Текст книги "Шахматы. Чёрная королева (СИ)"
Автор книги: Юлия Флёри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
– Ты говоришь совершенные гадости!
– Все это жизненно и, что может быть важно для тебя: неизбежно. Ты готова ощутить мою любовь в полной мере?
Упал Вадим на свою кровать и мягко улыбнулся тому, что в этот раз зажиматься Марта не стала. Стянула платье через голову, демонстрируя купальник и шикарное тело в нем, и только после завернулась в полотенце, намереваясь принять душ. Глянула на него, скептически изогнув бровь, и нагнулась, оттопырив попу.
– Эти дешевые провокации не для меня! – Услышала и рассмеялась.
Бутылку в его руках разглядела и с довольством на нее кивнула.
– Люблю такое вино… быстро ударило в голову, быстр отпустило. А если кто-то не успел поймать момент… – Развела руками, заканчивая мысль без слов.
– Так я тоже люблю этот забавный эффект местных разливных вин, Марта. Натуральное брожение, естественные реакции организма после. Безо всяких там ссылок на образование и положение в обществе. Куда мысли заворачивают, туда и движешься. Ты вылила на меня ушат своих обвинений и претензий. Как? Хочешь узнать, в какую сторону завернут мои?
– Эти мысли у тебя на лбу написаны. Так что не старайся – удивить не получится.
– Уверена? – Делая вызов, хохотнул Вадим, и похабно облизнулся, игру предвкушая, а Марта только безразлично пожала плечами и закатила глаза, когда вздумал улюлюканьем внимание привлечь.
– Я обдамся и спать. – Сказала как отрезала. – И помни: ты обещал не нарушить неприкосновенность личности.
– Не припомню подобных глупостей в своем исполнении.
Сказал, но Марта к тому времени уже скрылась за дверью ванной комнаты и включила воду, не желая слушать и, что важно, слышать его. Вернувшись, без лишних слов легла в кровать и завернулась в тонкое покрывало, в противоположную от Вадима сторону отворачиваясь. И только глубокой ночью, расслышав странный шум в стороне, на постели подскочила и, вглядываясь в темноту, нахмурилась. Мужская фигура у окна привлекла внимание и Марта насторожилась.
– Вадим?..
Тихо позвала и на всякий случай на его постель глянула – пусто. Присмотрелась к фигуре привыкшими к темноте глазами. Он стоял, облокотившись на узкий подоконник одной рукой, и глухо рыкнул, как только обратилась к нему снова. Дыхание было шумным, порывистым. Тело в тусклом свете луны казалось напряженным, а в какой-то момент будто и вовсе окаменело. В ночной тиши послышался его сдавленный смех и усталый стон чуть после.
– Вадим, у тебя все в порядке? – Подала Марта голос громче и нервно повела рукой по волосам, не расслышав ответа.
– Вадим?!
Произнесла с явным желание ответа все же добиться. Головой в сторону повела, пытаясь разглядеть, что же он делает, отвернувшись лицом к окну. А после и вовсе сбросила с ног покрывало и, ступая босыми ногами по старому дощатому полу, сделала несколько неуверенных шагов в его сторону.
– Почему ты молчишь? У тебя все хорошо? – Вопрос повторила, стоя практически вплотную.
Дернулась, когда он голову запрокинул и со свистом выдавил из себя воздух.
– Нет… – Вадим на Марту обернулся, а потом в какой-то прострации себе под ноги посмотрел. Дышал шумно, возбужденно, а после, что-то отрицая, головой махнул и болезненно скривился. – Нет. – Повторил четко, на этот раз, будучи в словах уверенным. – Помоги мне… – Прохрипел и снова себе под ноги посмотрел.
Он в очередной раз замер, а Марта испугалась и в оцепенение впала, не решаясь приблизиться. Смотрела на голую спину, на рельефные мышцы, что выступили под напряжением, руку с набухшими на ней венами отметила, а подойти не получалось – перебирая ногами, она так и топталась на месте. Чувствовала, как собственный страх сковывает движения.
– Помоги мне, Марта. – Странно хохотнул Вадим, чем привел в чувства и она к окну метнулась, в какой-то необъяснимой горячке.
