Текст книги "К тебе сквозь "до" и "после" (СИ)"

Автор книги: Юлия Журавлева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

2. Катастрофа

Пятнадцать лет назад…

Я неслась как угорелая, беспрерывно извиняясь перед прохожими. Мне вслед летели проклятья и ругательства, но я продолжала мчать по оживленной площади. Как назло, только что прилетел огромный маголет, привезший несколько сотен пассажиров, и теперь все они плотным потоком шли мне навстречу, держа в руках сумки и чемоданы, о которые я набила уже с десяток синяков.

Мой маголет серебристой громадиной стоял на полосе. К нему тянулся длинный рукав-коридор, оставалось добежать всего ничего. Успею!

– Куда несешься, идиотка?! – крикнула крупная женщина с собачкой на поводке.

Я почти увернулась.

Мелкая шавка, даром что безобидная на вид, грозно клацнула челюстями с острыми зубами и ухватила меня за штанину.

– Пустите!

Я попыталась тряхнуть ногой с повисшей на ней собакой, но тут заверещала хозяйка, что ее «Пусечку убивают!!!»

Пусечка намертво вцепилась в брюки и отрываться не собиралась.

– Да уберите свою собаку!

– Это ты убери свою ногу!

– Куда я ее уберу?!

Я затравленно смотрела то на собаку, дерущую мою ни в чем не повинную штанину, то на верещащую хозяйку, уговаривающую Пусечку «плюнуть гадость», то на маголет, призывно блестящий в панорамном окне.

Да что ты будешь делать!

«Посадка на рейс Арштад – Гайм заканчивается», – объявил приятный женский голос.

О нет!!!

Я щелкнула пальцами, высекая небольшую энергетическую искру, угодившую Пусечке прямо под хвост. Собака тут же разжала челюсти и принялась с воем крутиться на месте.

Я бросилась дальше, но теперь меня за сумку поймала хозяйка, бешено сверкая глазами.

– Ах ты дрянь! Ты ударила Пусечку магией! – завопила она. – Охрана!

– Ничего Пусечке не будет! – я потянула сумку на себя.

– Охрана!!! – не унималась тетка.

Я уже подумывала кинуть молнию и в нее, как увидела…

Рукав отсоединился, и серебристый, похожий на приплюснутый овал с крыльями, маголет начал отдаляться от воздушного порта.

Я все-таки не успела…

Дальше разбирательства продолжились в помещении охраны, где я морщилась, слушая визгливые обвинения тетки с ее давно успокоившейся собакой. Но хозяйка утверждала, что у Пусечки страшная моральная травма, а начальник охраны воздушного порта кисло записывал ее обвинения, недовольно поглядывая на меня.

– На первый раз отделаетесь извинениями, – решил крупный коротко стриженный мужчина. – Но применение магии не по назначению карается законом. Если бы кто-то пострадал, вы бы так легко не отделались.

– Так Пусечка пострадала! – воскликнула тетка, подняв псину и тряся ее в воздухе.

Кажется, от такого Пусечка пострадала куда сильнее, чем от моей безобидной и маломощной искры.

– А вам, госпожа Врон, я выпишу штраф, – строго произнес начальник охраны и достал соответствующий бланк.

– За что?! – женщина так сдавила Пусечку, что у той едва глаза из орбит не вылезли.

– За собаку без намордника в общественном месте.

– Моя Пусечка не нуждается в наморднике!

И визги пошли по второму кругу.

В итоге через час, выжатая и с квадратной головой, я покинула помещение охраны и поплелась на выход.

Настроение было хуже некуда – я опоздала на маголет. Не рассчитала время, вышла впритык, а тут еще толпа. И Пусечка.

Завтра папин юбилей – пятьдесят лет! И я никак не смогу на него попасть! Следующий рейс в Гайм – завтра, и билетов на него уже не осталось: зеваки со всей страны ехали на открытие портала – третьего в стране и в мире. Такое грандиозное событие, как же.

Любой другой транспорт будет идти до Гайма минимум сутки, да и билетов накануне опять же не достать. Все. Это конец.

