Текст книги "Не по сценарию (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Асия
Звонок телефона выводит меня из задумчивости, вызванной прочтением одного из врученных Шуркой сценариев. Я прочитала их все. Но по-настоящему загорелась лишь последним.
– Привет, мамуль.
– Привет, Асия. У меня потрясающие новости! Ты не поверишь, но Влад…
Бла-бла-бла. Мама рассказывает мне все то, что я и так знаю – Худяков закрыл наши долги и каким-то образом договорился, чтобы пресса оставила нас в покое. Неудивительно, что концу своего восторженного рассказа мама озвучивает сам собой напрашивающийся вывод:
– Вы что, помирились?
– Эм… Нет, – блею я. – Мы с Владом просто друзья. Я же говорила.
– Ну, так, может, ты бы была мудрее, Асия? Такой мужчина по тебе сохнет! Я вообще не пойму, зачем было все портить. Вы были такой красивой парой!
Задумчиво чешу в затылке. Состояние матери вызывает у меня серьезное беспокойство. Хотя бы потому, что после смерти папы я рассказала ей, почему Худяков сошел с наших радаров. В общих чертах, да, но как-то не похоже, чтобы у нее в голове отложилось хоть что-то из сказанного. Теперь каждый разговор с матерью рано или поздно сводится к нашему потенциальному примирению с Худяковым, что довольно странно, учитывая обстоятельства.
– Ну, не знаю, – мямлю, не понимая, как мне выкручиваться. Если учесть, что это самое примирение на данный момент – моя главная цель, может, и не стоит напоминать матери о том, что было. Зачем лишний раз ее беспокоить, правда? Зачем настраивать ее против Влада, которого я планирую ввести в нашу семью?
– Пообещай, что подумаешь об этом, Ась. Я серьезно. Мне так важно знать, что тебе будет на кого положиться, если вдруг…
– Что вдруг, мам? – настораживаюсь я.
– Ну, мало ли, да? Жизнь такая штука. Папа твой не собирался умирать, а вот ведь как вышло. Мне просто будет спокойнее от мысли, что ты не одна… Если что…
От такого сбивчивого объяснения мне становится только тревожнее.
– Мам, ты же не планируешь ничего такого, нет? – облизав пересохшие губы, уточняю я. Мама отвечает мне громким фырканьем:
– Нет, конечно, глупая! Просто мне немного волнительно.
– А ты не волнуйся! У меня все нормально. Вот, как раз раздумываю, на какие пробы пойти. Кстати, а что твои? Уже есть какой-нибудь результат?
– Ага. Все мимо. Наверное, твой отец был прав. Я ни на что не гожусь.
Так вот почему мама такая грустная.
– Мам, ну ты чего? Перестань! Это всего лишь первая попытка.
– Точно. С моей стороны было слишком самоуверенно думать, что она увенчается успехом.
– Самоуверенность – это неплохо. Подать себя тоже надо уметь.
Смеемся. Плавно переходим на другие, менее болезненные темы, так что я даже немного расслабляюсь. Что-то спрашиваю, что-то говорю, параллельно наводя порядок на заваленном бумагами и пустыми чашками столике. Прохожу мимо зеркала, уверенная, что ни за что не стану снова рассматривать оставленные Владом засосы, но меня буквально притягивает отраженная в зеркале девушка.
– Ладно, Асия, буду я отдыхать.
– Давай, мамуль. Спокойной ночи.
Вытянув шею, касаюсь синего засоса чуть ниже уха. Задираю огромную футболку, веду пальцами по груди – там таких засосов аж два. Соски каменеют, между бедер становится влажно и горячо. На внутренней стороне бедра у меня тоже имеется его отметина. Точнее, в паховой складке. Учитывая характер и объем гематомок – их появление на моем теле должно было бы сопровождаться болью. Но я не помню ничего такого. Это вообще могла бы быть лучшая ночь в моей жизни, если бы… Впрочем, обо всем по порядку.
