогреться, – Денис тут же парировал, его взгляд скользнул по ее фигуре. – У меня как раз есть пара идей на этот счет.
– Денис! – ахнула Надя.
– Что? – он развел руками с видом невинной жертвы. – Я же о бане! Речь о бане! Или вы, женщины, о чем-то другом подумали?
Наташа закатила глаза и удалилась от греха подальше из кухни. Они родственники, пускай хоть поубивают друг друга.
– Ну, ты даешь, – покачала головой Надя, когда Наташа вышла.
Денис глупо ухмыльнулся, доедая солянку.
– А что? Мне кажется, мы прекрасно поладили.
Наташа быстро поднялась по деревянной лестнице и, свернув в свою комнату, тут же закрыла дверь на замок. Щелчок прозвучал необыкновенно громко в тишине коридора. Она прислонилась спиной к двери, слушая, как стучит ее собственное сердце. Казалось, Денис может заявиться в любой момент – наглый, уверенный, с этой своей улыбкой, которая отключала у нее все рациональное мышление.
«Идиотка, – прошептала она себе, закрывая глаза. – Совершенная идиотка».
Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Запах старого дерева, воска и морозного воздуха, ворвавшегося в комнату через приоткрытое окно, немного привел ее в чувство. Она открыла глаза и осмотрелась. Комната была уютной, почти как в детстве у бабушки: лоскутное одеяло, пестрые занавески, полки с книгами, оставшимися еще от прошлых поколений.
Наташа порылась в чемодане и с отвращением выудила оттуда тонкую шелковую пижамку с глупыми имбирными пряниками. Единственная приличная вещь, которая случайно завалялась среди кружевного белья, купленного для того, другого, сорвавшегося отпуска. «Ну хоть не голой спать», – пробормотала она, натягивая скользкую ткань. Пижама оказалась короче, чем она помнила, едва прикрывая бедра, а тонкий шелк оставлял мало для воображения.
Она потушила свет и подошла к окну, больше по привычке, чем из любопытства. Во дворе, освещенном фонарем и бликами от гирлянд на снегу, показались две массивные фигуры. Парни, опершись на сноуборды, о чем-то оживленно спорили, жестикулируя. Потом появился Денис в своем оранжевом пуховике, как яркое пятно в синеве зимних сумерек. Он что-то крикнул, и спор мгновенно превратился в общий смех. Потом кто-то наклонился, и первый снежок полетел в Дениса.
