Текст книги "Шахматы. Чёрная королева (СИ)"
Автор книги: Юлия Флёри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
– Я так понимаю, вопрос с именем моей дочери как фигуранта уголовного дела улажен? – Официальным тоном произнес отец и неприятный холодок пробежался по спине от странной интонации. Марта нахмурилась.
Вадим подобной подаче рассмеялся.
– И вам доброго вечера, дядь Веня. – Еще раз хохотнул. – Разумеется. Никаких претензий. Я удовлетворил свой интерес в полном объеме.
– В таком случае, надеюсь тебя больше не увидеть. – Процедил отец сквозь зубы, теперь уже не скрывая злости.
– Юре привет передавай. Скажи, что ему повезло с женой! – Бросил Вадим насмешливо.
Марта ничего не поняла, но по эмоциональному стону отца поняла, что стоять под воротами и далее, чревато последствиями. Спешным шагом направилась к саду, а уже там, через заднюю дверь и в дом вбежала. В волнении растерялась в первый момент, вглубь комнаты прошла и на месте застыла, а потом в знакомой обстановке опомнилась, освоилась, успокоилась. Поправила стоящие в вазе осенние цветы, окинула взглядом обстановку, отмечая, что ничего не изменилось, улыбнулась тому, что можно спокойно выдохнуть, и на отца взгляд перевела.
– И подумать не могла, что можно так скучать, папочка.
Залепетала и к нему подошла, не разглядев угрозы, пытаясь обнять, как делала всегда, а потом дернулась и глухо ахнула, получив увесистую пощечину.
– Папа?..
– Я думал, что тебе можно доверять! – Выплюнул он, глядя с отвращением. – А ты такая же, как и мать!
Раскраснелся отец, глаза выпучил, а потом подбородок задрал, желая смотреть свысока.
– Верно говорят, что гнилое яблоко всю корзину испортит… Видеть тебя не хочу! – Бросил с легкостью, развернулся на месте и ушел.
Ушел, оставляя Марту одну. И на слезы ее смотреть не хотел, считая фальшивыми, и объяснения слушать не желал. А она пыталась жалостливый вой сдержать и похолодевшей ладонью опаленную ударом щеку спасала. Стоит ли говорить, что все поняла? Теперь поняла. И слова Вадима, брошенные отцу с показным невежеством, с явной насмешкой. И его слова для нее самой. Обстоятельства… «Если правильно смоделировать ситуацию, эффект может показаться тебе невероятным. И тогда уже будет не так просто бить себя в грудь, доказывая теорию о близких людях» – так он прошептал однажды в очередном споре и обещал на примере продемонстрировать. Обещал – выполнил. Точное попадание. А тот невероятный эффект… Он заставил скривить губы в презрительной усмешке. Ведь интригу закрутил Вадим, а ненавидит Марта сейчас только отца. За то, что предал. За то, что поверил в то, чего быть не может. Вот она, истина, которая таилась внутри, в глубине его мыслей. Отец всегда был готов к тому, что Марта может опуститься до измены… Боялся этих мыслей, гнал их от себя, но всегда был готов…
Понимание, осознание происходящего заставили слезы вытереть и чувства в тугой узел связать. Она не была намерена себя желать. Трагедии не произошло. Просто у нее на одного близкого человека в огромном мире стало меньше. Трагедии не произошло…
Попытка тут же уехать была пресечена на корню. Отец отослал машину такси и заколотился от бешенства, на ровное, спокойное лицо Марты глядя.
– Я ничего не скажу Юре. – Проговорил сухо. – И ты не скажешь. Он у меня тебя оставил, отсюда и заберет. – Пальцем пригрозил.
– Хорошо.
– И Мария Петровна подтвердит, что ты дома была, никуда лишний раз не выходила.
– Хорошо.
– Марта, ты хоть понимаешь, что натворила?! – Взвыл отец, глядя, как она все больше отстраняется вместо того, чтобы грехи замаливать.