Влад привез меня к себе. В тот момент я торжествовала, ведь тем самым он доказал, что я для него особенная. Шлюх домой Худяков не водит – он сам это подтверждал. А раз я оказалась у него дома, значит, он все-таки исключил меня из этой категории.
Дура, я действительно поверила, что настолько легко отделалась. Потому что привел домой, да. Потому что с таким трепетом ко мне прикасался…
Экран мигает входящим сообщением. Хватаю телефон. Но это очередной спам. Худяков же, весточки от которого я жду вот уже вторые сутки, молчит. И если поначалу я всерьез рассчитывала, что он станет валяться в моих ногах, выпрашивая извинения за то, как все закончилось, то теперь согласна на нехитрое «Привет. Как дела?».
Ненавижу! Его – за молчание. И себя…
Всего моего жизненного опыта недостаточно, чтобы понять, как человек, у которого дрожат пальцы, когда он меня касается, может потом, запросто втоптав меня в грязь, пропасть на несколько суток.
Снова хватаюсь за сценарий, чтобы не думать. Не злиться. Вообще о нем не вспоминать. У меня все хорошо. Долги закрыты, на мой счет упал гонорар. Впереди пробы и, если Аллах ко мне будет милостив, интересные съемки. Даже хорошо, нет, просто прекрасно, что этот козел избавил меня от своих отвратительных поползновений и…
Твою ж мать, ну кому я вру?!
Это не было отвратительно. Совсем не было.
Прикрыв лицо распечаткой, со стоном валюсь на кровать, впервые позволив себе вспомнить тот вечер.
До того, как наши отношения испортились, я уже бывала в городской квартире Влада, поэтому у меня не было шанса оттянуть неизбежное, напросившись на экскурсию по его холостяцким владениям. Он сразу потащил меня в спальню. Там я впервые увидела его по-настоящему: голым, диким, взбудораженным, а он увидел меня. Мы замерли на разных концах комнаты, ощупывая друг друга жадными бегающими взглядами, и каким-то невероятным образом почти в ту же секунду оказались нос к носу.
Как мы целовались! Трепетно, нежно, страстно. С наслаждением. Влад прикусывал мои губы, обняв ладонями лицо. Нежно гладил скулы, наматывал волосы на кулак, царапал краешком белоснежных зубов горло, заставляя беспомощно подставляться и требовать большего. И вот тогда, да, откатить назад оргазм стало невозможно. То есть, если бы я захотела, то, наверное, смогла бы, но ведь и мыслей таких не было! Хотела его всего. Может, навсегда даже.
– Вла-а-ад.
– Так хорошо, да? – ухмыльнулся, катая сосок во рту. Заторможенно опустила глаза, утонув в темени его взгляда. Кивнула. Он, как ребенок, принялся жадно насасывать мою грудь, отчего я только сильнее вдавила ногти в его широкие плечи с отчетливо проступающими под кожей узлами мышц.
Ага, не он один оставил метки на моей коже…
Вспышками в памяти: вот он бросает меня на кровать, и тело отпружинивает от матраса. Вот, похабно облизнувшись, подтаскивает бедра к краю и раскрывает меня большими пальцами, а после долго изучает самое сокровенное помутневшим, диковатым взглядом. Уже почти смирившись, что этим все и ограничится, пищу, когда он проталкивает в меня сразу три пальца, одновременно с тем втягивая в рот твердый, непривычно набухший клитор.
– Нет-нет, что ты… Аа-а-а…
– Ты хотела кончить.
Точно! Я что-то такое говорила, но… Я же не думала, что это так, я… Аа-а-а!
