Текст книги "Сильная и независимая (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

– Нет! Я ни за что в жизни не поплыву на этой древней посудине.

– Ну, мам…

– Ни. За. Что. Давайте вернемся в отель, я свяжусь с представителем туроператора, и мы зафрахтуем нормальную яхту.

– Это же Черная жемчужина Джека Воробья!

Оборачиваюсь к Сереге. И этот парень на мой вопрос о том, как ему понравилась Бурдж-Халифа, ответил – дом как дом, что я – башен не видел? Поистине я никогда не пойму, чем можно впечатлить этого ребенка. Корабль Джека Воробья с кучей галдящих туристов, цистерной разбавленного пива и дерьмовым обедом, включенным в билет?! Вот правда?

– Нет, Сереж. Пощади меня.

Отвожу взгляд от умоляюще взирающих на меня детей. Не могу я. Даже, блин, ради них. Это в двадцать я готова была вписаться в любую авантюру. После тридцати на первый план вышли личный комфорт и соображения безопасности. Не хочу я тереться рядом с потными телами ушедших в отрыв отдыхающих на сомнительного вида посудине. Мне подавайте шезлонг, прохладное шампанское и максимальное уединение. Я вообще не понимаю, как этой парочке удалось затащить меня на причал!

Ныряю в безразмерную пляжную сумку. Достаю предусмотрительно захваченную бутылку воды, свинчиваю крышку и вдруг заливаю и себя, и пытающегося меня обойти мужика, которого я не заметила.

– Оу, май бэд. Ам соу сорри! – сокрушаюсь я, переходя на язык международного общения, а в ответ слышу на родном:

– Юля?

– Наум? – в шоке роняю челюсть. Узнать холеного олигарха в этом заросшем наглухо мужике довольно сложно. Обвожу взглядом его наряд – линялые трикотажные шорты, не лучшего вида футболку и длинные ступни в сланцах. Ну, хоть те от Баленсиаги.

– Вы проходите или нет?! – звучит за спиной противный женский голос.

– Мам! – в отчаянии дергает меня за руку Сергей.

– Нет, Сереж, я же сказала… – заставляю парней отойти на пару шагов, чтобы не мешать людям. Наумов, нахмурившись, вроде как присоединяется к нам. Нет, ну было бы, наверное, странно, не остановись он, чтобы перекинуться парой слов. Но я все еще немного в шоке от нашей неожиданной встречи. – Познакомьтесь, мальчики. Это Наум Наумыч – мой деловой партнер. Мои дети. Сергей и Лёша.

Пацаны по очереди пожимают Науму руку, с тоской поглядывая на Черную жемчужину.

– Здрасте…

– Какая неожиданная встреча. Стася, кажется, упоминала, что вы отдыхаете в Ницце.

– Оттуда я и приплыл.

– На чем? – оживляется Серый.

– На яхте, – отвечает Наумов, скосив на него изучающий взгляд.

– У вас есть яхта?! Прямо тут?!

– Большая? А вы сами ей управляете? – стреляют вопросами наперебой мои парни. Наумов, поначалу не вызвавший в их глазах большого интереса, при упоминании яхты стремительно набирает очки. Это какие-то чисто мужские штуки, которые мне никогда не понять.

– Ты дурак?! Как он может сам управлять целой яхтой? – нападает на Лешку Серый.

– Эй! Ну-ка выбирай выражения, – возмущаюсь я.

– Это если большая… А если нет? То и сам может, – ничуть не обидевшись на брата, парирует младший.

– Так что, у вас большая яхта? – признает правоту Лешки Сережа.

– Хотите посмотреть? – будто нехотя интересуется Наумов, снимая кепку с головы и зачем-то еще сильнее сгибая козырек.

– Да! – в один голос взвывают мои детишки. – Мам?! Ты же не против?

– Прямо сейчас, что ли? – теряюсь я.

– Почему нет?

– Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – канючат дети.

– Может, завтра?

– Не-е-ет! Ты всегда так говоришь… – возмущается Лешка.

– Мы вам точно не помешаем? – сдаюсь я, поворачиваясь к Наумову.

