Текст книги "Сильная и независимая (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

– Нет, я не пойму, ты что – валерьянку прямо с корнями жрешь?!

Заржав, бросаю в Алку виноградиной. Та в ответ пуляет в меня скомканным фантиком от шоколадной конфеты. Диеты сегодня, очевидно, пошли по боку. Ну и к черту их.

– Перестаньте! – шикает на нас Лерка, в гостях у которой мы и сидим. – У меня, в отличие от некоторых, домработницы нет. Сами за собой будете убирать этот срач.

– Прости, родная, – чмокаю Петрову в плечо. – Алка первая начала.

– Я?! Клевета! Статья сто двадцать… Ой. У кого-то телефон звонит!

– Кажется, у меня, – стонет Лерка, нехотя поднимаясь со стула.

– Если тебя опять хотят выдернуть в отделение – ври, что пьяная, – громким шепотом наставляет Петрову Аллочка.

– Ага. Так и сделаю.

Лерка убегает из кухни, но поскольку она живет в обычной панельке с картонными стенами, нам ее разговор даже так хорошо слышен. К счастью, по ответам Петровой понятно, что звонит ей кто-то из родственников. Можно выдыхать, а то ведь и правда у нее такая работа, что Лерка может сорваться в любой момент.

– Давай, Юль… За нас.

– Чин-чин.

– Ты мне все-таки скажи – тебе что, вот вообще все равно? – продолжает меня пытать Алка.

– На Даню? Конечно. А что тебя удивляет?

– Что удивляет?! Нет, ну вы же вместе… сколько?

– А не ты ли настаивала, чтобы я не строила в отношении него каких-то далеко идущих планов?

– Я!

– Ну, вот. Я и не строила. Можешь мной гордиться.

– Горжусь. Ты абсолютно непрошибаемая.

– Я взрослая, Ал.

– И здоровая, – Рындина стучит наманикюренным пальцем по виску. – Я имею в виду, что у тебя нет психологических травм, тянущихся из несчастливого детства.

– Не скажи. При тебе когда-нибудь закалывали свинью?

– Бр-р-р, – хохочет коренная жительница столицы.

– То-то же, – улыбаюсь в ответ. – В любом случае, я в порядке. Единственное, непонятно, как теперь быть со Стаськой.

– В шею гнать эту гадину! – Алка, как всегда, рубит с плеча. Она в принципе вспыльчива и скора на расправу, но у меня на счет Стаськи совершенно другие мысли.

– Ну почему сразу гадину? – вздыхаю я.

– А кого? – ахает Рындина. – Пригрела змею на груди и спрашивает!

– Ты не слишком драматизируешь?

– А в чем я не права?!

– Она молоденькая, Алка. Ее чувства захлестывают. Страсти там всякие…

– И что? Это дает ей право лезть в отношения человека, от которой она ничего кроме добра не видела? А ведь теперь понятно, почему у нее до нас не было подруг, – запальчиво вещает Рындина, переводя взгляд чуть выше моего плеча: – Скажи, Лер?

Оборачиваюсь к вернувшейся Петровой. Лерка неуверенно пожимает плечами. Из нашей троицы она наиболее адекватная. Вот почему мне так интересно ее послушать.

– Тут я скорее на стороне Юли.

– Да ну вас! – психует Алка.

– Нет, Стася, конечно, поступила не лучшим образом, но… Судя по тому, как она плачет в чате, девочка сама себя наказала. Не хочешь послушать? – Лера взмахивает телефоном у меня перед носом.

– Н-нет, – отрицательно мотаю головой. – Может быть, потом, хорошо? Сейчас просто не хочу…

– Не хочешь об этом думать?

– Скорее, что-либо решать. Я правда не знаю, что делать.

– В первую очередь подумай о бизнесе, – хмурится Алка. – Как ты собираешься вести дела с ненадежным партнером?

– Это то, о чем я говорю, – киваю. – Если что, у меня нет ответа на этот вопрос.

– А ты чего молчишь, Лер?