Я села прямо на ступеньки и обхватила голову – мама меня убьет. И папа обидится. Еще и куча приглашенных родственников… Представляю, как мне до блеска отполируют кости, чувствую, завтра обыкаюсь.

Но делать нечего, только вернуться в общежитие Академии и ждать неминуемой кары от семьи.

– Ты чего? – удивилась Алекс, соседка по комнате, когда я распахнула дверь, ввалилась внутрь и рухнула на свою кровать.

– Не спрашивай, – буркнула я, утыкаясь в подушку. – Все ужасно.

Хуже некуда. Кошмар.

На следующий день я места себе не находила, не знала, как позвонить домой и сказать, что не появлюсь на папином юбилее. Ходила мимо будки связи и набиралась смелости. Ушедший из-под носа маголет приземлился рано утром, и я уже должна была сидеть на празднике за обильно накрытым столом.

Надо хотя бы позвонить…

Я дотянула до полудня – время торжественного открытия портала в моем родном городе. Грустно посмотрела на часы, тянуть дальше некуда, гости к этому времени собрались и расселись за столом. Небось, все спрашивают: «А где же Эмма?»

Меня сейчас убьют. Прямо по магофону. Вопреки всем законам магэнергетики.

Тяжело вздохнув, я бросила в приемник монетку, взяла трубку и набрала номер. Из динамика полилось мерзкое шипение, я отняла трубку от уха и недоуменно на нее посмотрела. Что за дела такие? Где гудки? Аппарат сломался, что ли?

Я потрясла трубку, дала щелбан магофону, вот так зазря съевшему монетку. Достала следующую – денег у меня было немного, все ушло на билет до Гайма и подарок папе. А тут еще аппарат связи чудит.

Заново набрала номер – опять шипение!

Я цыкнула и запустила сканирующее заклинание. Я не маг-техник, а маг-энергетик, но проверить исправность магического устройства могла. Хотя руководство родной Академии слезно просило студентов не лезть своими кривыми руками в аппаратуру. Но я-то почти дипломированный специалист! Выпускной курс, защита через месяц.

Сканирующее заклинание не показало никаких неполадок. Странно.

Пришлось распрощаться и со второй монеткой, видимо, руки у меня недостаточно прямые, раз не нахожу неисправности, и пойти в другую свободную кабинку. В ней кошелек стал легче еще на одну монету, а трубка снова разродилась противным шипением.

Нет, ну это уже ни в какие рамки!

Я подошла к занятой будке и требовательно постучала. Из нее высунулся какой-то парень.

– Тебе чего?

– Позвонить.

– Так вот свободный магофон, – он кивнул на соседнюю будку, откуда я только что вышла.

– Другие не работают, а твой точно рабочий. Дай позвонить, пожалуйста, – я состроила максимально жалобное лицо. – Мне очень надо!

Парень скривился.

– Всем очень надо, – заметил он.

Но все-таки быстро закончил разговор и передал мне трубку.

Я зашла в будку, бросила монетку – четвертую! – и набрала номер.

Шипение.

И почему-то теперь от этого шипения мне стало не по себе. Внутри все неприятно сжалось, я нервно сглотнула и повесила трубку.

– Что, и этот сломала? – усмехнулся парень, так и не ушедший от будки.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, глядя на только что работавший магофон. – У тебя же все нормально было?

– Ну да, – подтвердил парень. – Ну-ка, двинься.

И втиснулся ко мне в будку.

Я пискнула и вжалась в стену, он же нагло усмехнулся и, как и я только что, запустил сканирующее заклинание.

– Работает, – резюмировал парень. – Может, ты номер не так набираешь?

– Все я так набираю!

– Уверена?

– На все сто!

– Тогда не знаю, – наглец пожал плечами. – Меня Дерек зовут, кстати.

– Эмма, – механически представилась я.

– Может, попробуем позвонить из уличного магофона? – предложил Дерек.

– Давай, – я кивнула и вылезла из кабинки, прошмыгнув под его рукой.