– Да нет. Иначе бы я не звал. Пойдемте, здесь недалеко.

Если честно, яхта Наумова для меня становится полным разочарованием. От человека его уровня доходов я ждала чего-то грандиозного. А он приводит нас на небольшое суденышко. Да, ухоженное, но видно, что не новое. И вообще…

– Ух ты! А здесь что?

– А двигатель где?!

– А какую он развивает скорость?

Вопросы следуют один за другим. Это даже забавно – нечасто увидишь Наумова беспомощным. Правда, он практически тут же берет себя в руки и, проявив недюжинное терпение, начинает самым подробным образом удовлетворять мальчишеский интерес. Лешка с Серым слушают Наумова, открыв рты. Мне же гораздо интереснее наблюдать за самим Наумом, который на удивление органично вписался в образ морского волка.

– А мы можем прокатиться?

– В принципе, я так и собирался сделать. Если ваша мама не против…

– Ма-а-а-ам!

Ну, вот как тут отказать, когда на тебя так смотрят дети? Совершенно ведь невозможно!

– А парус расправим?!

– Ну, если вы мне поможете…

– Да-а-а! – с восторгом орут мальчишки. – А рыбачить будем?

– Если хотите.

– Хотим!

– Тогда конечно. А ваша мама приготовит улов.

Мне кажется, или он в самом деле бросает на меня хитрый взгляд? Это что? Испытание? Проверка на вшивость? Пф-ф. Не на ту напал. Помнится, по бедности я из одной худосочной курицы могла состряпать суп, отбивные и котлетки на утро.

– Мама приготовит, – подписывается за меня Серега.

– Вам не кажется, что не стоит делить шкуру неубитого медведя?

Мальчики переглядываются, не улавливая сути. А вот Наумов все схватывает на лету – на что и был расчет.

– Кажется, парни, ваша мама сомневается, что мы сумеем добыть нам ужин.

– Пф! Где удочка?

– Погодите, – смеется Наумов. – Надо хоть в море выйти…

На фоне его загоревшего лица мелькают белые-белые зубы. Сыновья подхватывают Наума под руки – им не терпится поскорее приступить к делу. Тот послушно идет за ними, но вдруг оборачивается:

– В каюте можешь взять все необходимое – полотенца, крем, прохладительные из бара. На верхней палубе джакузи и лежаки.

– Спасибо.

Каюта представляет собой что-то общее между гостиной и кухней. Порывшись в шкафу, действительно нахожу пару полотенец, беру банку колы и поднимаюсь наверх. В этот момент судно как раз начинает движение. Чтобы не упасть, крепче вцепляюсь в перила. О детях не волнуюсь, ведь когда мы поднялись на борт, Наум первым делом проинструктировал их на предмет техники безопасности. Расслабляюсь, возможно, впервые за отдых. Стелю полотенце на лежак, мажусь кремом. В рокоте двигателей звуки в основном тонут, но я умудряюсь расслышать звонкие мальчишеские голоса, смех и отрывистые команды Наумова. Кажется, все довольны. И наш олигарх в том числе. Вот чего я не ожидала вовсе – так это того, чем закончится этот день. В такие моменты понимаешь, что Земля намного меньше, чем кажется.

Я успеваю задремать, когда за спиной раздаются шаги. Нехотя приоткрываю один глаз.

– Мальчишки под присмотром?

– Да. Не волнуйся. Шампанского?

– М-м-м… Пожалуй, не откажусь.

Лед, ведерко, все как положено. И… редис? Вскидываю брови.

– Никогда не пила шампанское под редиску?

– Нет.

– Попробуй. Очень вкусно.

– А ты?

– Мне нельзя. Я же за штурвалом. Может быть, потом. За обедом. Мы, кстати, уже поймали две рыбины. Дети в восторге.

И опять хитрый взгляд. Придерживая руками верх купальника, сажусь.

– Что за рыба?

– Дорадо.

– Тогда я просто ее пожарю.

– Годится, – пожимает медвежьими плечами Наум.

Завязываю бретельки лифчика, ныряю в свой сарафан и вслед за хозяином яхты спускаюсь в каюту.

