355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Юлия Лавряшина » Под жёлтым зонтом » Текст книги (страница 10)
Под жёлтым зонтом
  • Текст добавлен: 23 мая 2020, 04:30

Текст книги "Под жёлтым зонтом"


Автор книги: Юлия Лавряшина


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Цепляясь друг за друга, слова вытягивались изящными цепочками, из которых уже вырисовывался узор будущей кольчуги, готовой защитить только зарождающееся тело романа. Главное, как всегда, скрывалось от посторонних глаз внутри, но среди Арининых читателей почти не было посторонних. Ей везло: они все понимали о полуслова, заражались ее страстью и были готовы, на время чтения книги, разделить ее жизнь и смерть.

Она внезапно споткнулась на последнем, не написанном, но подуманном слове. Иногда мысли о совершенно разных вещах созревали у Арины как бы в двух полушариях. Одним Арина отслеживала сюжет, другим размышляла о вещах, происходивших с ней в реальной жизни. Это было крайне утомительно, как и любое раздвоение, и потому случалось редко и продолжалось недолго. Но этот момент был как раз из таких.

Подскочив, Арина с ужасом взглянула на часы. Они показывали четверть десятого. На миг она растерялась: утра или вечера? Потом с яростным рыком схватилась за голову – конечно же, вечера! Утром она поднялась только в половине одиннадцатого.

– Кирилл, – простонала она. – Господи, ведь с ним ничего не случилось, правда?!

К Богу она обращалась довольно часто, оставаясь при этом человеком достаточно сильным и самоуверенным. Чаще всего мысленно, и никогда – в церкви. Священников Арина презирала, считая их главными предателями Христа и его учения, потому что большинство из них всей своей жизнью отталкивали людей от религии. Она относилась к тому разряду глубоко верующих людей, которые убеждены, что никому на свете не дозволено становится посредником между Создателем и его творением. Из молитв Арина помнила только «Отче наш», но в мыслях она поворачивалась к Богу так часто, что полагала: можно обойтись и без пароля. Не может быть, чтобы за столько лет Он ни разу к ней не прислушался. Однако с мольбой о другом человеке Арина обратилась впервые и сама не придала этому значения.

«Да что могло случиться? – успокаивала она себя, не вставая из-за стола. – Мне привиделся кошмар… Но ведь дурной сон не обязательно должен сбыться. Сколько раз я во сне падала в пропасть, и ничего, жива. Черт бы побрал этого Лари с его мобильным телефоном! Правда, у Кирилла такой же… Почему я не спросила, сколько стоит одна минута? Ладно, плевать, я заплачу ему. Только узнаю, все ли у королевича в порядке… Этот Лари со своими намеками сделал из меня параноика!»

Свистнув пса, Арина вышла в коридор и прислушалась к происходящему в комнате Макса. Детское лепетание перемежалось с его приглушенным смехом, и она едва удержалась, чтобы не подглядеть в замочную скважину. Ей всегда хотелось знать о людях именно то, что они скрывали. Макс прятался со своей дочкой в комнате или уходил в лес, значит, в эти минуты он был настоящим. Кирилл, наверное, помнил его таким....

«Надо было подробнее расспросить об их дружбе, – посетовала Арина, тихонько спускаясь по лестнице. – Почему я не придала этому значения?» И с беспощадностью, которая иногда застигала ее врасплох, как приступ хронической болезни, сказала себе: «Ты вообще безобразно мало придавала значения всему, что с ним связано».

Теперь-то будь Кирилл рядом, она, уж конечно, расспросила бы обо всем. Сначала же ее интересовал только Лари, потом королевич так быстро сбежал… В тот странный вечер, когда Арина изнемогала от нежности к нему и едва не назвала любимым. Что помешало, ей это сделать? Она ухватилась за испытанное годами оправдание: он слишком красивый. Впервые слова, которые она произносила с искренним убеждением, показались непроходимой глупостью: «Если я отдам ему себя целиком, он потеряет ко мне интерес».

Ступенька вскрикнула под ее ногой: «Глупо!» Арина даже остановилась. Цезарь умоляюще оглянулся и бросился к двери. Она поспешила выпустить измучившегося пса и удрученно решила, что все это и впрямь – глупо. Всем, что было написано ею до сих пор, каждой мыслью, каждым образом, она только и делала, что пыталась рушить стереотипы. А в реальной жизни попала к ним в плен. Красивый мужчина – не обязательно подонок. Однажды Арина написала об этом целый роман. И свято верила в каждое рожденное ею слово. А когда приходил Кирилл, боялась лишний раз поцеловать его, чтобы он, не дай Бог, не подумал, будто дорог ей. Он покорно следил за ней просящими глазами, такими чистыми и глубокими, что хотелось нырнуть в них и забыть обо всем. Но она так ни разу и не позволила себе этого, потому что знала; назад ей уже не выбраться…

– Арина! – окликнул Лари из кухни. – Хотите поучаствовать? Я готовлю рисовый пудинг с черешней.