И Вадима другим увидела. Глаза его дикие задохнуться заставили. Тело идеальное призывало прикоснуться, заставляло забыться. В свете луны, в какой-то глухой тишине ночи реальность отступила. А он улыбается, на Марту глядя, и возбужденный член одной рукой поглаживает.
Секунда – и кровь отхлынула от лица, головы. Пальцы похолодели, а губы затряслись. Марта в панике попыталась отступить, а он не позволил, сначала с силой к стене толкнул, а после легко ладонью шею на затылке сдавил и, по-животному обнажив зубы, улыбнулся.
У Марты ноги от этой улыбки подкосились, но боль от жесткого захвата забыться не позволила, и она устояла.
– Ты… ты что… Ты с ума сошел? – Судорожно глотая воздух, выдохнула Марта и, выгибаясь под его давлением, голову в сторону вывернула, полагая, что Вадим лицом приблизился, желая поцеловать.
А он только больше завелся, глядя на нее такую… Точно как тогда, в банке. Когда уже его узнала, но перечить разумно не смела. Обжигающе соблазнительно… Только шипит и сердечком своим до его разума добиться пытается. Не зная, не догадываясь, что когда желание глаза застилает, разум наглухо зарывается под землю. До этого что-то сказать хотел, а, завидев ее протест, который созрел, но не рискует сорваться с губ, взбеленился. Вместо слов, действий захотелось, потому за мочку ее укусил, приводя в чувства, возвращая в реальность.
Глухой ночью возбуждение с кровати подняло, простреливая от бедра до подкорки. Глянул на Марту – спит. Соблазнительно, мысли похотливые зарождая. Приблизился и запах ее в себя втянул, чтобы тут же зубы сцепить от боли, которую вызывает напряжение в паху. Еще сильнее, чем секунду назад. Чтобы ее не разбудить – подальше, к окну отошел и член высвободил, по всей длине поглаживая. Пульсация – и вместо поглаживания хорошо так по нему прошелся, ощутимо сильно кулак смыкая. На Марту глянул, на попу ее, из-под покрывала выглядывающую, и застонал от удовольствия. Захотелось, чтобы ее ручка сейчас бегло мелькала перед глазами, чтобы смазку с головки распределяла и сжимала у основания, растягивая удовольствие, оттеняя его яркими красками, вспышками в голове. Желание исполнилось еще до того, как успел его вслух произнести. Марта шевельнулась, а потом и к нему подошла. Улыбка на губах и шальные мысли в голове не позволили от затеи отступить и девочку пришлось удержать, предлагая ей нечто большее, чем она получить хотела.
И вот теперь был ток от прикосновения! Частые разряды больно били по чувствительным местам, щекотали нервы, а безумный взгляд напротив твердил о том, что все верно, все так. И она не боялась. Здесь другое было. Вадим расширял границы дозволенного. Вел далеко за рамки приличий, от которых боялась отступать, а с ним отступить придется…
Удерживая ладонью ее затылок, большим пальцем водил по губам, по щеке, по скуле. Надавливая, массируя, едва касаясь… В глаза смотрел и пьянел от того, что видел в них. Отражение собственной страсти, искажение собственной похоти. И ощущения получались иными. Будто уже не его грубая, пусть и умелая рука член сжимает, а ее. Нежная и мягкая.
Контроль уступал порывистости. Движения получались неровными, скачкообразными, но вопреки всем законам и правилам, возбуждение лишь нарастало. Двигал рукой быстрее, сжимал пальцы сильнее, и смазки становилось все больше. Мог бы – в нее толкнулся, но нельзя. Это отчего-то помнил наверняка, хотя все тормоза давно отказали. Большего хотелось, а запрет в ее глазах только подстегивал желание. И когда приблизился, когда головкой по обнаженной полоске кожи на животе провел, прорычал в голос, так сладко, так остро пронзило сознание удовольствие. Марта дернулась, а Вадим своим телом ее накрыл. Дышал бурно, так, что на вдохе ее кислорода лишал. Водил губами по ее влажному лбу и в ощущениях как студент прыщавый терялся. Казалось, что шептал что-то, а на деле, так вроде и молчал.
