Текст книги "Эхо разрушенных судеб... (СИ)"

Автор книги: Юлия Иванина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)

Глава 12

В это утро не только Аня с Егором проснулись с головной болью. По крайней мере, ещё один человек сегодня страдал от этого. Он пил уже два дня, практически без остановки. Тревога и страх не давали спокойно дышать. А стоило закрыть глаза и уснуть, как он снова видел сон, который уже почти двадцать лет его не тревожил. Сон, в котором красивая светловолосая девушка влюблёнными глазами смотрит на его друга, а потом лежит на земле уже под ним и отчаянно царапает его плечи, чтобы вырваться. Только он не позволяет ей этого сделать, уж слишком долго он ждал этого момента. Пускай даже он не был первым, пришлось уступить другу, но всё же своего он добился. Ох, как же плакала она, как вырывалась, когда он с ожесточением вбивался в её тело, только его это возбуждало ещё больше. А стоило ему немного придавить ладонью её шею, почувствовать, как судорожно дёрнулось тёплое нежное тело, он кончил так, что перед глазами всё поплыло. Эти сны его и доконали.

А сегодня ночью он встретил её – прекрасную светловолосую незнакомку, согласную на всё. Только ему не очень понравилось, что она была такой уступчивой. Хотелось адреналина и тех забытых ощущений, когда девушка под ним извивалась от боли и страха. Он рвал на ней одежду, тянул за волосы, сжимал горло. Женщина кричала, хрипела, вырывалась, а когда он кончил, то как-то сразу обмякла и затихла. До него только через пару минут дошло, что она больше не дышала…

Он снова стал убийцей…

****

Когда ушёл Егор, а потом и Андрей, Аня снова накапала себе успокоительной настойки и, укатавшись в плед, задремала в гостиной на диване. Организм настолько устал от потрясений, что даже сны её совсем не тревожили.

Проснулась она уже далеко после обеда, разбитая и совершенно обессиленная. Даже с дивана подняться не могла, так и лежала, уставившись в потолок. В мозгу кружилось столько мыслей, но ни за одну она не могла зацепиться, словно ваты набили в голову. Видимо, такое состояние было после ударной дозы успокоительных настоек. Когда её глаза начали вновь слипаться, на кухне зазвонил телефон, который ещё с утра стоял там на зарядке. Собрав остаток сил, Аня всё-таки сползла с дивана и поплелась на кухню.

Как оказалось, это звонила мама и уже не в первый раз. Она узнала от Андрея о произошедшем, и звонила сообщить, что в ближайшее время едет в Вишнёвое. Кое-как успокоив родительницу и заверив, что ехать не нужно, Аня сбросила вызов. Хотелось кофе – крепкого и сладкого. Девушка включила кофе-машину и отправилась в ванную, чтобы умыться.

Почистив зубы, Котова опёрлась руками о раковину и вгляделась в своё отражение в зеркале. Да, её вид оставлял желать лучшего: волосы всклочены, лицо бледное, под глазами синяки… Но тут же в отражении рядом с ней возникло другое лицо с остекленевшими глазами и синюшно-белой кожей. Аня в отчаянье зажмурила глаза, чтобы прогнать из мыслей образ незнакомой мёртвой женщины, только вот думать о другом получалось слабо. Простояв так пару минут, сжимая до боли в пальцах край раковины, девушка всё же смогла привести в порядок дыхание и, наконец, вышла из ванной.

Наполнив чашку крепким ароматным напитком, Аня, как и всегда, вышла на крыльцо. Свежий воздух и крепкий кофе помогут прогнать туман из головы. На улице было тепло и солнечно. Даже не верилось, что каких-то десять-двенадцать часов назад неподалёку нашли мёртвую женщину. Как это страшно и в то же время привычно – не смотря на то, что остановилась одна жизнь, всё вокруг продолжало жить дальше. Невозможно было представить, как родственники погибшей справятся с потерей.

За свои двадцать семь лет жизни Аня теряла только одного родного человека – отца. Но ей тогда только исполнилось два года, поэтому она не знала какого это. А у своей семьи никогда не спрашивала, как они это переживали, ведь знала, что тоска и боль, хоть уже и не такие острые, всё ещё терзают их всех. Особенно маму. Ведь она так и не вышла замуж после смерти папы. Хотя предложения были. Девушка помнила, что когда она ещё училась в школе, два местных вдовца по очереди захаживали к маме и предлагали сойтись. Только вот Людмила Сергеевна, не раздумывая, выставила их из дома.

