Текст книги "Предатель. Я тебе не жена (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 17. Представитель менвитов
– Я? – восклицаю удивленно на эту необычную просьбу.
– Ты, – спокойно повторяет Герман. – Если ты не торопишься.
– Вообще-то тороплюсь, – улыбнувшись, спешу я ухватиться за повод отказаться от просьбы. – Я как раз заказывала такси, собиралась ехать к отцу в офис. К тому же, подарки – это дело личное. Уверена, вы справитесь с задачей лучше меня. Я совсем не знаю вашу бабушку…
– Это нетрудно исправить, – возражает он с легкой усмешкой, а его взгляд – цепкий, цепляющий за живое – вызывает во мне какое-то странное чувство.
Поланский явно не привык к отказам, и я почти уверена, что он не примет его и от меня. Настраиваюсь стоять на своем, но, когда он, как-то по-особенному, проникновенно глядя мне в глаза, говорит мягко, но настойчиво:
– Это не займёт много времени. На самом деле я уже знаю, что хочу подарить, просто не могу определиться с рисунком. Нужен женский взгляд, – я чувствую, что не могу ему сопротивляться.
Я замираю, как кролик перед удавом, и… соглашаюсь.
– Только недолго, – добавляю, когда он отводит глаза и разрывает контакт.
Едва заметно кивнув, Поланский жестом указывает на магазин, откуда только что вышел. Я следую за ним, мысленно недоумевая, как я умудрилась ввязаться в игру, правила которой мне неизвестны. Но их, похоже, знает Герман.
Когда мы входим, к нам сразу устремляется консультант, буквально бежит, спотыкаясь на высоченных каблуках, но Поланский останавливает ее, заверив, что мы справимся, и ведет меня к витрине с кашемировыми пледами.
– Плед? – спрашиваю я.
– Да. Это вторая часть подарка – практичная. Бабушка у меня – огонь, – произносит с легко считываемой гордостью. – В свои восемьдесят пять каждый день наматывает по саду по семь километров.
– В восемьдесят пять? – поражаюсь я. – Семь километров?!
– Не меньше. Следит по фитнес-часам.
– Продвинутая старушка, – улыбаюсь я.
– Еще какая, – соглашается, зеркаля мою улыбку. – А когда не гуляет, то подолгу читает в беседке. Скоро осень, и я хочу, чтобы этот плед согревал ее прохладными вечерами.
– Отличный подарок, – говорю искренне – несмотря на его суровую внешность и репутацию плохиша, в этом жесте столько заботы о родном человеке, что это… подкупает.
– Какой из принтов лучше? – резко переходит он к делу.
– Я выбрала бы этот, – показываю на спокойный бархатно-серый с еле уловимыми цветочными узорами в пастельных тонах, но с яркой ниткой окантовки, и с наслаждением провожу ладонью по услужливо разложенному передо мной кашемиру, ощущая его приятную мягкость. – Сдержанный и элегантный. Классический, но с изюминкой. Как ваша бабушка, если я правильно ее себе представила.
Поланский не отвечает, лишь улыбается едва заметно как будто одобрительно и, не раздумывая, бросает консультанту:
– Этот.
Он не колеблется ни секунды! Не сомневается, не оспаривает, а просто… покупает. Как будто моё мнение было решающим… Мне даже становится не по себе из-за внезапного груза ответственности – выбор, по сути, сделала я. И, если подарок все же не понравится, это будет моя ошибка, не его, а отвечать перед бабушкой придется Герману. Но в общем-то он сам виноват. Я не напрашивалась в эксперты по пледам. И по подаркам.
Забрав пакет с покупкой, мы выходим из магазина. Я поворачиваюсь к нему и открываю рот, чтобы попрощаться, но Поланский перебивает меня:
– Алина, а как насчёт кофе? В качестве моей благодарности за удачный выбор.
– Его удачность определит только реакция вашей бабушки, – возражаю с улыбкой. – Благодарить меня рано.
– Тогда просто так, – ничуть не смущается он и снова смотрит этим своим лишающим воли взглядом.