– Ты сказал, что нужно уехать – я уехала. Ты сказал, быть осторожной – я была осторожной. А все остальное лишь плоды твоей бурной, как мы уже поняли, фантазии. Больше добавить нечего.
– Я не о том сейчас говорю… – Попытался оправдаться отец, уже понимая, что с выводами поторопился, но отступать ему Марта не позволила. В глаза посмотрела, однобоко улыбнулась.
– А я о том. Вадим Алексеевич спровоцировал, а ты тут же нашел виноватых. Очень жаль. Я думала, что тебе можно доверять. – Вернула его же брошенные в порыве злости слова, развернулась и ушла. Не сожалея. Не расслышав тихого «прости».
А уже утром приехал муж. Званый обед прошел в восторженных рассказах Юры и в молчаливом сопровождении Марты и ее отца. Уже прощаясь, Вениамин Семенович пытался ее прямой взгляд поймать, но каждый раз натыкался на мощный отпор, которого прежде не видел, не знал.
– Марта? – Тихо позвал, а она широко улыбнулась.
– Всего хорошего, папочка. Спокойной ночи. – Поджала губы и поспешила место в машине занять до того, как сердце дрогнет.
Только сейчас, впервые, пожалуй, она поняла, насколько может быть жестока. Только в этот момент признала, что есть в ней кое-что кроме красоты и приданого. Характер. Но какой ценой даются эти открытия?..
Глава 16
А через две недели семейный врач порадовал Марту известием о беременности, случившейся при поездке в Адлер с мужем. Гадать-то, в принципе, и не приходилось – это был их единственный за последние пару месяцев случай. «Случай», по-другому и не скажешь. Увлеченный новыми возможностями, Юра и думать про нее забыл. Пропадал на службе и радовал только милой улыбкой за завтраком. Но было хорошо. Было просто волшебно. Странное, окрыляющее чувство полета, свободы, ожидание чуда… Именно такими казались дни, ночи, вечерние посиделки с домработницей, со свекровью, с Юрочкиной сестрой, которая стала навещать гораздо чаще.
Мужу о радостной вести Марта намеренно говорить не стала. Хотела, чтобы он непременно сам заметил, понял, чтобы однажды спросил, отчего у нее так ярко светятся глаза, а улыбка не сходит с лица. Отчего она покруглела, отчего по утрам тошнит…Но Юра не замечал. Свекровь поняла и успевала выдавать ценные советы, Геля, его сестра, догадалась и зачарованно хихикала, а Юра держал глухую оборону и продолжал распевать басни о произошедшем за день, о дне грядущем и о больших планах на недалекое будущее.
Он даже не спросил, почему Марта ушла с работы, что уж говорить о ее улыбках и намеках. Молчать стало как-то неловко и даже глупо, когда животик заметно покруглел. Свекровь все чаще стала задавать наводящие вопросы, а Геля откровенно недоумевала и было решено перестать капризничать и все же открыть мужу глаза.
Марта позаботилась о романтическом ужине, выбрала меню, вино, подготовила приборы из серебра и посуду из дорогого фарфорового сервиза. С ужином помогла домработница. Она все приготовила, разложила на сервировочных блюдах, чтобы Марте оставалось только разогреть, а потом, незаметно благословив, ушла, позволяя молодым побыть наедине.
На лице легкий макияж, из одежды выбрала свободное в талии красное платье и непременно каблуки! Редко выбираясь из дома, от туфель Марта успела отвыкнуть, да и отекающие ступни не способствовали, но сегодня была готова себя помучить. В такой день хотелось быть красивой. Хотелось, чтобы он запомнился, отложился в памяти. Хотелось, чтобы и глаза мужа светились счастьем, удовольствием, гордостью, в конце концов!
