Текст книги "Сильная и независимая (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

– И что, серьезно? Вот прямо пять сантиметров? Пять?! – Алка раздвигает большой и указательный палец, будто в попытке постичь, как это вообще возможно.

– Ну, или шесть. Не больше, – залпом опрокидываю в себя шот. Баром заведует Стася – наша сходка впервые происходит на ее территории, потому что изначально мы планировали поработать.

– М-да, – резюмирует Алла. – Так проблема в размере? Или в том, что наш Санек скорострел?

– Да какая разница? – истерически всхлипываю. – То, что он скорострел, меня, напротив, спасло от позора. Ну что бы я с его пипеткой делала, если бы дело дошло до главного? А так он только в руку ее вложил и… – хрюкаю. – Кажется, у меня теперь моральная травма.

– А у него? – прячет улыбку Лерка.

– Надеюсь, что нет!

– Ты от него убежала, и второй день не берешь трубку, – мягко напоминает Стася.

– Справедливости ради, я сослалась на то, что не готова к новым отношениям, – проясняю я ситуацию.

– Ага. И поняла это, как раз когда он зафальстартил, – иронизирует Лера.

– Слушай, ну а что мне надо было сделать? Поставь себя на мое место! Знаешь, скольких сил мне стоило на это решиться? И ради чего, спрашивается?!

– Не повезло, – философски замечает Алка.

– Это точно, – киваю я. – Девочки, а мне это вообще как… засчитывать?

– Ты про что? – округляет глазищи Стася.

– Ну как же? Вносить его в список или все-таки этот раз не считается?

– Нет, конечно. Мужик в штаны кончил, а не в тебя, – пожимает плечами Алка.

– Фу-у-у! Интересно, кто вообще придумал, что размер – не главное?

– Те, у кого не очень с размером, – салютует бокалом Лера.

– Правду говорят, что после расставания нельзя тут же бросаться в новые отношения, – горячусь я, с остервенением пиля стейк.

– А еще говорят, что клин клином вышибают.

– Тут, наверное, каждый волен решать, что для него лучше.

– Проблема в том, что, не попробовав – не узнаешь.

– Ну, ты уж не гони, Юль. Тебе не отношения были нужны, а лекарство. Мелочь, а приятно, а? – толкает меня в бок Рындина. Подруги покатываются от хохота, и я неизбежно присоединяюсь к ним. Господи, вот это меня штормит! А ведь если взглянуть на нашу ситуацию с Александром Викторовичем отстраненно, ничего смешного в ней нет. Я сдуру к нему полезла, он облажался. И хоть по факту между нами реально ничего не было, кроме поцелуя и его конфуза, я понятия не имею, что делать дальше. Ладно бы это был левый мужик, которого можно влегкую вычеркнуть из своей жизни, но он же тренер моих детей…

– Хватит ржать. Лучше подскажите, как мне себя вести, чтобы он на Сером с Лешкой не стал отыгрываться.

– То есть шанса реабилитироваться ты ему не дашь?

– Смеешься?! – меня передергивает. – Нет, конечно. Об этом и речи не может быть. Забыть бы, как страшный сон. Но как тут забудешь?

– Как по мне, так ты все правильно сделала, когда сказала, что не готова. По крайней мере, ЧСВ мужика вне опасности, а остальное он уж как-нибудь переживет.

– Думаешь?

– Да сто пудов. Переключится на другую мамку.

– Дай-то бог!

– Девочки, а вас вообще не смущает, что он к мамам своих подопечных подкатывает? – интересуется Стася, подперев щеку кулачком.

– Не особо. А что в этом такого? Вот если бы к самим подопечным, это да… Сразу статья.

– Типун тебе на язык, – шикаю на Алку.

– Соррян. Профдеформация. С другой стороны, не может же он сам не понимать, что мелковат?

– А если так, мне конец, да? Будет мстить? Вот зачем я вообще с ним связалась? – со стоном опускаю голову на стол.

