Текст книги "Сильная и независимая (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
– Юль, ну что ты там стоишь? Иди, доставай гуся!
– Да вот, любуюсь… Какая же красота!
Мама бросает нарезку очередного салата, вытирает руки о фартук и тоже подходит к окну. А там действительно какая-то новогодняя сказка. Которую никто, если честно, не ждал, свыкнувшись с мыслью, что Новый год придется встречать в будто так и не закончившуюся осеннюю распутицу. Но с утра подморозило. А к обеду пошел снег. Чтобы ближе к ночи мы могли наблюдать эту совершенно открыточную картинку – укутанные снежным покрывалом домики с золотистыми прямоугольниками окон, скованные серебром деревца…
– Да-а-а. И не надеялись уже зиму в этом году увидеть.
– Подожди. Только декабрь заканчивается, – с усмешкой обнимаю маму за плечи.
– А я о чем? За стол уж пора садиться.
– Намек поняла, – смеюсь и нехотя отхожу, чтобы достать уже хорошо подрумянившуюся птицу из духовки. И правда, ведь передержим – будет сухой. А мы не для того ее двое суток вымачивали.
– Ты, никак, кого-то ждешь? – невинно интересуется мама, расставляя толстые деревянные доски под раскаленный противень. Руки начинают подпекать даже через прихватки. А еще и тяжело! Это не гусь, а динозавр какой-то, нам впятером его в жизни не одолеть. Ведь кроме горячего у нас салаты, которые мама фигачит тазиками, холодец и пироги… В общем, здравствуйте, лишние килограммы.
– Кого жду? – переспрашиваю, с облегчением опустив противень на подставку. Счастье, что я не успела накраситься, не то бы от пара сейчас все потекло. Не спасли бы даже дорогостоящие фиксаторы.
– Откуда мне знать? Может, того мужчинку, который от тебя ни на шаг не отходил на презентации.
– А ты откуда знаешь, кто от меня не отходил? – округляю глаза.
– Так ведь у меня всегда включен музыкальный канал, а там в двенадцать часов крутят светские новости.
– М-м-м, ясно. Я уже и забыла, что мы приглашали прессу.
– Ну, так и что у тебя с этим олигархом? То самое, о чем говорят?
И ведь не соврешь, что я об этих разговорах ни сном ни духом, потому что как раз телевизора у меня и нет. В интернете тоже хватает сплетен. Ну, еще бы – такое событие. Разведенка Юля Мо отхватила самого завидного жениха эвэр. Или нет? Ну, это они в своих интернетах гадали, разглядывая наши с Наумом фото. К слову, некоторые я тайком сохранила себе. Потому что… Потому! Мы на них такие красивые!
– Нам просто хорошо вместе, – пожимаю плечами.
– Ну, и славно. А чего тогда праздник встречаете порознь?
– Потому что я решила встречать Новый год с вами. Ну что? Зовем мужиков?
– Пять секунд. Я только рыбку достану. Папин сугудай удался! Колечко у тебя какое красивое… А к нему сережки в комплекте?
Слизав с пальцев ляпнувший жир, киваю.
– И колье. Но оно слишком…
– Богатое? Я видела! – проходя мимо, мама игриво тычет меня локтем. – Сама купила или…
– Это подарок.
– Олигарха? – ахает мама. – Наверное, рубины настоящие… Не стал бы он стекляшки дарить!
– Ага.
Я и сама ошалела, когда Наум вручил этот подарок, приуроченный к моему дню рождения, который мы со Стаськой совместили с презентацией. Начнем с того, что я вообще не ожидала, что он захочет сопроводить меня к ресторану. Наум позвонил буквально за пятнадцать минут до выхода предупредить, что уже подъезжает. Честно сказать, я так обалдела, что пришлось приложить не абы какие усилия, чтобы с порога не броситься ему в ноги. А потом увидела его… И даже дышать перестала от ударившей под дых необузданной мужской красоты. Зрелой, солидной такой и обстоятельной.
– Ва-у-у. Наум Наумыч… Да вы франт!
