Текст книги "Сильная и независимая (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

– Если что – я на таблетках, – вздыхаю, ставя перед Наумовым тарелку пельменей. После секса (кому сказать!) в коридоре… прошло всего полчаса. Я приняла душ, а Наум… Не знаю, он, наверное, просто обмыл свое побывавшее во мне хозяйство. По крайней мере, из ванной мой свежеиспеченный любовник вернулся еще до того, как на плите закипела вода.

– Ясно.

– И все? – натурально офигеваю я. – Ясно тебе? Ты всегда такой безответственный?

Нет, я тоже хороша – с этим никто не спорит. Но на посыпание собственной головы пеплом у меня будет еще предостаточно времени, а вот Наумов… Наумов скоро уйдет – не зря же он уже второй раз косится на циферблат дорогущих часов. Я невольно тоже залипаю на них, вспомнив, как титановый браслет холодил кожу на горле. Господи… Вот это да! Я ведь до сих пор будто гуттаперчевая – так меня размазал наш секс.

– Ты сама-то в это веришь?

Ну-у-у… Оседаю на стул напротив, терзая зубами губу. Наверное, все-таки нет. Но тогда случившееся для него – не меньший шок. А значит, я для него… особенная? Ах-ха. Юль, ты как скажешь! Сделай что-нибудь со своей разбушевавшейся фантазией. Как-нибудь ее обуздай, чтобы не разочароваться впоследствии.

– Ешь. А то остынет.

– Сама лепила? – интересуется Наумов, отправив в рот пельмешек.

– Ага. И сметану взбивала, – ерничаю. – Конечно, нет. У меня дел по горло, когда мне готовить?

– Да, как-то я упустил из виду, что имею дело с бизнесвумен.

– Чего это тебя, кстати, потянуло на экзотику? – интересуюсь, и себе набрасываясь на еду. Интересно, чего это он пялится? Я что, заелась? Хватаюсь за салфетку. Еще и улыбочка эта…

– Нравишься ты мне, Юлия Владиславовна.

– А-а-а. Ну, это хорошо. Наверное… – добавляю, подумав.

– У тебя есть сомнения?

– Еще какие. Час назад я не знала, как продолжать вести бизнес с твоей дочерью. А теперь – что делать с вами обоими.

– Это все, что тебя заботит? – с неприкрытым весельем в голосе интересуется Наумов. Заражаясь его хорошим настроением, с улыбкой развожу руками:

– Ну, то, что я не залечу, мы уже выяснили, – и снова берусь за вилку.

– А ты что, совсем бы не хотела?

Я даже пельменем давлюсь от такого вопроса. Закашливаюсь, из глаз брызжут слезы.

– Чего не хотела бы? Залететь?

– А почему нет? Ты молодая. Тридцать шесть только будет.

– Наум Наумыч, дети должны рождаться в любви. Плодиться только потому, что не хватило ума подумать о собственной защите – удел недалеких дур. К счастью, я себя отношу к несколько иной категории. А вы как дошли до такой жизни? – играю бровями.

– Да вот, чет на старости лет загремел кастрюлей.

Господи, как это смешно! Гогоча подбитой чайкой, прячу лицо в ладонях. Если честно, я не успела проникнуться мыслью о том, как все усложнила. А теперь так и вовсе не кажется. Ну, какие сложности, правда, когда так легко?

Отвожу руки и натыкаюсь на изучающий взгляд Наумова. В горле сохнет. Ох, что же он со мной вытворял! И ведь даже мысли не было предложить перебраться в постель. Просто напрочь все мозги отшибло. Копчик к чертям стерла, елозя по стене – щиплет.

– Хм… Пельмени я беру у одной женщины с севера… Тут оленина помимо прочего.

– Ясно. Слушай, Юль…

– М-м-м?

– Мне завтра… – снова взгляд на часы. – Точнее, уже сегодня надо улететь на пару недель. Вы со Стасей так некстати эту кашу заварили – ей богу!

– Мы-ы-ы?! – возмущаюсь я.

