Текст книги "Не по сценарию (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Влад

– Уверена, что тебе не будет удобней здесь?

– Где все напоминает о тебе? – усмехается Шурка. – Уверена.

Ну, еще бы. С моей стороны это был дежурный вопрос. Может быть, запоздалый, учитывая, что коробки с ее вещами уже спущены и погружены в машину транспортной компании. Но все же я должен был поинтересоваться.

– Тогда поедем?

– Жаждешь убедиться, что я в самом деле убралась из твоей жизни?

– Опять начинаешь? Договорились же, Шур…

Хрен знает, почему после всего случившегося я с ней вожусь. Мог бы уже обрубить все связи, мог тупо ее уничтожить, но что-то не дает. Порядочность? Вряд ли. Скорее, свою роль здесь сыграл тот факт, что я очень хорошо ее понимаю. Готов поспорить, что Чуранова и сама не рада тому, во что ее превратили эти больные чувства. Я был на ее месте и знаю, как это – когда все понимаешь, да, но ничего, блядь, с собой… с ними не можешь сделать. Тебя просто рвет на части. И несет, несет… И ты сметаешь за собой, утаскиваешь в пропасть все, до чего можешь дотянуться, только потому, что банально не имеешь возможности прикоснуться к душе того, кого сам до безумия, до полной утраты себя самого любишь.

– Да, извини. Пойду я.

– Шура…

– М-м-м?

– Больше никаких интервью. Мое терпение не безгранично.

Удивительно, что я вообще так долго держусь. Чужим людям мы действительно прощаем гораздо большее, чем своим близким. Вот если бы нечто подобное отчебучила Асия, я бы вытряс из нее душу. Парадокс, мать его. Самую большую боль мы причиняем любимым.

– Какие уж тут интервью? – хмыкает Шурка. – Мне теперь не избавиться от клейма спятившей завистницы, что бы я ни сказала. Асия и тут меня обыграла, да?

– Вряд ли ей нужно с тобой играть. – Бросаю на Шурку предупреждающий взгляд и закрываю дверь.

– О, да. Ты прав. Это ниже достоинства ее величества…

– Закрыли тему, – рявкаю.

– Мне тебя жаль, Влад. Она никогда не полюбит тебя так, как тебе нужно.

– Тебе-то откуда знать о моих истинных желаниях?

Да, это жестоко. Но ее отрезвляет. На то и был расчет.

Останавливаемся у машины.

– Я доеду сама. Можешь считать, что обязательства передо мной ты выполнил в полной мере.

– Ну как знаешь.

Не сказать, что с моих плеч упала гора, но дышать стало ощутимо легче.

– Пока, – приобнимаю Шурку напоследок и тут же спешно отступаю.

– О, боги. Ты теперь без ее контроля и шагу не можешь сделать? – хмыкает Чуранова, глядя мне куда-то за спину. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, о чем она толкует, и… просто врастаю в землю. Асия! Здесь. У моего дома. Каким, блядь, ветром? Хмуро косится на нас, захлопывая дверь такси.

Отмерев, стремительно отхожу к ней. Я сбит с толку. Я тупо не знаю, чего ждать. А еще я просто нечеловечески рад. Так рад ее видеть!

– Асия… Ты как здесь очутилась?!

– Мне уехать? – хмурится.

– Я тебе уеду! – рявкаю, теребя волосы на затылке. – Просто не ожидал.

– Решила, раз гора не идет к Магомеду… – начинает Асия, но не договаривает, заметив, что спешащий куда-то парень, скорее всего, нас узнав, замер посреди тротуара и включил камеру.

– Ч-черт. Пойдем, – беру Асию за руку и легонько подталкиваю к парадной, до которой, впрочем, надо еще пройтись.

– Смотрю, у вас все хорошо…

– Ты о чем?

– Обнимаетесь, вон. Расстались лучшими друзьями? Или вовсе передумали разбегаться?