– Ты тоже прекрасно выглядишь, Юлия Владиславовна, – вернул комплимент Наумов, залипнув на глубоком вырезе смокинга. – Только, кажется, чего-то не хватает.
– Блузки? – я закатила глаза, уверенная, что угадала.
– Да ну! И прикрыть такую красоту? – Наумов провел пальцем по ложбинке между грудей, от чего моя кожа покрылась мурашками, а трусики вмиг намокли. – Никогда. Повернись…
В каком-то тумане я исполнила его просьбу. За спиной раздалось странное шуршание. И практически тут же мне на шею легло тяжелое колье-галстук, все сплошь из рубинов.
– Наум! – прохрипела я. – Это же очень дорого…
– Нравится?
– Да! Ты прав. Сюда не хватало подобного украшения.
Рубины… Эти камни у меня почему-то всегда ассоциировались с женщинами в летах. Но оказалось, что именно они идеально подходят к моей внешности. Как он это разглядел? Как понял? Удивительно.
Темный строгий смокинг, галстук из ярких насыщенных камней…
– Мне нужно переделать макияж. Стой здесь! – скомандовала я, убегая под тихий смешок Наума.
Справилась я за десять минут. Мне только и нужно было, что немного сместить акценты. Стереть коричневый блеск с губ, заменив его яркой помадой в тон камней. Растушевать тени, чтобы уравновесить образ, сместив фокус к губам.
Серьги и кольца сняла, потому что они теперь совершенно не вписывались. Но я даже не догадывалась, что в комплекте к колье идут подходящие.
– Ты так быстро убежала, что я забыл тебе отдать вот это…
Наумов раскрыл ладонь, на которой лежали новенькие сережки и колечко. По тому, что он не стал надевать мне кольцо, было понятно, что никакого символического значения в этот подарок он не вкладывает. Потом я даже подивилась тому, куда занесло мои мысли – ведь я и не рассчитывала ни на какой символизм. Правда, непонятно, почему с того самого вечера я, не снимая, носила и кольцо, и серьги… Да если честно, не будь колье настолько богатым и праздничным, я бы и его затаскала.
– Юль! Алло! Ты чего застыла? – смеясь, мама щелкает пальцами у меня перед носом.
– Задумалась, прости. Да, конечно, камни настоящие. Красиво, правда?
– Очень. Наверное, у него к тебе серьезно.
– Почему ты так думаешь? – в искреннем любопытстве приподнимаю брови.
– Стал бы он иначе тратиться.
– Ой, мам, я тебя умоляю! С его доходами щедрость – не показатель. То ли дело папа, который целый год копил, чтобы подарить тебе новый крестик. Помнишь?
– Как такое забыть? Но колечко все равно красивое. Прямо как на твой пальчик сделано.
– Ага. Ну, что? Садимся? Сереж, Лешка… Вы расставили тарелки?
– Еще час назад! Давайте уже есть!
– Давайте…
Только садимся, только наполняем бокалы, как за окном начинает бесноваться родительский пес. Что-то рано он. Еще даже фейерверки не вспыхнули.
– Кого это нелегкая принесла на ночь глядя?
– Любка, небось. Я ей обещала одолжить кукурузу. Эта тетеря забыла купить. Возьмешь, я на подоконник в коридоре поставила?
– Вечно твоя Любка все испортит! Тьфу ты. Прям под руку ведь…
Сижу, кайфую от родительских беззлобных переругиваний. Малые тоже улыбаются во весь рот.
– Ничего не пойму… Теть Аня, что ли, к своим в город не стала ехать? С кем он говорит? – хмурится мама. Прислушиваюсь – а ведь и впрямь в коридоре какое-то оживление.
– Юлька, ну-ка иди встречать гостей, – гаркает отец.
Все чудесатей и чудесатей. Бросив на маму полный недоумения взгляд, выбираюсь из-за стола. Вслед за мной со спинки дивана на пол спрыгивает раздобревший к зиме рыжий кот. Из гостиной он выбегает первым. Я иду следом и замираю тут же. Потому что этого просто не может быть… Не может! И все тут.
– Привет. Ничего, что мы без приглашения?
Мы?! Ну, точно. И Стаська здесь!