– Специи и крупу найдешь в этом ящике. Здесь пакет с овощами. Тут арбуз и черешня.

– Иди. С этим я и сама разберусь.

– Ну-ну.

Пока мальчишки с Наумовым воюют с парусом, я на скорую руку готовлю нам ужин. Обжариваю рыбу на сковороде, отвариваю рис. Делаю простой овощной салат. И накрываю на стол, попивая шампанское. На жаре успеваю захмелеть. С глупой улыбкой наблюдаю за сыновьями, которые как саранча набрасываются на еду. Наум тоже ест с завидным аппетитом.

– Спасибо за этот день.

– Он еще не закончился, – усмехается Наумов, все же подливая себе немного шампанского. Видно, он передал командование лодкой кому-то из помощников. Серый с Лешкой, разглядев вдалеке дельфинов, убегают на нос яхты. А мы за столом остаемся одни.

– Мальчики просто в восторге. Давно не видела их такими счастливыми и беззаботными, – шмыгаю носом.

– Ты же вроде немного выпила, – удивляется Наумов.

– А что, эмоции позволены только пьяным?

– Да нет. Не обращай внимания, это я так… К слову.

– Ясно. Так что у нас дальше по плану?

– Купание в открытом море. Ты как вообще? Хорошо плаваешь?

– Пф-ф-ф! Как рыба. Хочешь наперегонки?

Я подскакиваю, сдергиваю через голову сарафан и пячусь к борту. Пусть я и не пьяная, шампанское добавило мне некоторого куража.

– Скажи, что ты шутишь!

– А вот и нет! Боишься, что я тебя обгоню, да?

– Мечтай.

– Раз… Два…

– Бля, Юля…

– Три!

Я с разбега прыгаю с подножки. Разгоряченное тело испытывает натуральный шок при погружении в прохладную воду. Собственно, в первые секунды она и вовсе кажется ледяной. Отфыркиваясь, оборачиваюсь, почему-то уверенная, что Наумов ни за что за мной не последует. И вдруг вижу его совсем рядом. С губ срывается визг. С борта доносятся детские крики. Они подстегивают меня вперед, заставляя грести изо всех сил. Адреналин лупит в уши. Душит смех. Наумов обгоняет меня, вспарывая гладь воды мощными, я бы даже сказала, профессиональными гребками, а я со своей безупречной собачьей техникой совершенно ничего не могу этому противопоставить.

– Все-все! Сдаюсь. Возвращайся… – кричу, переворачиваясь на спину звездой. Волны неспешно качают тело. Где-то над головой орут чайки, а дети умоляют разрешить им спуститься к нам.

– Давайте. Только плавайте возле круга.

Чтобы было удобнее контролировать ситуацию, переворачиваюсь на живот и встречаюсь взглядом с Наумовым. Он молчит, я тоже. Но слова как будто и не нужны.

– Где ты научился так плавать?

– Да как-то само… А ты? – играет бровями. Ах ты ж приколист! Фыркнув, плещу ему в лицо водой и предусмотрительно ухожу под воду от ответки. Когда выныриваю, в войну ввязываются и Лешка с Серым. Пока, правда, непонятно, на чьей стороне. Возможно, на своей собственной.

Я остаюсь в стороне от творящегося безобразия. Выбираюсь на платформу, чтобы полюбоваться закатом, выливаю в бокал остатки выдохшегося шампанского. Постепенно пурпурные отблески размывают линию горизонта. Солнце, отражаясь в воде, идет рябью переливчатых бликов. Долго на это смотреть невозможно, но я терплю. До тех пор, пока на глазах не выступают слезы, ведь как можно отвернуться? Все же правильно, что я вырвалась отдохнуть. Иногда так важно ставить жизнь на паузу, чтобы просто насладиться моментом…

– Так, ребят, давайте выбираться. Уже совсем темно.

– Ну, нет! Можно еще чуть-чуть? – ноют мальчишки. Ничего не меняется. Им сколько ни дай – мало.

– Нет. Это может быть опасно.