Резко останавливаюсь. Всем телом поворачиваюсь к этой невозможной женщине, шаря взглядом по ее нечитаемому лицу. И все никак не могу вкурить…

– Нет, как раз вывез ее вещи.

– Очень благородно. А что ж квартиру не оставил?

– Я предлагал, – сощуриваюсь. – Чуранова не захотела оставаться там, где все напоминает о прошлом.

– Очень мудро. А меня ты зачем туда тащишь?

– Ты бы предпочла поговорить при свидетелях? – дергаю бровью. – Так еще не все потеряно. Дай только парню опубликовать то видео, и набегут.

Асия молчит, закусив губу. Крыть ей нечем. А я… Боже, я просто с жадностью ее рассматриваю. И порой кажется, одного этого мне достаточно – быть с ней. Смотреть на нее. Легко касаясь спины ладонью, задавать направление.

Наши взгляды встречаются. Я вздыхаю и медленно, будто боясь спугнуть, раскрываю объятия. Аська нерешительно в них шагает, как-то сразу обмякая всем телом.

– Я сегодня бы уже прилетел, Магомед ты мой нетерпеливый. – Целую ее в лоб, зарываюсь носом в волосы.

Лифт дзынькает. Асия отстраняется.

– Ты правда думаешь, что сюда примчит пресса?

– Не сомневаюсь.

– Тогда что мы здесь делаем?

– Есть какие-то предложения?

– У меня пустует квартира в Сити. В ней должны были прибраться к нашему приезду, – откашливается она. И вот тут до меня доходит:

– К вашему? Значит, Артур тоже здесь?!

– Конечно. Они с мамой остановились в доме.

Сердце рвется к сыну, по которому я безумно соскучился. Но, кажется, Асия предложила мне кое-что другое. Если я, конечно, не выдаю желаемое за действительное.

Впиваюсь взглядом в ее лицо. Щеки Асии розовеют. Да ладно?!

– И мы поедем к ним…

– Завтра!

– Малыш, ты меня соблазняешь? Я правильно понимаю?

Обхватываю пальцами подбородок Асии, провожу большим пальцем по пухлой нижней губе, немного сминая мякоть. Кровь в венах кипит. И так стремительно отливает от головы, что та начинает кружиться.

– Ну, кто-то же из нас должен когда-нибудь перейти к активным действиям?

– Обвиняешь меня в нерешительности? – веду носом, как зверь, учуявший кровь. Это зря она, конечно. Так меня провоцирует.

– Ну, даже не зна-а-а-аю, – тянет Асия, настолько активно хлопая ресницами, что поднимается легкий ветер. Смеюсь над устроенным этой лисой представлением. Ч-черт. А она молодец. Смелая. Самого меня немного трясет. От одной только мысли о сексе. Я банально боюсь облажаться. Как тысячу лет назад боялся облажаться не с ней, так теперь опасаюсь обратного. Да и вообще… Тупо не знаю, как к ней подступиться. Раньше я ее каждый раз ломал. А теперь в этом нет никакой необходимости, и можно, нет, даже нужно все это провернуть по-другому. Но я просто не знаю как… Как быть терпеливее, сдержаннее и нежнее, когда мне ее натурально сожрать хочется?

Господи боже, она действительно здесь. Сама ко мне прилетела! Сама вошла к тигру в клетку. И что? Неужели думает, я вот так ее потом отпущу? В ее прежнюю жизнь, к сотням миллионов поклонников? Если так, то она думает правильно. Ради возможности быть с ней я пойду и не на такое. Хочется верить, что это только доказывает мою мужественность и крутизну, но… Если нет – и хрен с ним.

Я хочу эту женщину. И я ее возьму.

Со всем, что делает Асию Юсупову той самой.

– Тогда нам в паркинг.

Прижимаю Асю к себе. Спрятав нос в ее темных волосах, жму на кнопку нулевого этажа.

– Помнишь адрес?

– Не забывал его ни на секунду.

– А меня?

– Пытался, – улыбаюсь криво, не желая обманывать ее даже в мелочах.