Как возбуждение охватило двоих, разграничил четко. Изменилась Марта, принялась мелко подрагивать и если до этого делала слабые попытки Вадима от себя оттолкнуть, то теперь руки за спину спрятала, боясь прикосновения как огня. Сама себя боялась и этим взбесила!
– Не хочешь трогать – тогда смотри!
Увесисто прошептал ей на ухо и на два шага отошел, уверенно подрачивая член. Теперь так, как сам любил. Быстро, сильно, четко, ведя себя к разрядке. И ее взгляд… не о целомудрии он сейчас вопил! Смотрела! И не думала глаза отвести! Губы кусала, кривясь от боли, но не отворачивалась… Живот подтянула так, что дышать через раз приходилось. Ноги сжала, явно пульсацию между ними сдерживая, и в унисон с Вадимом простонала, когда он кончил! Каждую эмоцию в себя впитала, каждую деталь запомнила – не сомневался. И во всей красе себя демонстрировал, как на выставке. Деловито усмехнулся, зная наверняка, что сейчас, на смену той предсмертной бледности, которую выдавала ее кожа, придет огонь. Жаркий румянец зальет щеки, шею, грудь. А дрожь будет ее тело насквозь пробивать и ощутимо подбрасывать.
Майкой, что на полу, у ног его лежала, себя от спермы обтер, на Марту уже исподлобья поглядывая. Стер потеки на неровном стекле. Руку протянул, чтобы коснуться ее лица. Успокоить, что ли… А она увернулась и злость взяла! Так, что с полоборота завелся. Кулаком в стену дал с такой силой, что искры из глаз и над Мартой завис, заставляя сжаться, в ужасе глаза закрыть.
– Ты сказала: «все, что захочешь, только не нарушай правила». Ты так сказала! – Обвинил, с силой толкнув мощной ладонью в хлипкое плечо. – Так вот, запомни: я не собираюсь тебя жалеть! Беречь не собираюсь! У меня всего несколько дней, чтобы заставить тебя усомниться в собственном выборе и я их использую!
В лицо выкрикнул, понимая, что не так все, но не желая это объяснять.
– А теперь иди спать! – Зло процедил сквозь зубы и, за ночную майку Марту потянув, на кулак тонкий трикотаж накрутив, от стены оторвал и подтолкнул в сторону кровати.
Когда увидел, что дошла, что под покрывалом с головой спряталась, и сам лег. На свою кровать. Зная наверняка, что Марта дрогнула, чувствуя его присутствие за спиной. Плевать! Пусть, что хочет, думает!
Глава 15
А вот думала Марта не о том. Или, как раз о том, о чем нужно… И поступок Вадима… он не укладывался в голове. Слишком откровенно, слишком интимно. Все слишком! Он выставлял напоказ то, что обычно люди пытаются скрыть, а триумф в его глазах говорил вовсе не о сожалении, которое должно было возникнуть. И эта первобытность инстинктов… она отчего-то не отталкивала, а, наоборот, манила. Скромная половая жизнь с мужем в темной комнате под одеялом вызывала совсем не те ощущения, что сейчас бурей проворачивались в голове, в теле… И эти ощущения стали открытием. И не его действий, а реакции собственного тела на эти действия Марта действительно испугалась. И то, как ладонь жгло от желания прикоснуться, она и сейчас чувствует, помнит. Как тяжесть внизу живота невыносимой стала, забыть непросто. И, особенно, это странное желание, подобно Вадиму, не скрывать собственные эмоции, впечатления… оно до сих пор волновало сознание. Гул в ушах, в голове все никак не уляжется и сердце не сбавляет ритм. А между ног ощутимая боль. Впервые. И если с мужем посещало лишь легкое волнение перед новым, неизведанным, то теперь Марта тонула в бешенной, нереальной смеси чувств, эмоций и порывов. Сладко… Оттого, что нельзя…
До утра промучилась, а как уснула, уже и вставать пора. Церемониться Вадим не стал, просто содрал покрывало и за руку на себя дернул, заставляя на кровати сесть.
– Жива там еще моя монашка или уже богу душу отдала? – Весело хохотнул, глядя, как Марта глаза протирает, пытаясь сориентироваться.
– Да пошел ты к черту!
– А мне показалось, что тебе понравилось. – Довольно усмехнулся, глядя, как Марту от подобного заявления перекосило.