Мы прошли через коридоры Академии. Мой новый знакомый что-то болтал, я же не могла отделаться от поселившейся внутри тревоги и только рассеянно кивала.

Перед воротами Академии стоял огромный экран – коллективная работа студентов-техников и студентов-энергетиков. На экране разлилась непривычная чернота, хотя обычно по нему транслировались какие-то интересные события.

– О, и экран сломался, – заметил Дерек. – Жаль, по нему должны были показывать открытие портала в Гайме.

Плохое предчувствие забралось под кожу и пробежалось колючими мурашками.

Почему-то все, связанное с Гаймом, сегодня ломается…

– Вы видели?! – донеслось откуда-то сбоку. – Такой взрыв!

– Смотрите! Картинка проясняется!

Все жадно уставились на экран, на котором чернота медленно отступала или оседала…

Портала не было, на его месте осталась огромная воронка. Дальше – выжженная пустошь с редкими уцелевшими фрагментами зданий, которые даже руинами не назовешь – так, наметки. И все это тянется к горизонту. Картинка сдвигалась, но кардинально ничего не менялось.

– Что… это?.. – я кое-как выдавила из себя слова, не в силах поверить или хотя бы осознать.

– Это Гайм! – раздался пораженный голос Дерека. – То, что от него осталось…

И время для меня остановилось.

Потом было много всего. Новость, звучавшая отовсюду – экраны, газеты, разговоры. При открытии портала произошел взрыв, эквивалент которого не удавалось подсчитать. Город уничтожен. Выживших ищут, но без особой надежды…

Мне хотелось заткнуть глаза и уши, что я и сделала. Именно такой, сидящей на земле, меня нашла Алекс, попыталась привести в себя, но быстро сдалась. Дерек, так и не оставивший нас, помог донести меня до комнаты, уложил на кровать, где я свернулась клубочком и завыла. Плакать нормально не получалось.

Потом были успокоительные настойки, после которых я проснулась и понадеялась, что все произошедшее – сон.

Но нет. Гайма больше не существовало. Как и моих родных.

И во второй раз осознать это оказалось ничуть не легче, чем в первый.

Я как-то дописала дипломную работу, практически под диктовку научного руководителя. Как-то ее защитила, смогла собраться, хотя голова была ватная. Но мне все зачли, вошли в положение.

Все это время я ждала каких-то новостей. Надежда тлела, несмотря ни на что. Но дни сменялись неделями. Прошел месяц, почти закончился второй.

Выживших не нашли. Никого не нашли. Цветущий приморский город превратился в черную выжженную пустошь. Два других портала были закрыты для перемещений и законсервированы сразу после трагедии в Гайме.

Я окончила Академию, получила диплом, даже с отличием, за мной оставили место в общежитии до конца лета.

Алекс и другие подруги пытались меня как-то расшевелить, говорили, что я не одна.

Но я была одна. И совершенно не понимала, как жить дальше и куда вообще двигаться.

В двадцать лет у меня на руках имелся диплом и больше не имелось ничего.

И никого.

***

Я вынырнула из тяжелых воспоминаний в реальность. Передо мной стоял давно остывший кофе и нетронутое, успевшее заветриться пирожное. Я положила деньги на стол и вышла из помещения, ставшего слишком душным. На улице привалилась к стене и оттянула воротник, стараясь дышать глубже. Перед глазами окончательно прояснилось, и взгляд сразу уперся в огромную вывеску «Мэджишен Энерджи».

Это утро обещало перевернуть мою жизнь. И, кажется, перевернуло.

Вернулась домой ближе к вечеру. Долго гуляла по Арштаду, надеясь привести мысли в порядок, и вроде немного успокоилась. Так мне казалось.

Мой идеальный муж уже забрал детей и даже чем-то их накормил. Нора страдала над домашним заданием, Крис что-то мастерил из конструктора.

– Как все прошло? – поинтересовался Ник, принимая у меня из рук сумочку.

– Не знаю, – я не могла ему врать. Только не ему. – Там все… сложно.

– Сложно? – муж нахмурился.

– Я дала клятву, – предупредила, чтобы избежать расспросов.