– Правильно. Я тоже.

– Эй! Знать ничего не хочу про это!

Как… и с кем. Если что и может меня выбить из колеи, так это мысли о ее мужиках. Убью, блядь. Ведь одно дело – любить ее, восхищаться со стороны, хрен с ним, облизываться даже… И совсем другое – делать это в реальности.

Асия крепче ко мне прижимается, успокаивающе поглаживая ладошками по спине.

– А я, Худяков, с мыслями «об этом» жила пару недель. Как, думаешь, мне было?

В полном шоке открываю рот. Ну, нет. Не может быть, чтобы она так это воспринимала. Это же… Чуранова. Да я в лучшие наши годы и на десятую долю не хотел ее так сильно, как Асию. И вообще… Я был занят разводом!

– Ну и какого черта ты себе придумала?

– Ты никогда не отличался верностью.

Мы останавливаемся посреди паркинга. Друг напротив друга. Это немыслимо, да. Но ведь с ее стороны именно так все и выглядело.

– Теперь все по-другому, Асия.

Да, скупо. Но я привык, что мое слово весит побольше даже самых напыщенных клятв.

– Это означает, что у нас вроде как отношения? – переминается с ноги на ногу моя девочка и хмыкает, осознав, как по-детски наивно и глупо звучит ее вопрос.

– И очень серьезные. Я даже планировал сделать тебе предложение.

– Вот как? – откашливается Асия.

– Угу.

– Думаю, с этим не стоит спешить.

– Именно поэтому я его все же не сделал.

Ответом мне – полный негодования взгляд Асии. Вот и пойми этих женщин, да? Губы дрожат от смеха, когда я открываю для нее дверь своей тачки:

– Прошу.

Устраиваюсь на водительском сиденье. Пробегаюсь пальцами по ее руке, нагнетая вибрирующий между нами ток.

– Ты же понимаешь, что после развода лучше выждать какое-то время, прежде чем объявлять о наших отношениях?

– Я думала, тебе плевать на то, что напишут в прессе.

– Мне да, – усмехаюсь, намекая на то, что здесь я отстаиваю как раз таки их с Арчи интересы. Не хочу, чтобы за Асией закрепился статус не великой актрисы, а великой разлучницы. И, заглянув мне в глаза, та, кажется, понимает мои резоны. Тянется к ремню, чтобы пристегнуться, но на полпути бросает его и утыкается носом мне в грудь.

– Я тебя люблю.

Сколько я этого ждал? Долго…

– Молчишь чего? – требовательно бьет кулачком спустя пару минут тишины.

– Перевариваю.

– Делай это быстрее.

– Не терпится услышать «я тебя тоже»?

– Не терпится отсюда свалить незамеченной, – вздергивает нос.

Ну, да. Так я ей и поверил. С дурацкой улыбочкой выруливаю со стоянки. В башке такая дурь, что аж страшно. Я как сопливый пацан, которому улыбнулась девчонка, по которой он сох сто лет. Но если у пацана впереди вся жизнь, и таких девчонок будет еще с десяток, то я четко понимаю – это моя финалочка. И оттого все еще острей. И ценней стократно.

Дорога проходит незаметно. Припарковавшись, с удивлением гляжу на Асию, натягивающую капюшон и огромные на пол-лица очки. Даже в паркинге своего дома она вынуждена скрываться, чтобы этот самый дом по кирпичу не разобрали фанаты.

Страшно ли мне осознавать, что и мне теперь предстоит примерно такая жизнь? Да нет, не особо. Просто нужно будет самому заняться вопросами безопасности нашей семьи.

Нашей с ней семьи.

Меня сейчас просто разнесется, к херам, от эмоций.

Бли-и-ин. А можно я вот тут в уголке прорыдаюсь? А потом опять, да, надену костюм супермена?