– Даже не собираюсь это обсуждать.
– Нет, так нет. Я же не спорю. Но если вдруг захочешь повторить… я всегда рядом. – Явно издеваясь, увернулся от прилетевшей в его сторону подушки. – Пойдем купаться. Вода сегодня просто чудо.
– А ты уже и искупаться успел? – Послышалось в ее голосе неподдельное возмущение и Вадим улыбнулся.
Не стал от самого себя скрывать, что ее реакции на произошедшее ночью боялся, и этих первых слов с нетерпением ждал. Ведь вчера, движимая эмоциями, она могла и растеряться, а вот сейчас, хорошенько все за ночь обдумав… Физически почувствовал, как от души отлегло. Смотрел на Марту и сам себе завидовал, желая вычеркнуть жизнь за пределами этого домика, деревушки, куска песчаного пляжа. Сейчас она, ее внимание, Вадиму принадлежали и полная уверенность в том, что только так и должно быть, не позволяли усомниться в действиях.
– Мне не спалось… – Пожал плечами, когда Марта все же раскрыла опухшие после тяжелой ночи глаза и своим взглядом вывернула на него ушат обвинений.
– Да уж…
– Идем купаться! – С задором повторил уже озвученное ранее предложение и руку протянул, но понял и не стал давить, когда Марта на нее с сомнением покосилась. – Марта, то, что произошло ночью… ты не торопись с выводами, ладно? Я погорячился… – Поторопился заверить, только против себя не попрешь и Вадим тут же поджал губы. – Наверно… – Выдавил как-то потеряно, но она поняла. Головой кивнула.
– Я справлюсь. – Выдала вдруг, вставая. – Совру, если скажу, что была рада подобным откровениям. Совру, если скажу, что все это мерзко, гнусно, недопустимо. Я пока не решила, как ко всему этому относиться. – Заломила пальцы, выдавливая из себя признание. – Что хочешь обо мне думай, но это действительно так. Единственное, о чем прошу… Не смей на меня давить! И… идем к морю. – Головой тряханула, отступая от никому не нужной серьезности.
Не захотела ловить, читать, переосмысливать его взгляды. Схватила купальник и к ванной направилась, чтобы привести себя в порядок после ночи, переодеться.
Плавали долго. Молча. Ни о чем не договариваясь, не уславливаясь. И этот заплыв чем-то напоминал обоюдное желание выбиться из сил. Освободить не только тело, но и голову. К берегу вернулись с ощутимой тяжестью в мышцах, с напряжением в легких и с приятным ветерком в голове вместо мыслей. Марта минут на пятнадцать раньше, Вадим за ней.
А после лежали, подставляя пока еще щадящему солнцу подготовленную после предыдущего отпуска кожу. Вадим через некоторое время ушел к дому, а вернулся оттуда с порцией холодного несладкого чая для себя и Марты.
– Спасибо. – Глянула она на мужчину поверх очков. – Иногда твоя способность читать чужие мысли бывает очень даже полезна. – Улыбнулась, сделав желанный глоток. – На самом деле, я так устала, что сдвинуться с места будет сродни подвигу.
– Я так и понял…
Отмахнулся он и устроился рядом. Только не на спину лег, а на бок, лицом к Марте развернувшись. Некоторое время просто разглядывал ее, а потом разглядывал с пристрастием.
– Я так понимаю, ты не устал вовсе. – Нетерпеливо выдохнула она, на взгляд отзываясь. – Иди, нагони еще километров сколько. Глядишь и полегчает.
– Солнце, если бы все было так просто…
– Ты не в настроении?
– Почему?
– Мне казалось, вчера все было предельно ясно: ты называешь меня по имени и никак иначе. И вот я снова слышу это дурацкое обращение. Оттуда и вопрос: ты не в настроении?
– Да нет… непонятно просто… Когда мы разговаривали о твоем муже, я отчего-то представлял состоявшегося трудягу-политика, который, пусть и недалек, но тебя, возможно, достоин. А, узнав выбор, несколько растерялся. Пояснишь?