– Схватила первого попавшегося, чтобы забыться – тоже мне загадка.

– И ты только посмотри – удалось! – фыркает Алла. – Ты ни разу не вспомнила Эдика.

Неправда. Я вспоминала. Не вслух, но про себя я часто думаю о том, что ему, вероятно, повезло больше. И от того, что он берет от жизни все, когда моя жизнь тупо проходит мимо, меня не на шутку пенит. Хочется поехать по старому адресу и расцарапать его холеную рожу.

– Да пошел он…

– Скоро пойдет, да. Жаль, у меня нет выхода на судью, можно было бы ускорить процесс.

– Ничего. Я никуда не спешу.

– А я очень даже! – возмущается Стася. – Нам учредительные документы надо регистрировать. И желательно, чтобы ты к этому моменту была уже разведенкой.

– Слово какое мерзкое. Бр-р-р.

– Смотри на ситуацию позитивно – ты еще даже не развелась, а уже сколько вокруг тебя мужиков!

– Сколько? Один малолетка, да этот… недоукомплектованный.

Подруги опять принимаются ржать. Ну, вот о чем с ними говорить? Гиены, блин.

– А что за малолетка? И почему я о нем в первый раз слышу?

– Потому что не ходишь с нами в спортзал, – язвит Лерка.

– Некогда мне.

– А у нас пипец сколько свободного времени! – возмущаюсь я. – Стась, у меня пусто.

– Так, может, достаточно, а?

– В качестве лекарства!

– Ну, ты хоть закусывай.

– Обязательно.

Вечерок удался на славу. Все-таки подруги у меня мировые. Взять хотя бы то, с каким энтузиазмом они принялись обсирать новою пассию моего, считай, бывшего. Даже Стася, которая свято верит в то, что человека нельзя судить по внешности, приобщилась. Все правильно. Потому что это гадина, а не человек. Ее можно. У меня от смеха сводит щеки и болит живот.

– Я поняла, кого она мне напоминает. Отощавшего бобра!

Смешно. У меня увела мужа бобриха. Непонятно только, почему к глазам подкатывают слезы.

На заплетающихся ногах бреду в ванную. Включаю кран и, сотрясаясь в рыданиях, сую голову под струю холодной воды. Нащупываю полотенце. Одной рукой удерживаясь за столешницу, другой накидываю то на голову и ловлю свой взгляд в зеркале. Господи, до чего я дошла? Чуть не переспала с первым встречным, теперь, вот, напилась… Что дальше? Нет, надо с этим дерьмом заканчивать.

Вытираю лицо, размазывая косметику, и решительно выхожу из ванной. Спьяну не пойму, откуда доносятся голоса.

– Пап, прекрати, пожалуйста. Они хорошие. Просто Юля недавно развелась, вот мы и…

– Нажрались!

– А ты что, в молодости, не выпивал? Не слишком ли ты торопишься записать нас в алкашки? – шмыгает носом Стася.

– А что я должен думать? – гремит Стаськин… отец. Ну, пипец, че, приплыли. Худшего повода для знакомства с потенциальным инвестором захочешь – не придумаешь. Что ж мне так везет, а?! Может, спрятаться? Под градусом эта идея кажется мне оптимальной. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бегу прочь. По крайней мере, мне так кажется, пока я не врезаюсь носом в препятствие.

– Ой!

От скалы, возникшей у меня на пути, отделяются руки и подхватывают мою покачнувшуюся тушку под рученьки.

– Матерь божья…

– Ну, вообще-то меня зовут Юля, – какого-то черта я нервно хихикаю, хотя даже в том состоянии понимаю, насколько неуместным выглядит мое поведение.

– А это мой папа. Наум Наумович…

– Наумов, – киваю. – А ваши родители не сильно ломали голову над тем, как вас назвать, правда?

