Текст книги "Не по сценарию (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Влад

– Ч-черт! Черт… А-а-а-а, блин!

С улыбкой наблюдаю за скачущей на одной ноге по тесной кухне Чурановой. Хрен знает, какого черта я на нее полез, но что-то есть в том, с какой щенячьей преданностью она заглядывает мне в глаза. Может, даже стоит присмотреться к ней повнимательней. Чуть больше вовлечься. Потому что, видит бог, Шура с таким страхом ждет развития наших «отношений», что надо бы, наверное, уже внести в них какую-то ясность, а то надолго ее не хватит. Вот только для этого мне бы самому не мешало понять, какого черта я делаю.

Подхожу ближе, отодвигаю Чуранову от плиты и выключаю газ. На весь дом невыносимо воняет подгоревшей яичницей. Похоже, Шура решила в очередной раз продемонстрировать мне свою хозяйственность. Но что-то пошло не так.

– Все хорошо? – вздергиваю бровь.

Шура переступает с ноги на ногу. Те у нее полненькие, но в меру. Умей она правильно одеваться, ее фигуру даже можно было бы назвать аппетитной. Лично мне заходит, да… С некоторых пор я не хочу под собой тонкое да звонкое. Его можно сломать… Нерв на щеке дергается от воспоминаний. Закусываю щеку, чтобы прекратить этот сраный тик.

То ли уловив, как меня передернуло, то ли еще по какой-то причине, Шурка и себе начинает волноваться. Куда только деваются ее непосредственное озорство и живость, которые меня в ней и привлекли на контрасте?

– Угу. Я просто спешу, – кивает и отворачивается, выкладывая еду на тарелку.

– Куда?

Проходя мимо, машинально веду рукой по пышной заднице. Член в брюках лениво шевелится. Это словно гребаный тест каждый раз. Встанет, нет – на другую? Ебаная компульсия.

Чуранова дергается. Вообще ведет себя как-то странно. Не то чтобы я успел хорошо ее узнать, но все-таки.

– Я договорилась кое с кем встретиться. Ты кушай, ага? Я пока оденусь.

– Ешь, – машинально поправляю. – Ты ешь.

– А. Ну да. Я запомню.

Шурка, отводя глаза, убегает. Я опускаю взгляд в тарелку. Тру бровь. И без зазрения совести выбрасываю все в мусорку. Есть это совершенно невозможно, хотя пирожки, которые Чуранова испекла в прошлый раз, были вполне съедобные. Сегодня она волновалась, и готовка пошла по пизде. По большому счету мне плевать на ее тревоги, не те у нас отношения, чтобы забивать себе ими голову, но… Я знаю, что Венгржановский завершил съемки. И примерно догадываюсь, что это означает.

Нервно щелкнув пальцами, встаю. Машинально ставлю чашку под рожок кофемашины. Кажется, что в прошлый раз ее не было. А теперь… Теперь есть. И понятно, для кого она куплена. Этот факт неожиданно меня греет.

– Влад, я пойду. Мне правда надо, – в кухню заглядывает растрепанная голова Шуры. Она попыталась подкраситься. Но то ли времени было слишком мало, то ли опыта в этом у нее нет, вышло не красиво, а скорее забавно.

– Поешь, выпей кофе. Я тебя отвезу.

– Лучше такси возьму.

– Что так? – оборачиваюсь, вздернув бровь. Чуранова нервно дышит, жует губу, всем своим видом демонстрируя, что ей очень не по себе от этого разговора. Что она тупо не знает, что можно сказать, а о чем лучше умолчать. В конечном счете она говорит правду:

– Я с Асией встречаюсь. Она вернулась.

– И что? Ты собираешься скрывать наши отношения?

Отношения, блядь, ага. Теперь это называется так. И кажется, я опять играю на чувствах влетевшей в меня девочки, чтобы добраться до той, в которую влетел я сам. И хрен его знает, на кой я это делаю. С Асией все мимо… Понимаю, что у нас ничего не будет. А отпустить, какого-то хрена, все равно не могу.