– Ну, ты ж сама сказала – маленькая она еще, глупая. Какой с нее спрос?

– А с меня? – встаю из-за стола, сварливо подбоченившись.

– Я же думал, ее на тебя оставлю. А теперь как улетать, если ты решила уйти из бизнеса?

И снова это странное смешливое тепло в его глазах не дает фыркнуть, как хочется. Беру паузу, чтобы подумать, сношу тарелки к посудомойке. Наумов не остается в стороне от домашних хлопот – доев, он самолично набирает воду в чайник.

– Улетай спокойно.

– Точно? – оглядывается на меня через плечо.

– Да. Ничего не обещаю, но попытка – не пытка.

– Вот и хорошо.

Наумов отходит от мойки и принимается откатывать рукава на рубашке. С упоением смотрю на руки, в которых мне было так хорошо, что и сейчас, стоит на них взглянуть, по венам бежит электричество.

– Мне правда надо ехать, – усмехается в бороду Наумов. Ах ты ж… Вот же! Интересно, что он себе надумал – что я не прочь пойти на второй заход?! Да за кого он меня принимает? Точнее, себя! Тоже мне мачо недоделанный – поди, в сорок пять не так-то просто восстановиться для второго захода. Что еще ему остается, как не скалиться?

– Ага. Давай. Удачи.

– Й-у-у-уль…

– М-м-м?

– Ты давай, разгоняй свои гаремы… – пробрасывает, обуваясь.

– Я?! Гаремы? Да у меня кроме мужа… А, ладно. Даже не думай, что я стану оправдываться.

– Да разве мне оправдания нужны? – удивляется Наум. – Просто раз у нас завертелось – никаких других. Со своей стороны обещаю…

– Разогнать свои гаремы? – ехидно отбиваю его же выпад.

– Ну какие гаремы, Юль? С моей-то занятостью… Мне лишний раз шевелиться не хочется, не то что трахаться.

Удивительно, как меня качает от одной эмоции к другой! Наконец, верх одерживает веселье. Все же в отношениях двух взрослых состоявшихся людей есть свой непередаваемый кайф – нам даже притворяться лень.

– Я после нашего марафона, наверное, неделю буду отходить. Болит все, – бурчу.

– Вот и хорошо. Я как раз вернусь, когда все устаканится. Таблетки только не бросай пить. Без резины, оказывается, ощущения действительно на порядок ярче.

После этих слов томящееся внутри желание вспыхивает огнем. Я невольно переступаю с ноги на ногу, сжав бедра.

– Не боишься отдавать этот вопрос на откуп женщине?

– Почему я должен бояться?

– Потому что ребенок – верный способ тебя на себе женить.

– Ну, мы уже выяснили, что дети должны рождаться в любви. Так что я в тебя верю.

Выходит, я сама себя в ловушку загнала? Интересное кино! С другой стороны, мне, если честно, понравилось с ним вот так… Очень-очень понравилось. Одно досадно – я же буквально пару часов назад клялась, что никаких мужиков! А тут опять на те же грабли! Впрочем, если не строить никаких долгоиграющих планов и продолжать жить в первую очередь для себя, Наум может стать неплохим дополнением к обретенной свободе. Так почему бы не позволить себе ни к чему не обязывающие встречи?

– Ладно, Юля, пойду я.

– Ага.

– Не поцелуешь даже?

– Я думала, ты сам.

– И то так, – кивает Наумов, решительно сгребая меня в объятия. И снова это наваждение. И снова я таю, стоит ему ко мне прикоснуться. Стоим в полутемной прихожей, как два подростка в подъезде, что никак не могут расстаться…

– Ч-черт. Правда, надо идти.

– Иди.

Прислоняюсь спиной за закрытой за Наумовым дверью. Улыбка ну просто до ушей! Даже подзатыльник себе приходится отвесить, чтобы перестать скалиться. Но как же хорошо!

Только я заставляю себя отойти от двери, как опять звонит домофон. Уверенная, что это Наумов, который что-то забыл, открываю замок без раздумий. Замираю, в шоке приоткрыв рот:

– Эдик?!

