Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15
Прошёл 1 месяц
Несколько дней назад из-за тянущих болей внизу живота гинеколог отправила меня на лечение в стационар. Угроза позднего аборта.
В больнице прокапали и сняли повышенный тонус матки. Лечащий врач решил ещё немного понаблюдать за моим состоянием до понедельника и если всё будет хорошо, то обещал выписать домой.
Маясь бездельем, я придумывала себе занятия выглядывать в окно и считать мимо проезжающие машины – окно в моей палате как раз выходило на проезжую часть. Я прочитала несколько книг, посмотрела фильмы на телефоне, но это никак не скрасило моё одиночество.
Оставаясь наедине с собой, я предавалась воспоминаниям. Не хотела отпускать прошлое. От съедающих изнутри мыслей я ещё больше погружалась в уныние. И лишь дети вырывали меня из этого депрессивного водоворота, придавая сил жить и двигаться дальше.
От Олега не было ни единой весточки. Я надеялась, что он объявится, но с каждым днём моя надежда понемногу умирала.
В один из серых зимних дней мне позвонил Эмин. Хотел встретиться с сыном. Узнав, что я нахожусь в больнице, очень расстроился. Через два часа приехал вместе с Давидом и бабушкой.
Закутавшись в пуховик, я вышла к ним на улицу. Старалась держаться, не показывать, как сильно я сломлена. Особенно больно – было смотреть на Эмина после всего.
"Ты беременна от другого. Он твой муж. Любите теперь друг друга и будьте счастливы, а останусь лишь биологическим отцом Давида", – помнила каждое слово, будто Керимов сказал это вчера.
На прощание Эмин обнял меня по-дружески и шепнул на ухо, что я всегда могу на него положиться. Стало ли мне от этого легче? Совсем немного. Ту пустоту, которая успела образоваться после исчезновения мужа, уже ничем не заполнить.
***
В день выписки из больницы я вызвала такси и сначала поехала к бабушке, чтоб забрать сына. А потом мы уже вдвоём с Давидом стали возвращаться домой.
Но дома меня ожидал сюрприз. Охранник даже не пустил на порог. Всё твердил, что ему велено меня не пускать. Конечно же, распорядился свёкор.
Я позвонила Александру Вячеславовичу и услышала всё то же самое, что сказал охранник. На мою просьбу зайти в дом, чтоб забрать хоть какие-то вещи, Майорский-старший ответил отказом. Наговорил много гадостей, мол, если я подниму шумиху и попытаюсь пойти против него, то наживу себе врага его в лице.
"Забудь о моём сыне", – властным тоном приказал свёкор. А ещё посоветовал пойти поплакаться в жилетку бывшему мужу – вдруг сжалиться надо мной и примет обратно?
"Я же беременная от вашего сына. Скоро рожу вам внуков" , – на мой аргумент Александр Вячеславович нарочито-пренебрежительно ухмыльнулся. И обозвал моих детей нагулянными, мол, я снова одурачила Олега и подсунула ему детей со стороны.
Больно ли было мне?
Просто до одури.
Глаза застилало пеленой из слёз. Ком стоял поперёк горла, а я сжимала маленькую ручку своего сына и только ради него приказывала себе не ломаться, не падать на колени.
Я не должна была пугать Давида. Не имела права ломать детскую психику своими эмоциями. А эмоции внутри меня просто кипели.
Как можно выгонять из дома беременную жену сына? Да хотя бы просто женщину, которая приумножила семейный капитал своим приданым?
В тот вечер я вернулась к бабушке домой вместе с Давидом. Дождалась, пока малыш уснёт, и во всём призналась. Наревелись вместе с бабулей. И решили, что сами воспитаем всех детей. Бабушка убедила меня в этом. А ночью, уткнувшись лицом в подушку, я долго плакала. Заснула вся в слезах.
***
– Они ещё спят, Эмин. Не стоит их будить, – донёсся голос бабули, я перевернулась на другой бок и сильнее зажмурилась.
В спальне скрипнула дверь. Услышав приближающиеся шаги, я приподняла голову на подушке и попыталась сфокусироваться на появившемся силуэте.
Иногда реальность похожа на бред, а бред можно воспринять за действительность. В этот момент мне всё казалось частью сна. И когда Керимов приблизился, сел на пол передо мной и взял за руку, я подумала: какой хороший сон, только бы не проснуться.