– Не знаю. Я сирота, – гремит Наумов. Вот черт. Кто меня за язык дернул? В поисках поддержки перевожу взгляд на Стасю. Но какая уж тут поддержка, когда девочка в полном шоке? Она явно не ожидала, что я все испорчу сходу. Что ж… Я тоже. И как спасти ситуацию – вопрос. Тревога подкатывает мутью к горлу. Пытаюсь сглотнуть ее – и никак. В панике начинаю трепыхаться в руках все это время осторожно поддерживающего меня Наумова. На шум из кухни выходят девочки. Выглядят они тоже не очень-то презентабельно…

– Извините. Мне что-то нехоро…

Договорить я, к моему стыду, не успеваю, потому что меня выворачивает прямо на начищенные до блеска туфли олигарха. И его брюки, кажется, успевают пострадать тоже. Впрочем, девочки так быстро меня уводят в ванную, что удостовериться в этом у меня возможности нет.

– Господи, ты чего, Юлька?! Все же вроде свежее.

– Ал, ты совсем дура?! Она перепила. Тащи минералку. Только выпусти газ.

– Зачем?

– Затем. У нее обезвоживание и интоксикация.

Лерка – врач. Не помню, говорила ли…

Дальнейшие события я помню смутно. Кажется, меня раздели, напоили и уложили спать.

Просыпаюсь я в незнакомом месте. Какое-то время туплю, разглядывая шикарную люстру на потолке.

– Проснулась? – заглядывает в комнату… Стася?! Вот же черт! Выходит, мне не приснилось?

– Умоляю, скажи, что твой отец…

– Он уехал. Сразу как приехал врач и заверил его, что ты не собираешься умирать.

– Кошмар. Прости, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло. Я сейчас тоже свалю. Только соберусь с силами. Стоп, какой еще врач?

– Обыкновенный. Капельник. Ляг! И прекрати суетиться. Ты мне не мешаешь.

Застонав, переворачиваюсь на бок. Я тоже человек не бедный, но здесь… Кажется, я впервые лежу на таких простынях. Это и не шелк, и не хлопок – что-то среднее. А как пахнет! М-м-м. Если бы еще не перегар… Нет, с пьянками однозначно надо завязывать. Капельник – дожилась, блин. Кто дальше? Патологоанатом?

– Я тебя так подставила. Как неудобно, боже мой! Вот что он обо мне подумал?

– Кто? Папа? Ну-у-у… Он явно офигел, – тихонько смеется Стася. – Ты бы его лицо видела.

– Не надо! Не рассказывай! А то я сгорю со стыда.

– Да ладно тебе! Папе такая встряска только на пользу. У него ужасно скучная жизнь.

– Какой еще ей быть у миллиардера? – не скрываю скепсиса. – Слушай, а почему мне так подозрительно… нормально?

– Так говорю же – тебя откапали.

– Скажешь, сколько я тебе должна за это чудо.

– Мне? Нисколько. Папулик все оплатил. Дать тебе его номерок? – хитро сощуривается зараза. – Или при встрече спросишь?

– Не уверена, что мы когда-нибудь снова встретимся.

– Почему это? На вторник у нас все в силе.

– Стась, давай ты как-нибудь без меня, а? – умоляю я, жалобно сведя брови домиком.

– Ни за что. Папа не терпит трусости. У тебя есть два дня, чтобы настроиться на презентацию.

– Мне и двух лет не хватит, чтобы забыть вчерашний вечер! Не смогу я сделать вид, что ничего не было. Меня такой пьянючей даже Моисеев не видел – клянусь. А мое замечание про родителей? Господи, какая же я ду-у-ура, – стону, пряча лицо в подушку.

– Ты к себе слишком строга.

– Я вела себя безобразно!

– Ну, с кем не бывает? Я, кстати, думала, что тебя настигнет алкогольная амнезия. Даже удивительно, что этого не случилось – тебе было бы легче.

– Теперь твой отец уверен, что ты связалась с плохой компанией!

– Ну что ты придумываешь!

– Еще скажи, что я не права.

– Нет, конечно.

