Текст книги "Сто три жемчужины (СИ)"
Автор книги: Юлия Кирина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Обед ждал ее на столике в гостиной. А рядом на диване, скрестив ноги, сидел ифрит и с удовольствием хлебал суп из фарфоровой тарелки. Рей с тоской посмотрела на захлопнувшуюся за спиной дверь.
– Конфету хочешь, смертная? – джин протянул ей конфету в полосатой обертке.
– Нет, – Рей плюхнулась на диван рядом с незваным гостем и подтянула к себе тарелку с жареной рыбой.
Ифрит пожал плечами и с удвоенной энергией принялся за суп.
– Смертная, – Лениэниэль облизал ложку, – загадай желание.
***
Госпожа Снот неторопливо шла к старому колодцу. Монета Эйру жгла ей руку. Последняя из найденных, министерство долгое время отказывалось даже слышать о том, чтобы использовать ее. Ирэн улыбнулась. Министр напрасно не прислушался к ее совету сразу, но магистр Снот умела убеждать. Ей потребовалось почти десять лет и несколько мертвых заклинателей, чтобы монета оказалась у нее в руках.
Магистр замерла на краю колодца. Он не торопилась, растягивая удовольствие. Говорят, что за исполненное желание монета требует равноценную плату. Что ж, Ирэн Снот готова заплатить. Тонкие пальцы разжались, монета с легким звоном разбилась о дно колодца. Осколки вспыхнули ровным светом, дожидаясь пока хозяйка произнесет желание:
– Желаю получить силу повелевать пламенем в людских сердцах, огнем пустыни и небес. Желаю получить силу ифрита.
Осколки погасли и рассыпались пеплом, тьма в колодце забурлила, вспенилась и осела черными хлопьями пепла на траву. Ирэн расхохоталась, она чувствовала, как время замедляет свой ход, как рвутся незримые нити, меняя ее судьбу навсегда. Магистр ждала, когда огненная река силы затопит ее, заберет это жалкое человеческое тело и подарит неизмеримое могущество. Но минуты шли, и ничего не менялось. Все та же чернильная сажа лежала на мысках туфель, все та же яма чернела у ног. Не менялось ровным счетом ничего.
Над пустыней уже начали сгущаться сумерки, когда разъяренная неудачей госпожа Снот, развернулась и пошла по направлению к башне. Вслед за ней, неслышно хлопая крыльями, полетел донельзя довольный собой Шу.
***
Ифрит скосил глаза, ожидая увидеть, как во взгляде Жемчужины разгорается алчный огонек. К его колодцу слишком часто приходили те, кто желал сменять медную монету на кошель с золотом, или баронство на графство. Адептки мечтали о выгодной партии, о золотых туфельках и розовом жемчуге в волосах, адепты мечтали о подвигах, славе и власти. А Жемчужина ела рыбу. Она сосредоточено жевала, не отрывая взгляд от тарелки. Ифрит едва заметно нахмурился, но отступать не собирался:
– Желай, смертная. Сам Хранитель Границ и Врат предлагает тебе.
Рей положила в рот еще один кусок и задумалась. Желание у нее было – одно, заветное, но делиться им с кем бы то ни было она не собиралась. Ректор отложила вилку и посмотрела в горящие огнем глаза ифрита:
– Желаю пообедать в одиночестве.
Джин закусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, столь наивным образом от него пытались избавиться в первый раз. Мелькнула даже мысль, что Орхем был прав на счет нового ректора. Хранитель Границ демонстративно размял плацы, натянул на лицо серьезное выражение и хлопнул в ладоши:
– Слушаю и повинуюсь.
Комнату заволокло туманом, который тут же рассеялся, являя напряженному взгляду Рей пустую тарелку с рыбой и сидящего рядом джина. Он ковырял рыбьей костью в зубах и совершенно не собирался уходить.
– Не умеешь ты желать, смертная, – с неподдельной тоской в голосе протянул ифрит. Рыбья кость полетела в тарелку. – Истинное желание должно жечь тебя изнутри все сильнее с каждым днем. Истинные желания либо исполняются, либо обращают тебя в пепел. Согласись, твое жалкое желание на это не тянет, – пламя в глазах ифрита ожило, заплясало тенями по стенам, сквозь потемневшую кожу проступили огненные дорожки вен. В воздухе запахло пеплом и серой. Хранитель резко подался вперед и прорычал Рей в лицо: – Есть у тебя настоящее желание, смертная?! Или все твои желания столь же ничтожны, как и желания магов, сославших тебя сюда?!