Воспоминания учащают дыхание и заставляют заливаться стыдливым румянцем. А тогда ничего не смущало. Ни сосущие звуки, с которыми он двигался во мне; ни то, что мои руки намертво вцепились в его волосы, не позволяя отстраниться; ни то, что мои бедра дразнящими круговыми движениями то отклонялись назад, заставляя его с нетерпеливым рыком возвращать их на место, то намертво прижимались ко рту; ни даже то, что когда я была близка к разрядке, Влад настойчиво протолкнул палец чуть ниже…
Мой финиш был совершенно ошеломительным. Так остро это было, что я, не в силах вынести даже самых легких касаний, попыталась от него отползти. Но кто бы мне позволил пережить это в одиночку? Силой зафиксировав мои руки по обе стороны от тела, Влад довольно жестко в меня толкнулся. И да, я хныкала, я умоляла, потом рычала обезумевшим зверем, требуя не останавливаться, а кончив еще раз, просто вырубилась, будто кто-то вынул из меня батарейку.
Проснулась удивительно наполненной. И голодной. Влада рядом не оказалось. Я нацепила его футболку и в прекраснейшем настроении отправилась на поиски еды. Из кухни доносились непередаваемые ароматы жареной с беконом яичницы.
– Почему ты меня не разбудил? Я бы сама… – слова замерли в глотке, когда я увидела, что на кухне хозяйничают посторонние. – Эм… Здравствуйте.
– Здравствуйте. Асия, кажется?
– Д-да, а вы…
– Сергей Константинович. Отец Влада.
Ситуация – полный отстой. Я стояла полуголая, как последняя дешевка, а холодный цепкий взгляд потенциального свекра просто кричал о том, что он примерно так обо мне и думает. И, наверное, это было логично. Мне не стоило на него обижаться. Сергей Константинович не виноват, что все получилось… так. Но в то же время я не могла отделаться от мысли, что он мог бы и как-то сгладить ситуацию. Например, пошутив… Или извинившись за то, что без предупреждения к нам ворвался.
Будто прочитав мои мысли, Худяков-старший сухо заметил:
– Думал, вы с Владом разбежались. А поскольку других баб… – мужчина осекся, поняв, что сказал что-то не то, – то есть девушек он домой не водит, я не посчитал нужным сообщать о своем визите.
– Аа-а-а, – «глубокомысленно» протянула я, пяткой одной ноги почесывая голень другой.
– А выходит, свадьбе все-таки быть.
– Ничего не выходит, папа, – раздался за спиной голос Влада. – Мы просто… развлекаемся. – Обратившись ко мне, голос Худякова посуровел: – Я, конечно, все понимаю, но, может, ты оденешься?
Я чуть со стыда не провалилась под пол! От обиды даже дыхание в груди сперло. Я же… Для меня ночь с ним была откровением. И я наивно полагала, что для него тоже. Это совершенно точно было чем-то особенным, разве нет? У него, что, всегда так?! С каждой?!
– Извините! – просипела я, крутанулась на пятках и выскочила как ошпаренная. На соленое, забрызганное (я даже не хочу думать чем) тело натянула шаровары и худи, безжалостно стянула резинкой волосы и уселась на кровать, зажав коленками руки, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Меня трясло. Напряженные нервы болезненно вибрировали внутри, кровь в ушах пульсировала в такт глухим толчкам изрядно потрепанной сердечной мышцы.
– Чего сидишь? – спросил Влад, появляясь на пороге. Превозмогая стыд, заглянула в его глаза, чтобы найти в них хоть отблеск минувшей ночи. Но они оказались пустыми.
– Вот. Такси хочу вызвать, – промямлила я, взмахнув телефоном.
– Ага. Вызывай. Кофе на дорожку выпьешь?
Кофе? Он же надо мной издевался, да? Ему, наверное, даже смешно было? Ну а чего, неискушенная девочка что-то там о себе возомнила. А он ей показал разницу… И что? Тупо кинул? Я ведь так и уехала на том гребаном такси. Теперь лежу вот… К черту!
Решаю позвонить Чурановой, поболтать. Непривычно, что она сама еще меня не набрала.
– М-м-м-м, привет.
– Ты что, спишь, что ли?
– Угум. – Во весь рот зевает. – Вчера была на одной тусовке, домой вернулась только под утро.
