Текст книги "Не по сценарию (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 23
Асия
– И все-таки я думаю, что нам нужно поехать в больницу.
Влад резко вскидывает голову, хотя до этого его взгляд был прикован к огромному фингалу, расцветающему чуть правее ключицы.
– Что-то не так? Тебе нехорошо?
Он напрягается, отчего мышцы, жилы и жгуты вен отчетливо проступают под кожей, вызывая внезапную сухость во рту. Рубашку Худяков снял сразу же, как мы вернулись в дом, чтобы понять, насколько все плохо. Да так и не надел.
– При чем здесь я? Вообще-то пострадавший у нас один.
– Ты сказала «нам» ехать. Вот я и подумал, что… – морщится, дернув плечом.
– Что я отправлю тебя одного в чужой стране на рентген?
– После всего? Я бы не удивился.
– Ты не виноват, что у Шурки поехала крыша.
Вспомнив весь ужас последнего получаса, открываю морозилку, надеясь обнаружить в ней достаточно льда. Ссыпаю в пакет. Но это не так-то просто, ведь некоторые кубики прилипли к стенкам силиконовой формы и ни в какую не хотят выскакивать. Приходится постучать по столешнице. Впрочем, вряд ли я кого-то могу этим потревожить. Мама не спит, отпаивая коньяком отца Влада, а Артура действительно не разбудишь и пушкой. Я не шутила. Третий час ведь – у него самый крепкий сон. Я и сама валилась с ног еще недавно, это теперь в организме плещется концентрированный адреналин, и сна ни в одном глазу.
– Ты не будешь выдвигать против нее обвинения?
– Нет.
– Жалеешь?
– Скорее, не вижу в этом для себя смысла, – возвращаюсь к Владу, обмотав пакет со льдом кухонным полотенцем. Осторожно прикладываю компресс к груди. Синяк у него будет огромным. Но беспокоит меня даже не он, а то, что Худяков всеми силами пытается скрыть, что с трудом шевелит рукой. Вдруг у него перелом, а он тут мужественно страдает? С него станется.
– Подержишь? – поднимаю ресницы и будто с разбега падаю в его потемневшие от боли глаза. Между нами проходит ток. Не сумев подавить реакцию тела, с головой выдаю себя дрожью. Влад медленно сглатывает. Переводит взгляд на мои приоткрывшиеся губы. Просто ужас какой-то… Кошмар. Ну почему, а? Разве это нормально? Сходу вот так. Как будто и не было между нами стольких лет, лжи и причиненной друг другу боли.
– Влад! – напоминаю о своей просьбе дрожащим голосом.
– А, да, конечно, – перехватывает компресс. И морщится от того, что на эмоциях был слишком неосторожен.
– Аккуратнее! Ну что ты…
Машинально наклоняюсь, чтобы подуть, где болит, но сообразив, что чуть было не сделала, неловко отворачиваюсь. Худяков с шумом выдыхает. Откашливается. Воздух между нами все так же потрескивает и искрит. Я отхожу и включаю кран, чтобы наполнить водой опустевшую форму для льда. В такую жару он точно нам пригодится. Да и просто надо хоть чем-то занять руки, а заодно понять, где заканчивается это ненормальное притяжение. На каком расстоянии друг от друга?
– Почему не видишь?
– А?
– Ты сказала, что ты не видишь смысла выдвигать обвинения против Чурановой.
– Ну, да. Максимум – ей выдадут письменный запрет на приближение. А на кой он, если у нас просто нет шансов когда-нибудь встретиться снова?
– Ах, в этом смысле, – мрачнеет Худяков, с силой растирая лицо ладонью. – Ну да. Какие уж тут шансы?
Хорошо, что я об этом упомянула. Как-то нас с Владом занесло на эмоциях от случившегося. Мы совершенно забыли, что живем в разных странах. Так что даже если очень хочется, бессмысленно что-либо начинать. Именно потому, что мы просто не впишемся в жизнь друг друга.
Нет, можно, конечно, себя обманывать. Убеждать, что реально поддерживать связь и на расстоянии, но мы слишком взрослые и умные люди, чтобы не понимать, что это – утопия. Усталость, взаимные претензии, ревность – короткий перечень того, что нас ждет, решись мы на такую глупость. Как скоро мы начнем друг друга уничтожать, как это уже бывало? Рвать ребенка в разные стороны, тянуть каждый на себя, без оглядки на желания сына, а лишь с одной целью – испортить жизнь его родителю, с которым не получается ужиться, как бы того ни хотелось.