– Твоя бабушка мне всё рассказала, – Эмин гладил мою руку пальцами, рисуя незатейливые узоры вверх-вниз.
– Поэтому я сейчас тебя вижу, – я не спросила, я просто сказала вслух свои мысли, но Керимов кивнул – так реально, словно всё это происходило наяву.
Эмин вздохнул. Губами прижался к моей руке и замер. А я зарылась пальцами у него в волосах на макушке, потрепала короткие волосы. Мой. Такой родной. Совсем рядом. Я даже слышала, как билось его сердце, и чувствовала кожей тёплое дыхание.
– Скажи мне ещё что-нибудь хорошее. Я так не хочу просыпаться, – попросила я, а Эмин поднял голову и всмотрелся в мои глаза. Так пристально.
Его тёмная бровь изогнулась дугой:
– Яр, ты не спишь. Что ты, маленькая. Я настоящий и сейчас перед тобой.
А я улыбнулась беспечно. Закрыла глаза. Какой хороший сон. Мне нравится. Пусть никогда не заканчивается.
***
Потянувшись на кровати, я откинула одеяло в сторону и уставилась в потолок. Топот детских ножек донёсся из коридора. В спальне распахнулась дверь и мой малыш с разбегу плюхнулся рядом со мной на кровать.
– Доброе утро, воробышек.
Потрепав Давида по тёмной макушке и поцеловав его в щеку, я услышала шум на кухне, будто на пол упало что-то тяжёлое.
– Ба, у тебя всё нормально? – крикнула я. Бабушка уже старенькая, за ней глаз да глаз нужен. Вдруг плохо стало.
– Это не бабушка, а дядя Эмин, – сказал сынок и меня словно обухом по голове стукнуло.
– Что ты сказал, сынок? Дядя Эмин?
Давид кивнул. А я приложила ладонь ко лбу. Улыбнулась, как дурочка.
Господи, это и правда Эмин?
Как я могла подумать, что сплю?
Сердце ошалело застучало в груди. Точно окрылённая я вскочила с кровати, на ходу надела халат и двинулась в сторону кухни.
Замерев в дверном проёме, смотрела на Эмина и дышала через раз. Повёрнутый ко мне спиной, Керимов возился возле кухонной плиты.
На сковороде жарилась яичница, а в маленькой кастрюле варилась каша для сына. Зрелище впечатляющее. Особенно если учесть, что это всё происходило не во сне, а наяву.
Эмин на кухне моей бабушки готовил завтрак для нас с сыном – просто охренеть!
Решив ещё немного понаблюдать за Керимовым тайком, я прижалась к дверному косяку плечом.
Вдох. Выдох. Всё нормально.
Если Эмин сейчас здесь, то теперь у нас с сыном всё будет хорошо, ведь так?
Почувствовав моё присутствие, или это просто я так громко дышала, Эмин обернулся.
Один миг. Глаза в глаза. Он улыбался, я тоже. Смотрели друг на друга неотрывно.
Диалог без слов.
Я по взгляду поняла, что он больше не уйдёт, не оставит нас с сыном в беде. Отчего сердце сжалось до боли, а в уголках глаз появились застывшие слёзы. Нет, я больше не буду плакать. Кажется, я уже наревелась на полжизни вперёд. Нужно взять себя в руки и жить дальше вопреки всему.
– Хорошо смотришься на кухне моей бабушки, – сказала я, когда Эмин подошёл ближе и застыл напротив меня.
– Да. Твоя бабушка разрешила немного похозяйничать.
– Кстати, а где бабушка?
Пожав плечами, Эмин ответил, что бабуля куда-то ушла по срочным делам. Ну да, ушла она. Понятное дело, что бабушка просто решила оставить нас наедине. Бабуля у меня мудрая, она всегда знает, что нужно делать.
– Пока ты спала, я приготовил завтрак. Вам с сыном нужно поесть перед дорогой.
С перекинутым полотенцем через плечо в обтягивающей каждую мышцу футболке Эмин выглядел по-домашнему и так непривычно, что мне казалось: стоит ненадолго закрыть глаза, как Эмин растворится в воздухе, будто эфемерное облако.
Я уже не слышала, что говорил Эмин дальше. В ушах будто пробки образовались. Я просто смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Разве после всего мы можем вот так легко воссоединиться?