– Не знаю, радоваться за тебя или переживать, – хмыкаю я и без всякого уточняю: – Что за тусовка хоть? Не зря ночь не спала?
– Ой, Ась, я же совсем забыла тебе рассказать. Меня твой Худяков взял на работу. Ну, или не твой, – фыркает. – Я уже совсем не понимаю, что там у вас происходит.
– И что же тебя заставило сомневаться в принадлежности Худякова? – уточняю наигранно-весело. Чуранова мямлит что-то невнятное, лишь усиливая накатившее будто бы из ничего напряжение. – Шур, давай, кончай ходить вокруг да около! Что он там начудил? Неужели к тебе подкатывал? – подкалываю.
– Не ко мне. Но он пришел с женщиной.
– Ну, это нормально. Его постоянно сопровождает кто-то из членов команды.
– Они не выглядели как чужие, – с жалостью в голосе замечает Чуранова.
– О…
– Слушай, может, он специально это, а? Знает же, что я тебе обо всем доложу. Ну и…
– Да, наверное, так и есть, – поспешно соглашаюсь. Продолжать диалог, держать перед Шуркой лицо нет ни сил, ни желания. – И кстати, я рада, что он тебя взял. Как тебе, кстати, работается?
– Ой, я же только вышла. Что за это время можно понять?
– Ну-у-у, не знаю. Например, водятся ли в вашем офисе симпатичные мужики? Есть хоть на кого глянуть?
О своей неустроенной жизни Шурка может говорить часами, это довольно хороший способ перевести тему разговора.
– Ну, пока я не всех видела, но есть там один маркетолог…
Не меньше получаса Чуранова заливается соловьем, а я в нужных местах поддакиваю, угукаю и смеюсь, старательно не замечая расползающейся пустоты где-то под ребрами.
Глава 12
Влад
– Не хмурься, морщины будут, – шепчет лежащая рядом женщина, разглаживая указательным пальчиком глубокую складку между бровей. Перехватываю ее руку. Целую запястье. В последнее время я хмурюсь постоянно, сам того даже не замечая. Жанна – моя попытка расслабиться. Хотя когда я переспал с ней в первый раз после затянувшегося целибата, это стало скорее еще большим стрессом. Я ведь всерьез сомневался, что у меня встанет на кого-то, кроме Асии. И даже когда организм сработал как надо, я беспокоился, как бы член не упал в процессе. Ничего подобного, конечно же, не случилось, к счастью, мужской организм – довольно примитивная штука. Так что теперь, ложась с Жанной, я даже могу ненадолго переключиться и сам от себя отдохнуть.
Прямо как раньше могу, ага: нормально, по-взрослому, без надрыва и предшествующих сексу качелей. Просто потому что она мне нравится. А я нравлюсь ей. И никакой блядской драмы.
Переместив голову любовницы со своего плеча на подушку, встаю.
– Водички принеси, угу? В холодильнике.
Напоить партнершу после изматывающего сексуального марафона – прямая обязанность любого уважающего себя мужчины. Хотя я встал не за этим, послушно плетусь в кухню, выуживаю из огромного двухдверного холодильника маленькую бутылку Перье и возвращаюсь в спальню. С шипением сворачиваю крышку. Делаю пару глотков, прежде чем отдать бутылочку Симоновой.
– Поеду я, Жан, – целую ее в округлое плечико.
– Четыре утра, Худяков.
– Вот именно. А мне еще нужно переодеться.
– Провожать не пойду, – зевает, будто случайно оголяя пышную грудь. – Дверь захлопни.
Ничего другого я и не ожидал. Жанна знает себе цену. Она никогда не станет упрашивать меня остаться. Или как-то еще навязываться. В отличие от других женщин, этой от меня ничего не нужно. Она, как и я, сделала себя сама. У нее свой успешный бизнес, приносящий отличную прибыль. А потому Симонова – одна из немногих женщин в моем окружении, рядом с которой я могу быть уверен, что интересен ей сам по себе. Во многом этим она меня и притягивает.