– Если ты, конечно, не передумаешь разводиться.
– Я похож на идиота? – хмурится Худяков.
– Нет. Но в жизни порой случаются самые удивительные вещи.
– Ты имеешь в виду наш брак? Она залетела. Обманом. Потом потеряла ребенка. Я мог бы еще многое рассказать, но не стану. Чем бы ни закончилась наша история, я сам это допустил. Переводить стрелки – недостойное мужика занятие, прости, Асия.
– С чего ты решил, что я жду оправданий? Мой вопрос был вызван исключительно беспокойством о сыне. Если ты планируешь с ним видеться, я должна понимать, что за люди находятся в твоем окружении.
– Если? – переспрашивает Худяков, пригвождая меня к полу тяжелым взглядом. Признаться, мне даже становится немного совестно. Прозвучало это так, будто я сомневалась, что ему нужен наш ребенок.
– Ну, ты пока не делился со мной своими планами.
– Думал, тут и так все понятно. Я так понимаю, ты записала его на свою фамилию?
– Да, – настороженно отвечаю я.
– Я хотел бы это исправить. А отчество у него есть? Как он вообще записан в документах? Что с гражданством?
– Оно у него двойное. И в том свидетельстве, что предусматривает отчество, он Владиславович.
– Спасибо, – напряженно замечает Влад и вдруг весь подбирается. Заглядываю ему за спину.
– Арчи! Ты почему не спишь?
Артур пожимает тощими плечиками и, сладко зевнув, уверенно семенит к Худякову:
– Хай. Ам Артур, – представляется на английском. – Энд ху ар ю? Даз ит херт? (С английского: Привет, я Артур. А кто ты? Тебе больно?).
Перехватываю маленькую ручку, до того как Арчи успевает воткнуть палец в центр наливающегося на груди Худякова фингала. На Влада страшно смотреть… Кажется, нам все же придется ехать в больницу. У него вот-вот случится инфаркт.
– Ноу, ам…
– Арчи, Владу удобнее будет говорить с тобой на русском.
– А. Привет. Так тебе больно? – мгновенно переключается сын, взбираясь мне на руки.
– Совсем немного.
– У меня тоже есть синяк, – зевает во весь рот, мостясь головкой у меня на груди. Целую сына в макушку, не отводя глаз от его отца. Под ребрами бабахает так, что я тупо боюсь, как бы сердце не выпало нам под ноги.
– Ты весь в синяках, Арчи. Просто стихийное бедствие, а не ребенок.
– Что такое стихийное бедствие?
– Ураган, например. Это когда ветер такой сильный, что валит даже большие деревья. Или землетрясение. Это…
– Когда земля трясется? – догадывается сынок.
– Все ты знаешь, – улыбаюсь, задыхаясь от нежности.
– Когда я бегаю, трясется посуда в буфете.
– И я трясусь. Ведь только и жду, что ты опять расшибешь лоб.
– Так не жди, – предлагает Артур, заставляя нас с Владом расхохотаться.
– Ты чего подхватился-то, юморист? Пить хочешь? Или в туалет?
– На море!
– Рано еще. Поспишь еще чуть-чуть, и тогда. Точно не хочешь водички?
– Нет.
– Тогда беги в кровать. Я сейчас приду, тебя уложу.
– Пока, Влад, – бормочет Артур, на ходу засыпая.
– Пока, сынок.
Вот и как это пережить?
– Я пойду. Тебе тоже надо отдыхать, – сипит Худяков, когда в доме стихает шлепанье босых пяток по полу. – Пап!
Худяков-старший показывается из гостиной. Тут нет дверей, возможно, они с матерью слышали часть нашего разговора. Не знаю. Смотрит он как-то странно. Впрочем, учитывая обстоятельства, вряд ли я могла рассчитывать на одобрение. Он определенно осуждает меня за то, что я так долго скрывала от них Артура.
– До завтра.
Закрыв дверь, прижимаюсь носом к окну, провожая взглядом отбывших гостей.
– Дурдом. Расскажи хоть толком, что приключилось?! – требует мать.
Влад останавливается, давая какие-то распоряжения моей охране. Чудно. Но в этом он весь. Ему нужно все держать под контролем. И я вдруг отчетливо понимаю, что это его качество теперь, когда я столько лет за все отвечала сама, мне нравится еще больше. Как же хочется, как нужно порой даже самой сильной, самой самостоятельной женщине просто знать, что ей есть на кого положиться!
– Чуранова устроила мне сцену ревности.