Жемчужина отпрянула и потянулась за ножом. Ифрит вспыхнул, пламя лизнуло потолок, оставив на нем черный след. Рей вскочила и бросилась вон из комнаты, а вслед за ней, пожирая все на своем пути, тек жидкий огонь. Огненная стена преградила путь в коридор, ректор отступала в спальню.
– Загадай желание, Жемчужина. Иначе тебя сожгут желания магов, – голос ифрита гремел в башне. Рей слышала, как за ее спиной от нестерпимого жара лопнуло окно в гостиной. Огонь наступал, дым выедал глаза. Ректор ворвалась в спальню.
– Желание! – прорычало пламя ей вслед.
Розы потянулись к Жемчужине сквозь окно, но огонь одним касанием обратил зеленые стебли в пепел. Рей оглянулась, в дверях стоял ифрит – дух огня и земли, он улыбался, словно безумец, скаля белоснежные клыки. Не отрывая взгляд от огненных глаз, Жемчужина потянулась к кулону на шее, но проклятая цепочка путалась в волосах, не желая сниматься.
Дым раздирал горло, пот заливал глаза. Рей шарила глазами по спальне в поисках выхода, из-под подушки торчала рукоять эльфийского кинжала. Жемчужина кинулась к кровати и схватила древний артефакт. Холодный металл почти обжег кожу, руны на лезвии ослепительно вспыхнули и погасли.
– Желание, смертная. Или ты умрешь, – Рей оказалась в кольце огня.
– Жить, – прохрипела она, почти задыхаясь от дыма. – Хочу жить.
Безумная улыбка ифрита стала шире. Он с шумом втянул носом воздух, и, пошатываясь, словно пьяный, двинулся к жертве.
– Тогда отчего же ты не зовешь на помощь, глупая смертная? – джинн замер на границе пламени, Жемчужина почувствовала, как начинает тлеть одежда. – Боишься, что маги придумают тебе смерть пострашнее, чем сожжение заживо?
Рей подняла на ифрита полный ненависти и боли взгляд. Джин расхохотался, упиваясь отчаяньем и болью жертвы и шагнул к Рей сквозь пламя.
– Скажи, чего ты на самом деле хочешь, смертная.
Огненный дух протянул руку, но прежде, чем она коснулась рубашки, Рей с размаху всадила кинжал ему в живот.
– Я не боюсь, – сквозь сжатые от боли зубы прохрипела Жемчужина. Обожженные руки мертвой хваткой вцепились в кинжал, Рей всем весом надавила на рукоять, заставляя кинжал вонзиться глубже. – И если я сдохну здесь, то вот тебе мое желание: пусть книга Эйру станет артефактом королевского дома Таллара.
Пламя погасло. Джинн снова расхохотался и легко отбросил Жемчужину. Рей врезалась в стену и осела на пол. Ифрит вытащил из раны кинжал, огонь тут же зализал все повреждения.
– Отличное желание, смертная, – дух подошел к почти потерявшей сознание Жемчужине. – С удовольствием полюбуюсь на рожу Корнуса, когда все подвиги магов всплывут наружу. Как надумаешь спуститься за книгой, приходи к колодцу, смертная, – он вложил кинжал в обожженную руку Рей. – И эльфа своего прихвати. Одна ты этот талмуд не дотащишь, – комната вздрогнула. Дверь в комнату ректора треснула и осела на пол кучкой трухи. Джинн довольно ухмыльнулся, отсалютовал рукой застывшему в дверях эльфийскому принцу и исчез во вспышке портала.
Лем бросился к потерявшей сознание Рей. Он подхватил Жемчужину на руки, потухший кинжал Эмере победителя звякнул об пол, но эльф этого уже не видел. Принц скрылся в портале, унося с собой бесценную ношу. Примчавшийся вслед за эльфом Айзири лишь окинул комнату быстрым взглядом и поспешил к целителям. Некромант уже не видел, как следом за ним в комнату вошли двое. Они миновали выгоревший коридор, сгоревшую дотла гостиную и вошли в спальню.