– Привет.

– Ты чего здесь? Первый час! И где дети?!

– Дети дома, не пыли. Дашь пройти?

Хороший вопрос. Ведь если подумать, мне совершенно не хочется этого делать. Мой дом пропитан другим мужчиной и воспоминаниями о времени, проведенном с ним. Мне так не хочется впускать в него свое прошлое, но… Куда его денешь, правда?

– Да. Конечно.

Моисеев снимает куртку и настороженно оглядывается. Может, запах почуял? Я не удивлюсь. Впрочем, врываясь ко мне посреди ночи, он, наверное, должен был понимать, что я могу быть не одна, правильно?

– Так что у тебя случилось?

– Это правда, что ты пригрела какого-то малолетку?

– Ты приехал, чтобы задать этот вопрос? – вскидываю брови. На самом деле я была готова к тому, что рано или поздно сыновья сдадут отцу мои отношения с Даней. Так что даже смешно, что это случилось, когда мы расстались.

– Я приехал тебя образумить. Юля… Ну, ты же, блин, не можешь не понимать, как это смешно!

Та-а-ак. А вот это уже интересно.

– Что именно?

– Эти твои отношения с мальчиком вдвое младше. Ну, зачем? Что ты хочешь мне доказать?

– Тебе? – я чуть не роняю чайник, который схватила, забыв, что Наум взял на себя труд тот наполнить. Хорошо, что у нас так и не дошло до чая. Не хотела бы я, чтобы эти двое встретились.

– А зачем тебе еще этот ребенок?

– Ну-у-у… Тебе все как есть рассказать? Смотри, сам напросился. Во-первых, Эдь, он охрененно трахается. Во-вторых, может это делать практически безостановочно, прикинь? В-третьих…

– Хватит! – зло стискивает зубы бывший. – Избавь меня от грязных подробностей.

– Ты сам спросил – я ответила. Правильно ли я понимаю, твой интерес удовлетворен? – киваю на выход. – Мне завтра рано вставать…

– Я тебя не узнаю. Скажи, тебе что, совсем не стыдно?

– Нет.

– Очень жаль! Потому что я глаз не могу поднять. Чтобы ты понимала, я о твоих… с позволения сказать, отношениях узнал от матери! Пацаны случайно проговорились двоюродным, те – родителям, Ленка, конечно же, рассказала маме…

– Ох ты боже мой. Какая трагедия. Бывшая жена устроила личную жизнь!

– Да что ты там устроила?! Смешно! Думаешь, ты нужна этому малолетке? Да он просто разводит тебя на бабки, как ты не понимаешь?! Теперь понятно, почему ты не платишь на детей алименты! Все на любовника спускаешь, да? Мозги в трусы вытекли?

– Стоп! Погоди… – мне так смешно, что даже не получается рассердиться. – Какие, мать твою, алименты?

– Такие, Юля. Дети живут со мной.

– И? Тебе предоставить чеки, сколько я на них трачу? Да у меня три тыщи баксов ушло лишь на то, чтобы обновить парням амуницию. А сколько стоил наш отдых и все остальное, тебе рассказать, Эдь? Нет, ну если ты их прокормить не в силах, то, конечно…

– Разве я жаловался, что не могу?!

– Не знаю. Я вообще не пойму, что ты несешь. Такое чувство, что тебя подменили! Ведешь себя как дебил.

– Давай без оскорблений!

– Давай, – покладисто соглашаюсь я. – Только знаешь что? Не тебе меня упрекать наличием содержанки, когда твоя собственная хвастается подарками на весь гребаный интернет.

– Господи, ты еще и следишь за ней!

На лице бывшего появляется неприкрытое самодовольство. Нет, неужели он правда верит, что я убиваюсь по нему до сих пор? Серьезно? Как можно прожить пятнадцать лет с женщиной и настолько ее не знать?!

– Да больно надо, Эдь. Это твоя жизнь – я в нее не лезу. Вот и ты в мою не лезь. Ни тебя, ни тем более твою родню не касается, как я живу и с кем.

