Текст книги "Предатель. Я тебе не жена (СИ)"

Автор книги: Юля Шеффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13. Дурацкие мысли

– Как ты могла не вспомнить? – гневается папа, ходя передо мной кругами.

Я сижу на диване в гостиной родительской квартиры и смотрю перед собой на ненавязчивый рисунок шелкового ковра. Его – рисунка – почти нет, но я старательно таращусь, потому что не смею поднять глаза на папу.

– Как могла сесть в машину к этому латентному бандюку! Он же враг не только мой, но и твой – всей нашей семьи!

– Пап, я… – пытаюсь вставить слово, чтобы как-то защититься, но мама не дает мне.

– Да ладно тебе, Марат. Ты, что, не понимаешь? Девочка была в таком состоянии, где ей было на лицо его смотреть и еще вспоминать, где видела? – заступается за меня. – Она хотела уехать, а тут вот оно – такси.

– Такси? Да это такси по нам по всем проедется и даже не остановится! – мамина защитная речь не сработала – папа распаляется еще больше.

– И все равно ты не прав, наезжая на нее. Я тоже, не уверена, что узнала бы этого Германа. Ну сколько раз она его там видела? Разочек-другой на общих мероприятиях и столько же в статейках, что ты иногда показывал. Больно нам надо его разглядывать. Да и как она могла подумать, что это он, когда столкнулась с ним на собственной свадьбе?

Папа хмуро молчит, косвенно признавая ее правоту, и мама торопится закрепить успех:

– Ты же сам всегда держал нас подальше от бизнеса, говорил, чтобы не замарались в его грязи. Вот мы и не марались.

– Но сейчас-то Алина – полноправная владелица этого бизнеса.

– Вот сейчас она и будет разбираться. И всех твоих – теперь своих – конкурентов выучит, – торжественно заключает мама.

– Ладно-ладно, затыкаюсь, – папа сдается. – Пойдемте лучше ужинать.

Но за ужином молчит, в смысле, говорит на нейтральные темы только пока мы едим закуски, а как только подают горячее, он вновь возвращается к больному вопросу.

– И все равно я думаю, что Поланский не просто так появился на свадьбе. Он что-то хотел.

– Ну понятно, что хотел, но как узнать что? Сам он не расскажет… А, может, – вдруг меняется мама в лице, – это он подослал беременную Ларису, чтобы испортить свадьбу? И приехал проверить, как прошло?

Папа едва не давится крабом от маминой идеи. Я тоже в этот момент положила в рот половинку молодого картофеля, но моя реакция не была столь бурной. Я лишь вытаращила на нее глаза.

– Ч-чего?.. – спрашивает папа, поперхнувшись.

Мама похлопывает его по спине, повторяя свою мысль.

– Ты меня пугаешь, Люся! Откуда такие мысли дурацкие? Вот прям сама придумала?

– Я, в отличие от тебя, – невозмутимо работает она ножом и вилком, – все новинки кино, наши и голливудские, смотрю и на ус мотаю.

– У нас тут не Голливуд, – папа, отложив приборы, задумывается, но все же с сомнением качает головой: – Нет, Люсь. Не думаю, что это так. Поланский, конечно, способен на любую подлость, но, если все это придумал и срежиссировал он – мотивы вполне понятны, – зачем ему так подставляться? Засвечиваться самому?

Но у мамы и на это готов ответ:

– Ну, может он хотел убедиться, что план сработал. Или помочь. Никого же не должно было быть тогда на стоянке. Мы все на церемонии, гости тоже – отель пустой! Заходи и делай, что хочешь. Это было вполне безопасно. Можно было спрятаться где угодно и оттуда наблюдать, оставшись незамеченным. А Алина появилась, как чертик, и спутала ему карты. Иначе никто бы и не узнал, что он вообще приезжал, – настаивает мама на своем.

– А камеры?