– У тебя телефон звонит!

Юлька убегает, избавляя меня от подробностей своего разговора с отцом. И бог его знает, почему я уверена, что это именно он. Бр-р-р… Кошмар!

Решительно встаю. Голова немного кружится, но это такая мелочь по сравнению с тем, что могло бы быть, не вмешайся Наумов! Стася права – я должна встретиться с ним лицом к лицу, как минимум чтобы его отблагодарить. В том, что Наумов не захочет вкладываться в проект, где фигурирует мое имя, у меня нет никаких сомнений. Жаль, конечно. Но что уж. Мы живем в том мире, где с тебя непременно спросят за каждый неверный шаг. Я очень хорошо понимаю, что такое институт репутации. И тут, очевидно, я полностью облажалась.

Зверски хочется есть. Плетусь в кухню, в которой ничто не напоминает о нашем загуле. Квартира у Стаськи, конечно, шикарная. Страшно представить, в каких хоромах живет сам Наумов. Странно, но если что и стерлось из моей памяти – так это именно его образ. Помню только, что он довольно высок. А еще у него широкие как будто сутулые плечи, от чего кажется, что его голова растет прямо из грудной клетки. Такая фигура обычно бывает у борцов. Но мне сложно представить мужика его уровня обнимающимся с другим мужиком на матах. Значит, тут другое…

– Есть хочешь? – присоединяется ко мне в кухне Стаська.

– Слона бы сожрала.

– Вот, – взмахивает пакетом.

– Что это?

– Наш завтрак. Папа передал. На двоих!

– Стыд какой! – повторяю в сто пятый раз.

– Да ладно. Он частенько меня подкармливает. Кашка с сухофруктами, а здесь… о, сырники будешь?

– Если только со сметаной! – не нахожу в себе сил отказаться.

Глава 8

Ну, конечно же, ну конечно, офис Наумова располагается в одной из стеклянных башен в сердце города. Кажется, первое впечатление обо мне уже ничто не может испортить больше, но я умудряюсь опоздать. Проклиная на чем свет стоит идиота, швырнувшего в окно моего салона коктейль с зажигательной смесью, подлетаю к стойке охраны. Кажется, Стаська говорила, что здесь меня будет ждать выписанный на мое имя пропуск. Или это с другого входа?! Господи, какая же неудобная здесь развязка! Я бы сэкономила минут десять, если бы не попутала съезд.

– Юлия Моисеева. Мне назначено! – выпаливаю громиле на входе. Меня не удивить ни мрамором, ни хрустальными люстрами, но вот то, что на охране сидит мощный раскачанный парень в полной боевой экипировке, впечатляет. Ну, наверное, в месте, где такая концентрация олигархов, иначе и быть не может.

– Ваш паспорт, пожалуйста.

– Точно.

Лезу в сумочку, достаю документ, ругая себя, что не догадалась приготовить его заранее – могла сэкономить еще секунд тридцать. А теперь что? Я уже на четверть часа опаздываю.

– Нужный вам лифт находится слева.

– А какой этаж?

– Тридцать восьмой. Он только там и останавливается.

– А-а-а. Спасибо.

Чувствую себя деревенщиной! Даже смешно. Залетаю в лифт, а пока тот поднимается, наспех одергиваю одежду и приглаживаю всклоченные волосы. Чувствую себя ужасно неуверенно, что мне вообще не свойственно. Наконец, створки распахиваются, я выхожу прямо в огромную приемную с двумя, блин, секретарями.

– Добрый день. Юлия Владиславовна?

– Да. Здравствуйте.

– Анна. Разрешите забрать вашу верхнюю одежду.