Магистр Орхем осторожно поднял кинжал и поднес к глазам испещренное рунами лезвие.
– Не думал, что это будет настолько просто, – ухмыльнулся лейтенант, пряча кинжал под мантией.
– Но с огнем я все же немного переборщил, – ифрит одернул жилет и с задумчивостью уставился на измазанные сажей полосатые брюки. – Ты должен мне желание, магистр Мертвого Леса.
Орхем поднял на джинна горящий мертвым огнем взгляд:
– Всему свое время, Хранитель. Всему свое время…
***
Магистр Ойрус страстно, но, увы, безответно, любил деньги. И предложение Министерства подработать в Шуманской Академии воспринял с радостью. Министр лично вручил ему рекомендательное письмо от торговой гильдии Ишира и благословил на новые свершения увесистым кошельком.
Министерство требовало подчинить ифрита, но пока Ойрус смог лишь вызвать песчаную бурю и напугать первокурсников до потери пульса. Магистр злился, рыл носом землю, но изловить хитрого духа так и не смог. Мятежный дух обосновался в колодце и на контакт не шел. Министр уже терял терпение. Предшественник Ойруса – магистр Неар – провалил задание и теперь гнил в тюрьме по какому-то совершенно нелепому обвинению в похищении адептки.
Магистр Ойрус бросил последний взгляд на догоравший пожар и поспешил к башне. Огонь потух, когда заклинатель был на полпути к башне. Понимая, что долгожданный шанс уплывает у него из рук, он ускорил шаг.
На третьем этаже было тихо. Почуявшие неладное магистры сидели по своим комнатам, не смея и носа показать наружу. Ойрус стянул с запястья жемчужный браслет и крадучись пошел к комнате ректора. Он замер у самого входа, перекатывая между пальцами жемчужину.
– Ты должен мне желание, магистр Мертвого Леса, – отчетливо произнес незнакомый голос.
– Всему свое время Хранитель. Всему свое время, – прошелестело в ответ, и некто направился прочь из комнаты.
Ойрус сделал шаг назад и скрылся в спрятанной за занавесом нише, не смея даже шелохнуться. Заклинатель молился всем богам, лишь бы неизвестный прошел мимо. Шаги замерли рядом со шторой, воздух вдруг стал густым, словно кисель, Ойрусу показалось, что стоит сделать вдох, и он захлебнется холодной жижей. Наваждение пропало так же быстро, как и появилось. Шаги удалялись, неизвестный был уже почти у лестницы, когда магистр решился сделать первый вдох.
Заставив себя забыть об услышанном, заклинатель, стараясь не шуметь, скользнул в комнату. Они увидели друг друга одновременно. Ифрит успел швырнуть в магистра пригоршню огня, прежде чем сильные пальцы заклинателя сжали зачарованную жемчужину, и в духа полетело сковывающее заклинание. Джинн застыл на месте, прикованный к полу сотней серебряных нитей. Огонь лизал путы, не в силах разорвать.
Не рассчитывавший на такую удачу Ойрус удивленно моргнул, но скованный по рукам и ногам дух остался на месте. Заклинатель улыбнулся и сжал в пальцах следующую жемчужину с подчиняющим заклинанием…
***
Айзири бегом миновал арку, ведущую в крыло целителей, и бросился на поиски Рей. Шаги гулко отдавались от белого мрамора пола и стен, свет, льющийся сквозь стеклянную крышу, резал глаза, но дроу даже не остановился, чтобы натянуть на голову капюшон мантии. Некромант обогнал стайку шушукающихся первокурсниц и, наконец, нашел, что искал. Толпа целителей во главе с магистром Урсом пыталась взять штурмом увитую хищной колючкой дверь. Тяжелые резные створки отражали нападения, наращивая хищно раззявленные пасти и шипы.
Не останавливаясь, некромант сделал пасс рукой, и колючка осыпалась на пол кучкой праха. Тяжелые створки открылись, впуская целителей в палату. Мраморный пол покрывала молодая зеленая поросль, в ней, словно змеи, извивались толстые стебли лиан. У дальней стены на узкой больничной кровати лежала Рей, у изножья кровати стоял бледный как полотно Лем. Жемчужину била крупная дрожь, на обожженных руках вздулись волдыри.