– Нет, спасибо! – с ходу отказалась Арина. – Вы уж извините, Лари, но меня просто воротит от кухни.

– Понятно, этого и следовало ожидать.

– Почему?

– Ну, если исходить из теории, что притягиваются противоположности.

«Надо же, как длинно сказал!» – поразилась Арина и спросила:

– Какие противоположности вы имеете в виду?

– Кирилл полжизни вокруг кухни. Захотелось другого. Вам хорошо у меня пишется?

Она села в плетеное кресло возле окна и с удовольствием призналась:

– Отлично! Совсем потеряла счет времени.

– Можете задержаться здесь на любой срок.

– Как это?

Лари неслышно усмехнулся:

– Не пугайтесь так. Ничего дурного у меня в мыслях нет. Просто скучно жить одному. Я был бы горд, если б вы работали в моем доме.

– У меня есть квартира…

– Знаю. Но тут ведь совсем другое. Лес. Небо. Вам ведь здесь нравится. Я видел, как вы бродили утром вокруг дома. И гладили сосны. Извините, если я подглядел слишком интимное. В лесу жить здоровее. Можете остаться. Хоть на всю жизнь. Макс надолго не задержится. Я его знаю.

Арина предупредила, вытянув шею:

– У вас что-то шипит там! Вкусно пахнет…

– Макс хотел отнести вам обед. Я решил не мешать.

– И правильно. Я совсем не чувствую голода, когда пишу. Только кофе глотаю.

Лари опять повернулся, держа в руке длинную пластмассовую ложку. На нем не было никакого передника, но ни единого пятнышка Арина не обнаружила.

– Завтра я поставлю вам на стол термос с кипятком. И банку с растворимым кофе. Чтобы вы надолго не прерывались. Не додумался сразу.

– Кирилл варит очень вкусный кофе, – похвасталась она. – Я хотела позвонить ему. Можно?

– Конечно, – отвернувшись к плите, разрешил Лари. – Телефон на буфете.

– У вас такая древняя мебель. Похожий буфет был у моей бабушки.

– Я не гонюсь за модой. Так легко потерять себя. Кирилл этого не понимает.

Заставив себя сделать глубокий вдох, Арина ровным голосом произнесла:

– Он тоже не гонится за модой. Он живет в ногу со временем. Это разные вещи.

Лари добродушно отозвался, пробуя рис:

– Ладно, ладно! Не защищайте. Я сам его люблю.

«А мне иногда кажется, что ты его ненавидишь!» – угрюмо подумала Арина, презрительно оценивая белизну его рубашки.

– Можете взять телефон с собой, – сказал Лари.

– Спасибо, – отозвалась она, уже выходя из кухни.

На ходу набрав номер, Арина присела на крыльцо и толкнула дверь. Небо уже потемнело, но было высоким и ясным. «Взял бы да приехал, – уныло думала она, слушая бесстрастные гудки. – Совсем сожрал его этот ресторан! Да что это со мной? Я так хочу его видеть…»

Она торопливо набрала другой номер и наспех потрепала собаку. В ладони тотчас ожило воспоминание об упругих, густых волосах Кирилла. Ее внезапно пронзило подозрение, что кто-то ласкает сейчас эти волосы, и потому Кирилл не берет трубку. Ведь в мире не существовало такого, что могло бы оторвать его от наслаждения. Она не позволила мыслям пуститься этой опасной дорожкой и снова пробежалась пальцами по маленьким кнопочкам.

Кирилла не было нигде. Ни один из номеров не отвечал, и даже у него дома, куда Арина звонила только в крайних случаях, никто не брал трубку.

«Да разве сейчас крайний случай?! – рассердилась она на себя. – Мы не виделись всего сутки. Он пропадал и на больший срок… И ведь никогда ничего не объяснял, паршивец этакий! Откуда же эта чертова тревога?»

