Текст книги "Эхо разрушенных судеб... (СИ)"
Автор книги: Юлия Иванина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)
****
...3 месяца назад…
У отца была обнаружена онкология последней стадии, и его состояние резко ухудшилось. В больницах разводили руками и заявляли, что ничем не могут помочь, ведь счёт шёл на месяцы, а то и на недели.
Егор разрывался между работой и больным отцом, который уже практически перестал подниматься с постели. Знакомая медсестра, ухаживающая за ним, собралась уезжать в отпуск, и Романчуку-младшему в тот отчаянный момент пришла в голову мысль, уволиться с работы. Ведь отпуск ему не давали, а за отцом нужен был круглосуточный уход. Тогда знакомые и подсказали, оформить Тимофея в хоспис, где ему не только обеспечат этот уход, но и смогут давать препараты для облегчения его страданий.
И вот отец уже три недели находился в этом заведении, и Егор каждый день после работы на всех парах мчался к нему, чтобы побыть рядом. Ведь он чувствовал, что времени осталось мало.
В тот день папа, на удивление, чувствовал себя хорошо и отказался от сильнодействующих препаратов, туманящих его мозг. Егор сидел рядом с ним и едва сдерживал слёзы. Он никак не мог осознать, что его сильный и могучий папа превратился в исхудавшую изнеможённую тень самого себя. Что за херня происходит? Почему эта жизнь так несправедлива? Последний родной человек на этом свете быстро сгорал прямо на его глазах. Он не хотел оставаться один, он не справится.
–Егор, – едва слышно выдохнул отец, поднимая бледно-голубые глаза на сына, – я должен тебе сказать, – снова пауза, и натужный глоток слюны, – пообещай, что отвезёшь меня к матери…
Отец снова с трудом проглотил слюну и облизал пересохшие губы. Егор тут же схватил с тумбочки чашку-поильник и осторожно прислонил её к губам отца.
–Па, я тебя скоро заберу отсюда, – безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, вытолкнул из себя Романчук-младший, – тебе ведь лучше, через пару дней вернёшься домой…
Глухое рыдание едва не вырвалось из горла Егора. Сердце щемило так, что казалось, сейчас раздавится.
–Не говори глупостей, – с трудом засмеялся Тимофей, – я знаю, что скоро умру. Чувствую... – после нескольких глотков воды говорить ему стало легче, – Но ты сильно не горюй. Знай, что так будет лучше. Я так устал от боли, хочу покоя…
–Давай позову медсестру, пускай даст таблетку, – взволнованно поднялся со стула Егор.
Но отец сильнее сжал его руку, заставляя опуститься обратно.
–Нет, Егор, не надо. Просто послушай. Я должен сказать.
Егор подвинул стул ближе к кровати и наклонился, чтобы папа не напрягался говорить громко.
–Ты должен пообещать, что не будешь хоронить меня здесь. Моё место рядом с Надюшей, – дождавшись кивка сына, Тимофей продолжил, – хотя, если бы это было в нашей власти, я бы хотел лежать в другом месте. Рядом с моей девочкой. Ей там так одиноко одной. Моя Маруся там одна, ей плохо без нас. Я так виноват перед ней…
У Егора чуть не остановилось сердце, когда по палате разнёсся судорожный всхлип.
–Что ты такое говоришь? – поражённо выдохнул молодой мужчина, пытаясь уловить затуманенный блуждающий взгляд отца
Но тот, будто его не слыша, продолжал слабеющим голосом:
–Кладбище старое. Там нельзя никого хоронить. А я оставил её там. Одну. Господи, что же я наделал?
–Пап, пап, я не понимаю, – срывающимся голосом прошептал Егор.
–Послушай, сынок, – отец, наконец, остановил свой взгляд на нём, – когда меня не станет, не забывай ездить в Вишнёвое. О нас с матерью не волнуйся; мы вдвоём будем. Навещай сестру в Черемхово. Она рядом с моими родителями лежит…
Сквозь шум в ушах Егор с трудом мог разобрать слова отца. Он не улавливал в них смысла. Ничего не складывалось. Свободной рукой он с силой потёр лицо, чтобы хоть немного прийти в себя и разобраться, о чём говорить отец.