– А стал бы ты смотреть камеры, если бы не узнал, что дочь уехала неизвестно с кем? Ты ведь только сейчас про них вспомнил. Раньше они тебя не волновали.

Папа вынужден согласиться с ее аргументами.

– Я все равно думаю, что для него это мелко, и все же... надо разобраться. А ты что думаешь? – поворачивается он ко мне.

– Ничего, – спешу отнекаться, надеясь, что пытать, как Олеська, папа меня не будет.

И он не пытает.

А, выйдя от них, щурюсь от внезапно яркого вечернего солнца. Хотя для июля это не редкость.

Сев за руль, жму на кнопку, активирующую голосовой набор навигатора, но, ничего не сказав, отжимаю. Появляется мысль заглянуть сначала в свою старую квартиру и взять там хоть какие-то вещи. В этой есть все, даже то, что мне вряд ли когда-нибудь пригодится – дизайнеры постарались на славу, – но нет ничего моего. Нет милых моему сердцу и тельцу вещичек – любимой кружки и уютной домашней футболки-оверсайз на пару со старым худи и трениками. Нет подушки с покемоном и моей косметики. Без всего этого дом не дом.

Родители прислали вчера вместе с телефоном набор экстренного командировочного – щетку и смену белья, – но я хочу свои вещи. Пусть сто раз застиранные, но родные.

Да, придется сделать крюк, но оно стоит того.

По дороге поневоле вспоминаю мамину "дурацкую" идею и почему не захотела отвечать на вопрос отца. Я не хотела говорить, о чем действительно подумала.

Ведь если Ларису подослал этот хищник, враг семьи, то всё это – не правда, а хитрый ход, чтобы разрушить мой брак, очернить репутацию и психологически надломить. Постанова чистой воды. А, значит, Иван мне не лгал и я... я поторопилась, прогнав его. Толком не выслушав…

В груди становится тяжело и как-то горячо от этого предположения.

Хотя нет, я его слушала – мы же утром разговаривали больше часа! Но слушать и слышать – разные глаголы с разным значением и смыслом. Я не слышала Ивана, да я отвергала каждое его слово, каждый аргумент, который он приводил, пытаясь оправдаться. Потому что не верила ему. А, может, стоило поверить?..

Появляется острое желание позвонить ему, но я гашу его. Торопиться сейчас не стоит – никогда не стоит. Импульсивность – враг разумного. Тем более я ничего еще не знаю. Это лишь предположение мамы. Которое может оказаться – скорее всего, окажется! – лишь выдумкой, фантазией, попыткой найти объяснение появлению папиного "принципиальнейшего соперника" на моей свадьбе.

Подумав еще, я решаю не связываться с Иваном. Я решаю встретиться с Ларисой.

Глава 14. Богонеугодное дело

Легко сказать – встретиться с ней, но где ее искать?

С чего начать?

Я понятия не имею, где она может быть. Не исключено, что, вообще, уже уехала к себе, вряд ли может позволить себе остаться в столице и тратиться на отель или съемную квартиру. Но если она здесь не по своей воле… то ее покровитель – Поланский или кто-то другой, – может и оплатить ей проживание, а значит, она не станет торопиться уезжать.

Я бы на ее месте осталась – стоило ли ехать в такую даль ради одного-единственного представления на свадьбе? Наверняка ведь хочет узнать, чем дело закончится. Если ее цель – Иван, уезжать ей рано.

Но как же ее найти?..

На свадьбе она появилась из ниоткуда, но с чемоданом – как будто приехала сразу с самолета или поезда, не заезжая никуда, чтобы оставить вещи. Не успевала? Не помню, что она говорила… Я была больше сосредоточена на Иване, чем на ней и ее словах.

Возможно, папа или его охрана, когда разговаривали с ней уже после моего ухода, и узнали, где она планировала остановиться, или хотя бы телефон взяли, да и паспорт наверняка проверили, но со мной информацией делиться, конечно, не станут.