– Я за Стаську волнуюсь. Она же не может не понимать последствий. И в плане бизнеса, и в плане дружбы… Мы-то, как бы там не сложилось, останемся друг у друга, а она…

– Она тоже не пропадет. Останется со своим бизнесом, – фыркает Алла. – Ну, вот что вы на меня смотрите? Ясно же, что Юльке там ничего не обломится. Вступать в борьбу с Наумовыми будет себе дороже.

– Ну, перестань ты на нее всех собак навешивать, – возмущается Лера. – Стаська порядочная девочка.

– Ох, так это из-за своей порядочности она на Юлькиного мужика вешалась?! А я-то думала! – ерничает Алка, подливая нам вина.

– Правды ради стоит отметить, что мы не знаем, кто на кого вешался. Может, это Даня. Такая девочка рядом – для него гораздо более выгодная история, – пожимаю плечами.

– Ага, давай, еще начни себя принижать! – психует Рындина.

– Да при чем здесь это? Себя я оцениваю вполне адекватно и высоко. Но Стася – наследница миллиардного состояния.

– А Даня – нахлебник. Ну, в принципе, все сходится.

– Знаете, что самое смешное, девочки? Тут тоже есть нюанс. Я не могу сказать, что Даня – ленивый трутень. Он не упускает возможности подработать, а если и пользуется кем-то, то исключительно для достижения своих целей.

– И какая же у него цель, чтобы оно того стоило?

– А знаете, я ведь даже не интересовалась… – смеюсь.

– Так, может, и нет ее? – подпирает щеку кулачком Лера.

– Нет-нет, есть. Данил пишет музыку. Наверное, он хочет это как-то…

Мою речь прерывает настойчивый звонок в дверь. Мы с девочками растерянно переглядываемся.

– Я никого не жду. Может, уйдут, если подождать?

Но где там – звонок становится еще настойчивее! В конечном счете Лерке не остается ничего, кроме как открыть двери. Мы гуськом тащимся следом, гадая, кто бы это мог быть.

– Девочки, там Наумов! – ахает Петрова, посмотрев в глазок.

– Зачем ты ему дала наш адрес? – изумляется Алка.

– Я не давала! – возмущенно округляет глаза Лера. – Что делать?! Открывать? – и на меня почему-то смотрит.

– А какие варианты? Давай, – хриплю.

Вот чему я всегда завидовала, так это Леркиному самообладанию. Наверное, только такие люди и могут работать в реанимации, где решения требуется принимать быстро и без колебаний.

– Добрый день, Наум Наумович. Вот так неожиданность. Что-то случилось?

– Добрый день, Валерия Николаевна. Я хотел бы поговорить с Юлей.

В глазах Алки немой вопрос – откуда он, мать его, знает, где тебя искать?! Я в не меньшем шоке развожу руками – понятия не имею.

Петрова растерянно оборачивается, мол, что делать?! А что тут сделаешь, если он собственной персоной явился и явно никуда не собирается уходить? Выхожу из тени.

– Здравствуйте.

Наумов проходится по мне давящим требовательным взглядом. Интересно, что он хочет разглядеть? Как говорил классик, узоров на мне нету.

– Проходите.

– Лучше вы.

– В смысле? – не понимаю. – Вы хотите поговорить в подъезде?

– Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Тут во мне, конечно, все встает на дыбы. Какого черта он мной командует?! Оборачиваюсь на подруг. Те тоже явно не в восторге от его поведения. Рындина, вон, вообще подбоченилась, готовая в любую секунду броситься мне на помощь.

– У меня другие планы на этот вечер, – отрезаю сухо.

– Юля, послушайте… – Наумов сжимает между пальцами переносицу. – Стася сидит у вас под подъездом несколько часов. А на улице уже давно не лето.

– Ну, так пусть едет домой. Я-то тут при чем? – удивленно приподнимаю брови.

– Она с места не сдвинется, пока вы не поговорите. Слушай, Юль, ты же сама мать. Должна понимать, как это!

– Да что – это?!

– Когда твоему ребенку плохо!