Не могу ее отпустить. Ни на шаг. Ни на полшага. Стоит за моей спиной захлопнуться двери, как я прижимаю Асию к себе и тупо замираю, вдыхая тонкий аромат ее волос и бестолково шаря руками по животу, груди, бедрам… Я больше всего жалею, что не видел ее беременной. Но я знаю, что не имею права просить ее родить Арчи братика. Или сестричку. Только если Асия сама этого захочет.

– Так и будем стоять? – усмехается она спустя вечность.

– Не знаю, – улыбаюсь в ответ.

– Звучит не очень-то обнадеживающе.

– Не торопись, женщина. Дай мне тобой надышаться. Боюсь… сделать что-то не так.

– Помнится, мне все нравилось… – шепчет Асия, наклоняя голову, чтобы дать больший простор для моих поцелуев.

– Серьезно?

– У тебя были сомнения?

– Наш последний раз…

Я не могу сделать вид, что не помню, чем все закончилось. Просто не могу, и все.

– Тщ-щ-щ, если бы не он, у нас не было бы сына.

– И все равно...

– Влад, ну хорош, а?!

Асия разворачивается и, толкнув меня к стенке, встает на носочки, чтобы дотянуться до моих губ. Улыбаюсь, потому что ни черта у нее, конечно, не получается. Когда Аська на плоском ходу, она едва до груди мне дотягивается. Меняю нас местами и с рыком ее целую. И это сходу горячо, влажно, страстно – ровно так, как я и запомнил. Но в то же время – совсем иначе. Будто у нее изменился вкус… А ведь и правда – никакой горечи. Чистое концентрированное наслаждение.

– Асия…

– М-м-м, – проходится ноготками по моей шее.

– Я тебя люблю. Выходи за меня, а?

– Ты же говорил – рано! – подбоченивается она.

– Рано. Да. Ты сейчас просто обещай, а там подождем сколько нужно.

– Что-то слабо верится.

– Честно-честно, – сползаю рукой по ее бедру, тяну вверх край платья.

– Да ты уже грязно играешь! – возмущается моя девочка, закатывая глаза: – А-а-ах.

– Кто, я?

– Угу. Вот что ты делаешь?

– Аргументирую.

Два пальца под ластовицу трусиков…

– М-м-м…

– Так что?

– Я подумаю.

Эпилог

Асия

– Влад! Эй… Худяков, блин!

– М-м? – наконец, отрывается тот от телефона.

– Лицо попроще сделай, – цежу, широко улыбаясь, – На нас направлено три камеры сразу!

Влад послушно растягивает губы в ответной улыбке, но телефон далеко не откладывает. Он у меня немного параноик. Даже я так не ношусь с нашими детьми, как этот невозможный мужчина. Кому расскажи – сидим на церемонии вручения Оскара, уже объявлена моя номинация, осталось только оглашение результатов, то есть самый волнительный момент, а мой муж – нет чтобы как-то меня поддержать, все это время переписывается с… няней!

– Оливка уснула, – шепчет он.

– Прекрасно. Значит, не так уж сильно у нее болело ухо.

– Ну, не знаю, Асия. Она так горько плакала.

Закатываю глаза. Худяков все никак не въедет, что наша трехлетняя дочь – просто королева драмы. Лично я готова поспорить, что гораздо больше Оливку расстроил тот факт, что мы не взяли ее на церемонию, чем боль в ухе, в которое накануне попало немного воды из бассейна. Сколько надо мной трудились стилисты, готовя к церемонии, столько она крутилась поблизости, выпрашивая то немного блесток на веки, то требуя и ей завить локоны. А нытье по поводу ушка началось аккурат в тот момент, когда мы засобирались из дома. И пусть я не верю, что трехлетний ребенок способен к осознанным манипуляциям, бессознательно Оливка вертит отцом просто с виртуозной легкостью. Даже я так не умею.

– И Оскар уходит к… Асии Юсуповой.