В отличие от родной матери, Наумова дети слушаются беспрекословно. Тот помогает им по очереди забраться на платформу и только после этого сам выбирается из воды, отжавшись на руках. У меня так не получилось, а он очень ловко все проворачивает. Огромные бицепсы напрягаются. Р-раз. И вот он рядом.

– Ты чего не обмылась? Здесь душ с пресной водой, – глядит на меня из-под слипшихся от воды ресниц.

– Лень было… Но теперь, видно, надо.

Щедро полив со шланга моих сыновей, Наумов обмывает себя и велит мне:

– Становись.

Напор достаточно прохладной воды заставляет меня взвизгнуть. Пусть за бортом явно холоднее, я-то уже пригрелась. Обмывшись, хватаюсь за полотенце, накидывая то на плечи.

– Через час причалим.

Да… И сказка закончится. Эх…

– Было классно.

– Хочешь повторить?

– Да! – орут мальчишки.

– А ты тут надолго?

– Ну, вообще планировал завтра сниматься с якоря, но день-два ничего не решат. Так что скажешь?

– На завтра у меня намечены кое-какие дела, – вздыхаю не без сожаления.

– Мама! – возмущенно ахают пацаны. – Ну, какие дела, когда тут такое!

– Может быть, вечером пересечемся? – предлагаю я.

– А можно мы побудем здесь с Наумом?!

– Нет! Что вы. Об этом не может идти и речи.

Почему-то мне кажется, Наумов мне возразит, но нет. Видно, он не в восторге от идеи провести время с чужими детьми. Я его понимаю. Чего ради? Не те у нас отношения.

– Тогда созвонимся? – предлагает он будто нехотя.

– Да. Обязательно.

И мы действительно созваниваемся. Тут мне предъявить нечего. Но до встречи так и не доходит – я слишком вымотана поездкой на фабрику, а Наум больше не может переносить свой отъезд. Ну, или не хочет, ладно… В любом случае, каждый из нас выбирает собственный комфорт. Что, наверное, правильно.

Глава 18

– Папа! – вскрикивает Серега, пробираясь сквозь толчею зала прилета. Удивленно вскидываю брови – Моисеев, конечно, интересовался накануне, каким рейсом мы возвращаемся, но я почему-то не думала, что это для того, чтобы нас встретить.

– Привет! Ух ты, вы, кажется, еще больше вымахали! И загорели… – усмехается Эдик, обнимая по очереди мальчиков. – Как отдохнули?

– Кайф! Мам, чего стоишь?! Пойдем скорее!

Забрав чемодан, Эдик окидывает меня странным взглядом и, болтая с галдящими детьми, направляется к выходу. Мы даже не успеваем выехать с территории аэропорта, как эта парочка выкладывает отцу о своих приключениях всё подчистую. И, конечно, отдельное место в их рассказе отводится нашей прогулке на яхте.

Виском чувствую внимательный взгляд бывшего мужа, но оборачиваться к нему, чтобы все объяснить, не спешу.

– Тезка?

– М-м-м?

– Тезка того самого Наумова? – спрашивает Эдик в лоб.

– Да нет. Он. Собственной персоной, – пожимаю плечами, будто ничего такого нет в том, что я провела день в компании олигарха.

– Охренеть. И давно вы знакомы?

– Порядком. А что?

– Да ничего. Просто не очень понимаю… – затрудняется сформулировать Моисеев. – Что у вас может быть общего, – выкручивается, наконец.

– Бизнес?

– Ну, какой бизнес, Юль? – закатывает глаза. Даже интересно, он всегда был таким? Очевидно, люди ведь не меняются. Тем более в нашем возрасте. Выходит, я просто не замечала его снисходительного отношения? Да нет, это тоже вряд ли. Скорее, не заостряла внимания на неприятных мне вещах. Чтобы не мотать себе нервы, женщины вообще на многое смотрят сквозь пальцы, замечали?

– Такой, Эдик. Я тебе сто раз говорила – у меня новый проект.

Поняв, что я не шучу, Моисеев одаривает меня пристальным взглядом. Нащупывает в бардачке спички. Достает одну и зажимает между зубов, с головой выдавая свою нервозность. Так и хочется спросить – а что такое, милый? Но я молчу, довольно скалясь внутри.