Папа – потому что не захочет, чтобы я в это лезла. А охрана – да по этой же причине. Папа с них шкуру спустит, если узнает, что они втихаря помогают мне по какому-то "богонеугодному" делу.

Самое очевидное – спросить у Ивана, но ведь я как раз не хочу говорить ему, что пытаюсь что-то узнать. Что у меня появились сомнения. Обоснованные ли они… Пока это не узнаю, с Иваном разговаривать рано.

Подъехав к старом дому, вдыхаю его воздух – он словно другой, не такой, как на моем новом месте. Тут совершенно иначе дышится и чувствуется. Я ощущаю это сразу.

Квартира встречает меня какой-то особенной тишиной и грустью. Я тоже испытываю эту грусть и невольно задумываюсь – может, мне лучше вернуться сюда?..

Зачем мне та квартира, если я больше не с Иваном? Чтобы прятаться от него? Так у меня это не вышло, он уже знает адрес… И может прийти туда так же, как сюда. Или не прийти больше.

Падаю в глубокое кресло, в котором всегда сижу, закинув ноги на подлокотник, и не тороплюсь собираться. Посижу еще, а, может, вообще переночую. И там решу, что делать и где мне жить.

Переодевшись в те самые футболку и треники, забираюсь с ногами на диван. И снова думаю, как мне связаться с Ларисой. И почти сразу мне в голову приходит идея поискать ее следы в соцсетях Ивана – если он зачистил их совместные фото, то, может, она осталась подписанной на него.

И, загрузив приложение в телефоне, нахожу его у себя в комментариях. Он неизменно оставлял мне что-то милое – хотя бы просто сердечко – под каждой фоткой, хотя я его об этом не просила.

И когда опускаю палец, чтобы перейти на его страницу, сердце начинает стучать как бешеное, словно я делаю что-то противозаконное. Или непозволительное, стыдное. Да я ведь просто собираюсь взглянуть на его подписчиков – это вполне невинное занятие! Но этим себя не убеждаю.

Я волнуюсь не из-за постыдности своих действий, а оттого, что он – моя история, любимый человек, с которым я встречалась больше года и с которым собиралась связать всю свою дальнейшую жизнь. И наши жизни за эти тринадцать месяцев тесно переплелись, и мне очень больно разрывать наши отношения. Больно отрывать его от себя. Не как пластырь от свежей раны, а как… частичку себя, кусок собственного тела.

Пересилив себя, с холодным лицом открываю список его подписчиков.

С тех пор, как он стал работать на папу, их количество увеличилось примерно вдвое, но все равно их не так много, чтобы невозможно было просмотреть всех. И я смотрю каждого. И нахожу Ларису. Она другая на аватарке – волосы светлее, лицо радостнее и глаза улыбаются, – но я узнаю ее сразу. Это те же глаза, которые с таким холодом смотрели на меня в день моей свадьбы.

Я нашла ее!

Кликнув по фото, проваливаюсь в профиль. Псевдоним Лара не Крофт – оригинально…

Я не собираюсь смотреть ее фотки, мне лишь нужно добраться до кнопки отправки личных сообщений, но палец замирает над последним фото в ее профиле – это селфи из отеля, где была свадьба…

Я испытываю чувство какой-то гадливости.

Зачем ей понадобилось делать его там? И когда она селфилась – до или после того, как испортила нам праздник?

Что значит для нее это фото – просто метка на карте, типа "я здесь была"? Или ей доставило удовольствие, что она разрушила не только праздник, но и чью-то – мою! – жизнь?..

Это достаточно много говорит о ней как о человеке. И я задумываюсь, стоит ли мне связываться с ней теперь.

Но ответ очевиден – стоит, если я хочу узнать правду. Даже если она мне ее не скажет, но я смогу посмотреть ей в глаза и, может, что-то понять.

Жить и дальше в неведении невозможно.

То ли виноват Иван, то ли нет. То ли лжет Лариса… то ли не только Лариса.

Я хочу разобраться в этом.