– Что всё это значит, Эмин? Завтрак. Ты в квартире моей бабушке. Я не очень пока понимаю.
– Яр, – взяв меня за руку, Эмин стал поглаживать мои пальцы. – Я хочу забрать тебя и сына. Домой.
Выгнув бровь, я проглотила колкий смешок.
Домой? Это в тот дом, где мы с Эмином когда-то были счастливы, когда были женаты?
В тот дом, где мы зачали нашего сына?
– Я уже разговаривал с Александром Вячеславовичем. Он готов отдать твои вещи.
– А мне больше ничего не нужно. Пусть подавится.
– Не думаю, что Олег хотел бы, чтоб всё закончилось вот так.
При упоминании имени мужа меня передёрнуло. Эмин говорил об Олеге в прошедшем времени, будто его уже нет. И это хуже удара под дых, потому что я знала, чувствовала, Майорский жив. Жив и однажды вернётся. Нужно только подождать.
– Олег жив, – возразила я и сразу наткнулась на недовольный взгляд Эмина. – Не говори о нём в прошедшем времени.
– Но его до сих пор не нашли. Уже прошёл месяц.
– И что? Он вернётся. А вдруг у него амнезия и просто не может вспомнить: кто он такой?
– Ты сама-то в это веришь?
– Верю! – резко возразила я. Глаза закрыла на мгновение, сделала глубокий вдох, чтоб успокоиться.
Почувствовав, что мне нужна поддержка, Эмин обнял меня за плечи. К груди своей прижал. Тщетно. Эмоции уже раскачивали меня вверх-вниз, как американские горки.
Сжав пальцы в кулак, я обессиленно стукнула по сильному плечу Эмина:
– Он жив! Слышишь? Олег вернётся. Я знаю это. Сердцем чувствую. Не говори мне никогда, что он умер.
Эмин молчал, позволяя мне выплеснуть всю боль, что скопилась внутри.
Невозможно смириться со смертью близкого человека! Я не простилась с ним: ни в мыслях, ни в жизни. Я каждое утро открываю глаза и поворачиваю голову вправо, хочу увидеть Майорского на соседней подушке. А ещё сижу с телефоном и смотрю на номер, который знаю на память. Звоню. Но отвечает всегда оператор мобильной сети: “Абонент недоступен”.
– Поехали со мной. Вам с сыном будет у меня хорошо, – шептал на ухо Эмин.
Отпрянув от груди Эмина, я задрала голову, чтоб посмотреть в карие глаза.
Разве так бывает?
Двое мужчин.
Абсолютно разные.
Каждый из них мне очень дорог.
Я не хочу делать больно ни одному, ни второму.
Эмин.
Олег.
Они оба близкие мне. Родные. Они – моё всё и это без преувеличения.
Но я должна выбирать, да?
Остаться с бабушкой, ждать Олега и тонуть в своей боли, пока муж не вернётся.
Или же поехать с Эмином и позволить отцу и сыну быть вместе? Если я на это соглашусь, что скажет потом Олег? Что я снова предала его?
Как же это всё сложно. Запутано, как клубок ниток.
Обхватив моё лицо обеими руками, Эмин гладил подушечками больших пальцев мои острые скулы. В его взгляде было столько всего намешано: надежда, обещание, желание быть рядом.
Я понимала, что если соглашусь поехать с Эмином, то обратной дороги не будет. Олег мне этого никогда не простит.
Но мне всегда хотелось, чтоб Давид называл Эмина папой, а не дядей. Чтоб родные сын и отец были вместе, но в нашей непростой истории слишком много всяких "но".
Не перечеркнуть прошлое. Не сделать вид, что я не замужем за другим, что не рожу от него детей.
– Я боюсь.
– Не бойся. Я буду рядом, – Эмин хотел меня успокоить, но это было априори невозможно.
– Олег мне этого никогда не простит.
– Не думай про это. Не сейчас.
– Не могу.
– Маленькая моя, тебе нужно менять свою жизнь ради будущего детей. Со мной вы все будете в безопасности. Находясь вдали, я не смогу помочь так быстро, как может понадобится.
– У меня есть время подумать?
Эмин вздохнул. Было видно, что ему тоже непросто. Он же мой любимый айсберг, в жизни не покажет своих эмоций, хотя внутри будет бушевать ураган. Это Олег эмоциональный, он редко сдерживается. От его искр может загореться всё вокруг. А Эмин совсем другой. Лёд и пламя.