Нет. Стоп. Они оба. В доме моих родителей. В деревенском доме…
– Да мы только рады гостям! Вы проходите, проходите скорее… Я – Светлана Ивановна, мама Юли. Юлька, ты чего стоишь, раззявив рот? Скорей давай гостям тапки!
– Привет! – отмираю. – Вот так сюрприз!
– Высмотрела! – шепчет, посмеиваясь, мама, проходя мимо.
– Мы некстати? Папа колебался, но я убедила его, что ты обрадуешься, – хлопает голубыми глазами Стася.
– К-конечно. Конечно, я рада.
– А так и не скажешь, – бурчит Наумов.
– Я просто в шоке! – протестую я. – Ты же даже не намекал, что хочешь приехать…
Преодолев в два шага разделяющее нас расстояние, неловко обнимаю сначала Наума, а следом за ним и Стаську. Та оживает, видя мою радость, растягивает губы в улыбке.
– Класс! Пап, чего стоишь? Неси продукты на стол.
– Да он у нас и так ломится, – по-доброму возмущается отец, успевший познакомиться с олигархом еще до того, как я присоединилась к ним в коридоре.
– Да там такое… Икра, балык… В общем, на один зуб, – отмахивается Наум.
– Вы проходите. Леш, Серый… У нас гости. Тащите еще два стула! – ору в глубину дома. И вновь поворачиваюсь к Наумову. Голос невольно становится мягче, обволакивая нас тягучим липовым медом: – Ты проходи и устраивайся, ладно? Я только разберу твой паек.
Господи, господи, господи… Ну, уж это точно что-то значит? Или нет? А-а-а-а, горе мне!
– Да у нас там шампанское выдыхается! По одной, и потом делайте что хотите, – возмущается отец, подталкивая нас к гостиной, где накрыт стол.
– Ни фига себе! Стаська… Наумыч… – выглядывают из комнаты дети. – А мама не говорила, что вы приедете!
– Обсудите это потом, – шикает на внуков дед. – Вы, Наум, по каким напиткам?
– Да вообще по крепким, – почему-то нерешительно отвечает Наум, обводя настороженным взглядом пространство.
– Отлично! Неси, мать, мой коньячок!
– Говорил же, только вина бокальчик выпьешь! – возмущается мама.
– Так я чуть-чуть. Чисто гостя поддержать.
Я только и успеваю, что водить взглядом от одного действующего лица к другому и… недоумевать. Как… Как так вышло, что Наумов все бросил и примчался за тридевять земель к моим родителям? Я о таком и не мечтала. М-да… А он тут. И все так… хорошо. Так правильно. Так по-домашнему живо.
Нет, признаю. Двадцать девятого Наум спросил, как будем Новый год праздновать. Но… Это было, блин, двадцать девятого! Да у любой нормальной женщины к этой дате уже давно все спланировано. Ну, вот что ему стоило поднять этот вопрос чуть раньше?! В общем, я ответила, что уезжаю к родителям. Наум нахмурился, но никакой альтернативы за этим не последовало. Может, понимая, что из принципа я бы один черт с ней не согласилась. Потому что обиделась, да… Потому что весь декабрь, как дура, ждала от него предложения встретить Новый год вместе. Но его не последовало. А теперь вон… Но как он узнал точный адрес? Неужели напряг СБ? А-йа-йа, Наум Наумович. Как-то это негуманно.
– Я тебе гуся положу, будешь?
Господи, как голос дрожит! Позорище. Осталось только расплакаться и в ножки броситься, дескать, спасибо, мил человек, что ты про меня вспомнил!
– Все буду. Чтобы вырваться, сутки, считай, просидел в офисе. Поесть некогда было.
Встав, накладываю на тарелку всего, да побольше. Может, у Наумова и изысканный вкус, но у нас в деревне все по-простому.
– Ну, за знакомство! – встает отец.
– Вроде же хотели старый год провожать? – лепечу я.
– Это успеется.
Чокаемся, малые, как всегда, приседают на уши Стаське. Папа о чем-то толкует с Наумом, а я только вожу все таким же растерянным взглядом от одного родного лица к другому и улыбаюсь, как дурочка.