– Я тебе добра хочу!

– Добрыми намерениями вымощена дорога в ад. Езжай домой, мне неспокойно, когда сыновья одни.

– Хорошо ты устроилась, Моисеева.

Это я комментировать не берусь, иначе он никогда не уйдет. Делаю себе пометку еще раз поговорить с мальчиками. Надо их забирать. Это не дело. Я даже не удивлюсь, если свекровь попытается их настраивать против меня.

Четвертый за эту бесконечную ночь звонок домофона раздается, когда Эдик уже стоит одной ногой на пороге.

– Ну, пока? – подталкиваю его взглядом к выходу.

– Боишься, что малолетка устроит тебе сцену ревности?

– Что за херню ты несешь? – закатываю глаза, уверенная в том, что кто-то просто ошибся номером. Но тут лифт, что гудел этажами ниже, вдруг останавливается… на моем этаже, и из кабины появляется сначала огромный букет цветов, и только потом – принесший его курьер.

– Сто восьмая?

– Да, – бесстрастно киваю я.

– Юлия?

– Все верно.

– Тогда это вам.

Пока я пытаюсь как-то перехватить громадный шар пыльно-розовых хризантем, Моисеев протискивается мимо к приглашающе распахнутым дверям лифта. Улыбаясь, зарываюсь лицом в цветы. Не самые мои любимые, признаться, но конкретно этот букет и впрямь красив… Как зефирка. И, кажется, я догадываюсь, кто это так расщедрился. Но боясь ошибиться, тяну с тем, чтобы заглянуть в приложенный к букету конверт.

Наши с Эдиком взгляды встречаются до того, как двери лифта успевают захлопнуться. С удивлением понимаю, что успела напрочь о нем забыть. Видимо, наша истерия с Моисеевым и впрямь закончилась. Может, и он когда-нибудь это поймет? А то как-то глупо получается – он заварил такую кашу, а что с ней делать дальше – не знает.

Возвращаюсь в квартиру. Осторожно пристраиваю букет на комоде. И, наконец, достаю карточку.

«Наум» написано от руки. Конечно, открытку по его поручению для меня мог подписать кто угодно, но я сердцем чувствую, что Наумов заморочился лично, и это… Это кошмар что такое! Закрываю ладошкой род, чтобы не засмеяться, как глупенькая девчонка, на которую в первый раз обратил внимание тот самый мальчик.

Глава 24

– Ну, наконец-то! – бурчит Наумов, затаскивая меня в свою берлогу. – Думал, ты не решишься.

Нет, ну если он не считает нужным здороваться, то кто я такая, чтобы его учить этикетам?

– На что не решусь?

– Приехать!

С удивлением опускаю взгляд на пальцы олигарха, расстегивающие мое пальто. Я как бы не ребенок, и сама бы могла справиться с застежкой, но он почему-то решил помочь, а мне увиделось в этом что-то ужасно трогательное.

– Ты же сам меня пригласил, – откашлявшись, замечаю я.

– Да, но… Была мысль, что ты это как-то неправильно расценишь и сольешься. Рад, что этого не случилось, потому что у меня реально нет сил таскаться по всяким сомнительным харчевням в попытке окучить понравившуюся девушку.

– Ну, за «девушку» я на многое закрою глаза, – смеюсь, сбрасывая в его руки пальто.

– Намокла вся!

– Еще бы. Видел, какая там погода? Бр-р-р. Хороший хозяин собаку не выгонит.

– Видел-видел. Давай, проходи к огню…

К огню? Ах да. Точно! У него ведь есть камин. И наверное, даже удивляться не стоит, что действующий.

– Ноги хоть не промокли?

– Не-а.

– Тоже придумала – нарядиться в туфли.

– С утра торопилась. Не успела глянуть прогноз погоды.

– Проспала?

– Я?! Нет, конечно. Лешка с Серым не хотели вставать. А от меня им до школы ехать на шесть остановок дольше.