– А что тут пояснять? Юра перспективный, пробивной, порой даже дотошный. За его спиной мне будет комфортно и спокойно. Так, почему не он? Да и… что значит это твое «достоин»? – Солнцезащитные очки подняла на лоб, чтобы искажение взгляда убрать и на локтях приподнялась. – Я сама, что из себя представляю? Заниженной самооценкой не страдаю, но и с самокритикой все в порядке. Из достоинств что? Молодость, глупость, да положение отца в довесок. И если первые два достоинства, – на этом Марта многозначительно хмыкнула, – останутся со мной еще на какое-то время, то стать неугодным и лишиться всего можно за доли секунды и тогда не то, что Юра… кто похуже не заинтересуется.
– Звучит как-то неправдоподобно.
– Но это так. Я не знаю другой жизни, кроме той, к которой привыкла. И, проработав целый год, скажу наверняка: знать ее не желаю. И каждый раз, сталкиваясь с чужой бедностью, нищетой, неуважением со стороны супруга, понимаю, как же мне повезло.
– Довольствуешься малым? Все так просто?
– А зачем усложнять? Да и «довольствуюсь малым» не совсем верно сказано. У меня есть все то, к чему привыкла. И я слишком умна, чтобы это терять или менять на призрачную мечту. Что такого заманчивого есть вокруг? Ради чего нужно рисковать, отказываться от пусть и не идеальной, но стабильной жизни?
– Только чувства могут подвигнуть человека на безумства, Марта. Проработав в органах без малого семь лет, кое-что повидав, только такой ответ приходит на ум.
– Чувства? Какие? – Заинтересованно улыбнулась.
Локти затекли и, ожидая беседы долгой и интересной, Марта, зеркально отображая позу Вадима, так же на бок улеглась.
– Неужто любовь?.. – Прищурилась. – К тебе? – Понятливо потянула и рассмеялась в голос. – Ты мне нравишься Вадим и, думаю, сказав это, я планету не открыла. И я тебе нравлюсь. А еще примешано желание. Крепкое и уверенное с твоей стороны. Значительно слабее, призрачнее с моей. По причине неопытности, само собой, ведь влюбиться в тебя можно, что уж тут скрывать. В эту ауру силы, властности, таинственности, которой ты окутан. Кто не любит плохих парней? Кто не подвержен этой болезни? И я не стала исключением, ведь ты пробуждаешь интерес. Даже тогда, в образе местной шантрапы я выделила тебя из толпы. Выделила, не скрою. И слушать тебя мне нравится. Доводы твои, аргументы, утверждения. И с точкой зрения частенько бываю согласна, но при чем здесь любовь? Сам-то ты, что знаешь об этом чувстве? Разве оно рождается вот так, только оттого, что ты отличный парень, явно не промах, а я, так, просто загляденье, девушка-мечта? Разве так это происходит?
– Любовь – это родство душ, Марта. Это объединение двух отдельных личностей в одно целое. Это жертва. Ты жертвуешь собой, своими интересами ради другого.
– А потом тебя втаптывают в грязь, когда становишься не нужен. – Холодно усмехнулась Марта и отвернулась. – Я не хочу однажды оказаться в числе этих растоптанных личностей. Как бы ни было сладко вначале. – Осторожно вздохнула. – Однажды мама сбежала от отца. Сбежала за любимым. Потом, вернувшись, она не сказала, что это была ошибка. Она, вообще, ничего не сказала, просто стала другой. Вскоре после этого побега родилась я. А когда подросла, частенько слушала дивные сказки о принцах, но все они заканчивались совсем не так, как принято. И каждый вечер мама шептала мне на ухо одну простую истину: никто не будет меня любить так, как я этого достойна. Что я знаю о тебе, Вадим? Что ты хочешь мне предложить взамен того, что пытаешься отобрать? Ту же сказку, которая имеет свойство заканчиваться?
– Нельзя примерять на себя чужую роль, Марта. Это тоже приводит к ошибкам.
– С самого детства в свой адрес я слышу обращение «дурная кровь». Так любили говаривать моя бабушка и сестрица. Просто хочу, чтобы ты знал: я сама себе не прощу, если они вдруг окажутся правы. Я всегда старалась быть лучшей. Идеальной во всем. И, знаешь, оно того стоило. Я целой себя ощущаю, зная, что все делаю правильно.
– Правильно для кого?