Неожиданностью стало то, что вернулся Юра значительно раньше обычного. Громко хлопнул дверью и, судя по звукам, так и стоял в прихожей, вероятно, возясь с какими-то бумагами, документами, протоколами заседаний. Нанеся яркую помаду, Марта, поморщившись, влезла в туфли и вдруг прислушалась к себе, отмечая явную тяжесть внизу живота. Сославшись на понятное волнение, попыталась расслабиться и с затаенным дыханием спустилась вниз. Правда, муж бросаться комплиментами, как бывало обычно, не стал, а хмуро препроводил жену взглядом, ожидая, пока она сойдет с последней ступени.
– Здравствуй.
Марта приблизилась и поцеловала его в уголок губ. Возможно, показалось, но Юра будто отвернулся, потому поцелуй получился каким-то смазанным.
– Я не ждала тебя так рано. – Поторопилась предупредить, растерянно разводя руками, а муж поджал губы и странно посмотрел, пытаясь поймать взгляд и что-то в нем прочесть.
– Я так и понял…
– Сегодня не совсем обычный день. – Заявила Марта, опомнившись, и стеснительно разрумянилась, улыбаясь. – И мы остались вдвоем. – Добавила со значением, но Юра оставался предельно собран и словно взвинчен.
С пристрастием наблюдал за каждым действием Марты, за каждым шагом, внимательно выслушивал каждое слово.
– Ты уж извини, я без цветов. – Выдавил он из себя будто с сарказмом, что Марту, безусловно, покоробило, задело, но, поглубже вдохнув, она и думать забыла о полутонах.
– Ничего страшного! Папа как раз сегодня прислал целую охапку хризантем.
Марта махнула рукой в сторону настольной вазы, что украшала гостиную, а потом замялась, уловив что-то новое в поведении мужа. То, от чего первые минуты разговора пыталась откреститься. Но взгляд Юры становился все тяжелее, улыбка все больше тянула уголки губ книзу, а общее напряжение в его теле способно было наэлектризовать даже пространство комнаты.
– Я планировала романтический ужин, ведь нам так редко удается побыть наедине, да и повод отличный.
В нервном жесте она ладонью взмахнула, надеясь привлечь внимание не только к словам, но и к говорящим изменениям в теле, но Юра не видел и не слышал, о своем думал, сжимал челюсти.
– Идем. – Неловко рассмеявшись, Марта мужа за руку взяла и попыталась за собой потянуть, но тот весьма бесцеремонно ее оттолкнул.
– Спасибо. Я сыт. – Сверкнул Юра глазами.
– Ну… тогда просто посиди со мной, ведь я жутко голодна! И очень нервничаю. Поддержи меня… – Смягчилась и голову набок склонила, пытаясь если и не соблазнить, то хотя бы добиться нити взаимопонимания.
Развернулась, направляясь в столовую, и замерла, расслышав тихое ругательство.
– Дрянь! – Показалось, как муж скрипнул зубами и Марта недоуменно нахмурилась.
– Что?..
– Какая же ты дрянь! – Рыкнул он и, не особо церемонясь, швырнул в лицо небольшую стопку гладкой бумаги.
Марта от неожиданности зажмурилась, а, открыв глаза, увидела у своих ног, на полу, несколько фотоснимков. От волнения и растерянности даже не сразу поняла, что на них изображено.
– Молчишь? – Надменно фыркнул Юра и холодно усмехнулся. – А жаль, я бы хотел еще раз послушать, какой же сегодня необыкновенный день. – С явной издевкой ее словам вторил и в раздражении стянув с себя пиджак, швырнул его прямо на пол.
– Ну что ты молчишь?! Скажи что-нибудь в свое оправдание! – Прокричал и будто из оцепенения этим криком вырвал.
Марта дернулась, попятилась, задохнулась, не в силах набрать полную грудь воздуха и плотно прижала ладонь к животу, чувствуя, как недавняя тяжесть перерастает в ощутимую боль. Скривилась, пережидая напряжение, а потом головой затрясла, пытаясь в суть обвинений вникнуть.
– Я не понимаю… – Попыталась защититься, но муж не позволил.