И я пишу:

"Привет. Это Алина, невеста Ивана. Мы можем встретиться?"

Сердце все так же отчаянно колотится, когда я отправляю сообщение.

Написать легко, но неизвестно, как она отреагирует на мое предложение о встрече.

Пошлет меня или донесет Ивану?

А даже если согласится, я понятия не имею, что я ей скажу. Как вести себя с ней при встрече? Как выдержать ее, если она все подтвердит, еще раз растоптав мою робкую надежду?

Но теперь уже поздно бояться – дело сделано, остается только ждать.

Проходит минута. Другая. На экране загорается стрелочка-уведомление.

"Когда и где?" – коротко и без лишних расшаркиваний.

И я опять загоняюсь – почему она так легко согласилась?

Может, я – часть ее плана? И так я сама ей помогаю?..

Но я запрещаю себе рефлексировать. Мне надо собраться, получить от нее все, что хочу и больше никогда не видеться. Так сделал бы папа, и так сделаю я – четко и по делу.

"Завтра в 12:00, кафе "Хорошая девочка" на Малой Бронной".

Через секунду приходит лаконичное "Буду", и я устало откидываю голову на спинку, стараясь ничего не анализировать.

Нужно просто дождаться завтра и попытаться выжать максимум из встречи.

Завтра…

Глава 15. Полезное приложение

С утра идет дождь, и к кафе я еду на такси, чтобы не промокнуть, пока буду идти от места, где удастся припарковать машину, до входа. Занимаю столик и окна и жду Ларису, глядя, как крупные капли ударяются о стекло, создавая ритм, под который я, сама того не замечая, начинаю машинально стучать пальцами по столу.

Все утро я была спокойна, но стоило мне приехать, и внутри меня поднимается маленькая буря – учащенный стук сердца гулко отдаётся в груди, ладони слегка влажнеют от напряжения. Я стараюсь расслабиться, уверяя себя, что это просто разговор, но это проще сказать, чем сделать.

А когда входная дверь открывается и в кафе входит Лариса, все мои мысли мгновенно рассыпаются, подобно брызгам осколков после удара по зеркалу.

Сегодня бывшая моего мужа выглядит совсем не так, как когда вторглась на нашу церемонию. Тогда она пышела гневом и плевалась ядом, сейчас же она спокойна и собрана, будто не пришла на разговор с женщиной, чью жизнь разрушила. И одета она гораздо лучше.

Лариса ни на секунду не останавливается на входе, а сразу уверенно проходит по залу к моему столику и замирает напротив.

– Алина, – произносит моё имя с легкой улыбкой, которая больше похожа на насмешку. – Я рада, что ты решила встретиться.

Меня напрягает ее самоуверенность, даже надменность.

– Садись, – не поднимаясь, киваю ей на стул, за которым она стоит.

Она садится и на секунду за столом воцаряется тишина.

Я смотрю на неё, пытаясь уловить хоть малейший признак смущения или вины. Но из эмоций на ее лице только что-то похожее на любопытство. Конечно, ей интересно, зачем я ее пригласила.

– Я закажу что-нибудь, – отмерев, берет она меню и одновременно подзывает официанта. – А ты оплатишь – ты же меня сюда позвала.

– Закажи, – цежу сквозь зубы, с трудом выдерживая ее откровенное хамство.

Но подозреваю, что она ведет себя так специально, провоцируя меня, выводя на эмоции. И пока не пойму, зачем ей это, воздержусь от резких движений и фраз.

– Ну, говори, что тебе надо, – заказав, она откидывается на спинку стула, выпячивая живот, как будто без этого он менее заметен, и делает пренебрежительно поторапливающий жест рукой, – не хотелось бы просидеть тут полдня.

Учитывая, сколько она заказала, до обеда она отсюда точно не уйдет.

– Ты явилась на мою свадьбу и испортила мне жизнь, – отвечаю резко. – И я оплачиваю твой обед. Так что подождешь, сколько нужно.