–Па, что ты имеешь в виду? Я не могу тебя понять! Ты ещё со мной? – в отчаянье выдавил из себя Егор.
Голос срывался, горло саднило, будто он кричал.
–Я с тобой, сынок, – сдавленно прошептал отец, – послушай меня и не перебивай.
Егор заторможено кивнул.
–За нашим старым домом в Вишнёвом есть дорога к реке. Как спустишься, повернёшь налево и дойдёшь до моста. По нему пройдёшь, а потом через лес километра четыре, не сворачивая с тропинки, она там есть ещё. Я был в прошлом году. Как из леса выйдешь, пройдёшь через опушку и свернёшь направо, там за рощей увидишь кусты сирени, – отец на несколько секунд умолк, собираясь с силами.
–Я помню, – тихо отозвался Егор, подавая папе воду, – ты рассказывал, что везде, где растут кусты, раньше были дома. А от дома, в котором ты жил, осталось четыре угла.
–Всё верно, сынок, – утолив жажду, сказал отец, – надо было раньше тебя с собой туда взять, самому всё показать и рассказать. Тебе нужно найти берёзовую посадку, она слева на другой стороне дороги будет. Вдоль неё будешь идти и увидишь прямо в середине несколько могил. Бабушкина и дедушкина могилки с серыми гранитными памятниками по правую руку будут, и вот за ними увидишь холмик с деревянным крестом. Маруся там…
Казалось, будто кто-то со всей силы ударил Егора в солнечное сплетение, боль физическая и осязаемая не давала даже вздохнуть. Сердце билось с такой силой, что чуть не вылетело из груди.
Нет. Здесь какая-то ошибка. То, что говорит отец – не может быть правдой! Это просто какой-то сюр, этого разговора не может происходить на самом деле!
–Пап, – словно издалека услышал Егор свой надломленный голос, – что ты такое говоришь? Что значит, Маруся там? Она же ещё тогда пропала…
Крупные и редкие слёзы катились по осунувшемуся лицу Тимофея, но он даже не пытался их вытереть. Всё смотрел на сына, словно боялся отвести взгляд.
–Я нашёл её в реке, – едва слышно выдавил он, – три дня пролежала в камышах, никто её не замечал. Меня туда словно дурное предчувствие привело. Хотя я до последнего его не слушал, не верил, что моя девочка утопилась…
Егор, опустив голову вниз, слушал доводящую до дрожи отцовскую исповедь.
–Я не представлял, что мне делать и как жить дальше. Всё рухнуло в одночасье, – слабым голосом продолжал Тимофей, – но я тогда понял одно – сам сгорю в аду, но вас от этого уберегу. Надя не пережила бы смерть Маруси. Ушла бы за ней следом. Я не мог оставить тебя без матери. Она нужна была нам обоим. Я весь мир мог ради неё сломать, но пришлось ломать себя…
А сейчас его слова ломали Егора. Он не мог поверить, просто не мог и всё!
–Я отнёс мою девочку на старое кладбище в Черемхово, и там похоронил рядом со своими родителями…
–Нет, нет, нет, нет, – потерянно твердил Егор, отпустив ладонь отца и вцепившись себе в волосы двумя руками, – ты не мог. Нет, нет…
Он хотел кричать в голос, просто запрокинуть голову и орать в потолок, пока ослепляющая боль не перестанет рвать его на части.
–Пап, скажи, что бредишь, – взмолился он, падая перед кроватью отца на колени, – пожалуйста, скажи…
–Прости, сынок, – сквозь слёзы прошептал отец и погладил сына по голове, – пообещай, что будешь её навещать. Ей так плохо там одной…
Вымотанный долгим и тяжёлым разговором Тимофей провалился в тревожный сон. А Егор даже не помнил, сколько так простоял на коленях, в пропахшей лекарствами и безысходностью больничной палате.
…Всю следующую неделю Тимофей провёл под действием сильнейших обезболивающих препаратов. Большую часть времени он был безучастным и молчаливым, не узнавая сына. Поэтому Егор больше не смог поговорить с ним о том, что он натворил. Только в последний вечер отец ненадолго выплыл из лекарственного морока и, посмотрев на сына, тихо прошептал:
–Я люблю тебя, сынок. Прости, что никогда не говорил тебе об этом…
…А ночью Егор подорвался с кровати от разорвавшего ночную тишину звонка. Тихий вежливый голос печально сообщил, что отец скончался.