Что поглаживаю Наумова по бедру, понимаю лишь когда он, накрыв мою руку ладонью, склоняется к ушку:
– Если не прекратишь – велик риск встретить Новый год на сеновале.
– Почему на сеновале? – изумляюсь я, с наслаждением вбирая в легкие разгоряченный аромат его кожи.
– Ну, мы же в деревне.
На языке вертится язвительное замечание, что как раз сеновала у родителей и нет. Но вместо этого я интересуюсь голосом, от сладости которого даже у меня самой сводит зубы:
– И как тебе?
– Офигенно.
– Этот салатик Юля готовила. По своему фирменному рецепту.
– Ты еще и готовишь? – Наумов бросает на меня хитрый взгляд.
– Алло! Я тебе вообще-то жарила яичницу, – искренно возмущаюсь я, недоумевая, откуда в мужиках берется эта пещерная потребность непременно определить свою женщину к плите. Ну, ведь у него есть свой личный, выписанный из самой Франции, повар! Мне, что ли, с ним тягаться?!
– Три раза. Я запомнил. Обвел эти дни в календаре в красный кружочек. А салат, и правда, хорош. Ты положила в оливье мандарины?
– Добавила в майонез мандариновый сок. И горошек взяла не из банки, а мороженый. Он вкуснее. И красивее, – вздыхаю, с наслаждением наблюдая за Наумовым и, кажется, даже понимая всех тех женщин, что целыми днями чего-нибудь стряпают. Есть в этом некая странная приворотная магия.
– Ну что, будем провожать старый год?
– Да-а-а!
– Наливайте, – бахает ладонью по столу папа.
Глава 26
Умные люди говорят, что пессимистам живется проще. Ну, вроде как, когда ты не ждешь от жизни ничего хорошего, то неожиданные моменты счастья воспринимаются острее, а неудачи – из разряда «ну, собственно, я так и думал». И пусть я не являюсь пессимистом в истинном понимании этого слова, я все же была готова к тому, что первый год после развода будет нелегким. Каким же было мое удивление, когда по окончании этого самого года я поняла, что по факту он оказался едва ли не лучшим в жизни! Столько хорошего произошло, мамочки… Я переехала в свою квартиру, где, наконец, почувствовала себя не приживалкой, а хозяйкой, запустила огромный бизнес, стала где надо – сильнее, а где надо – мягче. Смогла помочь детям выйти необожженными из нашего развода с их отцом и удалила всех токсичных людей из своего ближнего круга, что, впрочем, было не так уж и трудно, ведь все эти люди по счастливой случайности оказались Эдичкиными родственниками. Вы не представляете, насколько легче мне задышалось, когда я от них избавилась. Всем очень рекомендую! Не надо терпеть общество тех, кто вам неприятен, кто бы они ни были.
– Серый! Лешка, вставайте!
– Ну, чего ты разоралась? – стонет сынок, накрываясь подушкой.
– Того! Вы обещали, что подниметесь без проблем. И что? Ваше слово ничего не стоит, выходит?!
– Юлька, не пыли, – бормочет, проходя мимо, Наум, останавливаясь, чтобы меня чмокнуть. С наслаждением отдаюсь поцелую, на время забывая, что у нас вообще-то проблемка. – Я попрошу Муслима их забросить. По платной они за полчаса домчат.
Тут я, конечно, отстраняюсь, недовольно поджав губы. Кивком головы указываю на дверь, дескать, на два слова, и, рявкнув на сынишек «Вставайте! Быстро!», выхожу, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ну, что опять? – вздыхает Наумов, верно считывая по моим упертым в бока кулакам, что я собралась скандалить.
– А то! Я же тебя просила – не надо их баловать.
В своем желании найти общий язык с моими детьми Наум порой заходит слишком далеко. Я же боюсь, как бы нам это впоследствии не аукнулось.
– Ну, какое баловство, Юль? Просто так быстрее и…
– Не надо быстрее. Здесь ездит автобус? Ездит. К тому же у нас был уговор – они остаются, только если…
– Да помню я, Юль, каким был уговор. Хорошо, скоро лето. И вопрос с доставкой парней к школе отложится на три месяца.