– Я тоже! – Перебил Юра и зубы оскалил. – Объясни мне! – Очки стянул и пальцами одной руки принялся переносицу массировать, снимая напряжение с глаз.
А Марта о фотографиях вспомнила. Присела, собирая их, и замерла, глядя на собственное изображение. А рядом Вадим. Он улыбается, придерживает за талию. На некоторых откровенно смотрит в глаза, на других просто смотрит. Весьма красноречиво. Есть и та, на которой держатся за руки. Марта помнила этот день, тогда они ехали кататься на катере. В вечернем пейзаже только этого и не хватало – нежности, которую Вадим так любезно предложил.
– Я вижу, не удивлена?! Что это? – Сдавленно выдохнул.
Не получив ответа, не сдержался и, больно схватив Марту за плечи, хорошенечко тряханул. Черно-белые снимки посыпались из рук. Так, что она болезненно скривилась и даже вырваться попыталась, но куда там… В стальной хватке только кожу больно сдавило, перетягивая.
– Что это, я тебя спрашиваю?! – С силой оттолкнул он и брезгливо поморщился, глядя как Марта пятиться, от агрессии спасаясь.
– Ты с ума сошел?! Мне больно!
– Я тебя о другом спрашиваю. Отвечай! – Огрызнулся Юра, не обращая внимания на ее громкие возгласы, замечания.
Шагнул, желая припугнуть, и приподнял брови, рассмеявшись тому, как Марта спрятаться от него пытается.
– Что ты хочешь услышать?
– Правду, разумеется!
– А правда в том, Юра, что тебе совершенно безразлично, что со мной происходит. Ты живешь только собой и своими потребностями.
– Где ты с ним спуталась?
– Я не понимаю, что ты этим сказать хочешь. – Нахмурилась, растирая раскрасневшуюся после болевого захвата кожу.
– Я ответ услышать хочу! – Взревел Юра и Марта задохнулась, боясь даже шевельнуться. Замерла, но явная боль в животе разогнуться и расслабиться не позволила.
Отдышавшись, под животом ладонь прижав, дрогнула и страх почувствовала. И то, как задрожали губы, этот страх только усилило.
– Нашу кассу ограбили. – Выдохнула, пытаясь с накатившим вдруг заиканием справиться. – Вели следствие. Одна из сотрудниц, ты наверно не помнишь, но я говорила, будто она завидует, выжить меня пытается, она указала на то, что я якобы с грабителями переговаривалась. Милиция внимание обратила, на допрос вызвала. Я попросила отца о помощи и он со своим знакомым связался. Приехал Вадим Алексеевич и они о чем-то в кабинете переговаривались. Потом отец сказал, что мне уехать нужно. Без подробностей. Как приказ отдал собрать вещи, и ничего не объяснил. В итоге получилось, что поехали вместе. Оттуда и фотографии. Ты где их, кстати, взял?
От встречного вопроса Юра бесцеремонно отмахнулся.
– И что? Это повод с ним таскаться?! Это повод вести себя как последняя шлюха?
– Ты с чего такие обвинения взял?! – Возмутилась Марта в голос и, скрипя зубами, но грудь выпятила, пытаясь сдержать удар.
Схваткообразная боль участилась, живот на ощупь становился каменным и перед глазами будто пелена стелилась. А как прояснилось, Марта разбросанные по полу фотографии беглым взглядом окинула, чтобы повторно убедиться, что ничего подобного там нет. Могло быть, учитывая настойчивость Вадима, но не было!
– Скажешь, нет?
– Скажу! – Обреченно головой махнула. – И еще скажу… Может, ты и не заметил, но я беременна. Мне сейчас тяжело с тобой говорить и стоять тяжело. Давай мы продолжим разговор когда ты остынешь. – Проговорила, себя пересиливая, желание сжаться, в калачик скрутиться и саму себя обнять. Понимания искала, но не нашла, ведь Юра злыми глазами сверкнул, кулаки сжал и холодно усмехнулся.