– Думай. Но исходя из здравого смысла.
– Как ты?
– Как я, – ответил Эмин и вернулся к плите, чтоб закончить готовить завтрак.
Глава 16
Эмин
Заглушив мотор, корпусом повернулся вправо. За руку взял Ярину, сжал её пальцы. Такая холодная.
– Ты не пожалеешь, – поднёс её руку к губам, поцеловал медленно.
Вздохнув, Яра оторвал взгляд от лобового стекла. В мои глаза всмотрелась пристально.
Меня передёрнуло.
Она грустит. Тоскует по нему. Я знаю это. Вижу, мать его, собственными глазами.
Хочется схватить её за хрупкие плечи, встряхнуть хорошенько. И сказать: “Забудь его. Я здесь. С тобой. Разве ты не этого хотела?”.
– Давай просто помолчим? Я устала от поездки.
– Хорошо.
Первым вышел из машины. Из багажника достал все сумки, отнёс их на крыльцо дома. Вернулся.
Замерев напротив задней двери в авто, наблюдал за спящим в автокресле сыном. Сердце в груди отозвалось быстрым стуком.
Всё пошло не по плану. И это уже традиция.
Зачерпнув ладонями пригоршню снега, стал втирать его себе в лицо.
Всё пройдёт.
Рано или поздно она его забудет. А я постараюсь любить так сильно, как только смогу. Ошибки прошлого не исправить, но их можно взять во внимание, чтоб не повторить в будущем.
Вдохнул полной грудью морозный воздух. Спросил себя: “Что ты сейчас чувствуешь, Эмин?”.
Что я чувствую?
Боль. Сука, боль необъятных размеров. Она душу всю раздирает на лоскутки.
Я вдруг недавно осознал: сколько внутри меня нерастраченной любви. Всегда сдерживался. Не подпускал никого к себе близко, не хотел потом разочаровываться в людях.
Яра сделала мне очень больно.
Дважды!
Первый раз – когда вышла замуж и скрыла от меня сына.
Во второй раз, когда узнал о её беременности, было уже не так больно. Но напоминать про это теперь будет до конца жизни.
Сцепив зубы, открыл заднюю дверцу в машине. Отстегнул ремень безопасности на детском автокресле, малого взял на руки. Давид проснулся, обнял меня за шею. Улыбнулся. От улыбки сына дышать стало легче.
– Всё хорошо? – спросил у Давида и он мне кивнул, кончиком носа потёрся о мой нос. Доверяет. Всё правильно, малыш, ты можешь мне доверять. Я тебя никогда не предам. Со мной ты будешь в безопасности.
Обернулся через плечо. Яра вышла уже из машины. Стала оглядываться. Положив руку на свой живот, через пуховик гладила его ладонью вверх-вниз.
Где-то внутри меня потянуло за тонкие нити. Новый всплеск боли.
Надеюсь, я однажды научусь нормально реагировать на её беременность. Яра же смогла принять мою дочь от другой женщины. Сильная девочка, с большим открытым сердцем любила так сильно, что готова была пойти на всё ради меня.
Мотнул головой, прогоняя отголоски фантомной боли.
Всё поправимо кроме смерти. Мы начнём сначала. Заново перепишем нашу историю. Назад дороги нет. Сегодня я забрал свою семью домой. Больше никогда и никому их не отдам.
Удерживая одной рукой сына, открыл ключом входную дверь. Сына опустил на пол. Пусть бежит, разведывает новую обстановку.
Подошла Яра. Остановилась за моей спиной. Я обернулся и потянул её за руку:
– Смелее.
Глубоко вдохнув, маленькая ненадолго закрыла глаза. Её тоже унесло в прошлое на три с половиной года назад.
Почувствовав, что ей нужна моя поддержка, стал за спиной. Обнял за плечи. Крепко. Пусть перестанет дрожать. Это же я. Почему она дрожит?
– Не бойся. Я рядом, – шёпотом на ухо.
– Ты меня любишь?
– Очень люблю, – ответил сдержанно, поймал себя на мысли, что Яре нужно сейчас другое.
Губами мазнул по виску. Руки опустил на талию. Несмело коснулся её живота. Накрыл его ладонью.
– Я вас всех очень люблю. Ты даже не представляешь, как сильно.