– Еще один салон? – будто вскользь интересуется бывший.

– А, нет… Другое. Мы с дочерью Наумова запускаем большой косметический бренд, а он выступает инвестором.

– М-м-м. Даже так? Неожиданно.

– Что именно?

– Ну, где ты, Юль, а где большой бизнес? Пойми меня правильно, ты, конечно, баба умная…

– Остановись, Эдик, – напрягаюсь я. – Не продолжай, не стоит.

– Ты мне не чужой человек. Я за тебя волнуюсь!

– Спасибо, но для этого нет никакого повода, – отворачиваюсь к окну. – До чего же странно. Я так выросла за годы нашего брака, а ты этого даже и не заметил.

– Юль…

– Нет-нет, ты не понял! Как раз за это я тебе искренне благодарна. Если бы не необходимость каждый раз что-то доказывать тебе и твоей чванливой мамаше, может, ничего бы из меня не вышло, а так гляди, как интересно получается – я развиваюсь, расту, становясь лучшей версией себя. Вон, даже в большой бизнес подалась.

– Смотри, чтобы тебя не кинули в этом твоем большом бизнесе, – поджимает губы Моисеев. Ну, еще бы. Я, считай, на святое покусилась – его мамашу.

– Да даже если кинут, Эдик, что мне терять? Свои идеи? Черт с ними. В отличие от упущенных возможностей, идеи придут еще.

– Поступай как знаешь. Я предупредил.

– Спасибо, но у меня есть своя голова на плечах.

– Тогда почему у тебя ноль вопросов к тому, что Наумов готов вложиться в дело, в котором вообще ни черта не смыслит?!

Ну, допустим, смыслит он побольше многих. Однако мне неинтересно развивать эту тему.

– Может, Наум таким образом хочет произвести на меня впечатление? – бросаю на Эдика хитрый взгляд.

– Да, конечно. – Морщится. – Думаешь, оно ему надо – так напрягаться? Серьезно? Да перед ним бабы сами на спину падают… Выбирай любую, – заканчивает беззвучно, бросив взгляд на уткнувшихся в телефоны детей в зеркало заднего вида.

– А вдруг ему самому хочется поухаживать за женщиной, м-м-м? Для разнообразия.

– Ты сама-то в это веришь? Если да – мне тебя жаль.

– Да неужели я так плоха, Эдик? – сощуриваюсь. – Вроде все при мне.

– С этим никто не спорит, – идет тот на попятный.

– Тогда к чему этот разговор?

– Нет, ты что, реально хочешь сказать, что у вас с Наумовым…

– Не хочу! – я тоже стремительно сдуваюсь. – А если даже и так, я не собираюсь ни перед кем отчитываться. Мальчики, вас куда? Ко мне или к папе?

Детвора переглядывается и нерешительно пожимает плечами:

– К папе. С тобой мы провели отпуск.

– И то так, – вздыхаю. Неопределенность меня выматывает. Я надеялась, что после проведенного со мной времени мальчики вспомнят, как нам было хорошо, и не захотят расставаться, но что-то пошло не так. Возможно, они действительно скучали по отцу. – Тогда меня закинь домой первой, – прошу Моисеева. – А вы не забудьте разобрать чемоданы. Там сладости, что мы брали на сувениры, помните?

– Угу. Тебе оставить?

– Нет. Пора возвращать форму. Я с вами расслабилась.

– Ты правда отлично выглядишь, – бросает Эдик.

– Спасибо. Вернуть комплимент не могу. Тебя что, вообще не кормят?

– Не начинай!

Хмыкнув, выбираюсь из машины – Моисеев как раз припарковался у дома.

– Помочь с чемоданом? – спрашивает, достав тот из багажника.

– Сама справлюсь. Созвонимся.