– Нет, а Юле прям хорошо! – высовывается из-за спины Алка. – Может, вы не в курсе ситуации, но…

– Ал, не надо. Мы сами разберемся, – хмурюсь я, на самом деле очень растроганная тем, что она за меня вступилась, может, даже во вред себе. Ведь будем честны, я совершенно не знаю, что за фрукт этот Наумов. Вдруг он злопамятный, как отпизженный тапкой кот?

– Ну, вот что она устроила? – вздыхаю. – Я же русским языком сказала, что не держу на нее зла.

– Тогда какого хрена ты не отвечаешь на Стаськины звонки и сообщения? – играя желваками, интересуется Наумов.

– Такого! Мне захотелось побыть одной. Ясно?! – рявкаю в ответ.

– Не слишком ли много переживаний из-за какого-то сосунка?

Замираю с открытым ртом, успев засунуть руку в рукав пальто. Девчонки, что так и стоят рядом, переглядываются.

– А это не твое дело, – сощуриваюсь. Наум шевелит челюстью, но, так ничего и не сказав, зло поджимает губы. К его машине спускаемся в тишине. Конечно, ну конечно, он ездит с водителем! Кто бы сомневался? Фыркнув, просачиваюсь в услужливо приоткрытую дверь. Наумов садится рядом, занимая собой практически все оставшееся пространство.

– Как ты меня нашел?

– Напряг СБ.

Вот так просто. Могла бы и догадаться. Ради дочери – не в падлу было напрячься. А вот сделать мне таким макаром сюрприз ему бы и в голову не пришло. Впрочем, я бы, наверное, тоже поленилась. Права Лерка – это тактика психопатов и инфантилов.

– Слушай, дочь я не оправдываю, но…

– И не надо.

– Обычный поцелуй…

– Ты бы простил? Жене…

– При чем здесь это? – рявкает Наумов.

– Значит, не обычный, Наум. Слушай, давай так. Как и говорила, зла на Стасю я не держу. Даня… Он, ну, как эти твои из клуба… Мне на него глубоко фиолетово. А Стася… Она влюбилась, запуталась в чувствах, поддалась слабости. Я вполне могу это понять, но я вряд ли смогу относиться к ней так, как раньше. Не буду задвигать пафосных речей про нож в спину, но ведь по факту – это что-то очень к этому близкое.

– И? Что ты решила?

– Да ничего. Я как раз для того и взяла паузу, чтобы ничего не решать, понимаешь?! Господи… – прячу лицо в ладонях. – Я так устала. А тут опять надо принимать какие-то решения.

– Просто поговори с ней. Она сама не своя, – нервничает Наум, и впрямь не пытаясь обелить поступка дочери. – Хотя бы убеди ее домой поехать. Ну, ведь сидит там, как подзаборная псина… Тебе же самой было двадцать, ну что – ты ошибок не делала?!

– Делала. И уже объяснила вроде бы, что совершенно не желаю ей зла.

– Ясно.

Отворачиваемся. Каждый смотрит в свое окно. Небо совсем серое. Вот-вот начнется затяжной дождь. Как хорошо все-таки, что Наум меня выцепил. Не хотелось бы мне, чтобы Стаська намокла. Не дай бог заболеть!

Ее фигурка в красной курточке бросается в глаза сразу. Вот же дурочка! Ни одному взрослому человеку такое бы и в голову не пришло. А эта…

– Привет.

– Привет! – подскакивает, глядя на меня совершенно больными слезящимися глазами. А потом только замечает отца: – Папа! Ты что, ее… ты что… заставил?! Юля, он тебя заставил приехать, да? Ты извини. И его. И меня-я-я. Я та-а-ак виновата, Юля! Просто… Я же знала, что у тебя несерьезно, а ему… Ему поддержка нужна, понимаешь?

– Понимаю. Все хорошо.

– Правда? Ты совсем-совсем на меня не злишься?

– Я совсем-совсем на тебя не злюсь. Мне просто грустно. Да, наверное, так.

– Прости-и-и. Я никогда тебя не предам. Клянусь своей жизнью. Я…

– Ч-ч-ч… Перестань ты так убиваться.