По её телу дрожь. Дыхание тяжёлое. Медленно обернувшись, Ярина задрала голову. Лицо моё обхватила обеими руками. Долго смотрела, словно изучала каждый миллиметр.
– Мой отец подстроил ДТП твоих родителей. Это он их убил.
– Я знаю.
– Давно?
Качнул головой. Всегда догадывался, но узнал в тот день, когда пришёл за Яриной в дом Самойленко. Он сам мне об этом сказал. Хотел отбить желание быть с его дочерью.
– И всё равно меня любишь? – спросила она, всё ещё не веря моим словам на сто процентов.
– Вопреки всему. Люблю.
Кривовато ухмыльнувшись, Ярина покачала головой.
***
Поездка изнурила. Сын вместе с Ярой заснули в спальне сразу после ужина.
Поправив сползшее с плеча Яры одеяло, уселся на пол возле кровати. Смотрел за ними спящими, не хотел уходить.
В голове мысли носились вихрем. Правильно ли я поступаю? Если её муж действительно объявится и потребует вернуть его семью? Нет. Это не его семья, а моя. Яра и сын всегда были моими, несмотря ни на что.
В кармане джинсов зажужжал мобильный. Я вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.
Спустился на первый этаж и перезвонил.
– Эмин, мы его нашли, – сказал человек, которому я поручил разыскать Майорского.
– Где?
– В соседней стране. В такой глухомани, там даже нет нормальной цивилизации. Но есть один момент…
– Говори.
– Майорский ничего не помнит. Живёт у одних бедняков. Помогает им по хозяйству.
– Ясно, – холодно через зубы.
– Что дальше делать? Привезти Майорского?
Глубокий вдох носом. Пальцами потёр переносицу. Скопившаяся за день усталость отозвалась в теле окаменевшими мышцами.
– Рома, отбой. Остаток суммы я завтра переведу на твой банковский счёт. Обо всём забудь. Я никогда к тебе не обращался.
– Понял.
Завершив говорить, отложил телефон в сторону. Откинулся на спинку кресла.
Взглядом напоролся на рамку с фотографией, которая стояла на моём письменном столе в кабинете больше трёх лет. На фотографии я и Яра. Моя девочка в свадебном платье так красиво улыбается. Счастливая, ещё не знает, что история нашей любви будет жестокой.
***
Я так крепко спала, что не почувствовала, как проснулся Давид и выпорхнул из кровати. Разлепив сонные веки, оглядела чужую спальню. Вспомнила, что вчера вечером Эмин забрал нас сыном из столицы к себе.
– Давид, сынок, – позвала малыша, но в ответ тишина.
Испугавшись, вскочила с кровати. Босая в одной пижаме рванула в коридор.
– Давид! – позвала ещё громче.
Замерла на первом этаже напротив окна. Увидела своих мальчиков во дворе дома и успокоилась.
На улице снег валил хлопьями, а Эмин и Давид лепили снеговика. Детских смех. Широкая улыбка на лице Керимова. Такие счастливые.
Обняв себя за плечи обеими руками, стала наблюдать.
По телу дрожь. По щекам слёзы. От счастья, наверное.
Заметив меня напротив окна, Эмин помахал рукой. Я ответила. Давид тоже обернулся. Стал кричать мне что-то, я жестом показала ему, что ничего не слышу. И тогда малыш подбежал к окну.
Маленькими ручонками в вязаных варежках прижался к стеклу.
– Мама, иди к нам, – прокричал сын и я услышала.
Кивнула. Конечно же, я приду.
Вернувшись в спальню на второй этаж, быстро сменила пижаму на спортивный костюм. Уже в коридоре на первом этаже надела пуховик и шапку.
Потянула ручку входной двери на себя, обернулась. Взглядом прошлась по дому. С тех пор как я была здесь в последний раз ничего не изменилось, словно я никогда и не уходила.
Мотнув головой, заставила себя вынырнуть из воспоминаний. И быстрым шагом вышла во двор.
Поравнявшись со снеговиком, я вовремя успела увернуться от летевшего в меня комка снега.
– Мама, лови, – засмеялся Давид и бросил в мою сторону ещё один снежок.
– Ах ты ж маленький проказник, – отозвалась я, быстро включившись в игру.