– Для самой себя, конечно. Не хочу, чтобы про моего ребенка однажды так же сказали… «дурная кровь».
– С каких пор быть не таким, как все, стало плохо?
– А с каких хорошо?
– Хорошо, Марта. Сложно, порой даже больно и невыносимо обидно, но хорошо.
– Поэтому ты сегодня один, а завтра другой? Утром разбойник, а вечером честный страж правопорядка? Вчерашний босяк с улицы, сегодня пытается выглядеть героем-любовником и заполучить доверие. Интересная позиция.
– Я хотя бы пытаюсь вырваться из паутины условностей, правил и запретов. Я не такой, как все. Не честный, не правильный, не законопослушный. Я ненавижу контроль. Ненавижу рамки, в которые меня с самого детства пытались затолкнуть. Отцу всегда было стыдно за мое поведение, а я не понимал, отчего так, ведь ничего плохого не делал. Просто не желал идти в стаде баранов и издавать, подобное остальным, блеяние. У меня свой путь. И его несогласие, нежелание принять такую истину только придает сил. У меня своя жизнь, испортить которую дурацким условностям я просто не позволю. Чужая жена, Марта? Этим ты прикрываешься? А мне плевать! Желанная женщина – вот единственная мысль, которая возникает в голове при взгляде на тебя. Она и движет поступками.
– Альтернативное мышление? Это интересно. А кассу ты зачем ограбил? Тоже как-то иначе перековеркал эту истину? Подогнал под какие-то свои рамки приличия?
– Это исключительно с целью разнообразить жизнь. Быть правильным… это ведь так скучно. Не так ли, Марта? Ты ведь это как никто другой знаешь. Стараться кому-то угодить только лишь из желания доказать, мол, вот она я, такая же, как и все вы! Не плохая и не хорошая, а именно такая же.
– Разнообразить? А если бы что-то пошло не так? Если бы вы кого-нибудь убили? Тебе было бы так же весело?
– У каждого своя судьба. – Пожал Вадим плечами, видя, как Марта бесится, на это показное безразличие глядя. – И если кому-то суждено умереть от моей пули, то это случится.
– Очень удобная философия. А тебе было бы так же весело, если бы умереть от твоей пули было суждено мне?
– Не шути так, детка. Не нужно. – Изменился Вадим в лице и напускную легкость быстро прогнал.
– А что? Судьба! – Руками она развела, скрипя зубами от досады.
– Это уже не судьба. Это дурость. Преимущественно твоя. Не советую становиться у меня на пути, красавица.
– Что так? Раздавишь и не заметишь?
– Скорее, завяжу с баловством и не буду тешить твое самолюбие, оставляя право выбора всякий раз, когда мнения расходятся. Я умею прогибать под себя людей, Марта. Не захочешь лаской – прогну силой. А ты сможешь и дальше стенать на тему, что тебя использовали. Ведь так твоя репутация порядочной девочки, папиной дочки не пострадает.
– Ты не имеешь права обвинять меня в том, что твои убеждения и жизненные позиции с моими разнятся. Я такая и другой не стану!
– А я не такой, что ли? – Усмехнулся он, разряжая обстановку. Руку протянул и по плечу Марту погладил, понимая, отчего она сейчас не желает его прикосновение сбросить. – Сложно все. Многогранно. И ты так легко рассуждаешь на тему: любить или не любить. Причем за двоих все решила.
– Потому что мое решение правильное. – Выговорила чрезмерно твердо и четко. – И не стоит к твоим криминальным талантам добавлять еще и славу нарушителя семейного спокойствия. – Грустно улыбнувшись, отмахнулась Марта, а Вадим всем телом напрягся.
– Ты за меня испугалась, что ли? – Не поверил догадке и улыбнулся, глядя, как она на живот легла, ладони перед собой разложила и голову на них устроила.
– Когда тебя в кассе узнала несмотря на маску – да. Испугалась за дурака. Настолько, что о себе забыла. Даже не знаю, что теперь сказать в свое оправдание… Ты мне небезразличен. Так будет наиболее верно.
– Небезразличен? Это уже что-то…
– Вот только не нужно ладони потирать. Мое решение неизменно.
– Мы бессильны перед обстоятельствами, Марта. А они с легкостью разрушают жизни и веру в светлое будущее. Заставляют искать новые пути и цели. О чем ты мечтаешь?