Приятная девушка вешает мой тренч в гардероб и, поинтересовавшись, что я предпочитаю – чай или кофе, провожает к массивной двери, ведущей, видимо, в конференц-зал. От волнения сжимается глотка. Мне не привыкать быть в центре внимания. Несколько раз меня приглашали спикером на крупные бизнес-форумы. Я уж молчу о том, что больше десяти лет варюсь в светской тусовке, но почему-то сейчас мне ужасно страшно! Наверняка Наумов собрал вокруг себя самых лучших специалистов своего дела, а тут выскочка вроде меня…

Собственный настрой мне не нравится категорически! Хотя бы потому, что я тоже лучшая. И пусть для этого мне не пришлось оканчивать никаких Оксфордов, все, чего я добилась в жизни – результат моего ума и таланта. Воинственно подобравшись, вскидываю голову и встречаюсь с прохладным взглядом серо-голубых чуть сощуренных глаз.

– Юля, ну, наконец-то! Ты как? – вскакивает Стаська.

Я ошиблась. Это не конференц-зал. Просто кабинет. Да, большой, но очень уютный и обжитой. Очевидно, что его хозяин проводит в нем кучу времени, а потому тут созданы все условия и для работы, и для отдыха в коротких перерывах между делами. Не удивлюсь, если за одной из деревянных панелей припрятан вход в спаленку.

– Добрый день. Прошу простить меня за опоздание. Форсмажор.

Любой бизнес-коуч скажет, что в таких случаях не стоит вдаваться в подробности и посыпать голову пеплом. Поэтому я веду себя максимально сдержанно, чтобы хоть тут не уронить достоинства.

– Еще бы! В светских каналах только и разговоров о том, что случилось!

– Да? У меня не было времени почитать. Может, перейдем к делу?

– Дела подождут, да, пап? – возмущается Стаська. – Лучше скажи, как ты?

Бросаю нервный взгляд на помалкивающего Наумова. Нет, эмоции Стаськи понятны – не каждый день происходит нападение на салон в центре столицы, но… Он-то чего молчит?

– Меня не было на работе, когда это случилось. Пришлось везти детей на хоккей, потому что их папа не смог, и отменять запись.

– Ужас! Как думаешь, кто это мог быть?

– Откуда мне знать? Думаю, вот, может, кому-то так сильно не понравился мой макияж?

– Нет, она еще и смеется!

– Ну, а что мне – плакать, Стась? Никто не пострадал. Да и имущество, считай, все цело. Вот если бы начался пожар…

Меня передергивает. Выдержка дает трещину, что неудивительно. Я до сих пор не могу осознать случившееся. Кто это мог быть? У меня нет ни единой догадки! Врагов у меня нет. А конкуренты… Ну, не знаю. Мне сложно представить, что кто-то из них мог бы решиться на что-то подобное.

– Вопрос Стаси не праздный, – в мои мысли врывается глубокий и резкий мужской голос. – Вкладываясь в ваш бизнес, я должен понимать риски.

– Папа! Сейчас это не главное, – возмущается Стася. А я… Я почему-то не могу к ней повернуться, потому что для этого мне придется отвести взгляд от ее отца.

– Я понимаю ваши опасения, – замечаю сипло. – Но, боюсь, я скажу вам то же самое, что и следователю – у меня нет врагов. Скорее всего, имело место банальное хулиганство.

– А ваш бывший муж?

– А что он?

– Вы исключаете, что он мог бы…

– Абсолютно, – фыркаю. – Мы адекватные цивилизованные люди.

– Именно поэтому он пытается отобрать ваших сыновей?

Какого черта? Что он себе позволяет?! Стася ахает, видно, задаваясь тем же вопросом, что и я. Нет, ну а что я думала? Нетрудно догадаться, что СБ Наумова соберет на меня целое досье. Как же неприятно.

– Прости, Юль.

– Стась, перестань, ну? Это же бизнес. Я все понимаю… – на секунду опускаю взгляд на острые носы туфель и снова возвращаюсь к Наумову: – Сыновей у меня не отбирали. Это их сознательный выбор. Если это возможно, я бы хотела перейти непосредственно к делу.

– Так переходите, – пожимает медвежьими плечами Наумов. Ну и осанка у него, конечно.