Магистр Урс бросился к пациентке, но тут же ему наперерез метнулись две лианы, и пожилой целитель оказался подвешен за ноги к потолку. Остальные целители попятились. Эльф даже не повернул головы, он застыл, будто изваяние, и не сводил глаз с лица Рей. Ее лоб покрывала испарина, пересохшие губы что-то хрипло шептали, в уголке рта запеклась капелька крови.
Айзири сорвал с пояса четки и раздавил сразу две жемчужины. По полу поползли дорожки инея, приковывая верткие стебли к земле, не теряя времени даром, некромант быстрым шагом пересек комнату и, схватив эльфа за плечо, развернул к себе:
– Очнись, мальчишка! – он взял эльфа за плечи и потряс, как тряпичную куклу. Лем медленно поднял на него остекленевший взгляд. Айзири снял с пояса короткий ритуальный нож и коротко резанул эльфу по запястью. Алые капли крови упали на покрытый изморозью пол, и у ног принца начали распускаться цветы. Набирая силу, потянулись вверх деревья, заискрился в лучах солнца ручей, ловко петляя между корней, он проложил себе дорогу к крохотному озерцу в центре комнаты. Кровь продолжала течь, и с каждой каплей палата наполнялась жизнью. В кронах послышалось щебетание птиц, цветы у ног эльфа обратились пестрыми бабочками.
Лем подслеповато моргнул и судорожно втянул носом воздух. Последнее, что он помнил – это взметнувшиеся вверх языки пожара и Рей. Он сжимал ее в руках, стараясь поделиться силой, залечить раны, но вместо этого сила резала, будто скальпель. Она захлестывала его, сотни голосов шептали, что спасенья нет, Рей умрет, и ничто уже не будет важно. Он знал, что они правы, он чувствовал, как холод подбирается к самому сердцу, заставляя его забыть о боли. Холодная тьма манила, обещая покой. И он шел к ней, стараясь забыться, унять разрывающую сердце боль. Тьма уже сомкнулась над ним, когда резкая боль полоснула запястье, и натиск силы начал ослабевать.
– Если она умрет, то ты последуешь за ней! – Айзири тряхнул мальчишку за плечи еще раз, и убедившись, что тот его услышал, отошел в сторону.
Лем, чуть пошатываясь, подошел к кровати и сел рядом с Жемчужиной. Раненая рука начала неметь, но эльф старался не обращать на это внимания. Сейчас важно было лишь одно: поток силы ослаб, и он может его контролировать. Лем положил здоровую руку на лоб Рей. Сила, холодная и опасная, как воды Северного моря, потекла сквозь пальцы. Творец согревал ее своим дыханием и биением сердца. Жемчужина задышала ровнее, ее боль таяла, а вместе с ней разжимались и тиски, сжимавшие сердце эльфа.
Тяжелое забытье превратилось в сон, Лем убрал руку. Вокруг толпились маги и подоспевшая охрана, Лиири приводила в чувство пожилого оборотня в целительской мантии, кто-то из целителей подошел и перевязал раненую руку эльфа. Для Лема все слилось в одну бесконечно долгую полосу ожидания, он сам наложил повязку на начавшие затягиваться ожоги, кто-то из целителей перевязал его рану. Он не отличал одно от другого. Весь мир для него сузился до спящей на кровати Рей.
Лиири смотрела на своего воспитанника и тихо плакала. Она радовалась за него, но в то же время душа разрывалась от боли. Творцы за свою жизнь любили лишь однажды, и считалось великим счастьем, если с первого взгляда души влюбленных начинали петь в унисон. Лему суждено пережить свою возлюбленную, то, что для нее целая жизнь, для бессмертного эльфа – лишь миг. Он потеряет ее, едва успев найти. Поневоле поверишь в то, что кровь Эмере проклята.
***
Рей проснулась на рассвете. Нос щекотал запах сырой земли и травы, где-то недалеко журчала вода, слышался хлопот крыльев и крики птиц. Жемчужина открыла глаза. Рядом с кроватью на мшистых кочках цвели незнакомые голубые цветы, их лепестки едва заметно светились, а длинные тычинки заканчивались крохотными бубенчиками. Они трепетали на легком ветру, и вокруг разливалась чарующая мелодия. Ей вторило журчание ручья и шелест листьев.