– Мне дела нет до твоего нагулянного ублюдка! – Как спичка вспыхнул ненавистью и отвращением. – Что это?!
Подхватив с пола первую попавшуюся фотографию, Марте в лицо ткнул, не замечая, что она даже не увернулась, стараясь шаткое равновесие удержать. Только вздохнула глубже. И бледность на лице, синеву на дрожащих губах не хотел замечать. Только лихорадочный блеск в глазах маяком светил, внимание привлекая.
– Что это?!
– Это?.. – Марта фотографию похолодевшими пальцами перехватила. На снимке они с Вадимом о чем-то переговаривались. Он позволил себе поправить ее волосы и любовался результатом. – Это флирт. Тебе знакомо слово «флирт»? – Грустно усмехнулась и поджала плечи, спасаясь от очередного вопля. Дрогнула, но устояла. Закрыла глаза и судорожно выдохнула, а когда открыла, все, что видела перед собой – это дверь.
Сделала несколько шагов и взвыла от боли, когда Юра, больно сжимая за обе ключицы, со спины схватив, к дивану отшвырнул.
– Не хватало еще, чтобы ты по улицам шлялась, будто приблуда!
– Юра, мне больно, вызови врача. – Сжалась Марта, колени к животу поджимая. – Ты слышишь?..
Из последних сил старалась паники не выдать. Эмоции контролировала, понимая, что только это мужа от рукоприкладства удерживает. Сквозь слезы на него глянула, вскинув голову, и громко простонала, закрыв рот ладонью, видя, что он телефонный провод с силой дернул, вырывая, что вокруг аппарата его обкрутил и рядом с ней на диван отшвырнул. Пока от боли корчилась, пытаясь хотя бы встать, Юра успел в свой кабинет метнуться и выйти с набитым бумагами портфелем, прихватил телефон.
– Юра… Юра не уходи, мне страшно… – Заскулила Марта, платье в кулаки сжимая, не зная, куда еще напряжение из себя вытолкнуть.
– Побудешь одна, как раз об этом и подумаешь. – Отмахнулся тот. – Буду поздно. – Крикнул уже от входной двери и громко ею хлопнул. Буквально через секунды послышался гул мотора и звук удаляющегося автомобиля. Марта осталась одна.
Спустя вечность, боль стала утихать, схватки ослабевать и отзываться в напряженном теле все реже, а пелена перед глазами рассеиваться. Марта смогла разогнуться, размазать по лицу все еще вытекавшие из глаз слезы, жалобно всхлипнуть. Губу закусила, чтобы сдержаться от крика досады и ладонь ко лбу приткнула, чтобы опору получить и вместе с ней к спинке приткнулась, не имея воли смолчать.
– За что?.. – Головой покачала, самой себе, своим глазам не веря.
Туфли, что будто колодки сжали ноги, сбросила и зажмурилась, эмоции вызволяя, с воздухом из себя выталкивая. От тянущей боли в крестце охнула, пытаясь встать, но подняться смогла лишь тщательно спину помассировав. Сделала шаг и пошатнулась, головокружение переждала, а потом ладонью по бедру провела, пытаясь от щекочущего ощущения избавиться и замерла, глядя, как кожа, пальцы в яркий цвет окрасились. По ноге, от основания бедра до щиколотки скатилась густая капля темно-вишневой крови. Перед глазами тут же помутилось и тошнота подступила. Тихий стон ужаса сорвался с губ, но дрожащие пальцы не успели перехватить другой и третий, и за ними следующий. Это была уже не тревога, это была подкатывающая к глотке паника. Быстро стерев яркий потек, Марта заколотилась, в мыслях путаясь. Отчего-то первой стала та, что твердила смыть все следы, будто и не было ничего. На кухне обычным вафельным полотенцем воспользовалась, чтобы идею воплотить в жизнь.