– А у нас отношения? – берет быка за рога Чуранова, жадно впиваясь взглядом в мое лицо. Отпиваю из своей чашки. Морщусь. Надо бы купить нормальных зерен. Что-то подсказывает, что на этой кухне я еще не раз появлюсь.

– В самом их начале.

Шурка сглатывает. Ее пухлые губы растягиваются в широкой улыбке, которая ей очень идет. Но почти сразу же меркнет.

– У тебя на этот счет другое мнение?

– Нет!

– Тогда что за драма?

– Просто… Ну, вы были с Асей… Ты даже жениться на ней хотел.

– Какое отношение это имеет к нам?

– Наверное, никакого, – оживает вдруг. – Тем более что Асия и сама сказала, что ей все равно, с кем ты встречаешься.

– Вот как, – замечаю сухо, отвернувшись, чтобы сполоснуть чашку.

– Да.

– Мыли мне кости, значит?

– Немного. Я не могла не спросить об этом. Мне же было важно ее мнение. Она моя лучшая подруга! Самая лучшая вообще-то…

– И что? – стиснув челюсти, жду ответа, вдавливая в хлипкую столешницу ладони.

– Да ничего. Она ведь не сама к тебе… Ну, ты понял. Ей это навязал отец, а Асия так воспитана, что просто не могла послать его куда подальше.

Вдох-выдох. Нет, ну я в принципе уже все понимал, но, один хрен, все внутри вибрирует, приводя в движение опоры, на которых я выстраивал свою личность.

– Значит, и переживать не о чем? Так? – оборачиваюсь резко, наступая на Шурку.

– Д-да. Влад! Влад, я правда спешу. Давай не сейчас… – сходу все понимает та.

– Мы быстро. Не ломайся, Шур, – поворачиваю ее волчком, опираю ладони на стол и задираю юбку. – Хочу тебя.

На самом деле я хочу слить злость. Но ей этого знать не стоит. Пока Чуранова послушно раздвигает пухлые ляжки, я раскатываю презерватив. Толкаюсь в нее и сразу беру мощный темп.

– С ума сошел! – осоловело улыбается Шура, когда все заканчивается. Выбрасываю гондон, споласкиваю член в раковине.

– Заводишь.

– Это же хорошо? – игривый тон Чурановой не в силах скрыть отчаяния, с которым она ждет моего ответа. Это чуть-чуть приглаживает ощетинившиеся нервы. Нет, в меня и раньше влюблялись бабы. Но я тогда еще не понимал, насколько быть любимым лучше, чем самому увязнуть в этом дерьмовом чувстве. Просто понятия не имел, что они вообще могут сделать с человеком, как уронить его и переломать. Так что Шурка со своим щенячьим обожанием в этом смысле пришлась ко времени.

– Конечно, Шур. Так мы едем? Кажется, ты спешила.

– Да-да.

Быстро собираемся и пешком спускаемся со второго этажа. Садимся в тачку. Сейчас Чуранова чуток обвыклась, а поначалу было даже забавно наблюдать за ее потугами делать вид, что мужики на тачках F-класса – ее обыденность. Нет, я верю, конечно, что она втрескалась в меня просто так. Этого не сыграешь. Но я также отдаю себе трезвый отчет, что мои возможности и достаток она оценила тоже. И ничего плохого в этом не вижу. Статус – часть меня. А женщина всегда ищет более сильного мужчину. Так повелось еще с тех пор, когда наши предки обитали в пещерах. Борьба за ресурсы в чистом виде.