Нагнувшись, ладонью зачерпнула пригоршню снега. Слепила шар и бросила вперёд. Мимо, конечно же.
Эмину тоже досталось от сына. Давид его безжалостно атаковал со всех сторон, сколько бы Керимов ни прятался за снеговиком.
Наш общий смех разлился по двору звонкой трелью. Бегая друг за другом, мы нечаянно снесли снеговика – Эмин, поскользнувшись, упал на него сверху. Недолго думая, сынок шмякнулся на Эмина.
Глядя на них двоих, я не сдерживала улыбки и звонко смеялась, как никогда за последние полгода.
Поднявшись с земли, Эмин стал отряхивать комбинезон Давида, который был весь в снегу. Засмотревшись на эту картину, я ступила на неровную поверхность. Поскользнулась. И, возможно, упала бы, если не Эмин, вовремя оказавшийся рядом.
Схватив меня за талию, Эмин крепко держал двумя руками. Склонившись, обеспокоенно смотрел сверху.
– Всё хорошо? – спросил он.
– Да.
Эмин помог мне занять вертикальное положение. Взгляд опустил на мои красные от холода руки. Обхватил их обеими ладонями, стал греть своим тёплым дыханием.
– Ты почему без перчаток вышла?
– Забыла, – беспечно пожав плечами, я наблюдала за хлопьями снегами, которые ложились на тёмные волосы Эмина. – Ты тоже шапку забыл.
Эмин усмехнулся, и его улыбка отозвалась волнением в моём сердце. Мне вдруг захотелось коснуться рукой упавшей на его лоб чёлки, стряхнуть с неё снежинки.
Оторопело я поднесла руку ко лбу Керимова. Эмин наблюдал за моими действиями, никак не комментируя. А затем вдруг нахмурился и сказал, что нам пора возвращаться домой.
Оказавшись в доме, я сняла с Давида мокрый комбинезон и шапочку с варежками. Эмин это сразу всё унёс в ванную, чтоб просушить. Разделась сама, и вместе с сыном мы двинулись в гостиную, где в камине потрескивали сухие поленья.
Малыш сразу же облюбовал себе место на мягком ворсистом коврике на полу. Стал играться с машинками.
В доме раздался звонок. И я напряглась. Выглянула в окно. А там чёрная иномарка за воротами.
Подойдя ко мне неслышно со спины, Эмин бережно коснулся моих напряжённых плеч, положив на них руки.
– Не бойся, это доставка еды, – сказал Эмин и я обернулась. – Я знаю, о чём ты подумала. Но тебе действительно нечего бояться.
Качнула головой. Ты совсем меня не знаешь, Эмин. И если скажу вслух, что думаю, то посчитаешь дурой. А я не устану его ждать. Я верю, что однажды Олег вернётся. Не может не вернуться.
***
Эмин закрыл все вопросы с моей работой. Уволили по соглашению сторон одним днём и отдали трудовую книжку, а мне даже не пришлось ехать в столицу.
Сынок быстро привык к новому дому и к своей детской спальне, смежной с моей комнатой. Я была удивлена. Выглядело это так, будто Эмин заранее готовился к нашему приезду, специально оборудовав детскую по последним тенденциям в дизайне и интерьере.
Я встала на учёт по беременности в местную женскую консультацию – про это тоже договорился Эмин. И полностью растворилась в сыне.
Пока Эмин с утра и до вечера пропадал на работе, мы с Давидом жили в кайф: просыпались без будильника, готовили завтрак, шли на прогулку. Гуляли по окрестностям закрытого посёлка, иногда вызывали такси и ехали в городской парк, или же в торговый центр.
Иногда мне казалось, что за нами следят: пару раз я видела одну и ту же иномарку, но затем быстро гнала все подозрения прочь, помня, что Эмин обещал нам с сыном безопасность. Скорее всего, это была охрана, которую к нам приставил Эмин. Просто она должна была оставаться незамеченной, поскольку в прошлом, когда мы с Керимовым были женаты, я уже удирала от одного охранника.
Сегодня утром пришлось проснуться вместе с будильником. Я его специально поставила на восемь утра, чтоб успеть на УЗИ. Двадцать недель беременности, сегодня я узнаю: кто у меня родятся в начале лета. Мне очень хочется двух маленьких дочек, но на всё божья воля – я любых детей будут любить.