А дальше к кабинету бросилась, ведь там второй телефон. Пробегая по гостиной комнате, боковым зрением отметила большой темный потек на обивке дивана и оттого только ускорилась. Дверь толкнула и тут же к столу, едва не споткнувшись о старинные кресла. Трубку схватила, номер набрала, а там тишина. Набрала еще раз и еще! На клавишу сбрасывания в истерическом желании чего-то добиться несколько раз надавила и только потом увидела вырванный из аппарата провод связи. Как ошпаренная в сторону отскочила, попутно телефон от себя оттолкнув. В стену вжалась, лицо, ставшими влажными ладонями прикрывая, и по волосам провела, призывая к спокойствию.
– Все хорошо… Все хорошо… – Судорожно прошептала, крепко зажмурившись. – Все хорошо. – Проговорила чуть уверенней. Ноги и руки почувствовала, кровь, что пульсирует в них, разгоняя тепло. Выдохнула.
От стены отлепившись, сделала первый неловкий шаг, за ним второй. Прямо перед собой смотрела, боясь взгляд вниз опустить. Так дошла до прихожей. Натянула пальто, обернула вокруг шеи шарф, ноги в резиновые сапоги вставила, только для того, чтобы не наклоняться и время на молнии в обуви не тратить. На ручку входной двери нажала и заколотилась. Еще раз! Еще! И кулаком со всей силы ударила, больше не пытаясь сдержаться. Тихо расплакалась, чувствуя, как по ногам потекло что-то теплое, вязкое.
– Помогите… – Прошептала сквозь слезы и ком из горла прогнала, шумно сглотнув.
Резко обернулась и к окну, что на соседский двор выходило, бегом бросилась. Разорвала свежее поклеенную на зиму бумагу вокруг фрамуги, ручку растолкала и настежь окно распахнула.
– Помогите! – Прокричала во весь голос, панику в нем подавляя. – Помогите, пожалуйста… – Пробормотала, глядя на стоящий примерно в ста метрах от забора, дом, и, сжимая в руках ледяную обрешетку окна, повалилась на нее без сил.
Несмотря на сквозящий ветер, слышала, как лоб покрываются мелким холодным потом, как жар обдает лицо и в висках пульсирует настающее давление. Головой качнула, наваждение сбрасывая, тут же с ужасающим спокойствием стянула с плеч пальто, но когда сделала шаг и услышала в сапоге хлюпающий звук, не выдержала. Бросилась к открытому окну и с остервенением кричать принялась. Просто кричать. Не зная, что еще может сделать. Только выгнав из себя этот психоз, все силы на него потратив, смогла успокоиться и от окна отлепиться. Стянула сапоги, наступая на задники, с глухим криком за стол схватилась, поскользнувшись на первом же шаге в луже из собственной крови, и только потом поковыляла спокойнее. Смотреть под ноги было все так же страшно.
Поднявшись по лестнице, Марта поняла, что боль вернулась. Боль усилилась. Боль рвалась изнутри и заняла все пространство комнаты. Себя не помня, через голову стянула свое красивое платье. Белье на пол сбросила и под душем стала, врубая воду на полную. Заколотилась от первого ледяного потока, но получилось согнать ступор. Марта опомнилась и пополам согнулась от тубой боли, что сейчас опоясывала. Пелена перед глазами вернулась, чтобы вскоре стать яркой, багровой, а потом смениться на цветастые разномастные звезды. Под горячими струями становилось легче. Теперь было страшно сдвинуться с места. Приходилось цепляться за кафельную плитку, редкие выемки в ней, за хлипкие дверцы.
Когда вода в поддоне душевой кабины вновь стала прозрачной, появилась слабая надежда. Собравшись с силами, удалось переступить через невысокий бортик, укутаться в широкое полотенце, но дойти до кровати в спальне не успела. Что-то тяжелое с жутким хлюпающим звуком упало между ног. Затем снова. Еще громче. Или это слух обострился… Марта схватилась руками за голову и просто пошла дальше. Просто пошла. Услышав страшный звук в третий раз, она вскрикнула и упала на колени. Боль стала максимальной, длилась невыносимо долго. В ушах шумело, горло хрипело, не в силах выдавать звуки, сердце колотилось с бешеной скоростью, а потом все прошло. На полу, между ног, лежали три пригоршни бордово-черных сгустков и тонкой струйкой лилась кровь.