В этом плане меня не рассматривала разве что Симонова. Но так уж вышло, что совсем недавно я осознал, что в долгой перспективе меня такой расклад очень быстро перестанет удовлетворять. Все же я мужик. Мне нужно, чтобы моя женщина была за мной. Иначе в какой-то момент велик риск, что ее яйца станут больше моих. Именно поэтому я оставил идею связать с Жанной свою жизнь. И по той же причине в нее не так давно вошла Чуранова. Просто подвернулась под руку. Раз… Другой. И закрутилось как-то.

– Куда едем?

– В Икру. Только ты останови, пожалуйста, на остановке, ладно?

– Все же собираешься сделать меня своим маленьким грязным секретом? – хмыкаю я.

– Не-е-ет! Влад, ты как скажешь…

– Тогда что нам мешает подъехать к входу?

Хер знает, зачем мне это надо. Причинить Асии еще больше боли? Так, кажется, больше некуда. У меня до сих пор перед глазами наш с ней последний раз.

А что, Владечка, ты не поэтому ебешь ее лучшую подругу, нет?

Да бред. Просто девочка хорошая. Как подорожник для израненной души. Или…

– Я просто хочу сама ей обо всем рассказать, понимаешь? Так будет честнее, чем если она…

– Увидит все своими глазами? – оскаливаюсь я.

– Ну да, – ведет округлым плечиком Шурка.

– Ладно. Остановлю на перекрестке.

– Класс. Спасибо!

Чуранова широко улыбается, но я вижу, что это еще не все.

– Ну что там? Говори. А то сейчас дырку протрешь, ерзая.

Шура замирает с испуганным смешком. Поворачивается ко мне, закусив пухлую губу. Хорошенькая она. И этот свет в глазах… Чуть-чуть навести лоска, и не стыдно будет показывать людям. А что? Может, мне такая рядом и нужна. Мой уровень. Вон, на Юсупову замахнулся, и что? Всего, к херам, переломало. Комплексами, злостью, которые та будила. Ненавистью больше к тому, каким становлюсь рядом с ней. Ненормальной, больной совершенно тягой.

– Я вот думаю, как лучше обозначить наши отношения.

– Для кого?

– В разговоре с Асией. Я могу сказать, что мы встречаемся, или…

– Это ее не касается.

– Да, но мы всегда и всем делимся друг с другом. Послушай, Влад, ты… Как бы это сказать? Ты мне дорог. Но и она очень дорога.

– Тогда скажи то, что посчитаешь нужным.

– Приукрашивать я не хочу, – упрямится через силу.

– А припирать меня к стенке хочешь? Все идет, как идет. Ну хочешь, скажи, что ты моя девушка.

– Ты серьезно так думаешь? Или говоришь, лишь бы я отстала?

И опять столько радости в глазах! Столько слепого обожания. Почему-то вспоминается, как Шура отдается. Так отчаянно, будто не верит, что я возьму. Как она потом надо мной носится. Как выкладывается на работе…

– Я всегда думаю, что говорю.

– Уи-и-и!

– Перестань, дурочка, я же за рулем! – отмахиваюсь плечом от бросившейся мне на шею девицы.

Высадив Чуранову у остановки, с трудом гашу в себе желание устроить засаду, чтобы хоть так, краем глаза, увидеть Асию. Потому что это унизительно и тупо. Да и ни к чему нас не приведет. Мы с таким усердием потоптались на осколках того, что было, что оно превратилось в крошку, которая, оседая в мыслях, вызывает те же ощущения, что и крошки в постели – дискомфорт и желание поскорее их вытрясти.

Включаю поворотник и вливаюсь в плотный дорожный поток, лишая себя всякого шанса выделить фигуру Юсуповой в толпе вечно куда-то спешащих прохожих.

Дел, как всегда, по горло. Все же у меня довольно специфический бизнес. И люди в нем сплошь особенные. Творческие, мать его, личности. К каждому нужен подход. Кого-то пинать надо, кого-то нянчить для лучшего результата. Кто-то понимает лишь ор, в котором чем больше матов, тем доходчивее, кто-то, напротив, нежен, как фиалка… Выматывает.