Жемчужина глубоко вздохнула и улыбнулась. Она знала, что после смерти души людей забирает поток Верхнего Эфира, но и подумать не могла, что в Верхних мирах так прекрасно. На ней была чистая белая рубашка, именно в таких, по заверению проповедников, души и отправляются в лучший мир.
Рей потянулась и попыталась встать, но что-то схватило ее сзади и притиснуло обратно к кровати. Ректор вскрикнула и столкнулась нос к носу с нависшим над ней студентом. Его Высочество сонно жмурился, еще не совсем понимая, что же его разбудило. Рей рванулась из захвата, но эльф держал крепко.
– Ин иреил на иреал, – прошептал Лем. – Я так за вас испугался.
Он коснулся горячими губами ее лба и отпустил. Рей замерла, силясь отдышаться, сердце стучало в ушах, щеки горели. Она растерялась, была в его словах и мимолетном касании губ обезоруживающая искренность, заставившая сердце сладко сжаться. Забинтованная по локоть рука, уже занесенная для пощечины, опустилась сама собой, и Рей, с трудом заставляя себя смотреть мужчине в глаза, едва слышно прошептала:
– Не стоило, Ваше Высочество.
Эльф улыбнулся и сел на кровати:
– Позвольте, я осмотрю ваши руки. Вы сильно их обожгли.
Лем разматывал бинты, искоса поглядывал на свою Жемчужину и пытался вспомнить тот момент, когда действительно начал считать ее «своей». Он помнил, как Рей встречала его у ворот, помнил, что смотрел только на нее, облаченную в строгий мундир. И с трудом удерживался от того, чтобы пришпорить коня, ему хотелось увидеть эту рискнувшую нарушить традиции магов женщину вблизи. Ему казалось, что у нее голубые глаза, как сапфиры, как вода в священном озере, но они оказались серыми, как пасмурное небо над Северным морем. И он утонул в них. И ничуть не жалел.
Ожоги на руках исчезли без следа. Его Высочество знал об этом еще до того, как принялся разматывать бинты, но все равно не смог отказать себе в удовольствии подержать в ладонях ее тонкие пальчики. Рей безмолвно наблюдала за ним и недоверчиво щурила серые глаза, готовая в любой момент дать отпор, но Лем не нападал. Он осторожно провел пальцами по нежной коже запястий и отступил.
– Все в порядке, – эльф поднялся. – Сегодня отдыхайте, а завтра уже сможете вернуться к работе. Я зайду к вам вечером.
Рей проводила его взглядом и, только услышав, как где-то в зарослях хлопнула дверь, поняла, что забыла спросить у него, где же она находится. Впрочем, загадка разрешилась легко. На белоснежной наволочке черными нитками было вышито: «Собственность Шуманской магической Академии». Жемчужина тяжело вздохнула и огляделась в поисках штанов, но ничего, даже отдалено напоминающего штаны, в обозримом пространстве не наблюдалось. Пришлось смириться с тем, что до вечера она – пленница этого удивительно красивого леса.
***
Магистр Орхем скинул мантию, проверил, насколько хорошо выходит из ножен каждый из двенадцати метательных ножей и, скрестив ноги, уселся на краю стеклянной крыши. Рядом на водостоке головой вниз притаился Шу. Лейтенант ждал. Он по привычке продолжал дышать, и даже время от времени разминал якобы затекшую шею. В Мертвом Лесу быстро становишься рабом привычек или сходишь с ума, как тысячи солдат в его легионах. Орхем коснулся пальцами правой щеки, проверяя на месте ли иллюзия, скрывающая татуировку. За столько лет это стало еще одной привычкой.
Тихий, почти не отличимый от шороха ночного ветра звук шагов. Он пришел. Орхем чуял его теплую, полную опасной силы кровь.
– Ты заставил себя ждать, некромант, – негромко произнес лейтенант и поднялся, чувствуя спиной полный жадного интереса взгляд.
– Куда нам торопиться? В нашем распоряжении вечность, не так ли? – Айзири сделал острожный шаг вперед, не выпуская четки из рук.
– Мог бы поспорить, – он улыбнулся, демонстрируя некроманту черные ониксовые клыки, – но боюсь, что у нас нет на это времени.
Айзири разорвал четки, два десятка жемчужин запрыгали по стеклу. Лейтенант с интересом проследил за бусинами и вытащил из ножен первый метательный нож. Некромант выпустил из рук пылавшие зеленым огнем обрывки серебряной нити.