– Не переживай. Захлопну. Наберу тебя завтра, да?
– А толку? – стонет, зарываясь лицом в подушку. – У меня неделя расписана. У тебя тоже. Не стоит и пытаться.
– Ну почему же? – бормочу, чтобы поддержать разговор, пока одеваюсь.
– Потому что мы все время заняты. Зачем давать друг другу какие-то обещания?
– Думаешь, отношения не впишутся в наши графики? – смеюсь.
– Ага, – потягивается сытой кошкой. – Ты и сам это понимаешь. Не зря же чуть не женился на принцесске Юсуповой.
Симонова просто констатирует факт. Ей как будто совершенно не интересно, почему этого так и не случилось. Никакого любопытства к моему прошлому, что даже как-то обидно. Потому что Жанна появилась в моей жизни задолго до Асии, и именно из-за той я поставил на паузу наши вялотекущие отношения.
– А это тут каким боком?
– Худяков, не тупи. Проживание под одной крышей – единственный шанс для таких, как мы.
– Ты делаешь мне предложение? – щекочу Жанку за пятку.
– Отвали, – фыркает та, не глядя, бросая в меня подушкой. Со смехом ее ловлю. И напоследок бросив:
– Я подумаю! – ухожу.
Пока двигатель набирает обороты, открываю телефон. Лениво просматриваю сториз с пьянки по случаю дня рождения учрежденной мной компании. Интересно, Чуранова уже отчиталась подружке о том, что видела? Непонятно. От Асии ни одного сообщения. Хотя в глубине души я, конечно же, понимал, что Юсупова вряд ли снизойдет до выяснения отношений посредствам мессенджера, и уж точно никогда не опустится до ревнивой истерики, то, что она все-таки этого не сделала, откровенно бомбит. Меня бесит реальность, в которой ей может быть на меня все равно. Она… не Жанна, на которую мне плевать по большому счету. Мне нужны ее эмоции, в какой-то момент они стали моей навязчивой идеей. Моей зависимостью. Ее качаю – и самого штырит.
Рулю по спящему, обласканному весной городу. Рукой ловлю встречные потоки воздуха. И вдруг осознав, что в тот единственный раз, когда Асия выложила наше фото у себя в блоге, она тоже меня использовала, бью по газам. Использовала ровно так, как я сейчас использую Жанну, чтобы что-то там себе доказать. И если для девчонки двадцати лет такая тактика простительна, то для меня, без малого сорокалетнего мужика – унизительна и крипова. До чего я рядом с ней докатился, а? Бля-я-я. Ну, приехали.
Опускаю голову на сложенные на руле руки. Оно мне надо? Вот правда… Я же себя тупо не узнаю. Кто этот, распустивший нюни, дебил? В жизни я совершенно не такой, и стремился я тоже к другому! Ухаживать мне за Асией было некогда, тут Жанка права, как ни крути. А мне хотелось. Девочку эту, детей, тепла домашнего очага, тишины и покоя при минимуме душевных затрат. По факту всего того, о чем в определённом возрасте начинает мечтать каждый эгоист. А вместо этого она мне душу вынула. За что ее теперь хочется придушить. Но ведь это будет слишком легко. А я… Я хочу, чтобы она помучилась. Чтобы локти грызла, сука, чтоб подыхала точно так же, как я, когда понял, каким был дураком.
Спокойствие, снизошедшее на меня в компании Жанны, перемалывает в труху. Главная вина Асии заключается в том, что своим предательством она не оставила нам ни единого шанса. Вот просто ни единого! А ведь все могло быть так хорошо! Трахая ее в своем доме, в своей кровати, я до конца убедился в том, что это могло стать лучшим, что с нами случилось в жизни. Если бы она все не испортила... Если бы все, что я ни делал теперь, не отравлялось ее предательством. О котором я не могу не думать. Из-за которого я, сука, не могу с ней быть. И не быть не могу тоже.