– Со стрельбой?! Она не придумала ничего лучше?
– Ну, это ты у нее спроси.
– Нет уж, спасибо. Я теперь буду обходить ее десятой дорогой. А что Влад?
– Влад целиком и полностью покорен сыном. Я, кстати, обещала к нему зайти. Отложи свои вопросы до завтра, ладно?
– Конечно, милая. Иди, отдыхай.
Мама с жаром обнимает меня за плечи. Вдыхаю ее нежный аромат.
– Мам! – доносится нетерпеливый голос из детской.
– Аллах, он еще не уснул! – закатываю глаза.
– Беги, – понимающе улыбается мама.
Арчи вырубается, как только я ложусь к нему под бочок. Я против совместного сна с ребенком, но в эту ночь не могу себе отказать в удовольствии уснуть, уткнувшись в сладко пахнущую макушку сына. Так я точно высплюсь, зная, что он под моей защитой.
Интересно, что там у Худяковых? Влад говорил с Шуркой? Ей явно нужна помощь. Но скорее, тут помогут специалисты. Так и засыпаю, прокручивая в голове эту ночь.
Будит меня знакомый заливистый визг. И, конечно, логично, что я одна, раз Артур визжит где-то на улице, но все равно непонятно, как я не проснулась, когда он встал. Накинув халат, выхожу во двор и останавливаюсь, жадно впитывая в себя неожиданную картину: Влад с Артуром бесятся в бассейне.
– Еще! Влад, еще… – требует Арчи, карабкаясь вверх по груди отца. Худяков со смехом поднимает его над головой и снова швыряет в воду.
– Он пришел еще час назад, – замечает мама, выплывая из кухни.
– Ясно. Тебе помочь? – киваю на поднос в ее руках, на котором возвышается горка воздушных оладий, креманки с джемами и чашка кофе.
– Мне помогает Сергей Константинович.
– Кхм… Вот как.
– Беги, приводи себя в порядок, и завтракать. Через час тебя уже придут собирать к выходу.
– Ч-черт! – тяну я. – О главном-то я и забыла.
– Немудрено.
– Мама! Мама! Смотри, как я могу! Влад, давай еще раз так сделаем.
Отфыркиваясь, как большой морж, Худяков на секунду залипает на моих голых ногах. Меня моментально обдает жаром, и это точно никак не связано с жарой на улице.
Смотрю, как, держа за руки отца, Арчи шагает ножками по его груди и делает кувырок.
– Опа!
– Обалдеть, – изображаю восторг и принимаюсь помогать матери накрывать завтрак, пока Влад не заметил, что мои соски превратились в камни.
– Мальчики, выбирайтесь. Уже все готово.
Из дома со сковородкой наперевес выходит Худяков-старший. Я немного подвисаю от этой картины. Даже не знаю, привыкну ли я к такому когда-нибудь. Со стороны мы, должно быть, выглядим большой и дружной семьей. Впрочем, в какой-то мере мы ею и являемся.
Громко переговариваясь, решаем, кто что будет есть. Накладываю яичницу мужчинам, перед Артуром ставлю тарелку с овсянкой и кладу два оладушка.
– Я буду яйца, – заявляет он. Мы с мамой переглядываемся, удивляясь таким изменениям во вкусовых пристрастиях ребенка.
– Ах ты ж муха-повторюха, – изумляюсь я, поняв, в чем дело. Арчи и бровью не ведет. Он уже для себя решил, что раз мужчины едят яичницу, то и он теперь ее будет.
– Я могу поменяться с ним, – предлагает Влад и даже мужественно тянется к тарелке с кашей.
– И что? Предать мужское братство? Ну, уж нет, – смеюсь я. – Пожалуйста! – ехидно добавляю, ставя перед сыном другую тарелку. Арчи довольно кивает. Наблюдая за тем, как ест Влад, повторяет точь в точь за ним. Отламывает кусочек чиабатты, макает в желток. Горло перехватывает нежность. Закусив щеку, отслеживаю реакцию Худякова. И от нее так щемит в груди! Как все-таки хорошо, что эта ситуация разрешилась. Как бы меня ни пугала неизвестность, сколько бы сил от меня ни потребовали поиски компромисса – они должны быть друг у друга. Артур – Худяков на все сто процентов.
– Я все, мам! Пойдем!
– Куда? Погоди, я даже кофе не допила…
– Играть с Владом.
– Боюсь, я пас, малыш. Мне нужно на работу. А у тебя разве на сегодня нет планов? – перевожу взгляд на Худякова.