Мне почему-то вспоминаются инопланетяне расы менвитов, описанные Волковым. Те тоже обладали свойством подчинять себе людей, только лишь глядя им в глаза.
Тоже?.. Я сказала "тоже"?!
Ну нет, этот фокус со мной не пройдет. Оглядываюсь на дверь торгового центра.
– Не могу, – отвечаю с притворным сожалением. – Я говорила, что тороплюсь. Мое время вышло.
– Ты, вроде, без машины?
– Да. Я вызову такси, – показываю телефон в руке.
– Не надо такси, – возражает резко. – Я подвезу.
– Не стоит беспокоиться, – начинаю я, делая шаг к выходу, но Поланский даже не слушает, а, коснувшись рукой моего локтя, просит тоном, не терпящим возражений:
– В паркинг – это в другую сторону, – кивает он на эскалаторы.
Его уверенность, что я непременно соглашусь, слегка действует на нервы, но я киваю. Заранее осознавая тщетность своего отказа – он все равно его не примет. Я совсем ничего не знаю о Поланском, но с этим его качеством уже познакомилась. К тому же мне самой выгодно продлить наше общение – это шанс для меня узнать, что он делал на свадьбе, когда так удачно для меня оказался "опоздавшим".
Пока мы едем в паркинг на лифте, Герман не спускает с меня глаз. Он очень близко, и его внимательный взгляд я ощущаю почти физически, он словно проникает внутрь меня и там копошится по-хозяйски… Короче, чувствую себя букашкой на столе энтомолога-живодера, и молюсь, чтобы мы поскорее приехали.
Выйдя из лифта, ищу глазами спортивную тачку, на который он был в прошлый раз, но Герман уверенно шагает к джипу, и я сбиваюсь с шага. Мне казалось, меня невозможно удивить шикарностью машины – я привыкла к лучшим из них, – и все же впечатлена.
Герман любезно открывает передо мной дверь и сам пристегивает, хотя с ремнем безопасности я справилась бы и сама. Садится рядом и уверенно выруливает по винтовому подъему наверх.
Яркий свет на секунду ослепляет, когда мы выныриваем из темноты подземки. Я на время зажмуриваюсь. А, когда открываю глаза, слышу невозмутимое:
– Как прошла свадьба?
Резко оборачиваюсь к нему – он, что, надо мной издевается?
Но в устремленных на меня глазах ни намека на издевку или иронию. Надо же, какая актерская игра…
Сдерживая недовольство, сухо отвечаю:
– Вы же наверняка читали про скандал на свадьбе в соцсетях и новостных лентах. Так зачем спрашивать?
Герман, чуть прищурившись, качает головой.
– Нет, не читал, – возражает спокойно. – Несмотря на то, что сенсационные заголовки, конечно, видел. Но я по ним не перехожу – содержание часто совершенно не соответствует заявленному в названии. Я предпочитаю полагаться на информацию из первых уст.
Его ответ меня смущает. Чувствую, как лицо начинает предательски гореть. Ну почему я не сдержалась и наехала на него? Что такого преступного он спросил?
– Простите, – говорю я, опуская взгляд. – Просто тема… неприятная. В этот раз заголовки не соврали.
– Давай, пожалуйста, на ты? – игнорируя мое извинение, просит он. – Не стоит подчеркивать нашу разницу в возрасте, хотя она, конечно, есть. Но не такая значительная.
Действительно, не значительная. Я знаю, сколько ему лет, из той статьи. Но тыкать ему будет непросто вовсе не из-за возраста. Он… пугает меня и подавляет. Я чувствую себя рядом с ним не в своей тарелке.
Когда он вез меня домой, я этого не заметила, просто потому что мне было паршиво по другому поводу, и ничто иное меня не волновало. Сейчас же я ощущаю это очень остро.
Хоть он смотрит не на меня, а на дорогу, все равно ждет ответа, и я нерешительно киваю.
На это он как-то очень по-мальчишечьи улыбается, широко и искренне, и это неожиданно обезоруживает, а смятение в груди лишь нарастает.
– Так ты расскажешь, что произошло? Или тема все еще неприятная?