– О женском счастье. – Легко ответила, и не думая таиться.
– О чем?..
Тому, как Вадим нахмурился, она рассмеялась.
– О том самом. О детях. О том, чтобы они были счастливы. Чтобы могли мной гордиться, а не ходить, стыдливо отворачиваясь от других.
– И снова какие-то другие! – Вадим громко всплеснул ладонями. – А сама-то что? Счастье только на страницах книг и видела? И как детей своих учить тому же будешь? Тоже по книжкам? Подумай об этом сейчас, порассуждай, ты ведь девочка ответственная, должна с умом подходить к вопросу и быть подготовленной. Как можно сделать счастливыми других, не понимая, в какую сторону двигаться? Ведь точно слепая будешь за чьей-то спиной идти. И куда придешь? Не знаешь, так я скажу тебе: к чужому счастью! В этом смысл?
– Я счастлива. – Не понимая сути обвинения, возразила Марта.
– Тогда что ты здесь делаешь?! – Зло бросил фразу Вадим и скривился, ожидая, когда же она извиваться начнет, пытаясь ответ подобрать, но лицо разгладилось в момент, как понял, что ничего от нее не слышит. – Когда человек счастлив, он большего не ищет. – Тихо пробормотал, зная, что она то же самое сказать была готова.
– Тебе меня совсем не жаль… – Проронила Марта тихо вместо любых препирательств и вскинула голову, чтобы глаза его видеть. Красивые черные глаза.
– Пусть муж тебя жалеет, а я жить научу!
Но Марта в ответ отрицательно качнула головой.
– Я семью хочу. Чтобы меня любили. Чтобы мои дети выросли в этой любви. А ты сможешь только больно сделать. Даже сейчас не пытаешься этого скрыть.
– А любовь это и есть боль. И жизнь – это боль. А еще… Еще у меня тоже мечта есть, Марта. И она, эта мечта, очень похожа на твою. Только ради нее я готов жертвовать.
– Жертвовать чужими жизнями? Кто же спорит. Дерзай! – Оскалилась, поднимаясь, свысока на него глядя.
– Так ведь не в этом смысл, Марта. – Осторожно выдохнул Вадим и в каком-то ступоре смотрел, как она в сторону дома уходит.
Спустя время, подскочил, догнал, схватил за руку.
– Пусти!
Попыталась вырваться, а он не позволил. С силой прижал и руками поперек груди перехватил, спиной к себе разворачивая. Над ухом склонился, что-то большее, чем просто слова передать готовясь. Сжимался сам и ее сжимал. Как сердце выпрыгнуть грозилось, слышал, как хрипы вместо слов с ее губ срывались, но даже тогда не отпустил.
– Не в этом смысл, Марта. – Зашипел, частичку себя в слова замешивая. – Не в верности этой тупой! Не в слепом поклонении священному союзу брака. А в том, чтобы уметь, учиться делать выбор. Чтобы сильнейшего выбирать. Как в древности, знаешь… вожака стаи! Сильнейшего! Того, кто защитить сможет. Тебя, детей. – Слова как пули выстреливали, попадая точно в цель. – Я смогу тебя защитить, а он? А он?! – Прикрикнул, ее сотрясая.
Оттолкнул от себя, за плечи удерживая, развернул, захват усиливая, и в глаза посмотрел. Не пытаясь истину скрасить, не пытаясь покрыть слоем пудры, чтобы уродливую правду замаскировать.
– И если я неправ, если ты иначе считаешь, то можешь прямо сейчас собрать свои вещи и к нему отправиться.
Захват сбросил и окаменел от напряжения, видя, понимая, осознавая, что она с места не сдвинулась, что все так же прямо в глаза смотрит и своих не прячет.
– Отчего же? Ты прав. Ты прав и я останусь. Не для того, чтобы судьбу испытать. И не для того, чтобы тебе свою правду доказывать. Я справлюсь. Я уверена. И тебе не поддамся, что бы ни сулил.
– А я не собираюсь тебе ничего обещать!