Но я и без нее не смогла бы рассказать о предложении Майкла Браумера.

– Ладно, не переживай, – супруг улыбнулся и на несколько секунд поймал мои губы своими. – Если эта работа не подойдет, найдешь другую. Ты у меня умница.

Я улыбнулась в ответ и порывисто обняла его. Если бы не Ник…

Пока готовила ужин, пока помогала Норе с домашкой и слушала рассказ Криса про то, что он построил, думала о сегодняшнем.

Моя новая маленькая семья, мои дети, мой муж – все это я обрела из-за катастрофы. Что будет, если у меня получится все исправить?..

О том, что будет, если не получится, лучше не думать вовсе.

– Эм, хватит переживать, – уже лежа в кровати, попросил Ник, обнимая и притягивая к себе. Он всегда чутко чувствовал, если у меня что-то не так. – Не знаю, что там тебе предложили в «Мэджишен», но если тебя это настолько беспокоит – лучше откажись.

– Думаешь? – я положила голову мужу на грудь, слушая четкое биение сердца.

– Уверен, – он поцеловал меня в макушку. – Нам нужна счастливая мама – это главное.

Я обняла его покрепче и так и замерла, пока Ник не уснул. Потом перекатилась на свою половину кровати и лежала долго, стараясь не ворочаться, чтобы не потревожить сон мужа.

Глубокой ночью, поняв, что сил лежать дальше нет, встала и ушла на кухню. Вскипятила чайник, заварила чай и села на стул, тупо уставившись в стену.

В квартире тихо спала моя семья. Моя новая семья. Которой могло не быть, если бы не Ник.

Воспоминания снова закружили вихрем, утягивая на пятнадцать лет назад.

***

Два месяца отчаянной надежды и беспросветной темноты. Словно она сошла с того злосчастного экрана и осела на меня, оставшись черной вуалью перед глазами.

На площади перед зданием Министерства магии, расследовавшего ситуацию, вывесили списки погибших. Их получили с помощью некромантов, два месяца вызывавших каждого жителя Гайма из-за грани. Иначе проверить, жив человек или нет, не получилось.

Кажется, на площади собралась половина Арштада. Я с огромным трудом пробралась к расставленным экранам. Буква «Д», на которую начиналась моя фамилия, расплывалась перед глазами.

«Дейрон». Я вела пальцем по экрану. Девон, Дегрон, Дежираль…

Дейрон… Аарон – папа шел первым.

Крист – младший брат.

Марианна – мама.

Рука задрожала, палец съехал со строчки.

Сестры не было в списке!

Я не сразу вспомнила, что у старшей сестры была другая фамилия – фамилия мужа. Лайтер.

Я пробилась к другому экрану с буквой «Л».

Перед глазами все плыло. «Ла» должно быть где-то вверху…

Лайтер – и перечисление с датой рождения. Вот ее муж – Макс. Вот и Нора. У них уже должен был родиться ребенок…

Все рухнуло. Опять. Снова.

Я пробралась через толпу обратно, села на асфальт и разрыдалась. Никто не выжил.

Только я, неудачница, опоздавшая на рейс…

Но собственная жизнь враз потеряла ценность.

Ничего не хотелось, я сидела, поджав колени к груди и уткнувшись в них лицом.

Два месяца я держалась на вере в какое-то чудо, какое-то нереальное, невозможное чудо. Вдруг портал не уничтожил их, а перенес в другое место? И они сейчас выживают где-нибудь на диких островах…

Все надежды обратились прахом. Черным пеплом, покрывающим теперь Гайм.

– Девушка, вставайте, ну же! – меня потянули наверх. – Не сидите здесь, вас же затопчут!

Мне было все равно, но незнакомец попался настырный. Он за подмышки поднял меня, поставил на ноги и, приведя в какой-то небольшой сквер во дворах, усадил на скамейку.

– Сидите здесь, я сейчас куплю воду и что-нибудь поесть, – приказали мне и оставили в покое.

Мне, в общем-то, было все равно, где сидеть. Здесь так здесь.