– Такие жертвы только чтобы убедиться? – Орхем вопросительно изогнул бровь. – Право, не стоило. Достаточно было бы просто спросить.
Дроу сделал крошечный шаг назад и сложил пальцы в знаке призыва.
– Искореняем подобное подобным? – ухмыльнулся лейтенант и метнул нож. Некромант легко уклонился, и в ту же секунду на крышу хлынула река костяных пауков. Орхем отступил к самому краю крыши, у его ног зеленым огнем вспыхнула пентаграмма. Белая река замерла и с тихим шорохом осыпалась на крышу ворохом бесполезных костей, скрывая от глаз рассыпанные жемчужины.
– Моя очередь, – оскалился маг, но Айзири не дал ему шанса на атаку. Укрытые костями жемчужины рассыпались в пыль, высвобождая заклятие. Вал зеленого огня прокатился по крыше, поднимая тонкие кости в воздух, огонь поглотил замершего на краю крыши лейтенанта. Пламя еще бушевало, когда Айзири шагнул сквозь него, ставя новую печать. По стеклу побежали трещины, дополняя пентаграмму у ног Орхема.
– Эрх анэ эрат! – прокричал некромант, перекрывая рев пламени. Вокруг не перестававшего улыбаться магистра вспыхнули изумрудным светом прутья магической клетки.
– Надеюсь, теперь у нас получится поговорить? – скаля черные клыки, прошипел Орхем.
– Что нового может мне рассказать лич из Мертвого Леса? – Айзири сложил руки на груди и подошел к клетке. – Или Элимерель захотела повидать старых друзей?
Глава 12
Госпожа Снот замерла от восторга. В центре храма Эйру на алтарном камне был распят обнаженный мужчина. Даже скованный цепями и магией он был опасен, Ирэн чувствовала, как дрожит воздух от скрытой в этом теле мощи. Она смотрела на алтарь: в свете факелов кожа мужчины глянцево блестела. Ее взгляд скользнул по широким плечам, коснулся чуть выступающих ключиц, ласково очертил кубики пресса и остановился, не смея следовать дальше. Госпожа Снот глубоко вздохнула и шагнула вперед, не отрывая голодных глаз от лица ифрита.
Лениэниэль повернул голову. Сквозь темноту к нему шли двое. Заклинатель в черной мантии почти сливался с окружавшей тьмой. Рядом с ним шла женщина. Темнота плащом укутывала ее тонкую, затянутую в светлый шелк фигуру, рыжий свет факелов отражался в глазах. Словно заплутавший дух Эфира, она скользила над полом сквозь мрак прямо к алтарю. Ифрит любовался ей, как любуются произведением искусства. Их взгляды встретились. Он несмело улыбнулся. И улыбка, словно в зеркале, отразилась в зеленых глазах, заблестела искрами восторга, разлилась румянцем по бледным щекам. И она улыбнулась в ответ. Ифрит с трудом отвел взгляд и прикрыл глаза. Вне сомнений – эта смертная любовалась им правильно.
– Не бойтесь, госпожа Снот, – магистр Ойрус обернулся к замершей Ирэн, – он скован по рукам и ногам и совершенно не опасен.
Проректор глубоко вздохнула, с трудом отводя взгляд от алтаря:
– Я не боюсь, магистр, но до сих пор не понимаю, зачем вы притащили меня сюда. Амулет вполне можно было сделать и наверху, – Ирэн одарила заклинателя презрительным взглядом.
– Вам разве не интересно посмотреть на живого ифрита? – магистр откинул полу мантии, в свете факелов тускло блеснуло волнистое лезвие ритуального кинжала.
Госпожа Снот сжала губы в тонкую линию и холодно поинтересовалась:
– Любезный магистр Ойрус, вы хотите сказать, что из-за меня нам пришлось битый час спускаться вниз по темным коридорам? – Она перевела взгляд на прикованного к алтарю ифрита. – И мне якобы захотелось посмотреть на это… это… существо?
Заклинатель попятился и уперся спиной в алтарь. Сзади примирительно донеслось:
– Красотка, я стою того, чтобы на меня посмотреть, – Хранитель напряг мышцы, демонстрируя себя во всей красе. – Смертный, ты загораживаешь красотке вид. Отойди.