Проснувшийся ленивый ветер донес из леса шепот: «Прозевала ты своего королевича… Прозевала». Перед глазами мелькнул белесый берег реки, красные мундиры солдат… Красный – веселый цвет? Телефонная антенна ткнулась между ребер затупившимся кинжалом. Арина скорчилась, хотя боль была пустяковой.

«Да что все это значит?!»

Позади легко скрипнула дверь. Взглянув через плечо, Арина протянула трубку.

– Возьмите.

– Ну как он? – поинтересовался Лари. – Надо было мне дать. Я хотел узнать, как дела.

– Я не нашла его.

«Прозевала!»

– Как это – не нашли? – Лари насторожился. – А домой звонили?

– Там никого нет.

Лари с недоумением сказал:

– У него всегда телефон с собой. Я доставал его даже из ванны.

Арина разозлилась:

– Не травите душу!

– Может, неполадки на линии? Эти перемены погоды… Сейчас бы на юг! Хотите на юг?

– Не хочу, – безразлично отозвалась она.

– А то махнули бы на Канары… Туда теперь все ездят?

– Вы серьезно?

Он спокойно сказал:

– У меня отпуск. Я бы с удовольствием с вами прокатился. Без всяких дурных намерений.

– Да вы с ума сошли, Лари! О чем вы говорите?

– Вам ведь нужны новые впечатления?

– Не помешали бы, но…

– А за мной необходим присмотр, – он побарабанил пальцами по груди. – Старый сердечник путешественник ненадежный. Третий инфаркт меня доконает.

Арина с подозрением сказала:

– Меня пугает ваша разговорчивость. Что вы задумали, Лари?

– Избежать звания дедушки.

– А! Макс уже спихнул ее на вас?

– Пытается, – он глубоко вдохнул и потянулся, разведя руки. – Вы любите жечь костер?

– Костер? Не знаю. Подождите! Вы стараетесь меня отвлечь?

– А почему вы вообще забеспокоились?

Лари равномерно похлопывал трубкой по ладони, и Арине вдруг почудилось, что он не дает ей зазвенеть. Засмотревшись, она не ответила, и он снова спросил:

– Неужели соскучились? Кирилл уверен, что значит для вас меньше, чем это пес.

Они оба посмотрели на Цезаря, который без устали шнырял по кустам, ошалев от свежих вечерних запахов. От долгих дождей листья кое-где подгнили, и вокруг дома уже было заметно наступление осени. У Арины стало нехорошо на душе: скоро небо опять затянется сыростью, начнется сезон дождей, за ним – бесконечная зима, а Кирилл так и не вернется. Почему-то такой исход их спокойного романа никогда не представлялся ей возможным. Даже когда Кирилл уезжал из города, она ничуть не тревожилась, будто его длинная тень продолжала тихонько покачиваться в уголке ее комнаты. Теперь же его присутствие никак не ощущалось. Его просто не было.

«Прозевала королевича…»

Арине было противно думать, что его отвлек заурядный флирт с какой-нибудь официанткой, и уж, конечно, она ничего не стала бы выведывать у Лари. Тот наблюдал за ней в полглаза, но Арина упорно делала вид, будто не замечает.

– Давайте разожжем костер, – внезапно согласилась она, поддавшись надежде, что беспокойство огня, слившись с ее беспокойством, поглотят друг друга.

Не дожидаясь одобрения Лари, она быстро обошла край леса, подбирая сухие ветки, серые и уродливые, как лапы гигантского насекомого.

– Ах ты, холеный мерзавец, – бормотала она, пережидая приливы головокружения. – Тебе все же удалось сцапать меня целиком! Видит Бог, я сделала все, чтобы этого не случилось. У меня просто что-то не в порядке с головой…

Вчерашние обмороки ее вначале не очень встревожили, но сейчас именно в них Арина пыталась обнаружить причину своего беспокойства. Такого с ней раньше не было, и обмороков тоже не было, значит между этими явлениями существует какая-то связь. Она пыталась рассуждать, как здравомыслящий исследователь. Но ее медицинские познания были столь отрывочны и смутны, что Арина не бралась ставить себе диагноз. Но то, что всему виной был ее расстроившийся организм, казалось очевидным. Не влюбилась же она в Кирилла после семи лет близости, честное слово!

Держа ветки в вытянутой руке, она вернулась к дому, усмехаясь про себя: «Собственнический инстинкт проснулся, вот и все дела… Он был прав, называя меня хищницей. Почему – был? Разве Кирилла нет? А разве ты не чувствуешь, что его нет? Но этого же просто не может быть!»