Что мне остается? Пустить все на самотёк? Ну, надоест же мне ее трахать когда-то?
Может, так и стоило бы поступить. Если бы не одно «но». Трахая Асию, я не насыщаюсь, как было бы логично предположить, а напротив, как будто еще сильнее на нее подсаживаюсь. Мне хочется ее больше. И еще больше. И еще… Может, все дело в том, как она подчиняется? Я не услышал от нее ни единого категоричного «нет», но каждый раз, когда она сдается, я чувствую себя завоевателем, который после долгой-долгой осады взял вожделенную крепость.
По факту, проиграв, я, один черт, ощущаю себя гребаным победителем.
– Разве эта девочка не изменила тебе с каким-то прощелыгой? – спросил отец, когда за Асией закрылась дверь.
– И что? Я ее просто трахаю… – пожал я плечами и, чтобы скрыть от него свои настоящие эмоции, сунулся в холодильник.
– Вот как? То есть ты для всех своих шлюх в семь утра в кондитерскую гоняешь? Кто бы мог подумать, что я воспитал такого джентльмена. – Усмехнувшись, отец перевел ироничный взгляд на пакет из кондитерской. Еще лет десять назад от такой отповеди у меня наверняка бы начали гореть уши, а так я просто пожал плечами:
– Здесь твои любимые круассаны, кстати. Будешь?
Впрочем, мое показное спокойствие вовсе не означало, что слова отца не достигли поставленной цели. Я и до этого знал, что меня не поймут, если я приму эту девочку. Не поймут близкие, но, что гораздо важнее, я сам себя уважать перестану. Отец только подтвердил мои выводы.
Именно поэтому я ее так ненавижу. Как она посмела, а?! Кто дал ей право вот так припирать меня к стенке?! Как ей только в голову пришло, что она может себя у меня забрать? Перечеркнуть все мои планы, лишить остатков веры в людей и в гребаную, мать ее так, любовь? Р-р-р-р…
Еду домой, а обнаруживаю себя в паркинге у дома Асии.
Нет и пяти. Она наверняка спит. Да и похуй. Подошли к концу те времена, когда я дышать на нее боялся. Звоню в домофон, потому как войти в здание можно исключительно при помощи отпечатка пальца. Ну, или если откроют, да...
– Кто там? – льется из динамика испуганный сонный голос.
– Открой.
Замок не сразу, но все же пищит. Поднимаюсь на скоростном лифте. Уши знакомо закладывает. Без стука толкаю дверь. Асия стоит в просторной прихожей, скрестив руки на груди. Я залипаю на мягких полушариях, скованных тонким кружевом пепельно-серой сорочки. И только потом перевожу взгляд выше, отмечая то, каким почти фанатичным светом горят ее глаза.
– Зачем приехал?
– А ты как думаешь? Соскучился. Пойдем, нас приласкаешь.
Демонстративно оттягиваю мотню и вразвалочку прохожу мимо, чтобы Асия не надумала себе ничего лишнего. А то мало ли…
– Пусть вас твоя шлюха ласкает!
Да неужели? Оборачиваюсь. Черти торжествуют.
– Ну, а я о чем, Асия? Не тупи!
Падаю в кресло. Лениво звякаю пряжкой. Может, я и лох, что приполз к ней, обесценивая довольно неплохую ночь с Жанной, но ревность и растерянность в восточных глазах Асии стоят того, чтобы это схавать.
– Я про ту… твою.
– Про мою женщину? – подсказываю.
– Твою женщину? Влад! – вздрагивает Асия, плотнее сжимая руки. – Ну, зачем ты так, а? Нет, я понимаю. В отместку. Хочешь наказать меня, да? Так поздно! Я еще в первый наш раз поняла, какой была дурой. Чего ты еще добиваешься?! Чтобы я лезла на стены, причитая о том, как мне жаль?! Мне жаль! Мне, блин, очень жаль, Влад. Прости меня! Пожалуйста, не надо этого всего… – шепчет сбивчиво, то и дело проходясь язычком по запёкшимся в горячке губам: – Достаточно.