Ифрит изловчился и ущипнул магистра чуть пониже спины. Ойрус вскрикнул и отскочил от алтаря, уронив ритуальный кинжал. Госпожа Снот смерила джинна оценивающим взглядом и несмело улыбнулась самым краешком рта. Хранитель весело подмигнул ей и попытался достать до Ойруса голой пяткой, чтобы закрепить успех.
Магистр вскинул руку, цепи на алтаре натянулись, лишая пленника подвижности. Заклинатель поднял кинжал и сделал приглашающий жест госпоже Снот:
– Ирэн, не злитесь. Я лишь хотел показать вам вашу новую игрушку, – ифрит бросил удивленный взгляд на проректора и встретился с таким же удивленным взглядом. – Я могу удержать его, но сил отдавать приказы у меня уже не хватит. А у вас, пусть и в малой степени, все же присутствует дар заклинателя. Министр лично попросил предоставить право управления именно вам, – Ирэн облизнула губы. – А также передал список приказов, – закончил Ойрус, глядя, как улыбка исчезает с лица госпожи Снот.
Магистр извлек из кармана обтянутую бархатом коробочку и протянул проректору. В коробочке на белом атласе сверкал потемневший от времени перстень. Серебряный ободок кольца изрезало множество царапин, тонкая вязь рун на внутренней стороне почти стерлась, и только розовая жемчужина горела ровным светом, как крошечная звездочка.
Ирэн надела кольцо на руку, ободок сжался, намертво впиваясь в кожу. Проректор закусила губу, пережидая пока боль утихнет. Артефакт будто почувствовал, что новую хозяйку не так просто напугать и ослабил хватку.
– Не бойся, красотка, – раздалось с алтаря, – этот кусачий перстенек сразу присмиреет, стоит его пару раз сунуть в камин и пригрозить поцарапать жемчужину. У моего прошлого хозяина был такой же.
Госпожа Снот не удостоила ифрита ответом, но плечи ее заметно расслабились. Заклинатель встал у алтаря и жестом пригласил Ирэн подойти. Он осторожно уколол кинжалом ее пальчик и тут же залечил рану, капля крови, словно бусина, повисла на острие лезвия, но падать вниз не торопилась. Магистр поднес кинжал к груди джинна, клинок замер точно над впадиной между ключицами. Ойрус сделал шаг назад, клинок завис над алтарем, будто удерживаемый невидимыми нитями.
– Это совсем не больно, красотка. Не стоит так волноваться, – клинок упал вниз. Коснувшись тонкой кожи, лезвие рассыпалось серебряной пылью. Над ключицами начал проступать рисунок татуировки. Джин лежал совершенно неподвижно, на скулах ходили желваки, вены на шее вздулись, грозя прорвать тонкую кожу. Ифрит прикусил губы и тихо застонал.
Ирэн не отводила взгляд от лица пленника, даже искаженное страданием, оно было прекрасно. Серые линии татуировки сомкнулись вокруг шеи, в ямочке между ключиц вспыхнуло нарисованное солнце, замыкая заклятие. Заклинатель взмахнул рукой и, удерживающие ифрита цепи исчезли. Джинн лежал, не открывая глаз, и тяжело дышал.
– Прикажите ему подняться, – прохрипел заклинатель, опираясь руками о колени.
Ирэн пожала плечами и нехотя обронила:
– Поднимись.
Хранитель открыл глаза и сел на край алтаря.
– Список приказов, – Ойрус протянул проректору свернутый вчетверо лист бумаги.
– Занесете завтра, – госпожа Снот даже головы в его сторону не повернула. – А ты… идем со мной.
Ифрит поднялся и, чуть пошатываясь, побрел за своей госпожой. У лестницы Ирэн остановилась, ковырнула носом туфельки ступеньку и приказала:
– Доставь нас в мои покои.
– Слушаюсь и повинуюсь, – джинн перекинул Ирэн через плечо.
Яркий свет больно ударил по глазам, проректор зажмурилась и не сразу поняла, что они находятся посреди залитого солнцем двора, а вокруг несмело перешептывается толпа студентов. Обнаженный ифрит поудобнее перехватил свою ношу и неспешно внес Ирэн в главную башню. Проректор пробовала кричать, но у нее внезапно пропал голос, пару раз дернувшись в сильных руках, она смирилась с неизбежным. А несколько завистливых взглядов студенток окончательно примирили ее с действительностью.