Она швырнула ветки на землю и крикнула Лари, который все еще наблюдал за ней с крыльца:

– Киньте мне телефон!

– Киньте? – удивился он. – Это дорогая вещь.

– Черт с тобой, жмот несчастный, я подойду, – процедила Арина сквозь зубы и, приблизившись, почти вырвала трубку.

Лари невозмутимо посоветовал:

– Не сходите с ума. Может, ему тоже захотелось отдохнуть?

– От меня?

Внезапно подавшись вперед, он пытливо заглянул ей в лицо:

– Зачем вы сюда приехали? Что задумал этот прохвост?

Арина с непритворным непониманием ответила:

– Он хотел, чтобы я отдохнула. Вот так отдых получается!

– А как насчет Багамских островов?

– Вы говорили о Канарах.

– Без разницы. Я отвезу вас, куда захотите.

– Я никуда не хочу, – тщательно проговаривая каждое слово, ответила Арина.

Он снисходительно усмехнулся:

– Я не собираюсь соблазнять вас.

– Еще чего! – возмутилась она. – Это вообще невозможно!

– Как это? – удивился Лари. – Но Кириллу же удалось!

– Не удалось. Это я соблазнила его. Он был такой хорошенький и невинный. Я его чуть не проглотила.

– Вот это да! – он издал короткий смешок. – Мне это нравится.

Арина язвительно переспросила:

– И чем же это вам так нравится?

– Представил, как вы набросились на него. Понимаю. Красота и невинность способны свести с ума. Вот только вы опоздали. Он уже давно перестал быть невинным. Задолго до вас.

– Да уж я догадалась! – тем же тоном сказала она. – Не мог же он оставаться девственником до тридцати лет!

– О чьей девственности речь? – донесся сверху голос Макса.

Перегнувшись, он смотрел на них из окна своей комнаты.

– Мы говорили про Кирилла, – нехотя пояснила Арина, не обратив внимания на предупреждающий жест Лари.

Лицо Макса внезапно побагровело.

– Отклонитесь назад! – испугалась Арина. – У вас сейчас кровь носом пойдет.

Он послушно исчез из виду, но не успела она и рта раскрыть, как Макс уже оказался на крыльце. К его коже вернулся нормальный цвет, зато в глазах сконцентрировалось столько энергии, что Арине даже подумалось: «Вот это и называется – испепелять взглядом».

– Что это еще за разговоры? – отрывисто спросил он у отца. – Ты затеял?

Лари безразлично пожал плечами:

– Мы просто разговаривали. Чего всполошился?

– Это я еще не всполошился, – предупредил Макс. – Может, мы больше и не друзья, но я никому не позволю говорить гадости у него за спиной.

Арина решила восстановить справедливость:

– Никто и не говорил гадостей. Еще не хватало! Я рассказывала, как мы познакомились.

– Да? – недоверчиво буркнул Макс. – Ну и прекрасно…

– И я пыталась дозвониться до Кирилла. Он куда-то пропал.

– Пропал, – рассеянно повторил Макс, потом вскинулся и непонятно переспросил: – Что это значит: пропал?

Глава 18

Максим потушил костер. Ему всегда нравилось это делать. В простом действии заключалась иллюзия победы над огнем, которая к тому же давалась без труда, ведь он к тому времени уже выдыхался. В детстве Макс мечтал победить лесной пожар, облететь Землю на воздушном шаре и поймать гигантскую рыбу, как ту, что описывал Хемингуэй. Он бы принес ее в таверну Кириллу, которую тот собирался назвать «Ветер Зурбагана». И Кирилл накормил бы ею десять тысяч голодных…

С досадой пнув последнюю попыхивающую жаром головешку, Макс пошел к дому. Девочка, которую он выдавал за свою дочь, давно уже спала, но не мешало бы проверить. Если б Кирилл в тот первый вечер приехал один, Макс, возможно, рассказал бы ему, как подобрал на ночном шоссе завернутого в грязную тряпку ребенка. Скорее всего, рассказал бы… Ведь каждую минуту из миллиона тех, что Макс провел в дороге к дому, почти без денег, и с ребенком на руках, он представлял, как придет к своему единственному другу и скажет: «Прости меня… Я был таким дураком. Я ничего не понял тогда».

Он и попытался сказать это, но Кирилл оказался не один. И Макса это больно поразило. Ведь он-то не разменял за эти годы своего одиночества.