Как ни странно, внезапный помощник вернулся. Им оказался молодой человек, немного старше меня на вид. Худощавый, чуть выше среднего роста, русый и сероглазый. Обычный, нормальный, в меру симпатичный. Ничего примечательного.

– Держи, – он протянул мне бутылку. – Я на «ты» ладно? Попей. А потом съешь шоколадку, – и всучил батончик.

Я с недоумением посмотрела на незнакомца, потом на покупки.

– Давай, – подбодрил меня он. – Тебе явно надо успокоиться.

И присел рядом.

Я сделала глоток воды – вода как вода. И шоколадный батончик как шоколадный батончик. Но я все съела и выпила.

Парень забрал у меня упаковку и отнес в мусорку, затем опять вернулся. Мы продолжали сидеть молча.

– Ты из Гайма? – он первым задал вопрос.

Я кивнула.

– А я нет. У меня там невеста… была. Она работала на строительстве портала, маг-энергетик. Джес. Ее больше нет.

Последнее он произнес совсем глухо.

– У меня больше никого нет… – я все-таки сказала это вслух.

То, о чем боялась говорить два месяца. И упорно надеялась. До конца. До сегодня.

– Сочувствую. Правда, – молодой человек посмотрел на меня. – Ты уже подала документы на компенсацию?

– Какие?

– Правительство выплачивает компенсацию всем, чье имущество уничтожено, – пояснил он. – Не подавала, да?

Я мотнула головой.

– Тогда я сейчас займу очередь в Министерство магии, они всех принимают, и сходим. У тебя документы с собой?

Я снова кивнула.

– Это хорошо. Если бы документы пришлось восстанавливать – было бы дольше. А так они упрощенно все делают за день. У тебя есть счет?

Счет тоже имелся, на него поступала стипендия.

Парень ушел, я проводила его взглядом. Странный какой-то.

Вернувшись, он отчитался, что занял очередь, предъявил талончик с номерком и, наконец, представился:

– Николас Флар. Можно просто Ник, – он протянул руку, и я пожала ее.

Потом Ник отвел меня в Министерство, помог заполнить бумаги, проследил, чтобы все приняли. Мы вместе дошли до банка и проверили, что деньги поступили. Сумма была неплохой, и Ник пообещал, что поможет подобрать жилье – из общежития в Академии мне вот-вот предстояло съехать.

Договорились на следующий день идти смотреть квартиры. То есть как договорились. Ник предупредил, что в шесть вечера за мной зайдет. И зашел.

Квартиру мы нашли с третьей попытки. Ник выбрал, мне было практически все равно, но он придирчиво все осматривал, проверял работу техники, состояние труб, кранов, проводки и документы изучал, чтобы без обмана.

– Я сам маг-техник, но среди энергетиков у меня остались связи, – он сглотнул. – Могу поспрашивать, вдруг кто-то поможет тебе с работой?

И я опять согласилась.

А в выходной Ник приехал, чтобы помочь перевезти вещи. Я кое-как упаковала свои пожитки, даже не ожидала, что их наберется так много. Хорошо, что мой новый знакомый был на энмобе с достаточно вместительным багажником. Когда приехали, настроил технику в квартире – все-таки это его специализация. А еще просто руками и молотком прибил все крючки, повесил шторы, расставил посуду.

– У тебя мало всего, надо докупить, – решил он.

И мы пошли докупать.

– Как тебе эти тарелки? А скатерть? А полотенца?

Он предлагал, я кивала или мотала головой. В магазине нашлась тысяча мелочей, ярких, красивых, цепляющих взгляд, и постепенно я начала оглядываться, приглядываться и оживать. Мы взяли две статуэтки зачем-то. Понятия не имею – зачем, но мне они понравились. Я остановилась сначала возле одной в виде дельфина.

Раньше в Гайм заплывало много дельфинов, теперь, говорят, они предпочитают держаться от мертвого города подальше…

Вторая – деревянный олень с позолоченными рогами. У нас дома стоял похожий. Папа вечно вешал ему на рога какую-то свою мелочевку, вроде мотка проводов или крупных гаек, а мама на него за это ругалась.