Я нервно облизываю губы. Рассказывать унизительно, но если все всё уже знают, то и скрывать нет смысла. Лучше пусть узнает от меня, чем из скандальных пабликов. Почему-то это вдруг кажется важным…
– На свадьбу пришла бывшая девушка жениха, беременная его ребенком. Обвиняла его, он все отрицал. И, пока они там разбирались, я сбежала. Дальше вы… – споткнувшись на местоимении, я быстро исправляюсь: – Ты знаешь.
– Сочувствую, – взгляд его темных глаз серьезен. – И прошу прощения, что спросил. Такое вряд ли когда-то перестанет быть болезненным.
Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка не получается. И, разозлившись на себя за это, я перехожу в наступление:
– А вы… Ты что там делал в то время? На моей свадьбе.
Глава 18. Невидимая стена
На лице Поланского возникает лёгкая полуулыбка, но не веселая или насмешливая, а, скорее, покаянная. Будто его поймали с поличным.
Ну еще бы…
– Ты, конечно, уже знаешь, что я солгал тогда – я не опоздал. Меня, вообще, не приглашали, – говорит честно, поворачиваясь ко мне.
– Знаю, – подтверждаю коротко. – Так что же все-таки ты там делал?
Мы на светофоре, и на дорогу смотреть необязательно, но Герман отводит взгляд, словно обдумывая ответ. А я жалею, что задала вопрос.
Да, после идеи, поданной мамой, мне не дает покоя мысль, что Поланский может быть связан с Ларисой, что поэтому он приехал тогда в отель следом за ней. Я думала: не исключено, что это он ее и привез. И, несмотря на то что Лариса это отрицала, это все еще могло быть правдой – почему бы ей не солгать мне?..
Но сейчас я понимаю, что этому может быть куча других объяснений. Все может оказаться куда проще и банальнее.
"Например?" сразу цепляется за эту мысль мой внутренний Дьявол.
"Да что угодно!" – вступаю в мысленный спор сама с собой. "Он мог приехать, чтобы снять этот отель для себя. Может, у него годовщина с женой или год ребенку, или корпоратив какой – место-то популярное. Или, вообще, с любовницей приехал, пока жена не видит".
Хотя я понятия не имею, женат ли он – об этом в статье не упоминалось.
И если бы приехал с любовницей, вряд ли уехал бы тогда со мной… Он никому не звонил, пока я была в машине…
Я не додумываю эту мысль, потому что Поланский вновь возвращает глаза на меня.
– Я ехал из командировки. Много часов провел в машине, думал добраться до города без остановки, но понял, что засыпаю. Это чревато аварией, поэтому я решил заскочить в ближайший отель, чтобы поспать пару часов. А отель оказался снят для свадьбы. Да еще вашей семьей. Я хотел сразу уехать, но тут появилась ты. Вот и вся история.
Я смотрю на него, не зная, верить его словам или нет.
Если все так просто, то почему он ответил не сразу? А с другой стороны – это звучит так глупо и нелепо, что больше похоже на правду, чем на ложь. У него была куча времени, чтобы придумать более правдоподобную версию, но он скармливает мне эту… И если пытаться вспомнить тот день, то он действительно выглядел уставшим. За рулем не засыпал – к счастью, – но признаки усталости были очевидны. Тогда я не придала им значения, сейчас же они обрели смысл.
– То есть случайно? – уточняю я, стараясь скрыть скепсис. – Случайно оказался там тогда и случайно столкнулся со мной сегодня?
Он склоняет голову, и в уголках губ мелькает лёгкая улыбка.
– А ты подозреваешь, что я слежу за тобой? И зачем мне это может быть нужно? – откинувшись на спинку стула, смотрит Герман чуть сощурившись.
Хищно, как кошка на мышь, что меня злит, и я позволяю себе ответить прямо:
– Зачем точно, не знаю, но знаю, что вы портите жизнь моему отцу и ведёте нечестную игру, и кто знает, что еще у вас на уме, – я сознательно вновь перехожу на "вы", демонстрируя дистанцию.