Хлопоты, связанные с похоронами и перевозкой отца за тысячу километров, на время заморозили чувства Егора. Он делал всё на автомате, как робот. Даже, когда вернулся после похорон продолжал жить словно по инерции, не чувствуя ровным счётом ничего. Первые признаки чувств стали проявляться, когда он проснулся в постели с другой женщиной. Тогда отвращение и стыд к себе едва не разъели его изнутри. А потом на него обрушилось всё лавиной – горе, боль, одиночество, ненависть…
Тогда же появилась цель найти и наказать тех, кто виновен в изнасиловании и суициде сестры. Он был уверен что, правда и месть помогут ему снова стать счастливым, зная, что все получили по заслугам…
Глава 21
От воспоминаний его отвлёк громкий лай Широ, который уже преодолел мост и что-то вынюхивал в кустах.
Хитрюки шли немного впереди и тихо переговаривались. Они словно давали Егору время побыть наедине со своими мыслями и подготовиться. Его до сих пор мутило при воспоминании о том дне, когда отец открыл ему шокирующую правду. Правду, которая сбивала с ног и заставляла сомневаться в том, во что он верил раньше.
Их семья, конечно, была далека от идеала. Мама чаще всего находилась в каком-то уныло-депрессивном состоянии и больше времени проводила с иконами и в храмах, нежели уделяла его сыну. Но у него был отец сильный и надёжный, как каменная стена. Он был опорой и для него, и для матери. Только благодаря ему, семья держалась на плаву. А потом, будучи подростком, из разговора родителей он узнал о том, что Машу изнасиловали, и она исчезла. Тогда он и решил, что ради матери найдёт сестру и тогда, возможно, она перестанет тосковать и вновь оживёт. Но он не смог. И только перед смертью отца узнал почему.
–Дядь Юр, – окликнул Егор идущего впереди мужчину, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, – я не пойму, почему я не смог найти этот хутор? Ведь шёл так, как рассказал отец, да и на карте вроде бы было то место. Но описание не сходилось.
Дядя Юра немного отстал от Илья и, поравнявшись с Егором, заговорил:
–Я думаю, скорее всего, ты просто не дошёл немного. Тебя сбило с толку, что карта указывала, что Черемхово там.
–Значит карта неправильная?
–Правильная, – улыбнулся Хитрюк-старший, – только, видишь ли в чём загвоздка, рядом с хутором Черемхово располагается урочище с таким же названием. И на карте, скорее всего, отмечено именно оно.
–Урочище? – недоумённо нахмурился Егор.
–Так с давних времён назывались разные выделяющиеся места, о названии которых договорились люди. Сейчас редко используется это определение. Но в картах иногда встречается, – пояснил дядя Юра, – так вот, сначала появилось урочище Черемхово, а потом это же название дали хутору.
Мужчины сошли с моста, где их поджидал Широ и все вместе вошли в лес.
–Папа рассказывал, что он и ещё несколько человек ходили оттуда в школу в Вишнёвое пешком, – заговорил Егор, – я в детстве думал, что он шутит так надо мной.
–Ходили ещё как, – усмехнулся дядя Юра, – осенью и весной по грязи лезли, потом на лодке переплывали, а зимой на лыжах до реки, а потом по льду на другую сторону.
–Капец, условия, – возмутился Илья, – могли же из лодки вывалиться, замёрзнуть или под лёд провалиться. Как детей было не жалко?
–Времена были другие, – ответил ему мужчина, – условия суровые, людей закаляли трудностями с самого детства.
–Варварство какое-то, – буркнул Илья.
Егор улыбнулся, молча соглашаясь с братом. Он не хотел бы жить в таких условиях. Но дядя Юра прав, время было другое, и обычные люди, работающие в колхозе, не имели выбора или просто не знали, что можно жить по-другому. На первом месте была цель прокормить семью, а не амбиции.
–Это сейчас поколение слабаков и неженок, и шага не можете ступить без телефонов и машин, – подколол сына Хитрюк-старший.
–Ой, да хорош тебе, бать, – недовольно цокнул языком Илья.