«Как все прошло?» – строчу Чурановой ближе к вечеру.

«Я ничего не сказала», – приходит минут через двадцать, хотя обычно Шурка отвечает мне мигом.

«А что так?»

«Не зашел разговор».

Странно. Ну, да ладно. Я пока не собираюсь переключаться на другую. Так что еще будет случай.

От личных забот отвлекает звонок по работе. А дальше опять нон-стопом встречи, переговоры, контракты.

«Тебя сегодня ждать?»

Терпеть не могу этих вопросов. Всегда воспринимал их как попытки меня контролировать. И если сам по себе факт контроля меня нисколько не трогает, то истерики, которые следуют, после того как барышни понимают, что я ни перед кем не собираюсь отчитываться, напрягают меня нереально.

«Я просто… вот».

К сообщению крепится фото Чурановой в сексуальном белье. Асии подобный глубокий винный цвет пошел бы гораздо больше. Ловлю себя на этой мысли и вслух матерюсь.

«А самое интересное прикрыла».

«Так лучше?» – на следующей фотке Чуранова уже топлес. Судя по скорости, с которой мне пришел ответ, фото она сделала заранее. Наверняка выбрав самый удачный кадр. Что довольно сложно, ведь из-за выдающегося объема грудь у Шурки немного отвислая. А бледно-розовые соски смотрят в стороны. Сколько ей? Кажется, она рассказывала, что поступала несколько раз, значит… Двадцать пять? Двадцать шесть? По возрасту она подходит мне чуть больше своей подружки. Которую я, какого-то хера, никак не могу забыть. Уже даже самому интересно, когда пройдет это помешательство, и боль под ребрами отступит. Пока Асия была на съемках в регионе, я почти не дергался. Но стоило ей вернуться, как я… Стиснув зубы, несколько раз ударяю ладонью по крышке стола.

«Гораздо. Закажи что-нибудь пожрать».

«Я уже приготовила. Курицу. Ты же любишь в кисло-сладком соусе?»

«Ага. Умничка».

«Так когда тебя ждать?»

Блин, вот только давай без этого, а?

«Как только – так сразу. Намек понятен?»

Давай. Ты же умная девочка. Карандашик пишет, исчезает и снова пишет. Я уже тянусь, чтобы отложить телефон, когда она все-таки рожает:

«Просто я таблетку хочу вставить. Контрацептив местного действия. А там нужно хотя бы за полчаса».

«Через сорок минут буду».

Глава 18

Асия

К моменту похода к врачу я успела так себя накрутить, что мне стало плохо до предобморочного состояния. Цедя крохотными глотками странный аромат обветшавшей, но чистенькой амбулатории, я, перед тем как войти, осела на шаткий скрипучий стул. И, кажется, потихоньку стала в него врастать.

Первым не выдержал доктор:

– Юсупова?

– Да!

– Ну, ты заходить будешь, нет? Или ждешь, что само рассосется?

– Что рассосется? – шепнула я, ни черта вообще не понимая от страха.

– Так ведь проблема, с которой пришла, – хохотнул маленький тощенький мужичок с добрыми глазами. Не разделяя его веселья, я с отчаянием оглянулась за спину, где полоской света, льющегося из приоткрытой двери, был обозначен выход.

– Да шучу я! Ты проходи. Проходи. На что жалуемся?

Я все-таки вошла, да. И кое-как сформулировала: сбиваясь, глотая буквы и жуя окончания. По команде взобралась на кресло, далеко не с первой попытки разместив непослушные ноги в держателях.

– Ну, беременность есть. Угу. Шейка хорошая. Матка увеличена… Я бы сказал, тут недель восемь, милочка.

Я, конечно, спросила, уверен ли он. Просто не могла не спросить. Старый доктор промолчал. Только укоризненно глянул на меня поверх смешных очков в роговой оправе. Ну, да… Поди за столько лет практики Иван Савельевич беременность и по ауре мог бы определить. Просто поводя руками.