– Я все испортила, да? У-у-убила нашу дружбу. Я звонила Алле… Она даже слушать меня не стала.

– Мы сейчас все немного взволнованы. Но со временем ситуация устаканится, честное слово, – бормочу я, не зная, как еще ее успокоить.

– Ты так думаешь? Правда? – Стаська бросает на меня полный надежды взгляд.

– Конечно. А сейчас поезжай домой, ладно?

– А ты? – трогательно вытирает нос ладошкой Стася.

– А я тоже домой пойду. Ну, пока, да?

Стаська кивает. Я скольжу взглядом по Наумову, что все это время коршуном следил за нашей беседой, и шагаю к парадной, когда она опять меня окликает:

– Так в понедельник все в силе? Ты придешь?

– Я приду, Стась. Но скажу честно, лишь для того, чтобы передать дела.

– Нет! – ахает Стася.

– Ну, сама подумай, как нам теперь строить совместный бизнес?

– Значит, ты меня не простила, – опять начинает плакать.

– Скажем так – я в растерянности. Просто очень неожиданно это все.

– Между нами ведь ничего такого не было. Клянусь! Чем угодно клянусь, правда…

– Анастасия, заканчивай, – вмешивается Наумов, видно, не в силах стерпеть самоуничижения дочери.

– Обсудим все в понедельник, ладно? В любом случае все будет хорошо, я тебе обещаю, что тебе даже менять ничего не придется.

– А может, она вообще перебесится, – добавляет Наум, чем вызывает во мне желание его пнуть. Это ж надо! Хотела бы я на него посмотреть в моей ситуации! Нет, понятно, я бы тоже встала на защиту сыновей, а уж потом бы разбиралась по факту. Но «перебесится» – это, конечно, сильно! Так сильно, что даже смешно. Мужики – такие мужики, господи! Толстокожие динозавры.

– Папа!

– Перебешусь – вряд ли. Но придумаю, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Ну, я пойду. А ты не грусти, Стася. Знаешь, сколько еще в жизни будет ошибок?

– Таких не будет.

Я улыбаюсь, машу на прощание рукой и ухожу. Алка бы сказала, что я слишком мягкотело себя повела в этой ситуации. Лерка бы, наоборот, посоветовала ее отпустить. А я… Я правда не знаю, как быть. Прикипела я к этой девочке. Оттого, наверное, и мое разочарование в ней такое сильное. Слишком я Стаську возвысила. А она обычная девчонка. Со своими слабостями и страхами. Ну, вот и как мне быть, а?

Глава 22

В понедельник утром офис меня встречает звуками набирающего обороты скандала.

– А я против! Мы обсуждали, что разберемся с Юлей сами… Зачем это все?!

Та-а-ак. Даже интересно. Стащив с плеч пальто, решительно толкаю дверь в небольшую переговорную, в которой меня дожидается целая делегация во главе с Наумовым. Присвистываю, обводя насмешливым взглядом собравшихся.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

– Привет, Юль, – вскакивает на ноги Стася. За полтора суток, что мы не виделись, она осунулась и даже, кажется, похудела. Понятно, почему Наумов на стреме. Я бы за своих мальчиков вписалась тоже, какой бы ни была ситуация.

– Это по мою душу, что ли? Может, представишь нас?

– Нет! В этом нет совершенно никакой необходимости, – тараторит Стаська. – Эти люди уже уходят.

– Мои юристы, – перебивая дочь, напряженно замечает Наумов. – Присядь, пожалуйста. Есть разговор.

– Папа, я же тебя русским языком попросила! – ахает Стася. И честное слово, мне очень приятно, что это не ее идея – натравить на меня этих типов в дорогих костюмах. Все же в главном я не ошиблась.

– Да я, в общем-то, не против, – вздыхаю, опускаясь в предложенное кресло. – Давайте обсудим.

По факту я не вложила в этот бизнес ничего, кроме времени и своих идей. Если честно, вступив в мир большого бизнеса, в глубине души я была готова к тому, что останусь у разбитого корыта. Хотя тут мне им даже предъявить нечего – никто же меня не гонит. Я сама захотела слиться на полпути.