Поднимаюсь к себе – я и не думала, что так скучала. Даже не смущает, что за время моего отсутствия поверхности покрылись толстым слоем пыли. Первым делом раскладываю чемоданы и включаю кондиционер, чтобы изгнать из дома запах давно не проветриваемого помещения. Следом принимаюсь за уборку. Отписываюсь девочкам в чате, что вернулась. Развешиваю на балконе стирку – дорогие дизайнерские вещи я не рискую сушить в машине, когда взгляд приковывает разгорающийся на горизонте закат… Бегу в комнату, чтобы взять телефон. Делаю несколько фото – момент настолько красив, что хочется его непременно запечатлеть на память. Вот так гоняешься за красотой по миру, а она тут – прямо перед носом! Только и ждет, когда ты ее заметишь.

Отсылаю снимок девочкам в чат. И зачем-то Наумову. Он тоже мне как-то прислал фотографию стаи дельфинов. Но, кажется, я только теперь понимаю, что его на это сподвигло. Потому что ощущаю примерно то же самое – красоту момента, которую непременно хочется разделить.

«Уже дома? Как добрались?»

«Да. Все хорошо, без задержек. А ты все странствуешь?»

«Наслаждаюсь последними днями. Скоро тоже буду возвращаться».

«Легкой дороги».

Откладываю телефон на подоконник. Отодвинув гору мокрой одежды, устраиваюсь в плетеном кресле. В чувствах царит сумбур. Наверное, глупо отрицать, что он меня зацепил? Будь мне поменьше лет, я бы уже, наверное, напридумывала всякого. А так, слава богу, верх берет здравый смысл. И, чего греха таить, лень. Я не хочу напрягаться, чтобы ему понравиться. Не хочу ломать себя, подстраиваясь под давно сформировавшегося, как и я сама, мужика. Я вообще думаю, что если бы наши девочки не спешили так сильно выскочить замуж, хрен бы их кто туда загнал после тридцати. Не то чтобы я всерьез рассматривала этот вопрос применительно к нам с Наумовым… Сама идея, что я могла бы, смешна. Уж если я сама откровенно наслаждаюсь своим одиночеством, то он, давно оценив преимущества оного, поди, и мысли не допускает о том, чтобы распрощаться с холостой жизнью. Да даже просто – ввязаться в более-менее серьезные отношения.

– Ну, не знаю, – пыхтит Лерка, с которой я все же решила поделиться своими переживаниями наутро. – Может, зря ты настолько категорична.

– Почему? Мы же понимаем, что заинтересованный в тебе мужчина нашел бы способ этот самый интерес показать. Согласись, Наумова вряд ли можно заподозрить в робости.

– Во-первых, я с ним толком незнакома. Во-вторых, я вообще в шоке, что ты столько молчала…

– А что тут расскажешь, Лер?

– Ну, в итоге же ты нашла что…

– И? – усмехаюсь. – Он ко мне даже не подкатывал. Просто…

– Тебе с его стороны почудилось что-то эдакое?

– Мы, женщины, те еще фантазерки. Ты закончила? Мне здесь еще два подхода.

Естественно, встречаемся мы с Леркой в спортзале.

– Ага, давай меняться. А что касается Наумова… Не знаю, что и сказать. Лично я не вижу ничего плохого в том, как все развивается. Меня бы насторожило, если бы он, наоборот, принялся забрасывать тебя цветами и по ночам петь серенады под окнами…

– Что же в этом плохого?

– Все. Такие жесты больше характерны для нарциссов и психопатов. Нормальные мужики по ночам спят. А прежде чем подпустить к себе женщину, они сначала к ней поприсматриваются. В конечном счете ты и сама делаешь то же самое.

Задумчиво киваю:

– Да, наверное, так и есть.

– Ну и что тебе не нравится?

– Пожалуй, все нравится. Я бы не хотела спешить.

– С чем спешить?! – раздается над ухом знакомый голос, и тут же загребущие лапищи Данила смыкаются на моей талии.

– О, привет. Ты какими судьбами здесь?

– Подрабатываю, – пожимает плечами. – В универе каникулы.

– М-м-м. Ты не рассказывал мне о своих планах.

– Ты ими не интересовалась. – Глаза парня чуть сощуриваются, будто он оценивает меня, но голос остается равнодушным. – Давно вернулась?