Лениво потянувшись, я откинула одеяло в сторону и улыбнулась, смотря на заползающие через призму стекла солнечные лучи.
В дверь постучали. Я только успела обернуться, как дверь приоткрылась и в проёме появился Эмин. Одетый в прямые брюки тёмно-серого цвета и светлый джемпер Эмин выглядел привлекательно, впрочем, я всегда восхищалась этим мужчиной. В любом амплуа, с первой проседью на висках, с мелкими морщинами вокруг глаз Керимов казался мне очень красивым и мужественным. Если бы у меня спросили: как должен выглядеть мой идеал мужчины, я, не задумываясь, назвала б Эмина.
Прижавшись плечом к дверному косяку, Эмин смотрел на меня с высоты своего роста. Слегка щурясь и почёсывая свою ухоженную короткую бороду, Керимов огибал взглядом мою сутуловатую осанку. А когда его глаза останавливались на круглом животе, Керимов начинал хмуриться, словно сам факт моей беременности причинял ему боль. Да, наверное ,так и было. Трудно смириться, когда твоя любимая женщина носит под сердцем малышей от другого мужчины. Не знаю, смогла бы я выдержать такое, будь на месте Эмина.
– Доброе утро, – поприветствовал Эмин. – Я приготовил тебе завтрак: яичница с колбасой. Апельсиновый сок. Давиду сварил кашу.
– Всё как я люблю, спасибо. Ты ничего не забыл.
Пронзительный взгляд. Контакт долгий и непрерывный. Время будто повернулось вспять и я ощутила себя снова той взбалмошной девчонкой двадцати лет, за которой Эмину приходилось приглядывать. Он – серьёзный. Я – не очень. Он – молчаливый. Я – болтаю без умолку. Я создаю проблемы, Эмин их решает. Мы идеально друг другу подходили, как мне тогда казалось.
– У меня поменялись планы. До обеда я свободен, могу отвезти тебя в больницу.
– Здорово, я очень рада.
В ответ Эмин лишь кивнул и вышел из спальни, тихо закрыв за собой дверь.
Сухость, с которой Эмин всегда относился ко мне, никуда не исчезла. Раньше я оправдывала его, в душе называя айсбергом. А сейчас мне не хватало эмоций и тепла. Я остро нуждалась в нежности, в обычных разговорах на нейтральные темы, в банальном внимании. Нет, Эмин не сторонился меня в прямом смысле этого слова, но и не проявлял своей любви так, как мне бы того хотелось. Возможно, прошло слишком мало времени, а может быть, Эмин априори не может быть таким открытым в своих чувствах, как Олег просто потому, что он другой.
Собравшись за двадцать минут, я разбудила Давида, переодела его в спортивный костюм, помогла умыться и почистить зубы.
Спускаясь по лестнице на первый этаж, я заметила двое незнакомых людей, с которыми разговаривал Эмин. Мужчина средних лет крупного телосложения оказался охранником, а миловидная женщина немного за пятьдесят – няней Давида. Эмин представил мне их сразу, как только мы поравнялись. Поймав себя на мысли, что та иномарка, которую я видела несколько раз, не имеет никакого отношения к Эмину, я испугалась. И решила обо всём рассказать Эмину. Возможно, это отец Олега наблюдает за мной. Не знаю, что этому человеку от меня нужно, пусть в этом разбирается Эмин.
***
Эмин отвёз меня в больницу, как и обещал. Но в кабинет УЗД заходить не стал, решив подождать с Давидом в коридоре. Я старалась не зацикливаться на этом моменте, успокаиваясь мыслью, что это ничего не значит. Главное, Эмин рядом. Забрал нас с сыном к себе, а всё остальное – придёт со временем.
Нанеся на мой живот специальный гель, врач начал обследование. Я смотрела на небольшой монитор с монохромным изображением, слышала стук маленьких сердечек своих детей и не могла унять в теле дрожь.
– У вас будут девочки, – улыбнулся врач, рукой показал мне на монитор: – Вот одна, смотрите. А вот вторая.
Слёзы радости текли по моим щекам. И я вдруг ощутила себя счастливой – настолько сильно, насколько можно быть счастливой в моей ситуации. У нас с Олегом родятся дочки, наверное, Майорский тоже был бы счастлив как и я, если бы сейчас сидел рядом со мной. А он бы сидел – уверена, обследование УЗИ ни за что не пропустил бы.