– Вот, ознакомься, пожалуйста. Если что-то непонятно, Федор Дмитриевич с удовольствием тебе объяснит, – берет слово Наум, подталкивая ко мне кожаную папку с документами. Интересно, он правда думает, что я настолько наивная, чтобы обратиться за разъяснениями к его юристу, когда налицо конфликт интересов?

– Спасибо. – Вскидываю ресницы. – У меня есть свой… толкователь.

Уж поди, Алка разберется, что да как, пусть это и не ее специализация.

Задержав на мне взгляд, Наумов резко кивает. Что-то похожее на уважение мелькает в его глазах и тонет в искорках смеха. Странно.

Настороженно пробегаюсь по бумажкам. Ну, собственно, примерно так я это и видела. Все логично. И подробно, ну просто до занудства. Я деликатно зеваю в кулак, как вдруг взгляд цепляется за абсолютно нескромную цифру – сумму отступных. Мои брови удивленно взмывают вверх, прежде чем я успеваю нацепить на лицо маску невозмутимости. Еще один неожиданный факт, да. Который для других мог бы даже оказаться лестным, тогда как я не могу отделаться от неприятной мысли, что от меня хотят откупиться любой ценой.

– Не думаю, что мой вклад оценивается в настолько крупную сумму.

– Сумма вполне рыночная. Я не склонен сорить деньгами.

– Окей. И в чем подвох?

– Нет никакого подвоха, но…

– Значит, все-таки «но», – усмехаюсь, – да нет, вы продолжайте!

– Но мы со Стасей все же предпочли бы оставить все как есть.

– В смысле, чтобы ты никуда не уходила, – поясняет та, не без труда овладев собой. – Пожалуйста, Юль. Не руби с плеча. Просто подумай. Неделю, две – сколько тебе потребуется, чтобы убедиться, что ты поступаешь правильно.

– А если я уже все для себя решила?

– Тогда мы подпишем документы прямо сейчас. Ты получишь свои отступные, а Стаське придется пахать втрое больше, чтобы довести дело до ума.

Я не любитель потянуть кота за яйца, поэтому хочу отказаться, но пока подбираю слова, чтобы никого не обидеть, Наумов продолжает:

– Ты, кажется, хотела дать почитать составленные бумаги своему юристу…

– Ладно, – нехотя соглашаюсь я, хотя документы прозрачны, и в этом нет совершенно никакой необходимости. Наверное, просто нужно признать, что я очень сильно загорелась нашим проектом, чтобы вот так одним росчерком пера обрубить концы. – Тогда, если это все, я пойду.

– В четверг у нас пробный запуск линии. Ты придешь? – напряженно интересуется Стася.

– Постараюсь. Всего доброго, господа.

Выхожу, ощущая на себе ожогом взгляд Наумова. Надеваю сброшенное пальто. Просовываю руку в карман, в задумчивости поглаживая забытый там телефон. У меня осталось еще одно незаконченное дело. Убираю из черного списка номер Данила и жму на дозвон.

– Да неужели? – фыркает этот гад.

– И тебе не хворать, Дань. Я тут собрала твои вещи, можешь за ними подъехать.

– Хрен с ними – с вещами. Ты мне лучше скажи, что со Стаськой.

– Это ты у нее спроси.

Я конечно, человек проработанный и лояльный, но, блин, и у моего терпения есть пределы. Разбирайтесь, детки, как-нибудь сами, да?

– Не могу! Ее папаня перекрыл мне все доступы.

– Ну, это логично. Кому охота, чтобы их детишек использовали всякие проходимцы?

– Ты ничего обо мне не знаешь! – огрызается Даня.

– Я знаю достаточно. И все, что я знаю, свидетельствует против тебя. Прости.

– В восемь заеду, – бурчит Данил, сделав короткую паузу. – Тебе как по времени? Нормально?

– Да, вполне. До встречи.

Остаток рабочего дня я провожу у себя в салоне. Мы как раз снимаем контент – мое присутствие обязательно. Пощу сторис с бэкстейджа в соцсетях. Размещаю несколько рекламных интеграций, с которых тоже имею хорошие деньги. Но мои мысли крутятся вокруг того, что я уже успела засветить свои планы подписчикам. Поэтому если я действительно выйду из проекта Наумовых, каверзных вопросов будет не избежать. И вот как тут объяснить ситуацию? Прогретый моими соцсетями народ с нетерпением ждет старта продаж нашей со Стаськой косметики. И чем ближе к обещанной дате релиза, тем больше вопросов нам поступает, м-да. Еще и Эдик… Не хочется, чтобы он думал, что я не справилась. Это только на первый взгляд кажется, что мне плевать на мнение бывшего. Как любой брошенке, в глубине души мне хочется утереть ему нос. Вот прям, чтобы он локти кусал, хочется! И что делать?

Засидевшись за работой, домой приезжаю лишь в девятом часу, проведя время в дороге за разговорами с сыновьями. Те грозятся приехать на все выходные, потому что предыдущий уикэнд мы провели порознь. Я только рада.

Дома первым делом смываю с себя усталость и тревоги минувшего дня. Уже почти девять, а от Дани, обещавшего явиться к восьми, нет ни слуху ни духу. Массажными движениями наношу на кожу уход. Тоник, сыворотку, крем, и тянусь к косметичке… А, собственно, зачем? Это раньше я, даже смыв макияж, прихорашивалась, чтобы казаться моложе. А сейчас… Кому это надо? И нет, я не говорю, что нужно махнуть на себя рукой. Просто можно перестать выпрыгивать из штанов. Кто же знал, что это такое счастье?! Все-е-е! Больше никаких мужиков. Ни молодых, ни моего возраста, ни постарше! Сколько времени освобождается для себя, когда их нет – это же уму непостижимо! Сейчас включу сериальчик или урок английского, заварю гречишного чая в новеньком заварнике от Эрмес и буду кайфовать.

Жаль, мои планы рушит нетерпеливый звонок в дверь. Значит, Даня все же решил забрать свое барахло. Не сказать, что у меня его много скопилось, но кое-что есть: различные средства для мужского ухода, подаренный мной же парфюм, несколько дизайнерских футболок и, конечно, белье. Все это без проблем вмещается в простой картонный пакет.

– Привет. Даже не впустишь? – усмехается Данил, подперев плечом дверной косяк.

– А смысл?

– Расстаться по-человечески.

– Слушай, Дань, давай без фильтров. Мы и не встречались.

– Да-а-а. Но все же. Мне есть за что сказать тебе спасибо.

Это неожиданно. Не то чтобы я ждала каких-то благодарностей, но, получив их, прониклась. Значит, не совсем он гнилой, да? Может быть, вообще не… Я же не удосужилась узнать. Пользуясь им ничуть не меньше, чем он мной.

– Эм… Считай, я тебя услышала, – усмехаюсь.

– Ну, все тогда, да?

– Ага.

Данил закусывает щеку:

– Рад, что ты не стала меня и дальше гостить. Чувствую себя полным дерьмом от того, что у тебя из-за меня проблемы.

– Да какие проблемы, Дань?

– Ну, бизнес… То-сё. Дерьмово получилось. Я не хотел.

– Это решаемо. У меня нет к тебе негатива. Но вот Стася… Она чего-то подобного может не вывезти. Так что ты хорошенько подумай, куда лезешь, малыш.

– Слушай, я себя не оправдываю, но тут непонятно, кто кого байтил.

– Да? А Стася утверждает, что до последнего боролась с собой.

– Без вариантов. У нее не было шансов устоять перед такой красотой. – Данил разводит руками, будто приглашая оценить его.

Какая наглость! Засмеявшись, тычу в грудь парня злосчастным пакетом, который он так и не удосужился забрать. В ответ тот нагло обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

– Ты классная.

– Спасибо. Я знаю, – хрюкаю я. – Руки, Дань.

– Что, даже не обнимемся напоследок?

Он вдруг становится непривычно серьезным. Моя улыбка приклеивается к губам. Неловко пожав плечами, легонько его приобнимаю. А вот сам Данил не церемонится. У меня даже кости трещат от силы его объятий.

– Кхм…

Не дыша от охватившего меня шока, медленно отстраняюсь. Данила же, похоже, ничто не может смутить. Нарочно провоцируя, он сползает ладонями на мой орех.

– Эй! Хорош. Вали уже… – хмыкаю, бросив настороженный взгляд на… Наумова, которого меньше всего ждала здесь увидеть!

– Ах-ха. До встречи.

Данил уходит, шурша злосчастным пакетом. Но с его уходом ситуация накаляется лишь сильнее. Может, все дело в том, что Наум даже с места не сдвинулся, чтобы пропустить парня – не знаю. А может, потому что у меня нет ни одной, блин, идеи, зачем он вообще приперся.

– Милые бранятся – только тешатся? – глядя на меня в упор, интересуется олигарх.

– С чего ты решил, что можешь задавать мне такие вопросы?

Быстрого ответа у Наумова не находится. Напряженно на меня глядя, он перекатывается с пяток на носки и обратно. И вдруг, будто что-то для себя решив, делает стремительный шаг вперед, сметая на своем пути всё: меня саму, возможные «но» и «если»…

Господи, наверное, это ошибка, да. Но мне все равно. Я с такой скоростью никогда в жизни не вспыхивала. Вот клянусь вам. Мне все в нем нравится – даже то, что не может нравиться априори. Химия? Сто процентов.

Поцелуй. Голодный, ищущий, обреченный… Словно он тоже пытался нащупать контроль, но не смог и сдался, с честью приняв поражение. Руки… Ни черта не ласковые. И не то чтобы даже умелые. А-ну, попробуй продемонстрировать класс, когда тебя самого так плющит, что тело начинает жить своей, отдельной от разума жизнью. Но ведь именно эти эмоции по итогу дают гораздо, гораздо, мать его, больше.

– М-м-м…

Наум изворачивается, чтобы захлопнуть за нами дверь. Толкает меня к стене. Обхватывает шею мозолистой лапищей и, чуть сдавив, хрипло интересуется:

– Была с ним сейчас?

– Ты совсем дурак?

– Может быть.

Сомнительный диалог, перед тем как продолжить. Но уж как есть. Зло сощурившись, с силой наступаю ему на ногу и тут же притягиваю к себе. Обхватываю лохматую голову руками. Кажется, его рубашка улетает прочь сразу вслед за топом моей пижамы. Туда же отправляются и мои шаровары. А вот брюки Наумова мы даже не утруждаемся снять. Так, приспускаем к коленям. И вот он уже во мне. Наверное, это жесть как неудобно, и у меня будет болеть каждая косточка в теле, но… Сейчас мне плевать, даже если это меня убьет, что весьма вероятно, учитывая размеры орудующей во мне дубины. Мамочки! Шиплю, впуская его в себя.

– Нау-у-ум.

Он ловит мои губы, целует. Скулы, щеки, ухо… Куда ни попадя. И толкается, толкается, толкается… Боже, мы же закрыли дверь?

– А-а-а-а!

Градус возбуждения серьезно повышают наши животные стоны, хрипы и пошлые звуки соития. Мы берем каждый свое, ничуть не заботясь об удовольствии партнера, но каким-то мистическим образом именно эти эгоизм и жадность добавляют происходящему небывалой остроты. Финаля, Наум наваливается на меня всей своей стокилограммовой тушей. И принимается с такой силой меня драть, что моя голова, болтаясь, как у марионетки, ритмично бьется о стену. Зачем-то Наум обхватывает мой многострадальный затылок ладонью. Зачем-то? Нет, чтобы уберечь… Эта неожиданная забота обваривает изнутри кипятком…

– А-а-а-а! – кричу я, спрятав лицо в местечке, где бычья шея Наумова уходит в основание трапеции.

– Да, вот так. М-м-м…

– Ты кончаешь в меня! – в полном шоке шепчу я, когда возвращается голос.

– Ага, – осоловело моргает Наум. – Похоже на то.