– Да поняла уж… И в этом вся твоя привлекательность. В том, что не пытаешься притворяться другим человеком, желая выгоду получить. Знаю, ты не со всеми такой. Время не то и люди не те. Но за оказанное доверие благодарна. Ты тоже меня из толпы выделил. Не знаю, правда, почему…
– Потому что я люблю все лучшее. – Перебил, не позволяя и дальше вести свои туманные рассуждения. А Марта склонила голову, эту истину принимая.
Так и провели оставшиеся три дня. В спорах, в раздумьях, в непрерывном противостоянии. Вадим все чаще смотрел на Марту зло, в бессилии сжимал кулаки, нервно скалился, выслушивая проповеданные речи. И менялся. Незаметно для себя и для нее, но менялся. Ломались стереотипы, гнулись суждения, судьбы готовы были сменить ход! Он менялся, а она грустила, все больше и больше погружаясь в ту истину, которую донести пытался. Взгляд отводила, не желая мысли свои напоказ выставлять, отворачивалась и уходила, когда дышать рядом с ним не получалось. А еще боль чувствовала. Ту, которую он обещал… Только принять ее отказывалась. На том и сошлись. Или просто сделали вид, что сошлись…
Она смотрела в холодные черные глаза, сидя в машине Вадима перед воротами отцовского дома. Смотрела и не решалась что-то сказать. Вадим привычно злился, сжимая руль до побелевших костяшек, и нервно пыхтел всякий раз, как Марта пыталась попрощаться.
– Считаешь, что я проиграл? – Проговорил, будто в угрозе.
Марта пожала плечами.
– Считаю, что ты еще не раз попытаешься доказать мне обратное. – Невесело улыбнулась, но взгляд так и не отвела.
– Я никогда и ни при каких условиях от своего не откажусь.
– Твое право.
Склонила Марта голову набок, будто рассуждая. А на самом деле как в последний раз Вадима запоминая. Каждую черточку, каждую морщинку, и тешила себя мыслью, что так будет легче.
– Ты понимаешь сейчас, что бросаешь мне вызов? – Жестко хмыкнул, а Марта губы приоткрыла, точно собиралась что-то сказать, но вместо ответа лишь качнула головой, что-то отрицая.
– Не нужно ничего… – Прошептала и руку в кулак сжала, чтобы не поддаться желанию его коснуться.
– Ты не милое приключение, солнце. Ты моя цель, которая все равно будет достигнута.
– Не романтично звучит. Попробуй сказать иначе.
Улыбнулась она, и все же коснулась его руки. По ладони кончиками пальцев провела и замерла, этот момент запоминая, то, как в сладостном припадке бьется сердце, как дыхание боится спугнуть мимолетную удачу.
– Я люблю тебя и буду скучать. Ровно до того момента, как мы увидимся снова.
– А потом? – Проронила Марта тихо, себе под ноги глядя.
– А потом буду с усердием доказывать то, что ты отказываешься принять.
– Я не отказываюсь. Я не могу.
– Отговорка для слабаков!
– Прости меня. Я слабая женщина. – Сдавленно рассмеялась и закусила губу, осознавая, что этим только больше дразнит. – Отпусти меня, а? Пообещай, что отпустишь.
– Ты не слабая. Ты коварная. Проверяешь? Пытаешься понять, насколько далеко зайду?
– Мне будет тебя не хватать. – Прошептала. Губу закусила. Растерянно повела взглядом.
А потом не сдержалась и Вадима обняла. Впервые сама. И глаза от удовольствия зажмурила, запах его в себя втягивая. Зная, что сама себе этого никогда не простит, губами к шее прикоснулась. Ответа только не получила. А вот напряжение в его теле почувствовала тут же.
– Твой отец. – Прошептал Вадим и руки ее на своей шее разжал. – Ты ведь считаешь, что так будет лучше. – Проговорил только для нее одними губами и из машины вышел, чтобы с багажом справиться.
– Привет, пап. – Улыбнулась Марта, только вот приблизиться не решилась. В его глазах осуждение разглядела и оттого попятилась. – Все в порядке?
– Иди в дом!
– А вещи?
– А с вещами и с Вадимом я сам разберусь. – Отозвался отец и совсем не мягко ее в спину подтолкнул, за ворота, во двор направляя.
Марта поддалась, но к дому идти не стала. У калитки остановилась и прислушалась к разговору.