На самом деле Наум вернулся еще в субботу. И тогда же он предложил встретиться, но я была вынуждена отказаться, потому что пообещала мальчикам провести выходные с ними, и даже запланировала большую программу, включающую поездку в планетарий и полет в аэротрубе, на который я заранее купила билеты.

Комментируя эту ситуацию, Алка заметила, что я дура. Дескать, дети никуда не денутся, а такой мужик, как Наумов – сорвется только так. Я же подумала: зачем мне рядом сомнительный тип, которому надо объяснять, что дети для меня всегда будут на первом месте? Правда, несмотря на собственную браваду, реакции Наумова я ждала не дыша. И он не подвел. Мы договорились встретиться в другой раз и даже мило поговорили после. Конечно, мне этого тут же стало мало. Мы же, женщины, как? Нам палец дай, мы руку по локоть оттяпаем. В итоге я обиделась на то, что Наум не додумался предложить провести время вместе с нами. Видно, в аэротрубе. Ага… Ну смешно же! Я и посмеялась над собственной глупостью. А когда он вечером воскресенья пригласил меня в гости, решила не говняться. В конечном счете именно для таких необременительных встреч мы и сошлись.

Прохожу в гостиную и зачарованно оглядываюсь по сторонам. В залитых дождем стеклах город кажется иллюстрацией к фантастическому роману. В разожженном камине уютно потрескивают дрова, и какой бы хорошей не была вентиляция, в комнате все равно пахнет живым огнем, отсыревшим деревом и немного дымом.

– Я ужин…

– Приготовил? – подкалываю.

– Накрыл! – рапортует Наумов. – Голодная?

– Угу. А давай поедим прямо у камина? Можно?

– Весь пол будет в крошках, – ворчит, но послушно перетаскивает тарелки на пол. – Чего притихла? Рассказывай, как ты?

– Нормально. Производство отладили. Первые баночки разлили. Стаська вроде бы тоже молодцом. Работы перед презентацией, конечно, прибавилось, но мы справляемся. Твое присутствие позволило нам собрать на открытие завидный А-лист. М-м-м, слушай, это что-то потрясающее, – закатываю глаза, отпив вина из протянутого бокала и, наверное, не слишком удачно перепрыгивая с темы на тему.

– Юль…

– М-м-м?

– Я же спросил, как ты? При чем здесь бизнес и Стаська?

Растерянно хлопаю глазами. Почему-то трудно поверить, что его правда волную… я. Может, ситуация с Эдиком прошлась по мне гораздо серьезнее, чем мне казалось вначале?

– Кхм… – откашливаюсь. – Наверное, неплохо. Устаю, по чуть-чуть ностальгирую о прошлом, а в целом ничего, настрой боевой. А как прошла твоя поездка?

Наумов мажет по мне своим проникающим глубоко под кожу взглядом, будто решая для себя, насколько искренний мой интерес, и вдруг, когда я теряю всякую на то надежду, начинает рассказывать. Поначалу запинаясь, настороженно на меня глядя. Потом все более плавно, перемежая рассказ шуточками и зорко подмеченными деталями. Вот черт… Ну что ж он такой умный!

– О, нет… Пожалуйста, остановись. Я в этой теме ни черта не понимаю, но уверена, если ты за что-то взялся, все у тебя получится.

– Фу, Юлия Владиславовна! Вам не говорили, что это ужасно палевно – так неприкрыто льстить?

– Почему же?

– Вдруг я решу, что вы неспроста стараетесь? – одаривает меня строгим взглядом.

– Обвиняете меня в том, что я преследую какую-то выгоду?

Удивительно, но мой вопрос заставляет его задуматься. Ну, не дурак ли?!

– Нет. А зря… – вздыхает олигарх.

– Почему это? – улыбаюсь, едва сдержав вздох облегчения.

– У тебя могло бы получиться.

Переглядываемся и… покатываемся от смеха. Наум отставляет бокал, чтобы освободить руку. Обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Послушно пододвигаюсь ближе. Наумов божественно пахнет, о чем я спешу ему сообщить. Он немного отстраняется, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза, и медленно опускает меня на ковер. Тут мне хочется возразить, пока здравый смысл еще не покинул чат, мол, ну, не-е-ет, только не это, елки! Давай переберемся в кровать, но… Наум накрывает мой рот своим и… все более-менее связные мысли улетучиваются из моей головы.