– Намекаешь на то, что мы могли бы обосноваться здесь? Не уверена, что это удачная мысль. Я целыми днями на работе, ты…
– И что? Детям из-за этого сидеть в городе? Ты чего, Юль? Что им там делать?
– Не знаю. Просто не хочу тебя напрягать… Ну и в целом… – бормочу бессвязно, не зная, как ему объяснить, что не те у нас отношения, как тут же вспоминаю! – Господи, Наум! Ну, что ты мне зубы заговариваешь, отвлекая от главного? С днем рождения тебя! Счастья, здоровья…
– Мы тоже хотим поздравить, – высовываются из-за двери две мальчишеских головы.
– Так поздравляйте быстрее. И марш одеваться. А то опоздаете на автобус.
– Ну, ма-а-ам!
– Разговор окончен. Вы хотели Науму Наумовичу что-то сказать… – напоминаю, оставляя за собой последнее слово в споре. Пацаны, скривив недовольные мины, поздравляют Наумова с его днем, пожимают руки, что-то там нескладно лепечут. К счастью, Науму даже не пришлось искать какой-то особый подход к моим детям. Может, потому, что у этой троицы сложились доверительные отношения еще на яхте, до того, как мы с Наумом сблизились, а может, потому что он просто такой человек, в глазах которого меньше всего хочется выглядеть какашкой. Авторитетный, в смысле.
– У тебя ничего не горит? – интересуется Наумов, поведя носом.
– Да что же это такое! – всплескиваю я руками. – Конечно, горит. Хотела тебя порадовать праздничным завтраком!
Бегу мимо скалящегося Наумова. Ну, что за мужик? Сейчас обязательно придаст мне ускорения, отвесив шлепок по заднице. И точно! Даже странно, что я так быстро успела его изучить.
Поскольку вафельница у нас запрограммирована, подгорают вафли не слишком. Не знаю, кто считает, что интернет – зло, лично я вижу в нем одни только плюсы. Взять хотя бы этот рецепт. Где я его нашла? Пра-виль-но! В благословенном Гугле.
Заливаю новую порцию теста, а на готовые обильно намазываю крем-чиз, выкладываю рукколу и яйцо. Достаю семгу. Как назло, телефон звонит, когда у меня грязные руки.
– Привет, Лер. Что-то срочное?
– Да нет, – теряется подруга. – Просто заглянула в твой гороскоп и захотела тебя порадовать.
– М-м-м… Что, хороший день?
– Кармический!
– Правда? – округляю глаза. Отвлекая меня от беседы, в кухню вваливаются мужчины. Наум вопросительно ведет бровью, глядя на зажатый в моей руке телефон. Прикрыв микрофон ладошкой, шепчу: – Это Лерка. Говорит, у меня сегодня – судьбоносный день.
– Откуда она знает? – давится своим успевшим подостыть кофе Наум.
– А крестная у нас – ведьма, – хохочет Лешка.
– Наверное, опять карты раскинула, – вставляет свои пять копеек Серый.
– Да нет же! Это все гороскоп. Ешьте, ради бога. Что ты говоришь, Лер? У меня тут дурдом. У Наумова ДР. Ты же помнишь? Мы тебя ждем вечером.
– Конечно. Тогда и поговорим. Но на всякий случай помни мои слова. Любой твой сегодняшний выбор станет судьбоносным!
– О как… – задумчиво хмыкает Наумов.
– Ага. Пока. Кстати, насчет выбора… Ты решил, что мы будем подавать на горячее? Гребешки или тот медальон со спаржей?
– Да мне пофиг, Юль. Слушай, а вкусно. Из чего эти вафли?
– Из картошки. И не смотри на меня так, я серьезно. Сначала ее надо отварить, потом перебить, добавить яйцо… – взгляд останавливается на часах на духовке. – Блин! Я уже опаздываю. У вас десять минут, – сжаливаюсь над сыновьями. – Подкину вас до метро. А там три остановки всего.
– Че смотрите, парни? Давайте, пошустрей, – смеется Наумов. – Мне сегодня по случаю ДР в офис к двенадцати. Либо мать вас подкинет, либо автобус… Водителя она вам давать запретила, а с ней, сами понимаете, ссориться – себе дороже.
Крася губы в коридоре, удивляюсь Наумовой многословности. Игривой, легкой, смешливой… Что это с ним? Он всегда такой в день рождения? Надеюсь, у меня будет шанс сравнить. В последний год… нет, полгода, все же мы не сразу стали встречаться (был еще Даня), Наум стал для меня… не знаю, человеком, с которым я бы точно не хотела расстаться.
Обуваю туфли, окриком заставляю детей поторопиться и вновь оборачиваюсь к вышедшему нас проводить олигарху:
– Про подарок я не забыла. Вручу вечером. Это было, знаешь ли, нелегко – выбрать подарок тому, у кого все есть. Ты правда ничего не придумал?
– А что?
– Боюсь прогадать.
– Ну-у-у, кое-что… Не из плоскости материального.
– Говори уже! Не томи, – наклоняюсь, чтобы вытрясти непонятно как туда попавший камушек. Не из плоскости, блин… Поделку ему, что ли, сделать?! Ага. Из гербария.
– Я сына хочу.
– А-а-а? – стоя на одной ноге, хватаю Наума за руку, чтобы не упасть, сраженная его словами.
– Тебе не придется мучиться, как с первой беременностью. Я, в отличие от твоего бывшего, здоров как бык.
– Правда думаешь, что меня смущает исключительно это? – не знаю, плакать мне или смеяться.
– А что еще? – взгляд Наумова становится таким же цепким, как в самом начале, когда он только ко мне присматривался.
– Ну, допустим, сын у меня уже есть. Аж два. Так что я хочу дочку, – от растерянности озвучиваю, как говорится, меньшее из зол.
– Пол ребенка от меня не зависит. Кого бог пошлет – тот и будет.
– Вообще-то зависит! А ты, Наум, просто заговариваешь мне зубы.
– Слушай, Юль, я серьезный человек.
– Да уж кто бы сомневался.
– Если я чего-то хочу – я это получаю, – давит на меня взглядом Наумов.
– Интересно, что бы это означало в ключе моей потенциальной беременности?
– Это означает, что я открыт для обсуждения. Если у тебя есть какие-то условия, говори, я готов идти на уступки.
– Провальная стратегия, – язвлю я, – соглашаться на уступки сходу.
– Некоторые вещи в жизни стоят того, – на полном серьезе отбивает олигарх и, наконец, расслабляется.
За эти слова я готова пообещать ему что угодно. Но сначала мешает застрявший в горле ком, а потом из дома выскакивают дети.
– Я подумаю над вашим предложением, – шепчу, легонько целуя Наума в губы. Нет, ну это точно что-то означает, да? То, что он захотел детей именно со мной… Уи-и-и-и.
– Мама, блин! Мы сейчас врежемся! – орет Серый.
– Простите.
Господи, чего это я, и правда?! Дурочка. Заставляю себя сосредоточиться на дороге.
В отличие от Наумова, который по случаю дня рождения освободил половину рабочего дня, у нас с его дочкой – завал по всем направлениям. Спада, на который мы рассчитывали после Нового года, не случилось из-за того, что в один момент спрос сильно превысил наше предложение, и образовался огромный лист ожидания. И вроде бы я понимала, что у нашего со Стаськой продукта есть все, чтобы выстрелить – хорошие работающие составы, реклама селеб и блогеров, с радостью нахватавшихся на затест нашей косметики… Но все равно я не была готова, что все примет такой размах. Мы были бы полными дурами, если бы остановились в этот момент. Так какие, блин, дети?! Даже интересно, что Наумов хотел мне предложить. Ну, не уйти же в декрет самому?! Ха-ха. Вот это был бы номер.
Господи, он правда хочет со мной ребенка!
А-а-а. Я просто сейчас умру!
– Юль! Ты чего? – удивляется Стаська. – Что-то случилось?
– Случил… ся! Со мной случился твой невозможный отец!
– Вы же не поругались? – подозрительно сощуривается Стаська.