И он, конечно, это понимает, но не отвечает тем же. Долго смотрит на меня искоса, потом роняет без эмоций:
– А ты, значит, читаешь, что пишут под крикливыми заголовками… Плохая привычка, скажу тебе – там очень маленький процент правды.
– Я знаю это не из заголовков, а от папы! – парирую я, уязвленная, что он обвинил меня в склонности к сплетням.
– Ах от папы, тогда, конечно, – иронично усмехается Герман, и какое-то время мы едем в тишине.
Уровень неловкости вновь зашкаливает, и я готова выйти на ближайшей остановке, чтобы дальше идти пешком – тут не так далеко, а оставаться в машине становится просто невыносимо. Но остановок нет, и мне приходится терпеть.
– Алина, – нарушает Поланский наконец гнетущую тишину, – уверяю, что все совсем не так, как пишут обо мне. И не совсем так, как говорит твой отец. Хочешь узнать, как дела обстоят на самом деле – лучше спроси у меня.
Когда Герман это говорит, его темный взгляд просто прожигает меня, вновь творя со мной что-то невообразимое, и я готова верить ему. Почти…
– Но это в другой раз, – отводит он глаза. – Приехали.
Джип останавливается у главного входа в офис отца, а я вспоминаю, что не называла ему адрес – конечно, он прекрасно его знал…
Идя по коридору к кабинету отца, я пытаюсь решить, говорить ему о своей встрече с Поланским или нет.
С одной стороны, ничего особо нового я не узнала и рассказывать мне нечего. С другой – я уже скрывала от него события, казавшиеся мне незначительными, и в итоге мы вынуждены спасать дело всей его жизни. Мое наследство…
Я должна сделать выводы из своих прошлых ошибок и не повторять их вновь. А значит, рассказать о Поланском я просто обязана. К тому же, папа сможет проверить правдивость его версии того, как и почему он оказался тогда в отеле. Правда, я не знаю как, но, может, как-то возможно…
Когда приближаюсь к кабинету, в котором последнее время работал Иван, сердце поневоле начинает биться быстрее – сколько раз я приходила сюда, чтобы утащить его с работы. И не пораньше, а хотя бы до наступления ночи – он работал очень самоотверженно и увлеченно. Или приносила ему ужин, зная, что он задержится допоздна. Или оставалась помогать ему, и мы работали вместе.
Теперь все это в прошлом.
Все это кажется таким же фальшивым, как и его притворная любовь…
К горлу подступает комок от воспоминаний, и я спешу сглотнуть его и поскорее проскочить слезоточивое место. Я держу голову прямо, говоря себе, чтобы не вздумала туда заглядывать, не давала местным сплетницам пищи для новой волны слухов, и чтобы склоняли мое имя в разговорах. У них будет достаточно поводов для этого, если наш план по недопущению Ивана к активам фирмы провалится, и из-за меня у них появится новый соучредитель…
Суеверно поворачиваю голову налево, чтобы трижды воображаемо сплюнуть, и втыкаюсь каблуками в мягкое покрытие на полу. Встаю как вкопанная, будто врезаюсь в невидимую стену.
На секунду зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от невозможного видения, но когда открываю глаза, понимаю: мне не почудилось – за столом на своем обычном месте сидит Безруков…
Глава 19. Галлюцинация
Это не галлюцинация, и я не сошла с ума – это точно Иван.
Он поднимает голову от ноутбука, и наши взгляды встречаются.
Я чувствую, как у меня внутри всё обрывается. Все во мне резко устремляется вниз, как будто кто-то выкрутил до отказа регулятор силы тяжести.
Чуть приподняв одну бровь, Иван демонстрирует удивление, которое не сравнится с тем, что испытываю в данный момент я, потом медленно поднимается и идет ко мне.
– Привет, – роняет спокойно. – Не знал, что увижу тебя так скоро. Но я, разумеется, рад. Зайдешь? – гостеприимно ведет рукой внутрь кабинета.
Я ошарашена и его присутствием здесь, и тем, как уверенно он держится – как хозяин!