– Весь день расписан. Но еще час на игру найду, – обещает он, с любовью глядя на скуксившегося Артура.
Глава 24.
Асия
Два месяца после Канн, где я все-таки взяла главный приз, прошли так быстро, что я ничего толком и понять не успела. У меня был небольшой перерыв в работе, запланированный задолго до появления в нашей с Артуром жизни Худякова, но пришедшийся как нельзя более кстати. Не сказать, что наш мир в это время стал вращаться вокруг него, но свои планы нам все-таки пришлось несколько скорректировать. Все же у Влада, в отличие от меня, никакого отпуска не было. После закрытия фестиваля Худяков был вынужден вернуться домой. И, не буду скрывать, для меня это было довольно тревожное время. Я как будто боялась, что там он напрочь забудет о нашем сыне, который успел очень сильно к нему привязаться. Глупость, да. Но отпустило меня, лишь когда Влад вернулся. На неделю всего, однако и этого оказалось достаточно для того, чтобы когда он улетел во второй раз, я уже точно знала, что Худяков не исчезнет из нашей жизни. И он вернулся, да. А потом опять улетел. И так мотался туда-сюда все лето, ни разу не показав, как же его это достало.
Ближе к окончанию отпуска в наш обиход как-то само по себе вошло слово «папа». А еще через пару недель оно так прочно в нем закрепилось, что порой начало даже откровенно меня подбешивать.
– Папа, папа, папа… – закатывала я глаза, передразнивая сыночка, когда тот не видел.
– Ну а ты как думала? Он наверстывает, – смеялась мать.
– Они вчера перед сном болтали целый час! Арчи так и уснул. Даже не поцеловал меня.
– Это же хорошо? Пусть болтают.
– Да, конечно.
– А вы? Вы говорите, Асия?
– Угу.
– О чем?
– Да обо всем на свете.
– Как продвигается его развод?
– Обо всем на свете. Кроме этого.
Я решила максимально устраниться от этой темы. По крайней мере, в разговорах с Худяковым. Не хотела впускать Шурку в наш мир. Ей вообще там не было места. Но, конечно, новости о разводе Худяковых просочились в прессу и нет-нет все же до меня долетали. Так я узнала, что, несмотря на то, что Влад называл Шурку не иначе как «Чуранова», свою фамилию он ей все-таки дал. И это… черт его дери, меня триггернуло. Вызвало такой протест, что я абсолютно точно для себя решила – даже если мы с Худяковым поженимся, я останусь Юсуповой. Что было довольно смешно. Потому как никаких предложений он мне, конечно, не делал. Ни касательно свадьбы, ни чего бы то ни было в принципе.
Может, потому что был уверен – я ни за что не соглашусь на отношения с женатым мужчиной. Не знаю…
И это, конечно, правда. Я бы ни за что… Никогда! Но это не означает, что мне не хотелось порой почувствовать его интереса. Обычного, немудреного мужского интереса. Приземленного и неизменного.
Банально чтобы он как-нибудь, проходя мимо, хлопнул меня по заднице…
– Асия, Квентин доволен. На сегодня все, – возвращает меня из дебрей воспоминаний голос очередной ассистентки.
– Отлично, – зеваю я, с хрустом потягиваясь. Переодеваюсь при помощи помощницы художника по костюмам, смываю грим. Хорошенько очищаю и увлажняю кожу. Натягиваю футболку и джинсы и тороплюсь к машине в надежде успеть поцеловать Артура перед сном.
Взгляд утыкается в забытый в тачке телефон. Вот черт! Я даже не заметила, что его нет под рукой. Разблокирую экран и моментально напрягаюсь. Двадцать четыре пропущенных от Худякова. Три от мамы. Шесть от моей агентки и еще несколько с каких-то неизвестных номеров.
Давление подскакивает, адреналин шумит в ушах, заглушая даже надоедливые гудки.
– Асия!
– Привет, мам! Что случилось?
– С тобой хотел поговорить Влад. Беспокоился очень, что не может до тебя дозвониться.
– Так ты поэтому звонила?
– Ну, да.
С облегчением выдыхаю.
– Я уж думала, что-то с Артуром. Ну и напугали же вы меня.
– Набери Влада. Он действительно очень волнуется.
– М-м-м, конечно. Сейчас.
Отбиваю звонок и тут же набираю Худякова. На секунду мелькает сомнение – все же у нас ощутимая разница во времени, но раз он проявил такую настойчивость, значит, стряслось что-то действительно важное.