Одежда слетает с меня в два счета. А комплект белья, который я с такой тщательностью выбирала в надежде поразить Наумова в самое сердце, не вызывает в нем никаких эмоций – кроме желания поскорее его стащить.

– Девочки мои сладкие, соскучились по мне, да? – пыхтит, сжав в ладонях груди. И я даже не знаю, почему вместо смеха это все вызывает во мне прилив такого острого возбуждения, что я, позорно захныкав, выгибаюсь дугой. Подставляясь совершенно бесстыже и недвусмысленно.

– Наум!

Скребу по его груди, заднице, тянусь к паху…

– Да сними ты эти доспехи, господи! – психуя, дергаю вниз его брюки. Наумов отвечает мне хриплым смешком:

– Кое-кто тоже соскучился?

Соскальзываю вниз по его телу взглядом. Сглатываю мешающий говорить ком:

– Очень.

Почему-то мой честный ответ заставляет Наумова выругаться и отстраниться. Ах, это лишь для того, чтобы исполнить мой приказ? Славно. С жадностью шарю глазами по его постепенно обнажающемуся телу. Да, оно абсолютно точно не идеально в общепринятом понимании. Но в то же время абсолютно идеально для меня. У меня рот слюной наполняется – так бы его и сожрала. А, собственно, почему нет? Не вижу ни единой причины отказывать себе в этом удовольствии.

Распластав одну ладонь на груди олигарха, другой с жадностью обхватываю его член. Тут он тоже не идеален. Ну, так и я не комиссия по приемке!

С силой сжав пальцы, прохожусь вверх-вниз по стволу, заставляя Наума лечь, и с удовольствием втягиваю в рот его шелковистую плоть. Отсутствие большого опыта, по-моему, отлично компенсирует энтузиазм, с которым я принимаюсь за дело. Поднимаю взгляд, желая разделить охватившее меня удовольствие – и не могу. Наум спрятался, прикрыв лицо согнутой в локте рукой. Ну, ведь вряд ли я его могла смутить, так? Или все же…

Будто почувствовав мое любопытство и сжалившись над глупышкой, олигарх, никуда не спеша, отводит руку. Вероятно, приходит моя очередь переживать о том, как я выгляжу, но… Мне как-то совсем не переживается. И когда его ладонь ложится на мою голову, задавая убойный ритм, я продолжаю, не мигая, на него пялиться. А зажмуриваюсь, лишь когда он со стоном выплескивается в мой жадный рот.

– Что ты делаешь, женщина?! – хрипит Наумов, растирая дрожащими пальцами по лицу мои сопли и слезы. Что-то бесстыжее есть в этом всем… Но мне в кайф. И ему, конечно же, тоже. А в остальном – кому какое дело, правда?

Плавно стекаю вниз. Прохожусь чередой коротких поцелуев по его все еще трогательно подрагивающему бедру. Укладываюсь рядом, опустив голову Науму на живот. Пусть это и была по факту игра в одни ворота, мне удивительно хорошо. И это чувство лишь усиливается, когда он начинает ласково массировать мой затылок.

– Я отрубаюсь.

– Погоди. Закроешь за мной дверь.

– В смысле? – просыпается как по щелчку.

– Уже поздно, Наум, я поеду.

– А остаться ты не можешь?

– С ночевкой? – теряюсь я. – Наверное, могу. Но ты меня не приглашал.

– Приглашаю!

– Ну, тогда пойдем в спальню? Еще не хватало уснуть на полу.

Я действительно не вижу ничего плохого в разовой ночевке. Мне неохота плестись домой посреди ночи. Так что в следующие наши встречи, где бы они ни происходили – на его территории, или же на моей – обычно заканчиваются совместным утром. Благо из-за занятости не так часто мы встречаемся, и это не успевает перерасти в рутину.