Я теряюсь в догадках, что это может значить. Почему охрана пустила его сюда? Неужели папа…? Я не додумываю, что папа, потому что мне нужно собраться на то, чтобы ответить ему. И ответить достойно.
– Что ты здесь делаешь? – совладав с собой, спрашиваю холодно и слегка презрительно.
Не представляю, как у меня это получилось, но я смогла!
– Ты забыла? Вообще-то, я здесь работаю.
Он стоит передо мной, такой же уверенный и невозмутимый, как всегда. В его интонациях или выражении лица нет ничего, что говорило бы о ненормальности этой ситуации.
Ненормальной тут выгляжу я! Что пристаю к нему с глупыми вопросами.
Я еле сдерживаю себя, чтобы не перейти на крик, но, глубоко вздохнув, беру себя в руки. И пользуюсь приглашением, чтобы не устраивать скандал в коридоре. Вряд ли наш разговор пройдет спокойно.
– Работаешь? – повторяю с нажимом, дождавшись, когда он закроет дверь и развернувшись к нему. – После спектакля на нашей свадьбе, устроенного твоей любовницей, и после того, как я сказала тебе лично, что я с тобой развожусь, ты, как ни в чем не было, пришел на работу?.. В фирму моего отца, которого ты предал так же, как меня?!
– Если помнишь, я ответил, что не желаю разводиться. И что буду бороться за тебя и за наш брак. А Лариса все лжет, и ее слова легко опровергнуть. Любой тес…
– И это тоже легко опровергнуть?! – не выдержав, сую ему под нос телефон с одним из ее скринов, открытых на экране. – Скажешь, что это не ты?
Он чуть отклоняется, чтобы ему было удобнее рассмотреть фотографию, а я не спускаю с него глаз, чтобы не пропустить его реакцию. И я вижу испуг. Я ловлю его на нем. Испуг и неистовое удивление – как?! Как эта переписка оказалась у меня?
Конечно, он удивлен – он же сделал все, чтобы ее уничтожить. И не ожидал, что она когда-нибудь всплывает. Но он не учел нашу женскую натуру – узнав такую новость, как скорое рождение ребенка, мы спешим поделиться ей с подругами. И не только ей, но и тем, как отреагировал на эту новость и будущий счастливый отец…
Серьезный прокол…
Брешь в его идеальном плане.
– Откуда это у тебя? От Ларисы – я угадал? – спрашивает с чуть пренебрежительной ухмылкой.
– Допустим, – отвечаю холодно, не убирая телефона и не сводя с него взгляда. – Тебе, конечно, есть что на это сказать?
Иван на секунду зависает, но его взгляд выражает абсолютно спокойствие – тот испуг, что я видела у него полминуты назад, бесследно испарился. Мой бывший любимый снова полностью владеет собой и своими эмоциями.
Как я раньше не замечала в нем этого умения, этого эмоционального профессионализма?..
– Алина, – его голос становится мягче, как будто он хочет меня успокоить. Или навешать мне лапшу. – Зря ты веришь Ларисе. Она бьет по тебе, потому что видит в тебе слабое звено. Видит, что ты сомневаешься во мне, и подсовывает эти фальшивки, чтобы рассорить нас. Чтобы добиться своего.
– А зачем ей это делать, а? – прищуриваюсь я. – Зачем ссорить нас? Какая ей от этого выгода, если ты на самом деле не обещал ей, что вернешься и вы вместе будете воспитывать вашего ребенка?
– Это не мой ребенок! – повышает он голос.
– А Лариса утверждает обратное. И готова сделать тест. Более того, она его уже сделала, – вру я уверенно, чтобы опять подловить его на первой реакции.
Если я правильно его считала, то его самообладание имеет крохотную, полусекундную отсрочку. И да, я снова вижу, как его зрачки резко сужаются, а веки дергаются, пока он вновь не напускает на себя маску самоуверенного мачо – метод работает!
– И этот тест говорит, что отец – я? И она может доказать, что образец биологического материала, был мой?
– А ей не нужно ничего доказывать – я дала ей этот образец, – я продолжаю гнуть эту линию, уверенная, что еще чуть-чуть, и он сорвется.