Лариса склоняет голову, её губы неприятно кривятся, а глаза откровенно насмехаются надо мной.

– Свадьбу, говоришь, испортила… – тянет она с неприкрытой издевкой. – Ты предпочла бы не знать, что твой женишок изменяет тебе?

Я не удостаиваю этот вопрос ответом. Да она его и не ждет, продолжая:

– Твое право. Но я пришла не чтобы что-то испортить тебе, а чтобы забрать свое. Иван – мой, и у нас с ним будет ребенок. Я не отдам его просто так какой-то зажравшейся мажорке, чтобы остаться ни с чем. Без денег, одной, с ребенком на руках. У меня нет богатого папочки, чтобы нас содержать. И, несмотря на это, мне жаль, что так вышло, – неожиданно смягчается она и будто даже искренне. – Против тебя, Алина, я ничего не имею. Ты такая же жертва, как и я. Но и ты меня пойми…

– Я понимаю, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно. – В случае, если то, что ты говоришь, правда. Но в этом у меня есть сомнения. Ты можешь доказать, что беременна от Ивана и что он продолжал с тобой отношения все это время?

– Могу, – легко соглашается она. – Доказать, что Иван – отец моего малыша, проще простого.

– Это не вредно для ребенка?

– Есть неинвазивные методы, тесты по крови матери, это безопасно, но дорого. Так что за свой счет я их делать не буду.

– Смотрю, ты подготовилась, – невольно вырывается у меня.

– Я ожидала, что никто не будет верить мне на слово.

– Иван тоже сомневается в отцовстве? – спрашиваю ровным голосом, как будто меня это не особенно интересует.

– Он знает, что он отец. И признавал ребенка еще совсем недавно.

– На это у тебя есть доказательства? – мой голос звучит сухо – я все еще отказываюсь верить, что это правда.

Часть меня все же отчаянно хотела разоблачить Ларису, получить доказательства невиновности Ивана, а не наоборот. Но мои надежды не оправдались.

– У меня есть скрины переписок, – отвечает подготовленно.

– Скрины? Почему просто не показать ваш чат?

– Потому что в свой последний приезд домой Ваня удалил нашу переписку, вообще все снес с моего телефона. Сказал, что установит мне какое-то полезное приложение, взял мобильник и… все подчистил.

– Тогда откуда скрины? – допытываюсь я.

– Я делала их, чтобы отправить подруге. Когда обнаружила пропажу, вспомнила об этом, и она переслала мне их обратно, – Лариса смотрит мне прямо в глаза.

Ее версия звучит все правдоподобнее, а она выглядит уверенно и убедительно. Не кривляется, как в начале встречи, не пытается меня задеть, но и то была, скорее всего, защитная реакция. А у меня внутри все сжимается и схлопывается. Предательство Ивана становится реальным и стопроцентным. Я уже не надеюсь, что он не виноват…

Сижу, словно оглушенная, пытаясь это переварить, и ничего не вижу перед собой. Все как в тумане. Слышу голос Ларисы:

– Я скинула тебе скрины в директ.

Автоматически киваю – услышала.

Заставляю себя выйти из транса – я еще не все узнала.

– Скажи, – мне приходится прокашляться, чтобы голос не звучал будто из подземелья. – Как ты узнала о свадьбе? Ты приехала к нам с чемоданом.

– От общих друзей. Встретилась с ними случайно в центре, и Леха проболтался.

– Леха и о месте свадьбы проболтался? – цепляюсь уже чисто из упрямства, не сомневаясь, что у Ларисы и на это готов ответ.

– Нет. О месте свадьбы он не знал. Ванюша не такой дурак, чтобы им сказать. Они о свадьбе-то не от него не узнали.

– Тогда как ты оказалась в том отеле? – замираю я, готовясь услышать имя Поланского.

– На такси. А адрес из соцсетей узнала. О вашей свадьбе писали все. И все по большому секрету, – усмехается.