– Берем, – Ник заметил мой интерес и положил обе в тележку.

Потом был поход по продуктовым магазинам, и я заново вспоминала, что мне нравится, а что нет. Готовили вместе. Ник не очень умел, но помогал, как мог.

А главное – он заполнял тишину и пустоту в квартире и во мне.

Наверное, я делала для него то же самое. Нику было жизненно необходимо о ком-то заботиться, переключиться на чужие проблемы, чтобы пережить свою потерю.

Он почти не говорил про Джессику, каждый раз сбивался, когда ее вспоминал. Ему тоже было плохо и больно. И он боролся со своей болью как мог – помогал мне.

На следующей неделе его знакомый пригласил меня на собеседование.

– Нужно поддерживать все системы торгового центра: свет, тепло, звуки, иллюзии. Команда энергетиков большая, но работы все равно много, – предупредили меня. – Разберешься?

– Постараюсь, – заверила я.

Ник устроил это собеседование, не хотелось его подвести.

Я начала работать младшим специалистом. Первое время все задачи сводились к принеси, подай, убери, и я честно приносила, подавала и убирала. А еще смотрела и училась, как работают энергетики на практике, как создают энергетические контуры для тепла и света. К охранному контуру меня пока не допускали – это уже другой уровень. Зарплата мизерная, но мне много и не надо, к тому же на счету лежала неплохая сумма компенсации от государства за утерянное жилье. Ник сказал, что деньги нужно вложить, купить хотя бы маленькую квартиру на окраине – на что-то серьезное в столице денег все-таки не хватит, но надо же с чего-то начинать.

Я согласилась.

С Ником было приятно соглашаться, и он с легкостью взвалил на себя основные вопросы по организации моего быта. Я ведь даже квартплату рассчитывать и платить не умела, раньше мне этим заниматься как-то не приходилось, а он умел. Ник был всего на пять лет старше, а такой хороший и хозяйственный парень, очень взрослый и серьезный. И ему позарез нужно было на кого-то направить эту хорошесть и хозяйственность.

Я купила квартиру. Ездили смотреть вместе с Ником, но выбирала я сама. К тому моменту достаточно оклемалась. Втянулась в работу, в рутину – когда времени мало, то и страдать некогда.

Квартира оказалась неплохая, еще и в удачном месте. Просторная кухня-гостиная и отдельно спальня, санузел с окном мне тоже понравился. Из минусов – ремонта нет, голые стены. Хозяева хотели навести красоту, все ободрали, но тут или запал, или финансы кончились. Решили, что проще продать.

Ник осмотрелся и заявил, что ремонт – это не проблема. Я переспросила дважды, что он имеет в виду, у меня денег было впритык.

– Сделаем сами, – пояснил парень. – Стены ровные, обои только поклеить, на полы доски положить, в ванной плитку, – он почесал затылок, с плиткой, кажется, все уже не так просто. И все-таки решил: – Справимся!

И мы начали справляться. Днем оба на работе, каждый на своей. Он занимался техникой, я все глубже погружалась в энергетику (как раз для техники). Вечером делали у меня ремонт. С обоями проблем почти не возникло, с плиткой пришлось повозиться. Сами бы мы с ней не разобрались, но пришел отец Ника.

Был выходной, я готовила яичницу на одноконфорочной плитке, на кухне стояла только она и самодельный стол с двумя такими же самодельными табуретками. Мебель мы пока не покупали – сколотили из ящиков от стройматериалов. В спальне – матрас на полу, одежда свалена в кучу. И две статуэтки, те самые, которые я купила в съемную квартиру и забрала с собой, разумеется. Они стояли возле моего импровизированного спального места, и, засыпая, я смотрела на них, словно немного стирая грань между своим настоящим и прошлым. Гладила по изогнутой спине дельфина, обводила пальцем ветвистые рога оленя. И старалась не плакать.