Хотя ложь дается мне нелегко. Это никогда не было моей сильной стороной, но чему только ни приходится научиться, когда твой мир в один миг переворачивается с ног на голову…
– И ты действительно веришь в это? Веришь, что я – отец её ребёнка?
– Да, я обычно верю своим глазам.
Он чуть дёргает уголком рта, но, всё так же глядя мне прямо в глаза, с горечью отбивает:
– Твои глаза тебя обманывают, – понижает он голос почти до шепота, видимо, чтобы звучать более убедительно. – Я тебя не предавал.
Он смотрит проникновенно, но я уже не верю ни его взглядам, единому его слову.
Любящий и невиновный муж действовал бы не так. Он бы не давал мне прохода, не отстал, пока не доказал бы, что "не верблюд", притащил бы Ларису ко мне за волосы, чтобы она взяла все свои слова назад, и еще бы кучу свидетелей. Но он просто вышел на работу, в офис. Доказывая, что именно эта работа – моя компания – была изначально его целью, а отнюдь не я. Как ни горько это признавать.
– Я хотела бы верить тебе, Иван, – признаюсь зачем-то, – но ты сам делаешь все для того, чтобы я верила не тебе. Если ты еще хочешь сохранить нормальное отношение к себе, уйди. Уйди из фирмы и дай мне развод. По-хорошему.
Он склоняет голову, чуть улыбаясь, но эта улыбка уже не такая доброжелательная, как раньше. Она дается ему с трудом, это заметно по слегка дергающимся мышцам лица.
– По-хорошему – это с голой жопой, Алина? Меня это не устраивает.
– Хотя бы честно, – хмыкаю я после недолгой паузы и, развернувшись, толкаю дверь – здесь я закончила.
Мне нужно к отцу.
Пусть он объяснит мне, почему Безруков все еще здесь.
Глава 20. Катастрофа
Шагая к его кабинету, чувствую, как спина покрывается холодом липкого страха – я отчетливо понимаю, с Иваном мы не договоримся. Теперь вся надежда на адвокатов.
Влетаю к папе и с порога наезжаю на него:
– Я только что видела Ивана! Почему он здесь? Почему ведет себя так, будто он тут хозяин? Почему ты не выгнал его?
Папа стоит у окна и, когда оборачивается на меня, я затыкаюсь – в его глазах такая тоска и… беспомощность, что у меня опускаются руки. Все опускается.
– Папа… ч-что? – спрашиваю сдавленным шепотом, внезапно ощутив, как горло будто сжала рука великана-невидимки.
Мозг генерирует самые ужасные версии такого его состояния, но я не позволяю себе полностью сформулировать ни одной.
– Я не могу его выгнать, дочь. Он… подстраховался. В его руках такая мощная страховка, что, скорее, он нас отсюда выгонит, чем мы его, – горько усмехается папа, и губы его дрожат.
Никогда прежде я не видела его таким. Нет, видела. Один раз я даже видела, как он плачет. Это было… когда умерла его мама… Я тогда была еще маленькой, но я помню.
– Что за страховка? – без сил опускаюсь я на ближайший стул, почти у самого входа. Дальше пройти я просто не смогла. Не успела.
– Он получил доступ ко всей документации фирмы, даже к той, которая может уничтожить нас. Без преувеличения.
– У нас есть такая документация? – выдыхаю я почти беззвучно, шокированная тем, что слышу и вижу.
– У всех она есть, дочь. Я, как старик Генри Форд, готов отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого, – его усмешка выглядит как гримаса боли, и мне отчаянно жаль его. – Если Иван пойдёт с этими документами в прокуратуру… – продолжает он, – мы вряд ли сможем отмыться. Не ты, конечно – я, – успокаивает он меня, как будто моя безопасность – единственное, что меня волнует.
– Но ты же… Ты не допустишь этого?
Папа подходит и помогает мне подняться. Целует меня в кромку волос. И вместо ответа на мой вопрос говорит мне в глаза:
– Ивану уже недостаточно того, что он может получить при разводе. Он не хочет часть компании, Алина. Он хочет её всю.