Да, он попытался сказать, но тон был уже не тем, и Кирилл занервничал, ощетинился. У него сделались такие глаза, как бывали в детстве, когда он, наконец, понимал, что над ним смеются. Максим и тогда старался не насмехаться над другом, но иногда не выдерживал: больно уж забавно было наблюдать, как Кирилл безо всякой задней мысли попадается в очередную ловушку.

«Он опять попался!» – пронзило его подозрение.

Максим замер на лестнице и, осторожно повернувшись, нашел взглядом Арину. Даже сидя у костра, она не выпускала из рук телефон. Отец оказался в ударе, хотя ни у кого не было настроения слушать его истории. И Лари это прекрасно понимал. Макс чувствовал, как он изо всех сил старается развеселить эту странную женщину, державшуюся с мальчишеской независимостью.

Сейчас она пряталась в темной кухне, не решаясь унести телефон к себе в комнату, и с пугающим упорством перебирала кнопки. Кирилл по-прежнему не отзывался ни по одному из номеров.

«С ним что-то случилось», – уверенность прошлась по коже Макса холодком.

Неслышно прыгая через ступеньки, он взбежал на второй этаж и, проверив девочку, снова спустился вниз. Арина не двинулась с места. Максим сел на пороге кухни, но она даже не повернулся. Только тогда он догадался, что Арина плачет.

– Да вы что? – возмутился он и уловил фальшь в своем голосе. – Ничего с ним не произошло! Или вы… ревнуете?

– Ревную?! – она с шумом втянула воздух. – Что вы понимаете в этом? Какая ревность! Я чувствую, что его больше нет… Так пусто. Это вы понимаете?

– Как это – нет?! – опасения Максима не заходили так далеко.

Она захлебнулась:

– Его казнили, а мы отсиделись в кустах…

«А дело-то и вправду серьезное», – забеспокоился он и перебрался к Арине поближе.

Она быстро поджала ноги, будто испугалась, что Макс опять бесстыже потянется к ней. Но ему это и в голову не приходило. Накануне утром Макс просто веселился и порадовался, что она не восприняла его поползновения всерьез. Если б Арина смутилась или, того хуже, сделала хоть одно движение навстречу, он был бы вынужден превратить игру в попытку ухаживания. А ему этого совсем даже не хотелось. Может, Кирилл и забыл, но Макс-то все еще помнил, как они были готовы отдать друг за друга жизнь.

– В каких кустах? – встревожено спросил он и снизу заглянул ей в лицо.

Оно было мокрым и злым, как у подравшейся кошки.

– Не слушайте меня! – предупредила Арина. – Я несу, черт знает что! Сама не понимаю. Наверно, я сочиняла что-то и забыла… А теперь это вдруг всплыло. Но все это неважно! Где он, Макс? Куда он делся?

– А раньше такого не случалось?

– Случалось. Он то и дело пропадал на какое-то время, но я в любой момент могла позвонить ему. Я ничего не говорила, он, наверное, даже не догадывался, что это я звоню. Мне достаточно было услышать его голос и убедиться, что с ним все в порядке… Может, я и теперь ничего не стала бы говорить.

– Почему? – пытливо спросил Макс. – Чтоб он, не дай Бог, не догадался, как не безразличен вам?

Арина слегка отшатнулась:

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю, – туманно ответил Макс. – Вы же понимаете, легко разобраться в том, что не касается тебя непосредственно. О ваших героях вам ведь тоже все известно?

Она только нервно взмахнула рукой. Вести сейчас разговоры о литературе казалось ей почти преступным. Хотя она знала, что стоит Кириллу найтись, как ей тут же приспичит вместо разговора с ним засесть за рукопись.

Телефон и вправду внезапно разразился звонком, и Арина едва не сбросила его с колен. Макс поймал трубку и ловко нажал на кнопку. Но отвечать не стал и протянул ее Арине. Она поднесла ее к уху так опасливо, словно та постреливала электрическими разрядами. Но узнав голос Натальи Васильевны, матери Кирилла, прижала плотнее.

– Это вы, Арина? Простите, что беспокою так поздно. Кирилл у вас? Он не позвонил, я волнуюсь.

– 

Он… он… – начала Арина и задохнулась.

Макс выхватил у нее трубку и гаркнул:

– Кто это? А, Наталья Васильевна, добрый вечер… Да, Максим. Спасибо, спасибо.... Пока нет, но ждем его с минуты на минуту… Закрутился! Не беспокойтесь, он недавно звонил нам, у него что-то там с телефоном… Арина? Да она что-то неважно себя чувствует. Только встала с постели… Да, передам. Конечно. Спокойной ночи!