Как доработала те дни, чем жила, как – не помню. Знаю только, что Венгржановский был в таком восторге от моей игры, что написал еще одну сцену, увеличивая тем самым экранное время моего персонажа и раскрывая того гораздо глубже, чем планировалось изначально.

Конечно, я понимала, что это пойдет на пользу моей карьере. Но радости не испытывала. Не могла. Все мои мысли были о том, что у меня осталось всего несколько недель, чтобы избавиться от беременности. И потому мне следовало поспешить. Вернуться в столицу, найти хорошего врача, который бы все сделал без лишних проблем для здоровья. А вместо этого я зачем-то сдала билеты на самолет и потратила еще три дня на дорогу поездом.

Что мной двигало, я и сейчас не знаю. Видеть никого не хочу! Но зачем-то приехав на полтора часа раньше на встречу с Чурановой, брожу туда-сюда по одной из самых оживленных улиц города. Вглядываюсь в лица прохожих, будто надеясь найти подтверждение тому, что преследующие меня проблемы – это не какой-то вселенский заговор. Что у каждого человека в жизни бывают такие моменты, когда кажется, что гораздо лучше было бы вообще не рождаться на свет.

Бесконечный поток машин, незнакомых лиц, проносящиеся мимо судьбы… И вдруг как укол в висок. Оборачиваюсь. Машина Худякова. Он за рулем. Рядом с ним моя Шурка! Поначалу я ничего толком не понимаю. Ну, знаете, вроде как они же вместе работают, и поэтому Влад запросто мог ее подвезти. А потом они целуются и... Ладно, даже теперь я не понимаю... Мнусь, не зная, как быть, хлопаю глазами. Это настолько невероятно, что я просто не верю тому, что вижу. Шурка выбегает из машины. Тайком одергивает юбку. И, кажется, шлет Худякову воздушный поцелуй, чтобы, воровато оглянувшись следом, побежать к нашему любимому ресторану. Я как сомнамбула шагаю следом.

Этого же не может быть, да? Я что-то неправильно поняла. Сейчас мы увидимся, я загляну в ее глаза и получу этому подтверждение. Шурка не умеет врать. Она не подлая. Ну, не могла она развлекаться с моим женихом, пусть и бывшим, пока я без него подыхала.

– Добрый день, Асия. Давно вы к нам не захаживали. Разрешите проводить за ваш столик?

– Добрый. Я сначала помою руки.

– Конечно.

Бреду к туалету. Плещу в лицо прохладной водой. А что если это не бред, а? Что если это – моя реальность? Нет, я не хочу… Я пока не готова.

Трясущимися руками достаю из сумочки телефон, чтобы написать Шурке, что у меня поменялись планы. Но так колотит, что палец попадает мимо значка мессенджера, открывая почту. За время, что у меня не было нормального доступа к интернету, здесь скопилось приличное количество писем, которые у меня до сих пор не было сил разобрать. Но в глаза бросается письмо от моего американского агента. Открываю, и первое время тоже не очень верю тому, что вижу. Мне предлагают роль в фильме известнейшего режиссера, на которую я вот уже год как не рассчитываю, ведь на нее еще тогда была утверждена другая актриса. Перечитываю текст еще раз. Все же английский мне не родной. Может, я что-то не так поняла? Съемки через неделю! На раздумья – пару часов… Нет, бред.

– Ох, вот ты где!

Вскидываю ресницы. Мгновение. Но я успеваю заметить, как Шурка отводит глаза, прежде чем наши взгляды все же встречаются.

– Привет, Шурка. Как дела?

– Да ничего. Не здесь же разговаривать! – натужно хихикает. – Я на минутку. Закажешь мне все как всегда? Ты же уже справилась?

– Закажу, да…

Дверь в кабинку закрывается. Я вытираю руки надушенным полотенцем. Выдавливаю крем из диспенсера и медленными медитативными движениями втираю его в кожу в надежде успокоиться.

Она же не могла, да? Она бы никогда так не поступила.

С другой стороны, я сама говорила, что мне все равно, с кем Влад.

Да! Все равно. Но не с Шуркой же! Господи, мой ответ совсем не подразумевал того, что я даю ей зеленый свет. И она наверняка это понимала. Тогда… как так вышло? Как так, твою мать, вышло?! Когда у них все закрутилось? Неделю? Месяц назад? Два?!

– Фух! Ну что? Ты заказала? – падает в кресло Чуранова. Смотрю на нее и… не понимаю. Она совсем не в его вкусе, хотя и старается в последнее время выглядеть на все сто. Я это отмечала и раньше, но не свела концы с концами. Просто потому что и подумать не могла, что она… А-а-а! Шурка, ну как же так? Что же ты делаешь, дурочка? Он – ладно! Он мне назло… Чтобы больнее было. Но ты! Ты-то куда полезла? Кому поверила? Ради кого предала меня, м-м-м? Оставила, когда мне так нужна твоя поддержка! Тебе хоть немного стыдно?

– Нет. Не успела…

Тут очень кстати появляется официант, и пару минут мы тратим на то, чтобы озвучить заказ и выслушать информацию касательно сезонного меню.

– Как ты тут? Что нового? Есть какие-то новости?

Мой вопрос можно понимать как угодно. Я могу и про работу спросить, раз уж она – мой агент.

– Да какие новости? Этим летом город как будто вымер.

– Уже сентябрь.

– Да-а-а. Вообще-то кое-что случилось. Ты просто офигеешь.

По тому, как Чуранова громко смеется, очевидным становится, что она нервничает. То заглядывает мне в глаза, то, напротив, торопливо отводит взгляд, не оставляя этим пространства для воображения.

Ну, нет, Шур, нет… Как же так!

– Спорим, у меня новости покруче? – не даю ей совершить тот фатальный шаг, после которого ничего и никогда уж не будет прежним.

– Сомневаюсь, но давай! Жги.

– Я беременна.

Рот Чурановой комично приоткрывается. Глаза едва не вываливаются из орбит. Она давится, хотя мы не успели приступить к трапезе. Идет красными пятнами, пытаясь отдышаться.

Наблюдаю за ее реакцией с жадностью чокнутого энтомолога. И может, потому так легко считываю ее страх. Он имеет вес, цвет, запах… Он смердит так, что я брезгливо морщусь, да. Но все еще почему-то верю в ее порядочность. Шурка же не плохая, нет. Она совестливая, честная, справедливая…

– Ты шутишь? – хрипит она, откашлявшись.

– Нет.

– А… от кого?

Веду бровью, мол, ты серьезно?

– Ну, вы же с Владом давно не…

– С чего ты взяла? – впиваюсь в ее лицо взглядом. Да, наверное, я не лучший человек на планете, но сейчас мне хочется утащить ее за собой в пучину закручивающей меня боли.

– Ты не говорила…

– Слушай, ну это довольно интимный момент. Тем более было непонятно, что из этого выйдет.

– А теперь понятно?

– И теперь – нет.

– Так и… что ты думаешь делать?

– Не имею ни малейшего представления.

– У тебя только-только сдвинулась с места карьера, – ищет мой взгляд Чуранова.

– Да, – спокойно гляжу в ее горящие фанатичным огнем глаза.

– Беременность может отбросить тебя назад.

– Полагаешь, будет лучше избавиться от ребенка? – сглатываю, молясь, чтобы она ничего такого мне не сказала. – Уже десятая неделя. Времени на раздумья немного.

– Нет! Ну, то есть… Это тебе решать. Я озвучила все плюсы и минусы.