– Ну что, красотка, – джинн ногой открыл дверь в ее комнату, – познакомимся поближе?
Горячая рука звонко хлопнула проректора по попке. Одежда на Ирэн вспыхнула и осыпалась пеплом на пол. Ифрит осторожно опустил свою ношу на кровать и медленно, растягивая удовольствие, накрыл ее своим телом.
***
Рей с интересом проводила взглядом обнаженного ифрита, и тут же получила несильный толчок по колену. Маленький кустик лютиков недовольно переминался с корешка на корешок и непрозрачно намекал, что ректору пора заняться делом. Это желтое недоразумение таскалось за ней с самого утра. Стоило ей переступить порог палаты, как нахальный куст увязалось за ней.
Жемчужина еще раз глянула на недовольный цветок и направилась в свой кабинет. Ири, как и всегда, ждал ее за рабочим столом в приемной. При виде начальства широми поднялся, подхватил папку и проследовал за Рей в кабинет. Чередуя одни документы другими, секретарь говорил о погоде, затем плавно перешел к способу отлова жемчуга, вспомнил Иширцев, и только когда жемчужина потеряла уже всякое терпение, перешел к сути:
– Госпожа де Оре, мне нужна Ваша помощь, – Рей нервно дернулась и подняла на секретаря удивленный взгляд. – Вы человек определенных правил, и я искренне надеюсь, что наш с Вами разговор останется в тайне.
– Конечно, Ири, – она кивнула на кресло напротив. – Присаживайтесь.
Широми не торопясь обошел стол и опустился в кресло.
– Вы не могли бы передать это принцу Дейнира? – на столе возникла украшенная перламутром шкатулка. Рей с неприятным удивлением узнала в ней ту самую шкатулку, которую имела неосторожность открыть в храме Эйру.
– Думаю, что я должен объяснить, – Ири положил руку на шкатулку. – Перед вами секрет выращивания волшебного жемчуга – «Сердце моря». Наши старейшины продали его королевству Дейнир сотни лет назад. – Широми открыл шкатулку. Она была совершенно пуста. – Новый урожай волшебного жемчуга соберут вне зависимости от того, вручите вы шкатулку принцу де Ро или нет. Глубинные жемчужины вполне неплохо чувствуют себя на мелководье, и нам не стоит труда поддерживать плантацию в идеальном состоянии, но если обман вскроется, то мы лишимся не только дружбы с нашим соседом, но и ежегодных поставок продовольствия. А мальки у нас, признаться, очень прожорливые, – Ашири виновато развел руками.
Рей вцепилась в край стола и, не отрываясь, смотрела на секретаря:
– Ири, вы шутите?
– Боюсь, что нет. Талларцы украли запертую на все известные морю заклятия шкатулку и несколько месяцев безуспешно пытались ее открыть, – Жемчужина улыбнулась, ободренный ее улыбкой секретарь продолжал. – К сожалению, пропажу обнаружили прежде, чем мы успели подбросить в сокровищницу новую шкатулку. Его Высочество Инери де Ро собрался вернуть семейную реликвию. И мне пришлось сопроводить его в Таллар. Тайно, разумеется. Но я и подумать не мог, что вместо того чтобы выкрасть артефакт, он решит поступить в Академию.
Жемчужина негромко рассмеялась. Впервые на ее памяти кто-то столь удачно смог облапошить магов. Два королевства который год ведут борьбу за пустую шкатулку. И никому в голову не пришло, что дело может быть не в артефакте, а в раковинах, которые живут на дейнирских отмелях. Маги всегда полагаются лишь на силу волшебства.
– Надеюсь, вы не откажетесь сыграть с магами подобную шутку, – широми протянул Рей шкатулку. – К тому же, – он покосился на гревшийся на окне лютик, – что-то мне подсказывает, что вам в скором времени тоже может понадобиться одолжение.
Рей взвесила все за и против, если ей удастся достать книгу Эйру, то уходить нужно будет немедленно. И море – не самый худший вариант. Жемчужина протянула руку за шкатулкой, но Ири захлопнул крышку и попросил не прикасаться к ней голыми руками. Тонкая вязь запирающих заклятий должна остаться нетронутой.