От этих мыслей на душе стало так тоскливо, что хотелось выть в голос. Ну почему эта жизнь так не справедлива? Как вообще могло так случиться, что папа, будучи прекрасным водителем, не справился с управлением своего мотоцикла на грунтовой дороге среди чистого поля? Что за нелепая и злая случайность? Как рассказывал Влад, милиция предполагала, что на дорогу выскочил какой-то зверёк, а папа, чтобы не сбить его, вильнул рулём в сторону, наехал на какой-то камень, и мотоцикл перевернулся. При падении папа неудачно ударился виском о ручку руля и умер на месте, до того, как его обнаружили. Однако была и другая версия произошедшего: злые языки болтали, что Михаил Иванович был замешан в каком-то преступлении, и какие-то люди гнались за ним на машине, чтобы поймать и наказать. Только о каком преступлении шла речь, и каким людям отец перешёл дорогу никто не говорил. Мама всегда на эти слухи реагировала очень болезненно и подолгу плакала, закрывшись у себя в комнате.

Тряхнув головой, чтобы прогнать эти, разъедавшую душу, мысли, Аня отпила кофе и поставила локти на перила. Но тут же выпрямилась, заметив возле соседского забора полицейскую «Гранту» с мигалками. Если ей не изменяет память, то это была Костина рабочая машина. Вот он – шанс узнать что-то об убийстве женщины. Неизвестность пугала и настораживала. Девушка неплохо общалась с Костей, поэтому была вероятность, что он хоть что-то сможет ей рассказать. Она уже сошла с крыльца вниз, когда услышала мужские голоса и увидела, как Костя вместе с соседом подходит к машине.

–Твою мать, – едва слышно выругалась Аня, остановившись как вкопанная и не смея идти дальше.

Она совершенно забыла про соседа. Точнее сказать, она забыла не про его существование, а о ночи, проведённой с ним. Слишком много мрачных мыслей крутилось у неё в голове после пробуждения.

Мужчины остановились возле «Гранты» и продолжили о чём-то негромко переговариваться. Костя взялся за ручку водительской двери, а это значило, что их разговор практически окончен, и участковый собирается уезжать. Времени на раздумье практически не осталось.

В Ане боролись распирающее любопытство и обжигающий, стягивающий нервы в узлы, стыд. Но, как и в большинстве случаев, любопытство всё-таки победило, и девушка, не давая себе времени передумать, быстро вышла из двора, по-прежнему сжимая в руке чашку с кофе.

–…я, конечно, склоняюсь к тому, что ты говоришь правду. Но сам же понимаешь, что мои предположения никто к делу не пришьёт. Так что тебе в любом случае ещё предстоит беседа со следователем. Вот если бы у тебя было алиби на сегодняшнюю ночь, то проблем было бы гораздо меньше, а так…, – услышала она обрывки Костиной фразы, когда закрывала за собой калитку.

Мужчины обернулись на звук. Костя недоумённо приподнял брови. Егор же только мельком взглянул на приближающуюся Аню и отвернулся, поднося сигарету к губам.

Чувствуя, как при взгляде на соседа, сердце пропускает удар, а кожа покрывается мурашками, Аня мысленно застонала. Но потом, взяв себя в руки, перевела взгляд на Костю, который выжидающе смотрел на неё. Он явно не понимал, зачем она к ним несётся, расплёскивая на ходу кофе.

–Он был со мной ночью, – выпалила девушка, останавливаясь перед участковым.

Егор, который стоял чуть позади неё, перед капотом, и делал очередную затяжку, от неожиданности подавился сигаретным дымом и судорожно закашлялся.

–Че-го? – по слогам произнёс Петренко, удивлённо распахивая глаза.

Аня глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и быстро продолжила:

–Да, мы всю ночь были вместе, пили виски, потом…потом… В общем, я ушла от Егора около четырёх утра, а меньше, чем через час, я прибежала на пляж, и следом он пришёл.

Переведя дыхание, Аня поднесла чашку к губам и отхлебнула кофе. Руки едва заметно подрагивали. Костя молчал и не сводил с неё потемневших карих глаз, только на щеках выступили желваки, когда он сильнее сжал челюсть. Судя по его реакции, он осуждал её или просто не понимал. Готовая от стыда провалиться сквозь землю, Аня опустила глаза вниз, рассматривая свои босые ноги, обутые в черные сланцы.

Егор подошёл сзади – тихо и неожиданно, останавливаясь за её плечом. Девушка вздрогнула, почувствовав тепло исходящее от его сильного тела, и ещё больше смутилась. А когда увидела, как его большая крепкая ладонь потянулась к её руке, то вообще едва смогла сделать вдох от возросшего напряжения. Его тёплые пальцы коснулись её ладони, забирая у неё чашку с подостывшим кофе. Сердце в груди едва не проломило грудную клетку; так сильно оно колотилось.

Костя перевёл напряжённый взгляд за спину Ани. Ситуация нравилась ему всё меньше, и Аня прекрасно знала почему. Она и сама уже десять раз успела пожалеть, что поддалась своему неуёмному любопытству. Но с другой стороны не выйди она именно в этот момент и не услышь их разговора, то у соседа могли возникнуть неприятности из-за отсутствия алиби.

–Простите, нужно немного промочить горло, – непринуждённо сказал Егор, делая шумный глоток, – никак не могу откашляться.

Аня немного повернула голову влево и посмотрела вверх на светловолосого мужчину. Он будто специально бесил Костю, глядя на него с идиотской улыбкой, и продолжал громко отхлёбывать кофе из Аниной чашки. Только для чего он это делал, девушка понять не могла.

–И почему сразу не сказал? – раздражённо спросил Петренко, поворачиваясь к своей машине.

Егор пожал плечами и отдал чашку назад Ане:

–Не привык рассказывать посторонним о том, с кем провожу ночи.

–Не ломай комедию и не строй из себя благородного рыцаря, – раздражённо огрызнулся участковый, – ты сам следак, и прекрасно знаешь, что я не из простого любопытства интересуюсь, чем ты занимаешься по ночам. Мне по большому счёту насрать кого ты трахаешь…

–Лучше заткнись, товарищ лейтенант, – тихо и угрожающе перебил его Егор, обходя Аню и останавливаясь перед ней.

Девушка на несколько секунд зависла, уставившись в спину Егора обтянутую серой футболкой. Плечи его напряглись, а правая рука сжалась в кулак. Воздух словно трещал от напряжения.

«Идиот, сам же провоцировал Костю» , – раздражённо подумала Аня, мечтая дотянуться и треснуть соседа по бестолковой светловолосой макушке.

–Так! Стоп! – повысила она голос, выходя из-за спины Егора.

Костя отвернулся от двери «гранты» и стоял напротив Романчука на расстоянии вытянутой руки. Оба молчали, только сверлили друг друга злыми взглядами.

–Успокоились! Иначе вызову наряд на вас обоих!

Первым опомнился Костя. Он перевёл взгляд на Аню, стоявшую между ними, тяжело вздохнул и отвернулся к машине.

–День – дерьмо, – устало проговорил он, открывая водительскую дверь, – извини, Котова, сморозил хрень. Я тогда завтра подъеду, побеседуем.

–Хорошо, Кость, – тихо сказала девушка, следя за тем, как её друг садится в машину и заводит двигатель, – в любое время подъезжай, я буду дома.

–К тебе тоже зайду, – сказал Костя Егору перед тем, как уехать.

Когда машина участкового отъехала, Аня повернулась к соседу, который по-прежнему стоял сзади и молчал.

–Ты совсем идиот, – толкнула она его в грудь, – ты же специально бесил его! Зачем ты демонстративно взял мою чашку? Хотел показать, как мы с тобой близки?

Егор ухмыльнулся и сунул руки в карманы бежевых шорт.

–Какая ты нервная и злая. Я просто подавился и хотел попить, а в дом идти лень, – непринуждённо отозвался мужчина.

–Из лужи попил бы, – буркнула девушка.

Романчук хмыкнул и подошёл к Ане почти вплотную. Подняв левую руку вверх, он невесомо погладил волосы, прикрывающие её шею, и медленно опустился вниз, проведя кончиками пальцев по тонкой лямке у неё на плече.

–К твоему сожалению, они все пересохли ещё вчера, – прошептал Егор, наклоняясь к её губам.

И снова знакомая томительно-возбуждающая дрожь перевернула всё у неё внутри. Только это совершенно ничего не меняло. Память ей ещё пока не отшибло. Она словно наяву увидела сообщение от девушки Веры, которая писала, что скучает.

Разозлившись, Аня изо всех сил толкнула Егора. Только она забыла про чашку, которую всё ещё держала в руке. Кофе там оставалось немного, но этого хватило, чтобы оставить на светлой футболке мужчины безобразное пятно в районе живота.

–Зараза, – выругался он и отскочил назад.

Довольная собой, Аня засмеялась:

–Напился? Или ещё подлить?

–Напился, – передразнил её Романчук и стянул с себя футболку, вытирая с живота остатки кофе.

Смех застрял где-то в горле, когда девушка уставилась на его голую грудь с редкой порослью светлых волос, которые тонкой полоской спускались по мышцам пресса под пояс шорт.

–Нравится? – ехидно спросил Егор, – Можешь потрогать, а то ночью ты была такой стеснительной…

Стыд пополам со злостью жаркой волной обжёг шею и щёки. Гневно взглянув в его весёлые голубые глаза, Аня прошипела:

–У тебя девушка есть, чтобы трогать.

Мужчина непонимающе свёл брови к переносице:

–Да что ты заладила? Какая, блин, девушка?

–Обычная, – огрызнулась Котова, – та, которая пишет тебе, что скучает.

Глаза, которые ещё секунду назад были весёлыми, сверкнули раздражением, и он нахмурился ещё сильнее.

–То, что мы ночью переспали, не даёт тебе права лезть в мой телефон, – холодно отчеканил мужчина, – я не пойму, что у вас, баб, за мания пытаться влезть в чужую переписку.

Аня знала, что поступила неправильно, взяв утром его телефон, но услышать от Егора такие слова было неприятно. Тем более она не специально прочла это сообщение. Просто дурацкое стечение обстоятельств.

–Ты поэтому ещё ночью пыталась удрать? Хотела проверить телефон, чтобы понять какие у тебя со мной шансы и можно ли надеяться на что-то большее, чем просто секс на пару раз? – продолжал злиться Егор, яростно сжимая в кулаке футболку, – Только я не пойму, неужели ты всерьёз хотела что-то там найти? Ты же должна понимать, что сейчас все ставят пароли. Я не ожидал, что ты такая глупая.

Злые слёзы едва не брызнули из глаз. Ну, уж нет. Это слишком. Как он вообще смеет называть её глупой и обвинять в подобном идиотизме?

–Какой же ты дебил, – тихо проговорила девушка, глядя на соседа и чувствуя, как слёзы жгут глаза.

Нет, при нём она не расплачется. Много чести – плакать из-за него.

–Мой телефон разрядился. Я просто хотела посмотреть время и случайно увидела сообщение. Я не настолько тупая, чтобы копаться в чужом телефоне.

Егор отвернулся, крепко сжимая челюсть, от чего его скулы обозначились ещё резче.

–Хотя, всё же тупая, раз переспала с тобой. А теперь ещё и оправдываюсь.

Бросив последний взгляд на его угрюмый профиль, Аня развернулась и почти бегом направилась к себе во двор.

Внутри всё горело и рвалось от ненависти и разочарования к нему и к себе.

****

Егор бросил один косой взгляд в спину уходящей соседки, тяжело вздохнул и направился к себе во двор. Да, кажется, он слишком резко отреагировал на слова девушки о том, что она видела сообщение. В своё оправдание он мог сказать только одно, когда он был в отношениях с Верой, она так достала его своей бешеной ревностью и проверками телефона, что он сейчас не смог сдержать себя в руках и вспылил. А ведь действительно, Аня не была похожа на недалёкую девицу, которую он на секунду вообразил себе, когда в порыве злости предположил, что она попыталась залезть в его телефон. Возможно, стоило извиниться, но он опасался, что разговор снова свернёт не туда, и станет только хуже. Нужно остыть, а потом, если представится возможность, поговорить.

Но сейчас это было не то, чем ему хотелось забивать свою голову. Это всё второстепенное. Главное – это коробка с Машиными вещами, которую он как раз вынес на улицу, когда подъехал участковый. Он и так весь день откладывал, чтобы, наконец, взглянуть, что там внутри, а когда решился, то его прервали.

И вот теперь Егор снова сидел на улице за столом, гипнотизируя взглядом картонную коробку. Он боялся, что не справится с тем грузом эмоций, который обрушится на него. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить, бешено стучащее сердце, мужчина открыл коробку и начал выкладывать её содержимое на стол. Там были старые потрёпанные школьные тетради, несколько детских рисунков и то, от чего его сердце едва не остановилось. Обычный тетрадный листок в клеточку, на котором были обведены две ладошки: одна побольше узкая с длинными тонкими пальцами, а в центре неё другая совсем маленькая и по-детски пухлая, с неровными краями. Видимо ребёнок, никак не мог усидеть спокойно, пока обводили его ручку. Внизу красивым почерком было приписано «Маша и Егор» и дата – день, когда ему исполнилось три года. До того, как их жизнь рухнет, ещё было целых два года, и Маша счастливо жила жизнью пятнадцатилетнего подростка и строила грандиозные планы на будущее.

Крупная слеза упала прямо на середину листочка, а грудную клетку так сдавило, что Егор едва сумел сделать вдох. Как же он скучал по сестре, хоть и очень смутно её помнил. Ему так было горько от того, что у него не было возможности узнать её. Позволив себе окунуться с головой в своё горе, мужчина перебирал Машины записи и не обращал внимания на слёзы, капающие с его лица. Он решил, что имеет права хоть раз в жизни дать волю слезам и оплакать свою семью. Ведь он держался на похоронах мамы и папы, чтобы не показать окружающим, как он сломлен. А сейчас наедине с собой и обрывками воспоминаний о том кусочке счастливого детства, что так бережно хранил в своём сердце, он плакал и не пытался скрывать свою боль.

Даже Широ, видя подавленное состояние хозяина, оставил свои попытки познакомиться с семейством ежей и преданно улёгся у него в ногах, изредка потираясь мордой о голень Егора, давая тому понять, что он будет рядом всю свою собачью жизнь.

Романчук не знал, сколько времени он просидел над записями сестры. Пришёл в себя только когда на посёлок уже начали опускаться лиловые сумерки, и затянул свою красивую серенаду соловей. Боль, что сжимала сердце холодной рукой, потихоньку ослабла, забрав с собой его слёзы и тяжесть этого долгого дня. Только Егор знал, что это было временно, уж слишком долго эта самая боль жила в нём.

Мужчина, не спеша и аккуратно, начал складывать в стопку все тетради. Он прочитал каждую из них, не особо вникая в смысл написанного, представлял, как Маруся сосредоточенно делает эти записи, внимательно слушая учителя. Егор знал, что ещё не раз вернётся к этим школьным конспектам, ведь впервые в жизни у него появились осязаемые напоминания о сестре. Бережно складывая всё обратно в коробку, он внезапно заметил маленький уголок, который выглядывал из-под загнутого картона на дне. Сдвинув в сторону тетради, Егор потянул за этот самые уголок и извлёк пожелтевший немного помятый сложенный в несколько раз листочек. Не замечая того, что затаил дыхание, он осторожно развернул небольшой бумажный квадратик. На стол выпал сухой и хрупкий цветок полевой ромашки и едва не улетел на землю, подхваченный лёгким порывом весеннего ветра. Хорошо, что Романчук среагировал быстро и успел накрыть цветок ладонью. Осторожно подхватив ромашку, он положил её между страниц в верхнюю тетрадь, а сам обратил внимание на листок бумаги, что до сих пор сжимал в другой руке. Это оказалась записка, написанная, будто второпях, острыми и мелкими буквами:

«Машка-ромашка, я будто одержим тобой, и видел, что ты тоже не сводишь с меня глаз. Я хочу, чтобы ты была моя. Сегодня же во всём признаюсь и уйду от неё. Пускай осуждают. Не могу забыть, какая ты вчера была красивая в своём выпускном платье. Жду тебя через три часа возле старой фермы.

М.»

У Егора даже в глазах потемнело от переизбытка чувств, готовых разорвать его изнутри. Нет, не может быть. Как такое возможно, что эта записка пролежала столько лет, и никто на неё не наткнулся? Почему её нашёл именно он? Или же дед тоже видел её? Почему тогда никому не рассказал о ней? Хотя был ли какой в этом смысл? От бесчисленных вопросов мозг готов был закипеть, только радость от неожиданной удачи затолкнула их поглубже в сознание. Ведь перед ним было то, что он так долго искал и не надеялся найти – первая ниточка, которая поможет ему отыскать насильника Маруси. В том, что записка была написано именно рукой этого урода, мужчина не сомневался, ведь отец рассказал ему, что сестру изнасиловали на следующий день после выпускного.