Почему-то от его спокойной интонации становится неловко. Гложет чувство вины за то, что я ему до сих пор не сообщила о возращении. По-хорошему, я должна была написать первой, но так и не сделала этого.

– Вчера. Как раз хотела тебе позвонить.

– Ясно. Сегодня увидимся?

Будто призывая подругу на помощь, бросаю на Лерку опасливый взгляд. Я и правда не могу понять, что мне делать с Данилом. Бросить? Так ведь синица в руках, наверное, лучше журавля в небе. Тем более когда нет уверенности, что мне нужен этот самый журавль.

– Если я не слишком поздно освобожусь. Напишу тебе, ладно?

– Ага. Ну, – Данил ведет рукой по затылку, – тогда я побегу. Мне доверили мини-группу.

– Давай.

Данька уходит, демонстративно играя мышцами. Они у него совсем не такие, как у Наумова. В первом случае видно, что это результат работы в спортзале, помноженный на хорошую генетику, во втором… Во втором фигуру явно пообтесала жизнь. И, наверное, именно эта необузданная естественность делает харизму Наумова такой убойной.

После тренировки наспех принимаю душ, прощаюсь с Леркой и мчу сначала в салон, а потом и в наш новенький, снятый на денежки Наумова офис. Я, конечно, старалась держать обещание и не выпадать из рабочего процесса, но все же некоторые вопросы удаленно решить не получилось.

– Ну как мы тут? Еще стоим?

– Юля! – Стаська подхватывается со стула и бросается ко мне обниматься. – Я тебя не ждала. Думала, ты еще отлежишься денек с дороги…

– Я и так хорошо отдохнула. Рассказывай, как вы тут без меня поживаете.

– Да все нормально, Юль. Если не считать застрявшего на таможне оборудования, но об этом ты знаешь.

– Ага. И что говорят?

– А что они скажут? Не подмажешь – не поедешь. Все как всегда. Вот, глянь образцы упаковки. Каким будет вердикт?

– М-м-м… Ничего вроде бы.

– Мне тоже так кажется. Но что мы все о работе? Как отдохнула-то? Как тебе папина яхта? – хитро сощуривается Стаська.

– Нормально. Мальчикам очень понравилось наше путешествие. А что?

– Да ничего, Юль. Просто удивляюсь, что он тебя пригласил. Видишь ли, папа уверен, что женщина на судне к беде. Ты, наверное, слышала эти пещерные байки…

Слова Стаськи задевают что-то внутри. Ведь если так, это же… что-то значит? Или нет?

– Надеюсь, на тебя отцовское суеверие не распространялось? – усмехаюсь.

– На меня – нет. Но это потому, что в его глазах я всегда ребенок, – дуется Стася. – Слушай, Юль, а тебе как вообще… папа?

– В каком смысле? – нервно пробегаюсь пальцами по образцу.

– В том самом! Он вроде ничего, да? Я, конечно, необъективна, но…

– Да нет, что ты. Твой отец весьма неплох. Только, Стась, я не пойму, ты вообще к чему клонишь? М-м-м?

– Ни к чему! Просто не могу не думать о том, что из вас бы получилась отличная пара. Папа и по возрасту тебе подходит, и в целом… Ну, не всерьез же у тебя с Даней!

– Конечно, нет. А что касается твоего папы… – закидываю удочку. – Ты откуда взяла, что у нас что-то может получиться? Он тебе намекал или…

– Нет! – Стаська округляет глаза. – Ты что! Он вообще, кажется, верит, что я знать не знаю о его личной жизни. А я не только знаю, но и думаю, что это же никуда не годится! Ведь он сам по себе этим девкам и даром не нужен, понимаешь? Только его кошелек.

– Кажется, ты недооцениваешь обаяние своего папы.

– Да нет. Просто я хочу, чтобы его полюбили, как он того заслуживает.

– Думаю, это непременно случится, – отвожу глаза. – А пока давай вернемся к делам? Я бы не хотела засиживаться до ночи. Данька и так обиделся, что я ему не сообщила о возвращении.

– А, ну да… – сникает Стася. – Извини.