– Может быть, дождемся остальных?

– А кто вам еще нужен?

Он давит взглядом. Но я свой не отвожу. Просто потому что понимаю – терять мне уже абсолютно нечего. Все потеряно до… Для меня становится делом чести выжать из своего выступления максимум. Пусть это не приведет нас к желаемому результату, мне важно знать, что я сделала все, что могла, и выложилась по полной.

Переглядываемся со сникшей Стаськой.

– Ну, тогда, пап, я начну, а Юля подхватит.

Наумов кивает и откидывается в кресле, с интересом наблюдая за дочерью, тогда как я сама неотрывно слежу за ним. И чем дольше я на это смотрю, тем спокойнее мне становится. Ну чего я на него взъелась? Что придумала? Нормальный мужик, дочку вон как любит! Смотрит на нее – и такая гордость в глазах, что я, как мать, невольно ей проникаюсь. Возникает даже чувство некоего единения. Будто я его хорошо знаю – настолько мне самой знакомы и близки эти чувства. Окончательно успокоившись, то тут, то там вставляю какие-то реплики, а когда Стаська заканчивает свой блок, влегкую подхватываю оставшуюся часть презентации. Меня Наумов слушает с не меньшим интересом. Возможно, потому что для него нова тема бьюти. Графики, слайды, маркетинговые исследования, работа с холодной аудиторией… Это то, на чем я съела собаку. Я знаю, что хороша. А что думает он – мне пофиг. Закончив, расслабленно улыбаюсь и походкой от бедра возвращаюсь в свое кресло. И вот тут начинается то, чего я не ожидала. Наумов подключается, и начинается просто перекрестный допрос. Нет, мы готовились, и почти на каждый его уточняющий вопрос у нас находятся исчерпывающие ответы. Просто… Я не понимаю, как человек, не сделавший для себя ни единой пометки за время нашего питчинга, вот так сходу уловил суть, не упустив ни одной мелочи.

– Рот закрой, – шепчет Стаська, когда Наумов дает нам передышку, отвлекшись на какой-то важный звонок.

– А-а-а?

Стаська смеется:

– Говорю, у тебя челюсть упала. Подбери.

– Я в шоке.

– Понимаю. Это впечатляет, да?

Не то слово, блин. Я действительно жутко взбудоражена. Поймите меня правильно, я видела много успешных людей, в том числе в работе, но это какой-то совершенно новый, запредельный уровень эффективности.

– Теперь я понимаю, в кого ты такая умница.

– Папа говорит, что как раз в химии он полный ноль. – Смеется.

– Ты сама-то в это веришь? – занудствую я.

– Не очень.

– Эх… Не знаю, радоваться мне или печалиться о том, что ничего не получится.

– Это еще почему?

– Стаська, будем честны, не захочет твой отец со мной иметь дела. Но ты не думай, я не против, чтобы ты использовала мои идеи…

– Вот еще! Что за бред?!

– Извините, что заставил ждать, – не давая разгореться нашему спору, Наумов возвращается в кабинет. – В целом для меня все очевидно, – косится он на часы. – Можете начинать работу. Я в деле. Но прежде… Кто у вас судья? Гончаренко?

Верите, я сходу вообще не врубаюсь, о чем он. Какая судья? У меня? Ну не про развод же он… Или…

– Это важно? – лепечу, подхватывая сумочку, потому что всем своим видом Наумов показывает, что мы и так слишком злоупотребили его драгоценным временем. В пересчете на твердую единицу валюты я даже боюсь представить, сколько мы ему задолжали за эти… полчаса?

– Вам надо развестись, прежде чем учреждать компанию.

– Да, конечно, я понимаю. Нам, наверное, дадут время на примирение и…

– И как? Вы собираетесь? – интересуется олигарх, сгребая со стола разбросанные бумаги. Наблюдая за ним, я совершенно не поспеваю за сменой тем.

– Что собираюсь? – сглатываю.

– Мириться?