– Что за драма, Асия? Мы же изначально все расставили по местам, – делано удивляюсь я. – Давай, малыш. У меня мало времени.
Подходит! Закусывает дрожащие губы, но ведь идет, да… Садится у ног. Кладет темненькую головку мне на колени, ластится.
– Я не хочу ругаться.
– Так я тоже, девочка… Я тоже.
– Просто скажи, что больше не пойдешь к ней. И все.
– Ну конечно, – поднимаю ее, усаживаю на руки, с жадностью черчу носом плавную линию от выступающей тонкой ключицы до нежного ушка.
– Правда? – выдыхает почти счастливо, обвивая мою шею руками.
– Конечно… Конечно, пойду. Ты что там себе придумала, м-м-м? – прикусываю мочку, запуская руку ей между ног. – Ты же сама все испортила, так? Нам нужно двигаться дальше. С правильными людьми. Но это же не означает, – перебираю пухлые скользкие губки, – что мы не можем время от времени выручать друг друга, правда?
Я чувствую, как слезы Асии пропитывают мою рубашку. Отстраняю ее и старательно слизываю каждую капельку. Слезы этой девочки – как антидот к отраве, что разъедает меня изнутри. Сла-а-адкие. Вкусные. Мне их мало.
– Ты же все рушишь, – всхлипывает она, спотыкаясь на каждом слове.
– Не-е-ет. Разрушила наши отношения ты. А я, проявив снисхождение к твоей слабости, все еще тебе помогаю. Вон, сценарий Гарика посмотрел... Как я и думал – он чудовищный. Ты не будешь сниматься в таком дерьме. Но тебе же нужно где-то сниматься, правда? Поэтому я выбил для тебя роль у Венгржановского…
Знаю, что о таком Асия и мечтать не смела. Маню желанным. И почти ненавижу ее, когда она со всхлипом все же поддается давлению моей ладони на макушку, сползая опять на пол и обхватывая разбухший член губами.
– Вот умничка. Видишь, как хорошо. Ты мне – я тебе. Все в выигрыше.
Как маньяк, ласково глажу Асию по волосам. Веду по груди, пощипываю соски, а когда все заканчивается моим феерическим взрывом, сжимаю щеки, не позволяя девчонке филонить.
– Глотай!
Асия сглатывает, закашливается... Сгибается, упираясь сразу двумя ладонями в пол. Вытирает глаза, так ни разу на меня и не взглянув. Собираю в кулак подол ее рубашки и, непристойно оголив девушку, бережно стираю с подбородка слюну и белесую кляксу спермы.
– Съемки начнутся уже через месяц. Ты пойдешь взамен слетевшей актрисы.
Не проявляя ни капли интереса к, в общем-то, довольно интересной информации, Асия тупо пытается отдышаться.
– Кажется, в этом месте тебе не мешало бы меня поблагодарить.
Я отчетливо осознаю, что делаю… И пусть это меня не красит, да, но я додавливаю. Я ломаю, не готовый отступить сейчас, когда почувствовал ее слабость.
Асия надрывно смеется:
– Я полагала, что минет – это благодарность и есть. Тебе мало? Чего еще ты хочешь? Оттрахать меня, как тогда? Мне нужно занять какую-то позу?
– Нет, Ась, прости. У меня сегодня это третий заход… Многовато будет.
И да, я борщу. Но остановиться уже не в силах. Асия вздрагивает. Делает несколько судорожных вздохов. Встает, опасно раскачиваясь.
– Ты… хотя бы помылся? После нее… Помылся?!
– Не поздновато ли для таких вопросов?
Асия закрывает ладонью рот. Обводит комнату обезумевшим взглядом и убегает в ванную, где ее выворачивает.