– Наконец-то! – рявкает он в трубку. Я удивленно приподнимаю брови. Это что-то новое – такой тон. По крайней мере, в нашем настоящем. Он заставляет поверить словам Влада о том, что люди не меняются. Прямо узнаю его прежнего.
– Что-то случилось?
– А ты еще не видела?
– Хм… Я только освободилась после съемок. О чем речь?
– Чуранова дала интервью про наш развод, – в голосе Влада проскальзывают едва контролируемая ярость и… страх?
– Ты предполагал, что она может это сделать, – осторожно напоминаю я.
– Да, но я надеялся, что чувство самосохранения возьмет верх над эмоциями, – рычит натуральным образом. Воу… Да что с ним?
– Это лишний раз доказывает, что ты ничего не знаешь о том, на что способны обиженные женщины, – усмехаюсь я, откидываясь затылком на подголовник.
– Я мог бы дать опровержение. Но какие-то мудаки подкараулили нас у дома. И сделали пару фото.
– Вас с Чурановой?
– Нас с тобой! Послушай, Асия… Я что-нибудь придумаю. Заткну эту… Эту… – в трубке раздается шипение, как будто Влад с остервенением затягивается. – Ты только… только…
– Что?
– Не обижайся, да? Я уже в аэропорту. Мы это разрулим без последствий для твоего имиджа. Обещаю. Я…
– Стой! Подожди, – обалдеваю я. – Ты же был занят до конца месяца.
– Я скорректировал расписание.
– Из-за какой-то статейки? Вла-а-ад, – посмеиваясь, легонько бьюсь лбом о руль.
– Сейчас ее подхватят и разнесут по всему миру. Ты хоть представляешь, что начнется, учитывая твой индекс популярности?!
– Погоди. Дай мне пару минут. Хоть гляну, о чем вообще речь.
– Я скинул тебе пару ссылок.
– Перезвоню.
Отбив вызов, изучаю присланные Владом файлы. Шурка, конечно, окончательно утратила чувство собственного достоинства. Это все ничего, кроме жалости, не вызывает.
Перехожу к фотографиям, опубликованным в некой французской газетенке. Ничего криминального на них нет. Мы просто обнимаемся с Худяковым, прощаясь у дома. Но учитывая, в чем меня обвиняет его жена…
Выезжаю со стоянки, подключив телефон через мультимедиа.
– Да!
В каком же он напряжении, если я ощущаю его волнами даже на другом конце света?
– Я ее просто урою. Мои юристы…
– Влад, тормози. Не надо никаких юристов. Правда на нашей стороне, так? Нам нечего скрывать.
– Это напрямую затрагивает интересы Артура и твою репутацию. Думаешь, я так это оставлю?!
– Давая ей жестокий отпор, ты лишь убедишь стороннего наблюдателя в том, что она говорит правду.
– И что ты предлагаешь? Молчать?
– Но уж точно не лететь ко мне, бросив все дела.
– Я это допустил, мне это и разруливать.
– Да чтоб тебя! Влад, я знаю, что ты разрулишь все на свете, и если надо, прикроешь нас с сыном грудью. Я нисколько в этом не сомневаюсь, но, клянусь, это не тот случай.
– Уверена?
Включив поворотник, киваю:
– Более чем.
– Ты что, за рулем? – вдруг осознает Влад. Я закатываю глаза, уже догадываясь, что за этим последует.
– Да. Только отъехала.
– Я отключаюсь. Следи как следует за дорогой, – рявкает, переходя в режим гиперопеки. – Если передумаешь – звони. И в любом случае… Нашим пресс-службам надо будет согласовать линию поведения.
Демонстрируя всяческую покладистость, угукаю и отключаюсь. Тут же звонит мой агент, успокаиваю и ее. Сама я нахожусь в удивительно благостном настроении. Во-первых, потому что я, наконец, получила годный повод ударить Шуру в ответ, не опасаясь потом утонуть в сожалениях. А во-вторых, потому что Худяков, кажется, ради нас действительно был готов вывернуться наизнанку. Если это не доказывает, что мы – его главная ценность, то я даже не знаю…
Да, он все еще за тысячи километров. Но никогда еще он не был так мне близок. Никогда до этого я не чувствовала себя настолько его.
– Срань господня! Какие страсти! – подводит итог моему рассказу Джесси. – Будет что рассказать в интервью…
Вообще-то это самое интервью я даю в рамках промо-тура к фильму с моим участием. Но, да… Я рассчитываю, что меня непременно спросят о личном. Очень рассчитываю.