– Говорит, что детей хочет… Со мной, – зачем-то поясняю я. Сначала лицо моей партнерши ревниво вытягивается, потом, наоборот, расползается в широкой улыбке.
– Знаешь, в детстве я так боялась, что он приведет в дом женщину. Такую типичную мачеху из сказки…
– Ага.
– Но я никогда не думала, что моя мачеха будет такой, как ты… – Стаська бросается ко мне обниматься, пряча заслезившиеся глаза.
– Ну, погоди, – смеюсь. – Замуж меня никто не звал.
Стаська высовывается из нычки.
– Серьезно? А… как это?
– Вот так, – развожу руками. – Да и зачем это? Уж кому как не мне знать, что штамп в паспорте не дает никаких гарантий?
– Все равно это не дело! – горячо возмущается Стася.
– Ой, блин! У меня встреча с представителем администрации через десять минут. Все… Брысь! Дай поработать.
К окончанию рабочего дня я начинаю жалеть, что мы не стали переносить празднование дня рождения Наума с пятницы на субботу, как нам предлагали. Подумала: все равно такие мероприятия проходят вечером, и тут главное, чтобы следующий день был выходным, если кто переберет с горячительным или просто захочет как следует отоспаться. Но как-то я упустила из вида, что после работы на веселье может банально не остаться сил.
Словом, изображать из себя радушную хозяйку тяжеловато. Но не так тяжело, как я думала. Да, из-за Наумова интерес ко мне несколько возрос. А вот хейта, к которому я почему-то себя готовила, не последовало. Наверное, меня от него спасло то, что ко мне достаточно сложно придраться. И уж тем более меня не получится обвинить в корысти. Я стала успешной и популярной задолго до встречи с Наумовым, и всего в этой жизни достигла сама. Впрочем, отсутствие хейта не равняется отсутствию интереса к нашей паре. В этом смысле не может не радовать, что мероприятие у нас достаточно камерное. Случайных людей здесь нет. Даже мои родители приехали, оставив на три дня хозяйство на соседей. Встречать их Наумов поехал лично, и, кажется, из всех подарков ему больше всего пришелся по душе папин самогон.
– Не хочу показаться занудной, но, по-моему, тебе хватит.
– Да? – искренне изумляется Наум. – Хм… Пожалуй. Это я так… Для храбрости.
– И как? Ты уже набрался достаточно смелости? – усмехаюсь. – К чему мне готовиться? Я-то не пила.
– Сейчас все будет, – решительно кивает он и, к моему изумлению, вдруг направляется прямиком к микрофону.
Краем глаза я замечаю, как мои девчонки начинают перешептываться. У них явно есть от меня секрет, на почве которого даже Алка, очень похоже, смягчилась в отношении Стаськи. Счастье-то какое! Я уж на это и не надеялась.
– Друзья, мне нужна минутка вашего внимания, – звучит уверенный голос Наумова.
Улыбаюсь. Потому что только он мог сформулировать свою просьбу так, что она стала больше походить на приказ. Подперев щеку кулаком, с интересом слежу за тем, что же будет дальше.
– В первую очередь хочу поблагодарить всех вас за то, что пришли, – начинает Наум. – За те добрые слова, которые вы мне сегодня сказали. И раз уж мне так повезло, что за этим столом собрались мои самые близкие и родные люди, я хочу воспользоваться моментом и сделать предложение моей любимой женщине.
А-а-а?
Мир вокруг будто взрывается. Я ошалело осматриваюсь по сторонам, чувствуя, как горят взметнувшие к щекам ладони. Господи. Матерь божья. Неужели это моя реальность?
Пока я сижу, пребывая в полнейшем шоке, а наши гости улюлюкают и свистят, Наумов просовывает руку в карман. Достает черную коробочку и открывает ее уверенным, будто не один раз отрепетированным движением:
– Можно я не буду преклонять колено, Юль? А то в моем возрасте с земли можно и не подняться.
Хихикая в ладошку, киваю. Потом медленно поднимаюсь со стула и как под гипнозом иду к нему. Меня окружают его надежные, сильные руки. Зал взрывается бурными аплодисментами, но я слышу только оглушительный стук своего сердца.