Врет. Ни о каких плюсах речи не шло. Шурка все обставила так, чтобы остаться чистенькой в собственных же глазах, ничего мне вроде и не посоветовав прямо, но в то же время подведя меня к выгодному ей решению. И зафиналя все нетерпеливо-требовательным:

– Так что?

Внутри разгорается пламя боли.

– Что «что»?

– Что ты решила?

– За минувшие полсекунды? Ничего нового. Я не знаю.

– Он же с той бабой был. И вообще…

Киваю, неверяще глядя в ее глаза.

– Ну да. Не факт, что мне нужен рядом такой мужчина.

– А я о чем? – кивает Шурка, все так же смотря куда угодно, но не на меня.

Нож в груди не проворачивается, нет. Он врезается в плоть с новой силой. Раз за разом, еще, и еще. Слово за слово. И я понятия не имею, почему так больно. Может, потому что от Худякова я ничего хорошего не ждала, тогда как Чуранова… Она, наверное, оставалась единственной опорой в моей пошатнувшейся жизни.

Как видно, все меняется, и все проходит. Вот только до этого нужно дожить. До того, чтобы прошло. Отпустило… Пока же моя агония длится, и длится, и нет ей конца и края.

– Я еще рассматриваю вариант родить для себя.

– Серьезно? В двадцать один год?

– К моменту родов мне будет двадцать два.

– Это, конечно же, все меняет, – закатывает глаза Чуранова, смывая отраву слов с языка торопливым глотком вина. – Ты сказала Юлии Кирилловне?

– Нет. И не скажу, пока не решу, что с этим делать. Ладно. Что мы все обо мне? Ты тоже хотела чем-то похвастаться.

Своими отношениями с моим мужиком, да… И понимая это, я теперь отчаянно жду, что же Шурка скажет, узнав о моем положении. Неужели ей хватит наглости рассказать о том, что они теперь с Худяковым?

– А-а-а, да нет. Пустяки. На фоне твоих новостей.

Меня почему-то страшно радует ее ответ. Я даже убеждаю себя, что она как раз таки все Владу и выложит. В смысле, когда будет с ним рвать. В сложившейся ситуации это идеальный расклад. Я сделаю вид, что не знаю об их мимолетной связи, и тем самым спасу нашу дружбу. В конце концов, я тоже немного виновата в том, что произошло. Если бы не держала в себе то, как страдаю без Влада, если бы не дала ей зеленый свет… Ничего бы, наверное, и не было? Ну не могу я представить Шурку подлой разлучницей, которая специально бы влезла в мою семью. Даже если мы еще ею не были.

Но мои надежды так и остаются надеждами. Чуранова ничего не говорит о Владе. Потому что от него нет никаких новостей. А я вздрагиваю каждый раз, когда чертов телефон звонит.

– Асия! Ты видела мое письмо?! Это просто невероятно, правда?!

– Да, Джесси. Невероятно. Точно, – шепчу я, рисуя на стекле цветы.

– Нужно подписать контракт. Прямо сейчас, слышишь? Я, конечно, убедила Ричарда, что ты готова приступить к сьемкам в любой момент, но, детка, ты знаешь, как у нас с этим строго. Лучше бы тебе вообще прилететь…

– Ладно.

– Ладно? – изумляется моя агентка. – Речь о Лондоне. А съемки…

– Я помню, что они будут в Ирландии. Закладываем четыре недели, правильно?

– Все верно.

Отлично. За это время мой живот вряд ли сильно вырастет. Конечно, по всем негласным законам я обязана поставить в известность директора фильма, если существуют какие-то ограничения в возможности выполнить взятые на себя обязательства, в которые, конечно же, включается и беременность, но… Мне выпал такой шанс, что я просто не могу им рисковать. Тем более что на кону не только моя карьера. А может, целая жизнь… Да-да, точно. Я просто уеду. И постараюсь во что бы то ни стало зацепиться там. Ведь здесь мне, очевидно, уже давно нет места.

– Я прилечу, дай мне пару дней все организовать.