К счастью, так и происходит. Когда после стандартных вопросов один ушлый журналюга вспоминает Шуркино интервью, я уже точно знаю, что отвечу.
– Ну?! Вам есть что сказать? Вы действительно встречались с женатым мужчиной в тот день?!
– Вы же видели фотографии.
– То есть все, в чем вас обвиняла та женщина в интервью – правда? – не верит в свою удачу писака.
– Нет. Но я уверена, что Александра в это действительно верит на фоне больших проблем с ментальным здоровьем. Я не держу на нее зла и от души желаю выздоровления.
– Но вы же были замечены с господином Худяковым…
– И уверена, еще не раз будем. В конце концов, мы с Владом воспитываем общего ребенка.
Что тут началось! Мамочки… Мой расчет более чем оправдался. Учуявшие кровь журналисты рыли землю, чтобы откопать какую-нибудь сенсацию. Неудивительно, что уже через пару дней всплыла информация об открытой Шуркой стрельбе. Тут уж больше ни у кого не осталось вопросов, почему от нее ушел муж.
Было ли мне жалко свою когда-то подругу? Нет.
Она сама выбрала этот путь. Влад, чувствуя ответственность за нее, предлагал Шуре свою защиту и хорошие отступные при условии, что она обратится к психологу. Но Чуранова решила, что ей важнее попить нам напоследок крови. Что ж… Тогда ей нужно было приготовиться и к отдаче. Не знаю даже, почему она решила, что я буду молча наблюдать за тем, как она уничтожает то, что я так долго строила. Потому что однажды, будучи юной и слишком неопытной, я не стала бороться за Влада? Так с тех пор утекло столько воды! Мы все изменились. Кто-то – в лучшую сторону, кто-то – в худшую.
Кошусь на часы. С той самой пресс-конференции прошло почти две недели, в течение которых мы с Владом ежедневно созванивались. Его тоже оккупировали журналисты. Он мою информацию подтверждал, да… Но тем не менее в адрес Шурки Худяков не сказал ни единого плохого слова. И эта верность каким-то собственным принципам меня восхищала, да. В той же степени, как и бесила. Я начала терзаться мыслью, что он где-то там, в непосредственной близости от этой сумасшедшей женщины. Женщины, с которой он прожил бок о бок четыре года. Женщины, которая за это время стала для него наверняка родной, пусть даже и не любимой.
Не выдержав, набираю его первым.
– Да?
– Привет. Ну как ты? – обычно это его вопрос.
– Дерьмово. Хотел к вам сорваться, но Чуранова загремела в больницу с нервным срывом, и я…
– Сидишь у ее постели как верный пес?
– Асия…
– Ладно, я поняла. Делай что хочешь. Только постарайся не менять планов. Мне трудно это объяснять Арчи.
– Ну, прости. Я не знал, что все будет так хреново.
– Мне извиниться?
– За что?
– Я так понимаю, ты меня винишь в том, что с ней случилось. Надо было молчать, позволяя госпоже Худяковой и дальше поливать меня грязью?
– Что за бред? Как тебе это вообще пришло в голову?
– Действительно, – сжимаю переносицу. – Ладно, забей.
– Не смей отключаться!
– Не смей со мной говорить в таком тоне!
Замолкаем. В трубке раздается свистящее дыхание.
– Ч-черт. Ну что на тебя нашло, а? Я прилечу. Не сегодня, так завтра. Ну, ты бы бросила своего Басова, если бы сняла его с подоконника?
– Кого? – реально не сразу вспоминаю, о ком вообще он говорит. Осознав это, Худяков коротко смеется.
– Сказал бы мне кто, что спустя пару лет ты этого сопляка и не вспомнишь…
– То что? Ты бы перестал надо мной измываться? – включаю ехидну.
– Не знаю, – честно сознается он. – Но мне было бы определенно легче пережить тот период. Я дико тебя ревновал. А ты? Ты хоть немного меня ревнуешь? Поэтому мне нервы мотаешь, да?
– Самомнение у тебя, однако, на уровне, – улыбаюсь я.
– Я не прав?
– Ты слишком многого от меня хочешь, учитывая, что ничего толком не предлагаешь.
– А ты этого ждешь? – интересуется значительно тише и… интимней.
– А ты сомневаешься?
– Ч-черт, да… – хрипло смеется. – Я и сейчас сомневаюсь, что тебе нужен.
– Прилетай – убедишься.