Да неужели! Семь лет активных съемок в Голливуде и по всему миру. Четыре номинации. И ноль результата. До этого момента мне просто фатально не везло. Я выкашивала премии на всех фестивалях, где только была представлена, но Оскар для меня оставался недостижимым. Собственно, я и Влада просила сделать лицо попроще, ибо на этот раз ни на что уже особенно не надеялась, а памятуя о том, как режиссеры трансляции любят выдавать на экран реакции оставшихся ни с чем номинантов, не хотела, чтобы эту самую реакцию можно было как-то двояко интерпретировать.

А теперь вот он – мой Оскар. И вскакивает зал, и начинается форменное безобразие. Всегда думала, что в реакции, по крайней мере, актеров нет ничего настоящего. Что они заранее ее репетируют, отдавая отчет тому, что их увидит весь мир, но… К моему удивлению, эмоции берут верх. И все мои репетиции, все заготовленные речи идут лесом. Оскалившийся Худяков раскрывает объятия, и я висну на нем, визжа. Может, устав от сдержанности и притворства, зал на наш экспромт взрывается смехом. Я выхожу на сцену под звуки настоящей овации… И это… Господи, я совру, если скажу, что это не лучший момент в моей жизни. Момент, который, может быть, станет в один ряд с рождением детей или нашей свадьбой.

– Вау! Спасибо… Знаете, у меня было столько возможностей отрепетировать эту речь… – залом опять прокатывается смех. – И вот я здесь, но не могу ни слова из нее вспомнить, – делаю жест рука-лицо. – Начну, наверное, с благодарностей. Мам, люблю тебя. Пап… Знаю, что там, на небесах, ты сейчас очень мной гордишься. Эшли, Квентин, Кристофер… – перечисляю имена всех режиссеров, с которыми имела счастье работать, – спасибо, что поверили в меня. Я бы могла добавить, что без вас ничего бы этого не было, но на самом деле я стою здесь благодаря лишь одному человеку. Влад… – сосредотачиваю взгляд на муже. – Никто в этой жизни не верил в меня больше, чем ты. Никто так меня не мотивировал. Иной раз это были весьма сомнительные методы, скрывать не буду, – закатываю глаза и, дождавшись, когда зал в очередной раз отсмеется, продолжаю: – Никто не жертвовал стольким во имя моей карьеры, никто так безоглядно не отдавал… Думаю, это доказывает, что все было не зря? – трясу над головой статуэткой.

– Вполне, – кричит с места Худяков, рупором приложив ладони к губам.

– Тогда, полагаю, мы заслужили отпуск? Пару годиков. Только ты, я и дети…

Свободная рука соскальзывает на живот. Не знаю, объявлял ли кто-то о своем интересном положении со сцены Оскара, или я буду первой – плевать. Эффект достигнут. Полностью удовлетворенная им, отхожу от микрофона. Делаю несмелый шаг к лестнице, ведущей в зал. Худяков встает, скользя чуть сощуренным, изучающим взглядом по моей совсем пока не изменившейся фигуре. Что смотришь? Я ведь знаю, как ты хотел… А я все не могла вписать беременность в свой плотный график и делала вид, что ни о чем не догадываюсь.

А теперь вот, взорванная эмоциями, срываюсь с места и лечу к нему в руки.

– Убью.

– Не надо было публично, да? – интересуюсь, уткнувшись мокрым носом в атласный лацкан его смокинга.

– Боюсь, этим ты уничтожила мою репутацию альфача.

– Да ладно. Я бы ее уничтожила, если бы ты расплакался как девчонка.

– Я, блядь, к этому близок.

От счастья перехватывает дыхание. Не знаю, шутит ли Худяков, а у меня совершенно точно глаза на мокром месте.

– Я не планировала, оно как-то само, – лепечу, не в силах оторваться от мужа.

– Ясно. Давай-ка мы вернемся на наши места… А лучше – вообще свалим домой.

– Нельзя, – шепчу с тоской. – Нам еще как минимум нужно сделать пару снимков для истории.

– Жестокая женщина.