И вот дверь открылась, зашел Ник, с ним мужчина средних лет, осмотрелся и принялся критиковать плохо подогнанные по рисунку обои и неплотно прибитые к стене плинтусы. Ник кивал и обещал переделать, я стояла с открытым ртом.

– Это мой отец, Маркус Флар, – представил его Ник. – Это моя подруга Эмма.

– Здрасьте, – я растерянно кивнула.

– День добрый, – отозвался господин Флар и не преминул заметить: – Вы бы хоть гвозди в стену вбили для одежды.

Пока же он пристроил кожаную куртку на угол двери в санузел.

– Мы через недельку за мебелью поедем, – заверил его Ник и повел показывать ванную комнату.

Я решила не мешать мужчинам, дожарила яичницу, от которой оба Флара вежливо, но решительно отказались. Маркус показал, как правильно замешивать раствор, как класть плитку, чтобы получилось ровно (или хотя бы не слишком криво), и напоследок, когда Ник уже вовсю нырнул в работу, подошел ко мне и тихо сказал:

– Спасибо, что ты ему помогаешь.

– Я ему помогаю?

Вот это новость!

– Помогаешь, – серьезно подтвердил Маркус. – Мы с матерью боялись, как бы он глупостей не наделал из-за смерти Джессики. На него первые два месяца смотреть было страшно, но с твоим появлением Ник буквально ожил. Ты, наверное, не знаешь, но у них свадьба была назначена на тот день, когда Министерство вывесило списки погибших.

Я пораженно мотнула головой. О своей невесте Ник почти не говорил, как и я о родных. Тему Гайма мы упорно обходили стороной.

– Теперь знаешь. Он свадьбу, кстати, так и не отменил, ниоткуда предоплату не забрал. Надеялся все… – мужчина покачал головой то ли с осуждением, то ли с сочувствием. – Поэтому будет нужно что – обращайся. Плитку как положите, я с подключением сантехники помогу.

– Ага… спасибо, – отозвалась я.

Маркус накинул куртку и ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Никогда не думала, что это я помогаю Нику. И никогда не задумывалась о том, как плохо самому Нику. Наверное, мне стоит помогать ему активнее? Хотя бы с плиткой…

Плитку мы кое-как положили, вышло не очень ровно, но она была – это главное. Маркус, когда пришел подключать сантехнику, промолчал, глядя на наше совместное творчество, хотя смотрел очень красноречиво.

Мебель мы с Ником собрали сами. Вообще экономили на всем, на чем могли, при том, что Ник тоже участвовал деньгами. Я это не сразу заметила, все-таки я не техник. Только когда уже почти все собрали и повесили, осознала, что расходники вроде болтов, сверл, резаков в комплекте обычно не шли, но при этом они у нас откуда-то были.

Но от денег мой друг категорически отказывался, еще и обижался, если я о них заикалась. Приходилось расплачиваться «натурой» – вкусными ужинами, которые я научилась готовить. Исключительно для Ника, для себя я бы так не заморачивалась. И дело было не столько в желании отплатить за добро, сколько в желании порадовать. Мне нравилось, когда Ник улыбается. Мы проводили вместе все больше времени, ходили в кино, гуляли и как-то незаметно наша дружба переросла в нечто большее. На годовщину трагедии в Гайме мы пришли к заложенному мемориалу, держась за руки.

Потом тоже трудностей хватало: скромная свадьба, новая квартира получше с новым ремонтом, тоже получше. Рождение детей и бессонные ночи. Но мы с Ником всегда все преодолевали. Все пятнадцать лет.

***

Я вновь почувствовала, что задыхаюсь. Перед глазами опять появилась черная вуаль. Выплеснув остатки чая в мойку, я стремительно вышла на балкон и открыла окно, жадно втягивая прохладный ночной воздух.

Каждый раз после таких приступов я словно заново училась дышать, проталкивая густой вязкий воздух в легкие. Вуаль медленно растворялась, открывая мерцающие огни города. Я видела потоки магии, бегущие от одного здания к другому, пульсацию накопителей, сложные схемы тепловых контуров.

Магия пронизывала все, дарила свет, тепло и жизнь.