Ну да… писали. Наследница крупнейшего в стране состояния и никто – парень из провинции. Шума было много…

Я решаю рискнуть и спросить напрямую, надеясь поймать ее реакцию:

– Это была твоя идея приехать на свадьбу или кто-то тебе помогал? – не свожу с неё взгляда, стараясь уловить малейший намёк на неискренность.

Лариса смотрит на меня с лёгким недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

Ее вопрос ожидаем, но я не собираюсь раскрывать свои сомнения насчет Поланского и просто повторяю с нажимом:

– Идея твоя или нет?

Её недоумение сменяется раздражением, и она почти бросает ответ мне в лицо:

– Моя. Никто мне не подсказывал, никто не привозил и не платил за то, чтобы я расстроила вашу свадьбу. У меня одна цель – вернуть Ивана, чтобы он женился не на тебе, а на мне.

На секунду меня пробивает злость, горечь от этих слов почти затмевает весь предыдущий разговор и то, что мы с ней обе жертвы, нас обеих предал один человек. Но то, как безразлична она к моей боли, отворачивает меня от сочувствия ей.

Я сжимаю зубы, чтобы дать себе время успокоиться и взять себя в руки.

Мне это вскоре удается.

Резко поднявшись, бросаю на стол несколько купюр и, обойдя стол, останавливаюсь рядом с Ларисой.

– Зря старалась, – говорю холодно. – Свадьба давно состоялась. И Иван – мой муж.

Глава 16. Уровень неловкости

Выскочив из кафе, мысленно ругаю себя за несдержанность.

Я не знаю, что на меня нашло, не знаю, зачем я выложила Ларисе про нас с Иваном. Ну зачем?!

Ларисе, которая мне никто, более того – она девушка Ивана, бывшая или нынешняя, уже неважно…

Ну почему я не промолчала?..

То, что свадьба давно состоялась – это моя ужасная ошибка, несусветная глупость – дурость! – за которую мне нестерпимо стыдно перед родителями, да и перед самой собой!

Эта глупость может стоить нашей семье фирмы – не всей, слава Богу, а ее части, но очень большой части, – и папа с адвокатами прямо сейчас напряженно работают над тем, чтобы минимизировать последствия моего необдуманного шага. Избавить меня от этого брака, чтобы и я, и они могли забыть о нем, как о страшном сне. Еще вчера мы говорили о том, что постараемся избежать огласки, оставить все внутри семьи, я не рассказала о том, что успела выйти замуж за Ивана даже своим подругам! Но сегодня я зачем-то докладываю об этом Ларисе… Козыряю перед ней, как будто это не позор, а мое величайшее достижение.

Просто она была так жестока со мной и так гордилась собой, что сорвала свадьбу, что все испортила, что обыграла меня, и я не смогла позволить ей и дальше думать, что ее план сработал.

Дурацкое уязвленное самолюбие…

Мне нужно быть более сдержанной и рациональной. Теперь – особенно.

Откровения Ларисы меня нокаутировали. Она говорит так складно, ее поведение так убедительно, а скрины их переписки такие говорящие, что у меня практически не остается сомнений – Иван виновен во всем. И вся его демонстрируемая любовь ко мне, все, что он говорил – ложь и фарс.

Все указывает на то, что он тщательно спланировал, разработал целую операцию по охмурению меня под кодовым названием "влюби в себя дуру и получи все и сразу". Он всё предусмотрел, позаботился, чтобы я не узнала о его связи с Ларисой и ее ребенком. Даже телефон ее не забыл подчистить… Чтобы не осталось доказательств. Но они есть, я прямо сейчас на них смотрю.

На ее скринах есть даты, когда они общались, и это было лишь несколько месяцев назад. Мы тогда уже встречались! И Иван – а это точно он, я узнаю его по фирменным словечкам и смайлам – бурно радуется новости о ребенке и торгуется с Ларисой за имя будущего наследника.