Покаянно закусываю губу. Было несложно догадаться, что узнав о моей беременности, Влад захочет уединиться, но что уж... Церемония идет своим чередом, мы держимся за руки. Телефон, не смолкая, звонит. Со всех концов мира на нас сыплются поздравления. Это приятно и очень почетно. Я так сильно к этому стремилась… А когда получила желаемое, вдруг поняла, что гораздо больше эмоций во мне вызывает то, как Влад тайком касается моего живота. Вот и пойми нас, амбициозных женщин.

‍К окончанию запланированных мероприятий я мечтаю лишь поскорее вернуться домой. Мы не переехали в Лос-Анджелес с концами, но для удобства обзавелись здесь домом. Со временем бизнес Влада разделился. Он все еще занимается отечественными проектами и тихой сапой штурмует запад, ведь это позволяет нам проводить как можно больше времени вместе. Я это очень ценю, ведь знаю, как нелегко ему приходится. И очень, очень им горжусь. В конце концов, он бы запросто мог остановиться, достигнув потолка на родине. Но нет, Влад так боится, что в какой-то момент я его перерасту, что рвет вперед как сумасшедший. И еще неизвестно, кто из нас кого больше подстегивает.

Падая с ног от усталости, заходим в дом.

– Надо же, Оливка и правда спит, – констатирует муж, вслушиваясь в тишину дома.

– А я говорила – зря ты волновался.

Сбрасываю одну туфлю. Демонстративно зашвыриваю ее подальше. Следом отправляется и вторая…

– Ну вот. А я мечтал оттрахать тебя в них.

– Придумай другую пытку, – стону, шевеля отекшими пальцами.

– Дуй в душ. Я что-нибудь соображу.

– Не хочешь со мной? – поигрываю бровями.

– Поцелую малых и приду.

Сначала Артур, потом Оливка. Ритуал исполняется Владом неукоснительно. На его фоне я порой чувствую себя ну просто матерью-ехидной.

Успеваю снять платье и макияж, когда Худяков присоединяется ко мне. Скрестив руки на груди, откидывается на стенку, с хищным интересом отслеживая каждое мое движение. Становится жарковато…

Стащив бесшовные трусики, захожу под тропический душ. Влад шагает за мной, стискивая грудь в ладонях. Мы вместе как пара уже четыре года. И мне сложно вспомнить ночь, когда мы, оказавшись вместе, обходились без своей порции сладкого… Стоит ли говорить, что за это время мы перепробовали все возможные способы и, кажется, изобрели парочку новых? Выпятив зад, потираюсь о пах мужа. Беременность Оливкой обострила мою сексуальность. И, по-моему, в этот раз мои аппетиты тоже существенно увеличатся. Спустившись поцелуями вниз по моему позвоночнику, Влад оказывается на коленях. Мягко раскрывает пальцами, гладит, теребит, заставляя томно постанывать.

Я сама дала мужу зеленый свет, упомянув о пытках, поэтому ничуть не удивляюсь, когда он принимается разминать розочку ануса. После того ужасного раза мы прибегали к этому виду близости всего несколько раз, и это всегда мучительно остро. Никому и никогда я бы так не доверилась…

Хорошо меня подготовив, Влад заворачивает меня в полотенце и относит в кровать. Его немного потряхивает. И меня тоже – я знаю, мы это ведь уже проходили, что его выдержки хватит еще на пару минут, а потом он себя отпустит. Но мне не страшно. Я знаю, что он никогда мне не навредит. Скорее руку себе откусит.

Тяжело дыша, опускаюсь лбом на сложенные перед собой руки и выпячиваю задницу, по которой тут же прилетает шлепок. Мышцы мгновенно расслабляются. Собственно, для этого все и сделано. Так мне легче его впустить.

– Разочек потерпишь, малыш? – хрипит, задевая губами ухо и одной рукой поглаживая живот.

– Да-а-а.

– А ему ничего не будет?

– Вла-а-ад!

– Боюсь навредить!

– Мне больше нравится, когда ты ничего не боишься…

– Знаю. И люблю тебя за это еще сильнее.

Конец.