– Нет! – от возмущения у меня срывается голос.

– Тогда я подумаю, как ускорить процесс, – огорошивает меня отец Стаськи. И, видно, этим финалит наш разговор, переключаясь на дела семейные: – Стась, тебя в пятницу ждать?

– Конечно.

В памяти совершенно не откладывается наше прощание. Только его удаляющаяся спина, закрывшая собой свет.

– Ну, ты как?

– Если бы я не завязала с синькой, накатила бы, – сознаюсь как на духу.

– Так давай. У нас, вон, повод какой!

– Ни за что! – отворачиваюсь к лифту.

– Да ладно тебе. Ну, что, ты правда завязала? Из-за одной единственной неудачи?

– Хватит меня утешать! Мы из-за этой неудачи могли вообще за бортом остаться!

– Но не остались же! Ты как хочешь, но вечером у нас общий сбор.

– А как же работа? У меня два клиента утром.

– Утром – это во сколько? В одиннадцать?

– В двенадцать, – вздыхаю я, понимая, что от Стаськи не отвертишься.

– Тем более. Успеешь выспаться. Не нуди, Юлька, когда у нас еще такой повод будет?!

– Ну, ладно. Куда пойдем?

– А давай в ночной клуб? Я никогда не была в ночном клубе.

– Серьезно?!

– Зуб даю – ни разу.

– Чем ты занималась в своей Сорбонне?

– Училась. А в свободное время подрабатывала в одной из лабораторий. Было жуть как интересно.

– Я бы с тобой поспорила, но ладно. Напишешь девчонкам, ок? Мне бежать надо, проследить за установкой витрины, а потом еще мальчишек забрать – Моисеев вконец охренел.

– Без проблем. Спасибо тебе!

– Да за что, боже мой?

– За все. Без тебя ничего бы не было.

Синхронно тянемся обняться. Говорят, с друзьями не стоит вести общий бизнес, но я почему-то верю, что у нас получится, и мне не придется жалеть о своем решении.

По дороге к салону меня аж подкидывает. Во мне столько энергии, что можно накидывать провода. Притормаживаю у входа. И не могу поверить своим глазам – ничто не напоминает о ночном происшествии. Стекло вставлено, осколки выбитого убраны…

– Это наши стекольщики так оперативно сработали? – интересуюсь у Анечки на ресепшене. – Почему мне не отзвонились?

– Да я сама не поняла, что происходит. Только стекла подмели, как приехали какие-то ребята, раз-два, и у нас уже новые окна. Вот, кстати, акт выполненных работ.

– С ума сойти, – бормочу, утыкаясь в бумажку. Название подрядчика мне вообще ни о чем не говорит, кроме того, что я никогда не имела с ним дел. И уж, конечно, не я оплачивала их услуги…

– А, и еще… Тут какой-то дядечка, из… – Анечка поднимает взгляд к потолку.

– Какой еще дядечка? Следователь уже был…

– Ну, они корочки показали, я и впустила. А что, не надо было?!

– Надо. Раз с корочками. Где он?

– У тебя, – вздыхает Аня. Давлю в себе желание наорать на эту дурочку. Ну, почему? Почему она не догадалась мне позвонить?! Какие-то левые чуваки бродят по моему салону, а я – ни сном ни духом. Что за бред? От гнева начальства Аню спасает звонок телефона. Номер, которого нет в моей книге, тем не менее, мне знаком. Это все правда, что у олигархов эти самые номера особенные? У Наумова – запоминающаяся комбинация из восьмерок и нолей.

Спросите, откуда мне известен его номер? Так я его у Стаськи взяла, да… Без этого невозможно было организовать доставку небольшой корзины с люксовой парфюмерией, которую я презентовала Наумову в качестве извинений за случившийся инцидент. Были там и полироль для обуви, да, и сертификат в химчистку… В общем, я постаралась. А он, кстати, даже спасибо мне не сказал. Может, поэтому и звонит?

– Алло…