Мужчины посмеялись над вечной войной поколений и сменили тему. Заговорили о разных пустяках, будто намеренно обходя тему цели их путешествия. Дядя Юра рассказывал о местности и природе вокруг посёлка, казалось, что он здесь знает каждый кустик. Широ развлекался тем, что, подпрыгивая, пытался поймать мух, громко клацая челюстью.
–У нас тут, кстати, пару лет назад открылась база отдыха «Вишенка». Петренко толи выкупил, толи арендовал землю недалеко от центрального пляжа. Так всё засрали кругом, – посетовал дядя Юра, – в реку столько мусора скидывается, жуть просто.
–Так пожалуйтесь на них, – ответил Егор, – это же не законно.
Илья хмыкнул:
–Всё не так просто, у хозяина везде подвязки, он уже давно в этом бизнесе, везде подмазал.
–Причём, когда Семён ещё по молодости работал участковым, был нормальным мужиком. Все его хвалили и шли к нему за помощью, – задумчиво проговорил Хитрюк-старший, убирая рукой мешающую ветку, – а потом бросил милицию, подался в бизнес, начав с постройки нескольких беседок на берегу, и чем прибыльнее становился бизнес, тем большим козлом становился Петренко.
Егор задумчиво свёл брови, копаясь в памяти, где мог слышать его фамилию:
–Участковый Костя Петренко однофамилец или родственник?
–Это Костин батя, но они что-то не очень общаются. Костян как-то жаловался по пьяни, – объяснил Илья.
Так за разговорами они преодолели большую часть пути и вышли из леса на поляну, где прошлый раз Егор искал Черемхово.
–Идём дальше или отдохнём? – спросил дядя Юра, – Осталось немного.
–Давайте покурим и двинем дальше, – ответил Егор, сбрасывая с плеч тяжёлый рюкзак.
–Задолбали курить, – буркнул Илья, опускаясь на траву и доставая из рюкзака бутылку с водой.
–Отвали, – бросил ему Романчук и уселся рядом с братом, прикуривая сигарету.
Дядя Юра вместе с Широ ушли немного вперёд, чтобы рассмотреть небольшую норку, где пёс приметил какого-то зверька.
–Какие планы на вечер? – спросил Илья, опираясь на локоть, – Меня как раз Костян позвал сегодня посидеть где-нибудь выпить. Пойдёшь с нами?
–Нее, – ответил Егор, выпуская изо рта облачко дыма и задумчиво глядя сквозь него вдаль, – желания нет. Да и Костя этот меня подбешивает.
–Чем же? – приподнял правую бровь Илья.
–Своим существованием.
–Информативно, – хмыкнул Хитрюк, – но ни хрена не понятно. Он нормальный мужик.
–Не знаю. Не заметил.
–Что-то ты темнишь, Егорушка. Давай колись, где тебе Костян успел подгадить?
Егор тяжело вздохнул. Илья и мёртвого задолбёт своими вопросами.
–Разговаривает слишком борзо, – наконец, ответил он, – будто ему всё позволено. А когда соседка подтвердила, что в ту ночь, когда убили женщину, она была со мной, он начал такую хрень нести…
–Подожди, – перебил его Илья, подрываясь из своего полулежачего состояния, – ты же про Котову говоришь? В каком смысле она всю ночь была с тобой? Сраный тихушник! Четыре дня прошло, и ты молчал!
–Мне в рупор орать или в местную газету написать? – скептически спросил Егор, всей душой жалея, что сболтнул лишнее.
–Можно было мне на ухо пошептать, зачем такие сложности, – толкнул его в плечо Хитрюк, – ну ты вообще! Столько дней молчал. А я и думаю, что это ты, как одержимый сталкер, искал её вчера по всему посёлку.
–Ты же знаешь, что не поэтому.
–Не заливай!
Романчук не ответил, только покачал головой и затушил в земле окурок. Но Илья был решительно настроен на разговор, а потому продолжал толкать его в плечо и нести какую-то чушь.
–Нет, ну надо же, оприходовал Котову и скромно помалкивает…
–Я сейчас тебя оприходую, если не заткнёшься или кому-нибудь сболтнёшь, – мрачно пообещал Егор.
–Да, ладно, не заводись, Егорыч, – хохотнул Илья, ни капли не испугавшись, его грозного вида, – я и не думал никому говорить. Просто пошутил.
–Шутник сраный, – недовольно скривился Егор и поднялся, чтобы продолжить путь.
****
А спустя всего час трое мужчин вместе с Широ стояли перед маленьким заросшим кладбищем. Могилок было мало – не больше десятка, кое-какие были ухоженными, с искусственными цветами и венками, другие же выглядели абсолютно заброшенными – поросшие высокой травой и кустарниками, посреди одной даже выросло дерево.
Дядя Юра ещё ничего не успел сказать, как Егор двинулся вправо. Это из рассказа отца он запомнил очень чётко. Всего несколько метров и за небольшим кустом он увидел две похожие могилки с памятниками из серого гранита, на которых были выбиты имена и даты рождения-смерти его бабушки и дедушки по линии отца. Он их совсем не знал, они умерли ещё до его рождения. Бабушки не стало, в тот год, когда родилась Маруся, а дедушки через пять лет после этого. Егор видел их только на фото в семейном альбоме.
Стало стыдно, что раньше никогда не настаивал, чтобы папа взял его с собой сюда. Ведь так нельзя, чтобы при живых родственниках за могилками никто не ухаживал и не навещал. Хотя они не выглядели не ухоженно, по сравнению с теми, на которых за кустами не видно было надписей на крестах и памятниках. Трава в гробничках была совсем небольшая, вокруг всё было посыпано песком, а в центре стояли похожие букетики цветов, у дедушки синий, у бабушки фиолетовый. Кто-то явно навещал его родственников, причём не столь давно.
–Я был здесь перед Пасхой, – тихо сказал дядя Юра, стоя позади Егора, – убрался и цветы принёс. Несколько раз в год сюда прихожу.
Егор только молча кивнул в знак благодарности. Ему пока не хотелось говорить. Он готовил себя к тому, что стоит ему повернуть голову, и одна из целей его приезда окажется прямо перед ним. Сердце стучало, как сумасшедшее, словно хотело пробить его грудную клетку.
Романчук медленно выдохнул и повернулся к небольшому холмику с обычным деревянным крестом, который с самого начала маячил на периферии его зрения. Просто холм и крест без каких-либо обозначений, под которыми покоилась жизнь его сестры и ужасная тайна, которую полжизни хранили отец с дядей Юрой. Егор знал, что должен отпустить всю злость, что ревела у него внутри и простить их, но пока не понимал как.
Могилка сестры тоже была ухожена и облагорожена. Рядом были даже посажены какие-то декоративные цветы. Какие бы чувства сейчас он не испытывал к дяде Юре, но чувство благодарности затмило их все.
–Спасибо, – сдавленно выдохнул Егор, не отрывая взгляда от места, где покоилась сестра, – спасибо, что не бросили её.
Дядя Юра только положил руку на плечо племянника, на мгновение крепко сжал его, а потом, сделав знак Илье, вместе с ним покинул кладбище.
Егор остался один, чувствуя, как волнение, печаль и отчаянье пытаются разорвать его грудь. Он медленно опустился на колени и приложил ладонь к прохладной земле у изголовья могилы.
–Привет, Маруся, – хрипло и надломленно прошептал он, – я так долго тебя искал.
Чувство нереальности происходящего не давало ему ощутить полный спектр своих эмоций. Он не мог до конца понять, что же сейчас творилось в голове и в сердце. Будто всё происходило не с ним. Он думал, что не сможет сдержать слёз, когда найдёт сестру, но сейчас глаза оставались сухими, а в голове не могло сформироваться ни одного слова, чтобы мысленно поговорить с Марусей.
Сколько он так просидел на коленях, склонившись над безликим холмиком, он не помнил, пришёл в себя только, когда рядом, тихо поскуливая, опустился Широ и положил морду на его колено. В глазах пса была такая вселенская печаль, что сердце Егора снова дало сбой.
–Я больше тебя не брошу, – тихо прошептал Егор, обращаясь к сестре.
Глава 22
Из-за пасмурной погоды темнеть сегодня начало раньше. Ярко-розовый закат на несколько минут вспыхнул у линии горизонта, а потом погас, окутывая всё вокруг серыми сумерками. Изредка срывался мелкий дождь.
Андрей уже собирался закрывать автосервис, когда на пороге его кабинета появилась она – его персональная головная боль, которая была замужем за непутёвым Славой.
–Привет, – глухо поздоровалась Яна, кутаясь в большой тёплый кардиган.
Андрей на мгновение оторвался от бумажек, внимательным взглядом окидывая женщину с ног до головы.
–Что-то хотела? – недовольно буркнул он, снова возвращаясь к своим записям, – Я собирался уже закрываться.
Яна неуверенно переступила с ноги на ногу и сделала шаг вперёд, прикрывая за собой дверь.
А Андрей почувствовал, как будто ему перекрыли кислород, так было душно находиться с ней в одном помещении.
–Слава здесь? – спросила женщина, поднимая глаза на Котова.
Мужчина глубоко вздохнул, встречая взглядом её синие печальные глаза, полные слёз.
–Нет. И не было со вчерашнего дня, – прочистив горло, ответил он.
Потом помолчав, спросил:
–Ты почему не в больнице?
Яна пожала худенькими плечами, сцепив пальцы в замок на уровне живота.
–Мне стало лучше, я написала расписку и ушла домой.
Андрей прикрыл глаза и едва слышно выругался. Но промолчал. Это не его дело. Она сама сказала ему когда-то, чтобы не смел у неё ничего спрашивать.
–Славы нет дома с тех пор, как я вернулась из больницы, – наконец, озвучила причину своего нахождения здесь Яна.
–Я не его нянька.
–Ты не мог бы ему позвонить? Он не берет, когда я звоню.
Котов снова выругался сквозь зубы. Она просто убивала его своими просьбами.
–Ты сама просила не лезть к вам, – сказал он, поднимаясь и упираясь руками в стол, – сказала, что меня ничего не касается, что связано с вами. Так какого хрена ты каждый раз идёшь ко мне? Зачем долбишь мне мозг своими разборками со Славой?!
На последних словах его голос повысился, почти срываясь в крик. Его сердце разрывалось. А она будто не понимала этого, раз за разом делая всё больнее.
–Я просила, чтобы ты не спрашивал о ребёнке, – ответила Яна, поднимая подбородок выше, – не хотела, чтобы ты своими безумными догадками разрушил мою семью.
Андрей зарычал и громко стукнул кулаком по столу:
–Вашей семье и так конец! Это не семья – это грёбаная пародия! Он бухает и изменяет, ты тоже ему изменила!
По лицу Яны потекли слёзы, которые она быстро стёрла рукавом кардигана.
–Не будь таким жестоким, – сдавленно прошептала она, – это была ошибка, ты сам видел, в каком я была тогда состоянии. Мог и отказать мне, но нет же, ты сам был не против. Приятно, наверное, смотреть Славе в глаза и думать о том, что переспал с его женой и, что она, возможно, беременна от тебя?!
Андрей рухнул обратно в кресло и запустил пальцы в волосы. Да, она умела одним словом вырвать всё нутро.
–Пошла вон, – тихо, но твёрдо прошептал Андрей, больше на неё не глядя.
–Что? – ей явно казалось, что она ослышалась, ведь прежде он никогда с ней так не разговаривал.
–Я сказал, чтобы ты ушла отсюда и больше никогда не приходила, – ледяным тоном отрезал Андрей, – вы с ним два больных дурака, которые топят себя и всех окружающих. Я предлагал тебе выход из этого гниющего болота, которое вы называете «семьёй». Но ты предпочла остаться. Так что теперь уходи.
Слёзы женщины высохли в одно мгновение, печаль в глазах сменилась обжигающим гневом, и она превратилась в разъярённую фурию, подлетев к его столу.
–Не смей, – прошептала она, близко наклоняясь к его лицу, – не смей так говорить о нас, мы любим друг друга.
От цветочного запаха, что исходил от её кожи, его словно обдало кипятком, воспоминания о той единственной ночи, когда она была его, заставили напрячься всё тело, а желание поцеловать её боролось с желанием оттолкнуть, как можно дальше.
–Любовь не должна быть уродливой, как ваша. Однажды я показал тебе, какой может быть нормальная любовь, но я уже понял, что это не для тебя. Тебе нужна эта токсичность, что разъедает вас обоих, но меня в это не втягивайте, я третьим в этом цирке не буду, – сказав это, мужчина оттолкнулся от стола руками и поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Яна выпрямилась, бросила на него последний обжигающий взгляд и, развернувшись, ушла, громко хлопнув дверью.
А Андрей едва сдержался, чтобы не рвануть за ней.
****
Аня весь день провела, бесцельно валяясь на диване, и тупо пялилась в телевизор, где шёл какой-то мелодрамический сериал, который не претендовал ни на хорошую игру актёров, ни на интересный сюжет. Всё банально и глупо. Но сил и настроения искать что-то стоящее не было.
Часы ожидания извели её и не давали расслабиться. Внутри неё творилось что-то невообразимое – живот сводило, сердце сжималось, ладони покалывало, а в голове не было ни единой чёткой мысли. Всё сводилось только к воспоминаниям о вчерашнем вечере и мыслям о соседе. Она не знала, что делать дальше и как себя вести. Вроде, после их случайного секса и её обид после этого, всё было понятно; она считала его козлом и дала себе обещание, что больше не подпустит его к себе и на пушечный выстрел. А теперь, когда она узнала, что всё было просто нелепым стечением обстоятельств, её чувства находились в раздрае. Егор ей безумно нравился, но она не знала насколько это взаимно. Вдруг с его стороны, это просто похоть и не более. Хотя, если вспомнить то, с какой заботой он вчера поправлял на ней задравшееся платье и сегодня прикрывал засосы на её шее, можно было предположить, что в его поступках есть намёк на что-то большее. А если это всё было не более, чем вежливость, она не знала, как с этим смириться.
Этой ночью Аня много думала о том, как изменилась её жизнь за это непродолжительное время, когда в её жизнь с грохотом ворвался сосед. И не могла понять, в какой момент её голова отключилась, а сердце дало сбой, что она сама не заметила, как увлеклась Егором и позволила себе быть такой легкомысленной. Это было на неё не похоже. Ведь ни с одним из её бывших мужчин, отношения не развивались так стремительно. Были долгие ухаживание, узнавания друг друга, а тут просто какой-то сбой в её вселенной.
Громкий стук в дверь заставил её сердце тревожно частить, а её саму в одну секунду вскочить с дивана. Это он. Больше некому.
Аня сунула ноги в домашние тапочки и, заглянув по пути в зеркало, что висело в прихожей, направилась к двери, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.
Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоить взбесившееся сердце, девушка распахнула дверь. И едва не задохнулась, наткнувшись на прямой горячий взгляд. Сердце только ускорило свой ритм, а бабочки испуганно забились в животе.
Высокий и сильный, с хмурым выражением лица, Егор, одетый в спортивный костюм из серого трикотажа, выглядел потрясающе.
–Привет, – тихо сказал он, откидывая с влажных волос капюшон толстовки.
Запах чистоты, мятного геля для душа и чёрной смородины, заставил Аню нервно облизать губы. Этот мужчина всегда так крышесносно пах, что хотелось просто прижаться к его мощному телу и забрать себе хотя бы часть его аромата. Как, например, вчера, когда на ней была его куртка, а потом они целовались возле забора, вся её одежда пропахла его парфюмом.
Тряхнув головой, чтобы прогнать из головы воспоминания, Аня несмело улыбнулась соседу и ответила:
–Привет ещё раз.
Егор сделал шаг вперёд, почти вторгаясь в её личное пространство.
Девушка опустила голову, глядя вниз на его огромные кроссовки, что так комично смотрелись напротив её пушистых тапок, небольшого размера. Смотреть ему в глаза по-прежнему не хватало сил.
–Сейчас вынесу куртку, – выдавила из себя Аня, собираясь сделать шаг назад.
Но мужчина поймал её ладонь, не давая отступить.
–Подожди, – хрипло сказал он, нежно проводя своими длинными и сильными пальцами по её тонкому запястью.
Девушка замерла, уставившись на то, как он переплетает её пальцы со своими. Сердце снова бешено трепыхнулось, посылая разряд тока в ту руку, которая была в руке Егор.
–Давай побудем немного вместе, – тихо выдохнул, второй рукой касаясь её подбородка и вынуждая её поднять на него глаза, – день был сложный, не хочу оставаться один. С тобой мне почему-то легче…
От его слов, живот свело приятной судорогой.
–Хочешь, фильм посмотрим и чай попьём? – спросила Котова, сжимая его пальцы.
–Всё что угодно, – улыбнулся Егор, сверкнув ровными белыми зубами, только глаза по-прежнему оставались усталыми и печальными.
–Пойдём, – потянула девушка его за собой в дом.
На кухне Аня была вынуждена отпустить его руку, чтобы поставить чайник. Мужчина остался стоять возле большой арки, что отделяла кухню от гостиной, и с интересом разглядывал интерьер.
–Ремонт у нас уже старый, больше десяти лет не делали, – словно оправдываясь, обронила девушка, бросая в заварочный чайник траву и ягоды, – так уже не модно.
–Ну и что? – мягко улыбнулся ей Романчук, – Мне нравится. У вас очень красиво и уютно. Даже как-то теплее становится.
Аня улыбнулась ему в ответ и подошла ближе, стремясь вновь почувствовать его запах. Он был таким высоким, что она макушкой едва доставала до его подбородка, и это заставляло её ещё больше внутренне замирать от его близости. А ещё до зуда в пальцах хотелось его коснуться.
Егор словно тоже испытывал похожие эмоции, потому что, как только, она остановилась рядом с ним, он снова переплёл их пальцы и наклонился к её лицу, осторожно прижавшись губами к её щеке.
–Не могу сдержаться, – прошептал он, – голову сносит, когда ты рядом.
Девушка смущённо замерла, чувствуя его дыхание на своей коже. Егор сбивал её с толку своими прямыми и откровенными словами. Хотя, ни это ли она хотела для того, чтобы развеять свои опасения относительно его чувств к ней?
Резкий свист закипевшего чайника заставил вздрогнуть их обоих.
–Присаживайся на диван, – сказала Аня, отпуская его руку, – можешь выбрать фильм, пока я заварю чай.
–Давай помогу, – предложил Егор.
Котова улыбнулась и махнула рукой в сторону дивана:
–Я справлюсь. А ты пока подкати столик.
Пока Аня разливала по чашкам горячий ароматный чай, Егор поставил маленький журнальный столик перед диваном и снова замер в проёме арки, не сводя с девушки взгляда. Она чувствовала его спиной и никак не могла сосредоточиться на том, чтобы скрыть дрожь в руках. Главное – не пролить чай.
–Лучше сядь на диван, а то могу облить, – пошутила Аня, подойдя к мужчине с чашками в руках.
Он улыбнулся и посторонился, пропуская её вперёд.
–Что хочешь к чаю? – повернулась к нему Аня, поставив чай на стол.
–Не суетись, – подошёл к ней совсем близко Романчук, – ничего не хочу, давай просто посидим.
Он мягко взял её за руку и усадил на диван рядом с собой.
–Фильм не выбрали, – растерянно пролепетала Котова, чувствуя, как мужчина прижимает её к своему горячему боку.
Даже во рту пересохло от его близости.
–Мне без разницы, что смотреть. Просто хочу отвлечься, – пробормотал Егор, прижимаясь щекой к её волосам.
Совсем потерявшись от смущения, Аня вслепую ткнула на кнопку пульта и включила ту нудятину, что смотрела до того, как пришёл сосед. И как назло на экране возникли главные герои с пресными лицами, лежащие в одной постели. Девушка досадливо поморщилась, а мужчина заржал в голос.
–Сам бы выбирал, – буркнула она, толкая его локтём в рёбра.
Егор расхохотался ещё громче и перехватил её руку:
–Ладно-ладно, я пошутил. Это шедевр. Я не жалуюсь.
К чаю они так и не притронулись. Сначала молча смотрели в экран телевизора, а потом, почувствовав, как обнимающая её рука расслабилась, Аня с удивлением обнаружила, что он уснул, откинув голову на спинку дивана. А девушка так и продолжила сидеть у него под боком, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Рядом с ним было так спокойно и уютно, даже не смотря на то, что её сердце было другого мнения и стучало рядом с этим мужчиной, как сумасшедшее.