– Все будет хорошо. – Успела проговорить Марта прежде, чем отключилась.
Периодически приходя в сознание, перед собой видела лишь потолок с потайным узором на нем. Она часто смотрела на этот потолок, только сейчас узор был угрожающе опасным. И плавные линии напоминали не рябь на водной глади, а болотную тину, которая кружилась, кружилась, засасывая, и расходилась густыми потеками по сторонам. Тело не слушалось. Губы шевелились через силу, но звука собственного голоса Марта так и не услышала. И только странный холод будто тянул ее за собой, подхватывая, окружая.
Люди в белых халатах не показались спасением, а напомнили ангелов. Они переглядывались между собой, переговаривались, суетились. Только вся эта суета больше напоминала собой немое кино. Жутко страшно. Необъяснимо жестоко. А уже в больнице боль вернулась. Последнее, что удалось запомнить, так это то, как привязывали руки, ноги. Как острая боль прострелила от бедра до подмышки и врачи начали свою экзекуцию. Рвали на куски. По-живому. И эти звуки… Когда все нутро кромсают острым, как бритва, лезвием… она запомнила их навсегда. И страх, что поглотил, утопил в себе, стал верным спутником. А потом наступила спасительная темнота.
Утром в палату разрешили войти мужу. Юра стоял у самой двери бледный, помятый, непривычно растерянный. Он что-то говорил, по крайней мере, Марте казалось, что его губы шевелятся, только ничего не было слышно. Он так и ушел, ни разу не приблизившись. Сразу после обеда навестила свекровь. На обычно красивом, ровном лице залегали глубокие морщины, виднелись тени под раздраженными глазами. Холодные руки мелко подрагивали, но женщина силилась улыбаться, поглаживала Марту по волосам и говорила что-то успокаивающее. Хотелось спать…
Спустя три дня, Марте разрешили сесть – потеряла много крови. В глазах все плыло, но уже почти пахло свободой. Почти. Свекровь приходила каждый день. Она же и рассказала, что пришла в тот вечер в гости. Напряженно щурясь, припоминала, как пыталась попасть в дом, как попросила соседей, вероятно, тех, до которых Марта так и не докричалась, взломать дверь. Со значением отметила, что очень быстро приехала скорая, что работали врачи слажено и умело, что удалось добиться госпитализации в центральную больницу города и потому Марту спасли. «Счет шел уже не на часы – на минуты» – спешно шептала она, будто отчитываясь. О том, что Юра вернулся только под утро, благоразумно умолчала – об этом проболталась Геля, навестившая в один из дней. Марта на это лишь сухо улыбнулась.
– Марта, я разговаривал с врачами. – Осторожно проговаривал Юра, поглаживая ее по ладони. – Зинаида Ниссионовна уверяет, что операция прошла хорошо, заживление идет быстро. Организм крепкий, восстановится в считанные месяцы. Пророчила нам троих ребятишек… – Ностальгически рассмеялся, а потом смолк. – Она сказала, что ты бы все равно…
– Я знаю.
Резко перебила Марта и свою ладонь из его сухих и теплых выдернула. С больничной койки поднялась, расправила блеклый казенный халат и с тоской посмотрела в окно.
– Я не вернусь в тот дом. – Проговорила жестко и четко. – Через три дня заканчивают колоть антибиотики, потом твоя мама обещала отправить меня в санаторий. На месяц примерно, а, может, и больше. Это время на то, чтобы решить проблему с жильем.
– Но я…
– Я не вернусь в тот дом. – Повторила Марта тише и забыла о существовании мужа ровно до тех пор, пока не хлопнула входная дверь палаты. Без него стало значительно легче, если ей в принципе может быть легко…