Но порой она несла смерть, и я знала, насколько беспощадной может быть эта теплая и яркая сила. Возможно ли ее обуздать до конца?

Смогу ли я?..

Прикрыв окно и покинув балкон, я прошла в гостиную, где в углу над комодом висели магвиды.

По центру композиции – вся наша семья на праздновании семидесятипятилетнего юбилея бабушки Клары. Магвид сделан за три года до катастрофы, и мои близкие на нем практически такие, какими я их запомнила. Родители, старшая сестра, младший брат, семья дяди и тети. И бабуля, конечно, немного ворчливая и слишком серьезная.

Слева магвид – мы с братом на моем выпускном из школы. Мне пятнадцать, Крису одиннадцать, он тощий угловатый мальчишка почти на голову ниже меня.

В последнюю нашу встречу за три месяца до катастрофы он был на полголовы выше. Каким бы он стал сейчас…

Справа – свадебный магвид сестры с мужем. Нора – ослепительно красивая блондинка, мы с ней очень похожи внешне. Макс – обаятельный брюнет, души не чаявший в жене. Они были прекрасной парой.

Ниже по центру – свадебный снимок моих родителей. Я его привозила в общагу показать девчонкам мамино платье и, конечно же, забыла вернуть в семейный альбом. Мама с папой там совсем молодые, намного моложе меня теперешней. И такие счастливые. Они и с годами не растеряли своей любви и нежности, не дали чувствам раствориться в быту. Я всегда надеялась, что мой брак будет похож на их.

А на комоде стоял магвид Джессики. Это я его забрала, когда мы съезжались с Ником. Заметила, как мой тогда еще молодой человек держит снимок в руках, а потом с явным трудом убирает его в стол. Дождалась, когда Ник выйдет из комнаты, и вытащила.

Интересная девушка. Необычная. Яркие зеленые глаза, чуть курносый нос и огненно-рыжая шевелюра, лежащая в форменном, но удивительно шедшем ей беспорядке. Она задорно улыбается, а ее живой характер и кипучая энергия чувствуются даже на глянцевой бумаге.

Тогда я аккуратно положила магвид между вещей Ника, чтобы не помялся, и когда мы приехали в квартиру – вытащила и поставила рядом со своими.

Они все были в тот роковой день в Гайме. И все остались в наших сердцах.

Майкл Браумер дал мне выбор без выбора.

Я не могла отказаться. Вернее – могла, конечно. У меня ведь есть семья, муж, дети. Интересная работа и налаженный быт. Но как потом жить с этим? Жить и знать, что могла попытаться что-то сделать, что-то изменить, спасти не только свою семью – целый город! Почти пятьдесят тысяч человек.

Вот так сидеть ночами и есть себя поедом, что струсила. Не решилась. Упустила единственный шанс.

Ведь, если подумать, я ничего не теряю. Не получится предотвратить катастрофу – я уеду из Гайма, прихватив с собой хотя бы самых близких, и проживу жизнь заново. По словам Браумера, она пойдет примерно по тому же сценарию. У меня снова будут интересная работа, новые друзья, Ник и дети.

А еще родители, брат и сестра, некоторые старые друзья, а может… может все получится! И я сумею спасти Гайм и всех его жителей!

Я порывисто схватила карманный магофон – удобную вещицу, пришедшую на смену стационарным аппаратам, нашла в сумочке визитку Браумера, вбила номер и набрала два слова: «Я согласна». Главное – быстро, не оставляя себе шанса передумать или хотя бы засомневаться.

Все, дело сделано. Я вернула магофон на полку и уже развернулась, как аппаратик тоненько тренькнул, оповещая о входящем сообщении. Да ладно? Уже?

«Жду сегодня в девять», – гласила надпись на экране.

Видимо, именитый ученый тоже не спал. У него, безусловно, имелись на это причины.

Часы показывали пятнадцать минут пятого, за окном медленно светало. Я вышла обратно на балкон, встречать рассвет и наблюдать, как солнце разгоняет ночную тьму. На душе было удивительно спокойно, я прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

Я все сделала правильно.