И в этот момент мой мир остановился.
Планета под названием Алина перестала крутиться по своей орбите, она зависла в воздухе, замерла, как за секунду до взрыва вселенной.
– Па-па… – произношу, скорее, выдыхаю по слогам, будучи не в силах сказать ничего больше.
Это катастрофа. Это худшее, что могло с нами случиться.
Эти дни после свадьбы я переживала, что Иван предал меня, страдала, что он обманывал меня и использовал, но все это больше не имеет значения. Теперь это кажется ничтожной мелочью, не заслуживающей моего внимания. Становится неважно даже, говорит ли Лариса правду о том, кто отец ее ребенка, неважно, зачем она явилась на свадьбу – чтобы действительно вернуть себе Ивана или просто отомстить ему за то, что он ее бросил. Неважно, сама она это придумала или ее кто-то надоумил, заплатил. Все неважно.
Все ерунда, кроме того, что Иван все это время заранее готовился к тому, чтобы кинуть нас. Кинуть по-крупному.
Теперь я снова думаю, что и появление Ларисы – тоже часть его хитроумного плана. Оно было нужно, чтобы дать ему легитимный повод развернуть свою войну против нас. Или он планировал отложить свою захватническую кампанию на после медового месяца?
Что бы я ни придумала, вряд ли мне удастся угадать его план – мне просто не хватит его коварства и подлости. Его тонкого и холодного расчета.
Голова, кажется, лопнет, от всех этих мыслей.
– Пап, – зову снова, надеясь вывести его из того транса, в который он как будто погрузился и из которого вынырнул ненадолго только чтобы рассказать мне, на каком мы дне.
– Не сейчас, Алин. Пожалуйста. Сейчас мне… надо подумать.
На его лице – усталость и обречённость, которых я не видела раньше. Отец, всегда уверенный, с прямой спиной, будто крепость, сейчас выглядит… потерянным. Человек, который построил целую империю, в этот момент кажется мне таким же уязвимым, как и я сама.
И, я, кивнув, молча выхожу от него.
Но не иду обратно к основному входу в офис, чтобы не нарваться еще раз на Ивана – сейчас, когда он понимает, что я все знаю, он бы уже не стал притворяться, а я бы смогла выдержать его высокомерные взгляды и насмешки. Я проскальзываю бестелесной тенью за дверь запасного выхода, и спускаюсь не на лифте, а по ступеням. Много-много ступеней, много лестничных пролетов.
И возвращаюсь в свою старую квартиру.
Раздавленная ужасом от того, что помогла Ивану провернуть его аферу, сама привела его к отцу, поручилась за него перед ним как за хорошего человека, я обессиленно падаю на кровать. Долго бессмысленно таращусь в потолок, пока наконец не засыпаю.
Мне снится тот форум строительных компаний, на которой больше года назад я познакомилась с Иваном. Он тогда весь вечер не спускал с меня глаз. Я заметила его настойчивое внимание и восхищенный взгляд почти сразу, и он сопровождал меня на протяжении всего вечера. И официальной части, и на банкете после. В банкетном зале он стоял у дальней от меня стены, но не переставал смотреть на меня ни на минуту. Когда бы я ни взглянула проверить, он все еще смотрит или уже нет, я неизменно встречалась с ним взглядом. И в конце концов подошла узнать у него, чем заслужила столько повышенный интерес. Он сказал, что никогда в жизни не видел никого красивее меня, и выглядел при этом таким искренним и отчаянно восхищенным, что обезоружил и покорил. Когда вечер закончился, он попросил позволить ему меня проводить, и я благосклонно согласилась.
В моем сне ситуация повторилась, но сегодня я сказала ему "нет". Жаль, что это был только сон, и с наступлением утра ничего не изменилось.
Безруков все еще угрожает отнять нашу компанию, а я все еще его жена.
Но я должна что-то придумать. Не должна позволить папе сдаться. Мы ничего ему не отдадим!
Нужно выгнать этого подонка из фирмы. С голой задницей – это он сказал, не я. Но план хороший.