– Смотри, Юль, он так привыкнет и ничего не захочет менять, – наставляет меня Алка в одну из наших встреч.

– Так, а зачем менять, если меня все устраивает?

– Это пока. А потом тебе неизбежно захочется замуж… – авторитетно заявляет подруга.

– Это вряд ли, – беспечно отмахиваюсь от ее слов. Но зачем-то под какими-то совершенно надуманными предлогами переношу две наши следующие встречи с Наумовым. А то чего это я, и правда, такая удобная?

Кто не нарадуется нашему роману – так это Стаська. Та же Алка на этот факт только глаза закатывает. Дескать, еще бы – боится девочка, как бы ты к Данечке не вернулась. И тут уже глаза приходится закатывать мне – потому что я, несмотря ни на что, верю – Стася искренне за нас рада. Ее энтузиазм, если честно, иногда меня даже пугает.

– Юль, а ты наряд выбрала? – интересуется Наумова за пару недель до презентации.

– М-м-м. Да…

– Покажешь? – загораются фанатичным огнем глаза Стаськи.

– Зачем? – настораживаюсь я.

– Чтобы мы подобрали папе наряд в тон твоему! Будет настоящий фемили-лук. Получатся отменные фотки. Что скажешь?

– Стаська, ну что за детский сад – штаны на лямках? Твой отец ни за что не согласится на такое. К тому же мы…

– Что?

– Не афишируем наши отношения.

– Да-а-а? – Стася округляет глаза. – А почему?

Я и сама не знаю. Может, потому что они несерьезные? А может, потому что я имею несчастье быть подписанной на Моисеева и видеть, как он, выпрыгивая из трусов, постит каждый божий день совместные фото со своей малолеткой. Чуваку явно хочется, чтобы все вокруг знали, как он счастлив в своей новой жизни. Бедолага и не догадывается, что производит ровно противоположный эффект. На самом же деле его потуги смотрятся настолько нелепо и притянуто за уши, что мне просто страшно, что и я буду выглядеть так же… К тому же я понятия не имею, как относится сам Наум к идее засветить наши отношения. У нас полно более интересных тем для бесед.

В любом случае идея парных образов – это какой-то отстой.

– Без какой-либо на то причины.

– Ну, хоть ма-а-а-ленькую подсказочку. Тебе разве не хочется нормальных фото с папой?

Я отвожу взгляд. Потому что у нас с некоторых пор… вроде как появилось совместное селфи. Не очень приличное – потому что помимо наших голов из-под одеяла торчит моя грудь, накрытая его волосатой лапищей, но вряд ли какая-то профессиональная фотография мне понравится больше. Серьезно. У Наума там такой взгляд… И я… Я такая нежная. Всклоченная, затраханная, но глаза горят! А губы такие пухлые, что сразу ясно, как им пришлось потрудиться. Наум обмолвился, что поставил это фото на звонок вызова. Надеюсь, он шутит. Но на всякий случай никогда не звоню ему первой.

– Ну уж нет. Как говорится, потом сюрприз будет. А вот ты колись, какое платье выбрала.

– Не буду!

– Будешь! Мне нужно продумать твой макияж.

– Ты меня накрасишь?! – не верит своему счастью Стася. – Правда?!

– Конечно.

– Уи-и-и-и! Значит так… Смотри. Я еще окончательно не определилась. Или вот этот костюм… – Стася открывает галерею в телефоне и принимается искать нужную фотографию. – Или… Вот. Это платье. Что скажешь?

– Костюм красив. Но к твоему типажу больше подойдет платье.

– Оно вроде совсем простое.

– Ну, так и у нас не Венский бал. Если мы бахнем на глаза блесток – образ заиграет. Вот увидишь.

– Из новогодней коллекции?

– Ну, конечно. Будешь живой рекламой.

Я же по традиции останавливаю свой выбор на черном. Но это не простой костюм, и не платье, а женский смокинг, надетый на голое тело. Обычно я одеваюсь гораздо скромнее, но тут захотелось дать огня. И я даже не собираюсь делать вид, что не понимаю, почему так произошло.