И я уже слышала от него это имя – он говорил мне, как бы хотел назвать своих детей, когда пару месяцев назад у меня случилась задержка. Как противно сейчас от этого… Я почти чувствую тошноту и останавливаюсь у края тротуара, чтобы подышать. Дождь уже не идет, поэтому я решила пройтись пешком до ближайшего торгового центра – мне нужно осмыслить все услышанное, – а уже оттуда вызвать такси. Но не утерпела и заглянула в пришедшие от Ларисы изображения.

И зря. От того, чтобы меня не вывернуло наизнанку прямо здесь, меня спасло лишь то, что в кафе я, в отличие от Ларисы, ничего не ела.

Когда вулкан внутри успокаивается, меня охватывает такая ярость, я так хочу отомстить Ивану за обман и предательство, за подлость и коварство, что даже согласна на план Дворецкого по подделке документов относительно способа получения мной доли в фирме. Что угодно, только бы ему ничего не досталось.

Я разведусь с Иваном, теперь уже точно, пусть Лариса забирает его себе с потрохами, но не с моими деньгами!

С этими мыслями передумываю ехать домой, а решаю отправиться к папе в офис – хочу узнать, как движутся наши дела. Но приложение такси показывает очень долгое ожидание, а дождь пошел снова, и я захожу внутрь Торгового центра – переждать. И попробовать заказать машину у другого агрегатора – вдруг повезет больше.

Но делаю лишь пару шагов от входа и замираю, зацепившись взглядом за знакомую фигуру за стеклянной стеной магазина справа от меня.

Вглядываюсь, отступив на шаг, чтобы не обнаружить себя, а сердце отбивает тревожный сигнал – это точно он, Герман Поланский.

Но шарахаюсь я зря – он, похоже, заметил меня раньше, чем я его, и широко улыбается мне.

Снявшись с места, выходит из магазина и поворачивает ко мне. На мгновение мне хочется повернуться и выбежать обратно на улицу, но быстро понимаю, как это неуместно – он же понял, что я увидела его. Мы встретились глазами, и сбежать сейчас было бы максимально глупо. Герман помог мне и не заслужил грубости. По крайней мере пока.

Поланский останавливается напротив. Не слишком близко и не слишком далеко. В руках никакого пакета – он ничего не покупал или бросил все из-за меня?..

– Привет! – спокойно говорит он, как будто делает это постоянно – как старой знакомой.

– Привет, – отзываюсь я эхом и замолкаю, больше не зная, что ему сказать.

Терпеть не могу такие случайные встречи с малознакомыми людьми. Они максимально неловкие. Лучше бы прошли мимо друг друга, чем мучиться, не зная, как себя вести, куда смотреть и что говорить.

Повисает напряженная пауза, во время которой он внимательно меня разглядывает, улыбаясь – или усмехаясь – краешком губ, а мои глаза бегают, избегая его взгляда, и я мысленно от души желаю провалиться сквозь землю. И жалею, что сунулась в этот ТЦ. Лучше б на улице мокла!

Когда уровень внутренней неловкости достигает пиковой отметки, у меня неожиданно вырывается:

– Покупаете что-то?

– Да. Подарок бабушке, у нее юбилей, – отвечает он с явной – и удивительной – охотой. – Уже больше часа тут хожу и пока ничего не выбрал.

– С подарками всегда так, – улыбаюсь я, радуясь, что так ловко выбралась из неловкого положения – про подарки можно и поговорить пару минут, а потом я скажу, что тороплюсь. – Я тоже своей недавно выбирала. Только у нее не юбилей.

– И как, выбрала? – заинтересовывается он.

– Да. Конечно. Мне помогли.

Я почти расслабляюсь, улыбка перестает быть скованной, а я – тяготиться разговором, как он вдруг спрашивает:

– А мне поможешь?

– С чем? – не понимаю сразу.

– С подарком, конечно, – смотрит в упор. – Поможешь выбрать?