Положив трубку на пол, он невидяще уставился на край веселой цветастой скатерти на маленьком, вспомогательном, как звал его Лари, столике. Колючие сосновые тени скользили по стенам, словно выдавая присутствие некой потусторонней жизни, и от этого становилось не по себе. И лезли в голову отвратительные мысли о связи Кирилла с этой жизнью, что было им двоим еще неизвестно, хотя природа вовсю подавала знаки.

Максиму вдруг вспомнилось, как много лет назад отец повел их с Кириллом в поход. Кажется, это было на другое лето после того, как Макс попытался отравиться. Было так весело в незнакомом лесу, возле неизведанной речушки, где они даже пытались поймать рыбу. А когда пришла пора спать, перед тем, как забраться в палатку, Кирилл доверчиво прошептал ему на ухо: «Слушай, мне почему-то страшно». Макс не стал смеяться над этой глупостью. Он только сказал: «Чего ты? С нами же отец. С ним можно ничего не бояться». И Кирилл с облегчением разулыбался: «Ну да, что это я? Конечно, с Лари можно ничего не бояться».

– Надо позвать отца, – сердито сказал Макс, когда молчание стало сдавливать горло. – Как бы мы ни строили из себя взрослых мужчин, он все равно быстрее найдет выход.

– Лари действительно его любит?

– Не знаю! – он резко мотнул головой. – Почему вы об этом спрашивает?

– Когда он заговаривает о Кирилле, у него даже лицо меняется…

Максим сухо ответил:

– Не знаю, отчего у него там лицо меняется. Но Кириллу он не даст пропасть, это уж точно. Я схожу за ним.

– Наверно, он уже спит, – безразлично заметила Арина.

– Ничего, проснется.

– Макс, я сейчас c ума сойду! Как с ним могло что-то случиться? Он же баловень судьбы!

– С чего ты взяла? – он и сам не заметил, как перешел на «ты». – Что-то я не припомню, чтобы судьба его особенно баловала. Ну может, только при рождении не обделила.

– Он держится с таким превосходством! Как аристократ в двенадцатом поколении.

Уцепившись за край буфета, Макс поднялся – тяжело, как старик. Трубка осталась лежать на полу. Он боялся показаться смешным и все же решился произнести то, что пришло ему в голову. Макс был уверен, что эта женщина поймет.

– Иногда приходится вскидывать голову, чтобы никто не увидел слезы на твоих глазах, – негромко произнес он.

– Я люблю его, – вдруг жалобно сказала Арина.

– Ты говорила ему это?

– Нет. Я не успела.

– За семь лет? Ну-ну…

Макс неожиданно погладил ее по голове:

– Ладно, не плачь. Еще скажешь. Ему ведь только и надо, что его немножко любили. Уж я-то его знаю.

– А ты кого-нибудь любил, Макс? – удрученно спросила она.

Если б в ее голосе прозвучало любопытство, он бы не ответил. Макс вообще терпеть не мог разговоры о любви, они казались ему сродни публичному стриптизу. Сейчас он заговорил об этом только ради Кирилла, и понимал, что теперь Арина вправе задать вопрос. А он вправе не ответить. Но Макс решил не ломаться.

– Может, я покажусь тебе чудовищем, – сказал он. – Но нет, никого.

– Так бывает, – неопределенно отозвалась она.

Макс решил пояснить:

– Мне никогда не хотелось определенности и постоянства. Ни в чем. Мне нравилось бродить по разным городам, заниматься всякой ерундой, сходиться с разными женщинами. Наверное, мне всегда хватало того, что одно остается в моей жизни неизменным.

В опухших глазах Арины проглянул интерес:

– И что же это?

– Мой друг, – просто ответил Макс.

– А ты сказал ему об этом?

– Нет, – Макс усмехнулся, – я тоже не успел.

Подняв трубку, Арина повертела ее в руках и безразлично сказала:

– Прозевали мы своего королевича…

– Он не против, что ты его так зовешь?

– Не знаю, – с удивлением призналась Арина.– По-моему, нет. А разве это обидно?

Максим с сомнением выпятил губы:

– Это немножко снисходительно. Хотя в ваших отношениях, наверное, все так.

– Я не отношусь к нему снисходительно!

– Да ты и сама не знаешь, как ты к нему относишься… Могу поспорить, что до сегодняшнего дня ты и не задумывалась об этом.

– Можешь не спорить, – она по-детски вытерла нос тыльной стороной ладони. – Так оно и есть…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю