Текст книги "После развода. Право на отцовство (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

– Боже, бабушка, ты столько всего привезла. Не стоило перетруждаться , правда. У нас всё есть, – причитала я, доставая из пакета пластиковые контейнеры со свежеприготовленными блюдами.

– Такого точно нет. Здесь твои любимые пирожки с вишней. А куриный рулет какой вкусный получился. Ты обязательно должна его попробовать, – бабуля по-хозяйски обогнула кухню взглядом и подошла к навесному шкафу, где хранилась посуда.

Спорить с бабушкой было бесполезно. Стабильно два раза в месяц она приезжала в гости, привозя с собой гостинцы. Готовила как на праздник и словно на большую семью. Я всегда старалась тактично намекнуть бабуле, что она зря хлопочет, но Олег – напротив, радовался стряпне моей бабушки, нахваливал её, мол, всё очень вкусно и как он любит.

"Здоровья вашим рукам", – говорил Олег, после чего бабушка довольно улыбалась и похлопывала Олега по плечу, мол, кушай на здоровье, сынок.

Обхватив чашку чая обеими руками, я сидела за столом и молча наблюдала за суетой на кухне, которую развела бабушка. Не скрою, мне всегда нравилась её забота и в те немногие моменты, когда она приезжала в гости, на душе становилось радостно и спокойно.

Ещё в самом начале брака с Майорским я предлагала бабушке переехать в наш большой дом, заранее обговорив этот момент с Олегом. Но бабуля отказалась, сказав, что она уже не в том возрасте, чтоб жить в приймах.

– Яр, это не машина Олега? – остановившись посреди кухни, бабуля смотрела в окно за моей спиной.

Я обернулась. Чёрная ауди только въехала во двор.

– Олега, – уткнувшись взглядом в чашку с чаем, я всячески старалась игнорировать щемящее в груди чувство.

– Вот и хорошо. Зятёк вовремя приехал. Значит, чайник поставлю, – бабуля засуетилась ещё больше.

Натянуто улыбнувшись, я сделала вид, что рассматриваю рисунок на чашке. Бабушка ни в коем случае не должна знать, что происходит в наших с мужем отношениях. Для неё мы счастливая супружеская пара, у которых самая большая проблема – это гора немытой посуды после праздника. Это абстрактно, конечно же. Но все эти годы я всячески старалась избавить свою старушку от лишних волнений. Бабуле в следующем году восемьдесят лет. Я тщательно берегу её уже немолодое сердце всеми правдами и неправдами. Даже на этот раз бабушка не узнает, что Майорским не ночевал дома, а приехал только сейчас, в одиннадцать утра.

В коридоре хлопнула дверь. Я морально приготовилась к встрече с Олегом, решив вести себя так, будто ничего не произошло. Трудно будет это сделать, когда в глаза хоть спички вставляй – всю ночь не спала, ожидая прихода мужа. Так и заснула в одинокой постели уже под утро.

Уловив взглядом приближающегося Олега, я поспешила подняться с места, чтоб занять себя приготовлением кофе. Достала из шкафчика турку, щедро насыпала туда молотого кофе и, наполнив посудину холодной водой, поставила на индукционную плиту.

Ноздри защекотало знакомым запахом мужского одеколона, а кожа на руках покрылась мелкими мурашками, стоило Олегу войти в кухню.

– Здравствуйте, бабушка, – сказал Майорский и тут же был заключён в объятия моей бабули.

– Здравствуй, Олег. А я всё думаю, где же ты пропадаешь. Пирожки с вишней привезла, но Ярина не хочет их есть. Одна надежда на тебя, Олежик.

Олег заулыбался – мне даже не нужно было оборачиваться, чтоб это понять.

– У Ярины сейчас токсикоз. Она мало что ест, – ответил Олег, вынудив меня включиться в диалог.

Обернувшись, я наткнулась на вопросительный взгляд бабули. Её искусно накрашенные чёрные брови взлетели вверх, а губы растянулись в букве "О".

– Это правда, внученька? – обратилась ко мне бабушка и я кивнула. – Ох… Боже мой, какая новость! Я вас поздравляю, мои дорогие.

– Пока не с чем, бабуля. Срок ещё маленький, – я поёжилась под прицелом серых глаз Олега, он словно говорил: "Серьёзно? А что изменится через месяц?".

– Так ты поэтому мне ничего не сказала – боялась сглазить? – спросила бабуля и я кивнула. Нет, я не боялась сглазить. Просто мне не хотелось кричать о своей беременности налево и направо. Я всё ещё не свыклась с мыслями, что стану мамой во второй раз. – Ах, Яриночка, деточка, всё у тебя будет хорошо. Ты молодая, с крепким здоровьем...

– Ба, – я покачала головой, мол, пусть не продолжает, и бабушка умерила свой пыл.

***

Отказавшись попробовать пирожки, Олег удалился на второй этаж. Бабушка провела его недоумённым взглядом, затем переключилась на меня, а я в ответ лишь пожала плечами.

– Случилось что-то, Ярин? – поинтересовалась бабуля, не удовлетворившись моим молчанием.

– Нет.

– У вас точно всё хорошо?

– Всё нормально, бабуля. Не переживай. Лучше пойдём на улице погуляем – сегодня замечательная погода.

Вряд ли бабушка поверила мне на слово. По её взгляду было видно, что она искренне обеспокоена нетипичным поведением Олега. А я и сама недоумевала, уловив в Майорском кое-какие перемены. До этого дня Олег всегда ночевал дома. Если у мужа случались командировки, то о них сообщал заранее. Но даже тогда он звонил мне перед сном и желал спокойной ночи. А сейчас Олега будто подменили. И мне лишь оставалось догадываться: то ли это как-то связано с его работой или же причина всё-таки во мне.

Я быстро переодела Давида в более тёплую одежду и выкатила из кладовой прогулочную коляску. К этому времени бабушка уже ждала нас на улице.

Держа сына за ручку, а второй рукой – коляску, мы спустились по пандусу вниз. И поравнялись с бабулей. Бабушка предложила погулять в парке недалеко от дома. Я согласилась. Выйти за пределы коттеджа, просто пройтись по оживлённым аллеям в парке – пойдёт мне на пользу. Я хоть немного отвлекусь от навязчивых мыслей, не дающих мне покоя последние дни.

Бабушка катила перед собой коляску, а я молча шла рядом. Разглядывала деревья с желтеющими листьями и кайфовала, вдыхая влажный воздух после дождя.

Мы покормили голубей хлебом, который купили по дороге в парк. Покатали Давида на качелях и горке.Через полтора часа активной прогулки Давид вырубился в коляске на дневной сон, а бабуля решила вернуться домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Дождавшись, когда приедет такси, я провела бабушку до машины и не спеша покатила коляску к дому.

Я только успела войти во двор, как в доме отворилась дверь. Рассекая быстрым шагом разделяющее нас расстояние, Олег поравнялся с коляской.

– Яр, ну куда ты его поднимаешь? Ты же видишь, что я подошёл тебе помочь, – возмутился Майорский, когда я, откинув на коляске козырёк, хотела взять на руки спящего сынишку.

Ничего не ответив, я отошла в сторону, позволив Олегу самому отнести малыша в дом.

Оказавшись в детской спальне на втором этаже, я раздела Давида, сняв с него куртку с шапкой и кроссовки. Сидела рядом с ним на кроватке и не хотела уходить, чувствуя, что если сейчас столкнусь с Олегом лицом к лицу, то случится конфликт. Но прятаться в детской – как минимум глупо. Это я поняла практически сразу, заметив в дверном проёме застывшего Олега.

Поцеловав сыночка в пухлую щёчку, я подошла к Олегу и напоролась на его нечитаемый взгляд. Понятие не имею, о чём думал Майорский, но в тот момент моё сердце застучало быстрее. Ощущение нереального между нами напряжения нарастало с каждой секундой.

– Не хочешь мне ничего сказать? – ровным тоном поинтересовался Олег, когда мы оказались в нашей спальне за закрытыми дверями. – Или и дальше продолжим делать вид, что ничего не случилось?

Обернувшись, я посмотрела на задумчивое выражение лица Олега. Сделала глубокий вдох, набираясь решительности. А на подкорке уже складывался пазл из отдельных фрагментов.

– Если у тебя есть что-то мне сказать, то говори, Олег. Я не собираюсь делать вид, что ничего не случилось, как ты выразился. Но и угадывать, что именно ты от меня хочешь услышать – я тоже не планирую.

Губы Майорского искривились в знакомой ухмылке:

– Я не ночевал дома, но ты делаешь вид, будто это нормально. Или всё дело в том, что ты меня не любишь?

***

Дёрнувшись как от пощёчины, Яра опустила взгляд, что не ускользнуло от Олега. И долго она собирается молчать? Хоть бы раз проявила храбрость и честно призналась в своих чувствах. А с другой стороны, что ему дадут её чистосердечные признания? Он же с самого начала их брака знал, что жена любит другого. Но уже прошло три года, разве не достаточно времени забыть свою несбывшуюся мечту?

– Я тебя люблю, – запоздало ответила Ярина, подняв на него полные слёз глаза.

Сердце пропустило мощный удар. Знал, что врёт. Но внутри что-то дрогнуло. Оборвалось.

Приблизившись, сгрёб в охапку и к себе прижал. Слышал её тяжёлое дыхание, вдыхал аромат её волос и с ума сходил, представляя, как чужие руки обнимают его жену. Как целуют чужие губы.

– Зачем ты врёшь? Я всё знаю, – не удержался, хотя обещал себе молчать до конца жизни. Хотел сделать вид, что не замечает рога, растущие у него на голове. – Я видел видео, где ты с ним… тр@ешься.

Яра снова дёрнулась. Вырваться хотела из его крепких объятий. Но не смогла. Олег ещё сильнее сжал её тело, припечатывая к себе. Не мог понять раздрай, который творился в его душе. Злиться должен. Орать на неё. Выгнать из дома, наверное. Но нет. Всё это выше его. Не может обидеть, даже после подлой измены.

И дело даже не в беременности жены, хотя дети сыграли немаловажную роль. Просто любит дочь покойного Самойленко до усрачки. Увидел её однажды на сабантуе, который устроили их отцы. Три с половиной года назад. Яра тогда на него даже взгляд не обратила. Такая своенравная, с холодным взглядом, будто смотрела сквозь тебя. Олег тогда хотел с ней познакомиться, но девочка быстро сбежала с банкета, не удостоив вниманием. И он бы её забыл, если бы в душу не запала с первой встречи.

Когда позвонил Мирослав его отцу, Олег тогда был рядом и слышал весь разговор. Знал, что Самойленко хочет поскорее выдать замуж свою дочь. Предлагал целое состояние в качестве приданного. Олег бы и так на ней женился, хотя просто ради того, чтоб успокоить свой спортивный интерес. Женился – его отец не смог отказаться от кругленькой суммы. А Яра до сих пор не в курсе, что Олег знает о ней гораздо больше, чем она думает.

– Почему ты молчишь? – спросил, когда надоела затянувшаяся тишина. Обхватив лицо жены двумя ладонями, смотрел неотрывно в её зелёные глаза. И видел перед собой всю ту же дочку Самойленко. Внешне с тех пор она мало изменилась. – Не молчи, Яра. Скажи мне хоть что-то в своё оправдание.

Как в замедленном режиме киноленты, держась за Олега, Яра сползла вниз. До самого пола. Голову опустила. Слышал, что плакала, а он так ненавидит, когда она плачет. Сердце стучит в два раза быстрее в такие моменты.

– Прости меня, – запоздало произнесла Яра. И зажав рот рукой, подавила рвущейся наружу всхлип. – Мне очень стыдно.

– Ты жалеешь, что так поступила?

Яра кивнула. И приблизившись, обхватила Олега за ноги. Прижимаясь и дрожа.

– Прости. Пожалуйста. Прости… – хрипел её голос. – Я не смогла признаться. Хотела, но…

– Ах, Яра, – хотел сказать, как больно она ему сделала, но не сказал. В груди всё оборвалось. Не думал, что когда Ярина упадёт перед ним на колени, внутри всё рухнет. Сломается. – Вставай. Давай вставай.

Помог подняться на ноги. Отвёл к кровати и сел рядом.

– Что теперь будет с нами? – спросила Яра, вызвав в нём встречный вопрос.

– С кем это “С нами”? За Керимова своего переживаешь?

Сначала Яра закачала головой, потом закивала, окончательно сбив Олега с толку.

– Со всеми нами. Ты со мной разведёшься?

Олег ухмыльнулся, ощутив за грудиной тупую боль. Млять… И что с этим всем делать?

Беда не в том, что дочь Самойленко его не любит. Беда в том, что он её не сможет разлюбить!

***

– Если ты пообещаешь любить меня так сильно, как никогда не любила его, то я отпущу его с миром, – спокойным тоном говорил Олег, сам от себя не ожидая подобного. Просто в реальности всё оказалось сложнее, чем он представлял этой ночью, пока убивался вискарём.

– Значит, развода не будет?

– Нет. Я хочу сохранить семью.

Губами шептала "Зачем", но вслух не осмелилась сказать. Глупая. Неужели до сих пор ничего не поняла? Или её первая любовь так туманит разум, что готова зачеркнуть всё, что было между ними? Любой из двух вариантов делает ему больно.

– Пообещай, Ярина. И я дам тебе слово, что никогда не трону Керимова, – настойчивым тоном произнёс Олег.

Ему жизненно необходимо услышать от неё эти обещания, иначе… Ведь не отпустит же, их общих детей точно не отдаст. Пусть только пообещает и он попытается обо всём забыть. Им нужен ещё один шанс, хоть какая-то надежда всё изменить.

Яра медлила с ответом. Сомневалась. И Олег это прекрасно понимал, как и то, что не оставил жене иного выбора. Если любит своего Керимова, то ради спасения его жизни пообещает всё на свете. Иначе быть не может, жена ведь прекрасно знает о его возможностях. Тюрьма Керимову покажется настоящим раем по сравнению с тем, что он может ему организовать просто по щелчку пальцев.

– Зачем тебе это всё, Олег? Ты же никогда не забудешь. И не простишь эту измену, – голос на последнем слове дрогнул.

– Да потому что я люблю тебя, дура. Хочу, чтоб у детей были папа и мама. Родные. И рядом! Воскресным папой я не буду. Так понятно объясняю?

Испуганно захлопав ресницами, Яра кивнула. Согласится. Уверен, о разводе больше ни разу не заикнётся. Напугал так, что каждое слово отложится на подкорке. До конца жизни!

– Хорошо. Я обещаю любить тебя так сильно, как никогда не любила его. Но и ты кое-что мне пообещай, – Олег напрягся, не ожидая взаимных требований. Но кивнул, давая понять, что внимательно слушает. – Разреши Эмину быть отцом Давиду. Он же имеет право на отцовство.

– Ты мазохистка? Как ты себе это представляешь?

– Не знаю, – честно призналась, пожав плечами. – Но я считаю, это будет справедливым, разве нет?

Олег проглотил невесёлый смешок. О справедливости заговорила? И с какой только планеты прилетела его жена?

– Я подумаю, – отчеканил строго, но Ярину не устроил этот ответ. Осмелев, она положила ладонь сверху его ладони. Погладила вверх-вниз, заставляя тело остро отреагировать на эту ласку.

– Пожалуйста, Олег. Очень тебя прошу. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только не лишай Эмина права на отцовство.

– Ах, Яра… – Олег сдался.

Видеть боль в любимых глазах – хуже удара под дых. Он так отчаянно боролся за любовь жены, делая всё, чтоб она забыла первого мужа. И однажды ему даже показалось, что Яра смогла выдернуть из своего сердца вместе с корнями чувства к бывшему. Но ошибся, стоило Керимову появиться на горизонте.

Возможно, он ещё пожалеет об этом решении. Но это будет когда-нибудь потом, а сейчас ему важнее сохранить семью, чтоб Ярина спокойно выносила его детей и родила их здоровыми. Ради этого, пожалуй, он попробует смириться с Керимовым. Только нужно будет установить жёсткие правила и минимизировать их общение наедине. А лучше, вообще запретить им видеться. Но об этом он тоже подумает позже.

Глава 10

– Дочка, а почему ты мне не сказала, что беременная? – с претензиями выдала мама.

– Значит, ты уже в курсе, – хмыкнула я.

Зажав телефон между ухом и плечом, схватила из миски большой сладкий перец и принялась нарезать его для салата.

– Конечно. Олег, в отличие от тебя, хоть иногда звонит мне. Интересуется как дела, – мама продолжила говорить, какой хороший Олег, а у меня от этой приторности аж зубы свело оскоминой.

"Олег такой хороший. Заботливый. Как тебе с ним повезло", – слушала в бог знает какой раз. И когда только мама успела влюбиться в своего зятя? Они же видятся всего несколько раз в году, когда она приезжает к нам в гости из Германии.

– Мам, срок ещё маленький. Я не хотела говорить… пока, – вкрадчиво пояснила, не желая обнажать душу.

– Хочешь, я приеду?

– Зачем, мам?

– Ну как зачем? Помочь тебе. Поддержать. В конце концов просто увидеться. Я соскучилась, доченька.

Я тепло улыбнулась. С того момента, как я узнала, что моя мать жива, уже прошло три года. Но я всё ещё никак к ней не привыкну. Называю мамой, но в душе мало что откликается. Она для меня как дальняя родственница, только мама об этом, конечно же, не знает.

– Приезжай, если хочешь, – немного поразмыслив, ответила я.

Возможно, приезд мамы хоть немного отвлечёт меня от реальности. Да что там отвлечёт от реальности? Я буду безумно рада заполучить уважительную причину меньше проводить времени с Олегом. После вчерашнего, когда Майорский сказал, что знает о моей измене, внутри меня будто рухнуло всё. Я не могу себя заставить смотреть мужу в глаза. Стыдно. Больно. Почти задыхаюсь… И я не знаю, пройдут ли когда-нибудь эти дурацкие чувства безнадёжности, смогу ли я снова стать счастливой?

Обрадовавшись, мама поинтересовалась, что привезти мне из Германии. А что мне привозить? У меня есть всё и даже больше. Счастья только нет, но его ведь не купить, верно?

Мама пообещала приехать на следующей неделе вместе с моей младшей сестрой. Закончив говорить, я отложила телефон в сторону и продолжила готовить обед. Но звонок мобильного снова заставил меня отвлечься. Быстро помыв руки и вытерев их сухим полотенцем, я схватила телефон.

Звонил Олег.

– Будем дома через час, – коротко сказал он, поставив меня в тупик.

Ранним утром муж уехал из дома ещё до моего пробуждения. И я понятия не имею: куда он уехал и зачем, в воскресенье он обычно всегда дома. А ещё это его "мы" заставило меня нехило запаниковать, но виду я не подала.

– Будем? У нас гости? – спросила и зажмурилась: неужели он приедет с Эмином? Нет, я не готова к этой встрече после всего.

– Да. Давид не спит?

Обернувшись, я посмотрела на сыночка, который в этот момент катал машинки по полу. На глаза сразу же навернулись слёзы, а к горлу подкатил ком.

Господи, мы же ничего не обговорили с Олегом! Как после всего мы сможем находиться втроём на одной территории? Как сделаем вид, что ничего не было? Или же Олег уже поговорил с Эмином? Нет. Лучше бы молчал.

От водоворота мыслей мне стало трудно дышать. И я поняла, что если в ближайшую минуту не успокоюсь, то меня накроет панической атакой.

Сделав над собой немалые усилия, я всё же ответила Олегу ровным тоном, что Давид сейчас со мной в кухне, играется машинками. А когда муж первым положил трубку, меня обдало дрожью.

***

Не помню, чтобы я когда-либо так быстро собиралась как сегодня. И хоть в доме у меня всегда убрано, я всё равно носилась по первому этажу как электровеник: вытирала влажной тряпкой пыль на мебели, собирала разбросанные по комнатам детские игрушки, особенно тщательно поднимала машинки с пола – это мы с Олегом привыкли, что нужно смотреть себе под ноги, а Эмин ведь не в курсе. Сынок очень расстроится, если вдруг обнаружит поломанную игрушку.

Кипишевала, как никогда. А затем вдруг присела на край дивана, закрыла глаза и представила, что на одной ладони держу любимый цветок, а на другой – свечу. С закрытыми глазами сначала вдохнула “аромат цветка”, а затем выдохнула, затушив “горящую свечу”. Этой нехитрой уловке научил меня психолог, в критической ситуации очень помогает остановить тревогу и даже немного расслабиться.

До приезда Олега и Эмина у меня ещё оставалось минут двадцать. Можно было бы переодеться во что-то поприличнее домашнего спортивного костюма и даже сделать намёк на макияж, но я передумала в последнюю минуту. Лучше не провоцировать Олега, не выводить на ревности. Я не знаю какой он в гневе. И знать не хочу.

“А для кого тогда ты стараешься, хм? Мебель до блеска начистила. Стол накрыла в столовой”, – подначивал внутренний голос. Нет, это всё я делала, чтоб немного успокоиться и чем-нибудь себя занять, пока буду ожидать судьбоносную встречу. А Эмин до конца жизни останется лишь в моих мечтах. Я же жила как-то этими мечтами последние три года и ещё проживу. Не судилось нам с ним быть вместе. Значит, нужно запретить себе даже думать о нём. Раз и навсегда!

***

Эмин

Пока ехал к дому Майорских, выкурил не одну сигарету. Сердце тоскливо ныло в груди, а на душе засел горький осадок. Не так я себе представлял развитие событий после встречи с бывшей женой. Но чтобы окончательно не слететь с катушек, старался думать о Яре лишь как о матери моего сына.

Чёрная ауди въехала во двор роскошного особняка. Я последовал за ней. Припарковался немного поодаль.

Секунды тянулись бесконечностью. Сидел за рулём и не спешил отстёгивать ремень безопасности, подгоняемый собственными страхами. Сын. Я здесь ради него, всё остальное – неважно.

Заглушив мотор, схватил с заднего сиденья набор конструктора и большую машинку. Должно понравиться. Продавец заверил, что в два года мальчишки пищат от восторга, получая такие подарки. Сомневаюсь, что услышу именно радостный писк. Судя по тому, что я вижу вокруг себя, Давид живёт в семье с хорошим достатком. Вряд ли новые игрушки смогут его удивить.

Я только успел подумать о сыне, как ревность проткнула сердце острой иглой. Смогу ли я выдержать, когда услышу заветное “папа”, но адресованное не мне? Должен. Тут без вариантов. Малыш меня не знает. Логично, что Майорский заменил ему отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вдох. Выдох.

Млять…

Как же тяжело! Сердце уже вдребезги, а мы ещё даже не посмотрели с сыном друг другу в глаза.

Оказавшись на улице, скользнул взглядом по трёхэтажному особняку. Богатый дом. Современный дизайн. Мне нравится. Радует, что Ярина с сыном живут в комфорте.

– Идёшь? – обернувшись, Майорский недовольно нахмурил брови, видя, что я замер посреди двора.

Кивнув в ответ, быстрым шагом двинулся вперёд. А поравнявшись с Олегом, остановился.

– Ты помнишь, о чём мы договаривались? – спросил Олег, не доверяя мне ни на секунду. Всё правильно. Я бы на его месте тоже хрен бы доверился. Но всё же я благодарен Майорскому за то, что не стал вставлять палки в колёса. Это вызывает уважение.

– Помню.

Ничего не сказав, Майорский взял курс в сторону дома. И я последовал за ним.

С каждой пройденной ступенькой на крыльце сердце грохотало всё громче и быстрее. На подкорке, как на репите, взрывались воспоминания. Я старался не думать об ошибках прошлого, но не получалось. Сознание всё время подкидывало мне яркие картинки, заставляя заново проживать боль.

Я слишком накосячил в прошлом. Мало любил. Не говорил о чувствах. Плыл по течению, в то время как Яра крепко держала меня за руку и хотела остаться со мной. Я был настоящим идиотом, просто жизнь научила не привязываться ни к кому. Но это не оправдание – сам знаю.

Войдя в распахнутую дверь, я сразу услышал то, чего боялся больше всего: топот детских ножек, радостный писк и ключевое “папа”.

Со всех ног темноволосый мальчуган с кудрями на макушки мчался по коридору. Смуглявый. С большими карими глазами и пушистыми ресницами. Метр ростом. Худощавый, как и я на детских фотографиях.

– Папа! Папа приехал, – этот радостный возглас всю жизнь будет стоять в моих ушах, как наказание за неправильный выбор.

Прижавшись плечом к стене, я наблюдал за Майорским и МОИМ сыном.

Опустившись на корточки, Олег подхватил на руки малыша. Прижал к груди. И расцеловал в пухлые щёки. Давид захохотал. Маленькими ручками обвил Майорского за шею, притулился к нему так тепло, искренне. Я даже закрыл глаза, чтобы ненадолго прийти в себя. Знал, что будет больно, да. Но к реальности никогда не подготовишься. Всегда будет по живому. Без анестезии.

Напрягся, заметив в коридоре женский силуэт.

Не смотреть на неё. Чужая жена. Нельзя!

Но не смотреть не получалось. Магнитом тянуло.

Я только мельком взглянул на Ярину, как ощутил тупую боль в сердце. В её красивых зелёных глазах тоже не было радости. Взгляд потухший, будто она плакала незадолго до нашей встречи. Почему будто? Плакала же. Знаю.

Кивнул в качестве приветствия. А в этот момент Майорский поднялся с пола. И теперь стоял напротив меня, держа на руках Давида.

Увидел сына очень близко. Хотел поздороваться с ним. Руку протянул, но она в воздухе повисла.

– Привет, – только успел сказать, как к горлу ком подкатил. Просто смотрел на малыша и дышал через раз.

Вмешался Олег:

– Сынок, хочу познакомить тебя с одним человеком. Давид, это дядя Эмин. Мой друг…

***

Олег следил за реакцией Керимова. Пока не понимал: какие тот испытывал чувства, но всё же осознавал, что сделал своему сопернику очень больно. Правда жалости к Керимову не испытывал. В любви, как и на войне, все средства хороши.

– Дядя Эмин, – повторил сын.

– Да, сынок. Дядя Эмин, – согласился Олег.

– Привет, малыш. Это тебе, – Керимов протянул подарки, но сын смотрел на них скептически и недоверчиво. Затем перевёл взгляд на Олега, словно спрашивая: можно ли брать у этого дяди игрушки.

Майорский кивнул. И лишь тогда Давид осмелился прикоснуться своей маленькой ручкой к яркой коробке с конструктором. Почувствовав прожигающий между лопаток взгляд, Олег обернулся. Яра смотрела на них во все глаза, явно шокированная происходящим. Олег и сам был в шоке. Решение подпустить Керимова к сыну – принял буквально недавно. Взвесил все “за” и “против”. Сомневался до последнего, хорошо понимая, чем может обернуться эта авантюра. Но как говорил Сунь Цызы: “Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе”. То-то же. Пусть Керимов будет у него под носом – так легче держать всё под контролем, ведь после измены любимой жены он в жизни не допустит крутиться планете вокруг него, он будет тем, кто крутит эту планету.

– Показать тебе попугайчиков? – спросил Давид у Эмина.

– Покажи, – только успел ответить Эмин, как Давид попытался слезть с рук Олега.

Вынужденно опустив малыша на пол, Майорский задумчиво смотрел за разворачивающейся на его глазах картиной. Удивительно. Какую-то минуту назад Давид с опаской поглядывал на своего биологического отца, а теперь крепко держит его за руку и ведёт в гостиную, чтоб показать своих домашних питомцев.

Не ускользнуло от Олега и взгляд, которым Керимов мазнул по его жене.

От ревности аж желваки заиграли на скулах. Но чего теперь злиться? Сам решил подпустить Керимова к своей семье. Теперь только остаётся не слететь с катушек и в пьяном угаре не пристрелить биологического папашу Давида, иначе Ярина ему это никогда не простит.

Только Давид и Эмин пропали с поля зрения, как оживилась Ярина. Сама к нему подошла. Задрав голову, пытливо заглядывала в его глаза. Видел, как дрожали её губы, как в глазах стояли непролитые слёзы.

– Иди ко мне, – схватив жену за запястье, притянул к себе. Обнял крепко, окольцовывая хрупкое тело, в сравнении с его, обеими руками. Губами коснулся кончика уха. И шёпотом сказал: – Всё теперь будет хорошо. Я сделал всё так, как ты хотела.

– Он не дядя. Он отец… – запротестовала Яра, даже попыталась вырваться из капкана сильных рук. Но тщетно. Олег не отпустит.

– Это временно, милая. Пока ты не родишь моих детей, Эмин будет для Давида лишь дядей. Отцовство признаем потом.

Чувствуя, как дрожит его жена, Олег немного ослабил тиски. И хоть злился на свою зеленоглазую ведьму, но причинять ей физическую боль в жизни бы не стал.

– Ты меня любишь? – перекинув волосы на одно плечо, Олег покрывал почти что целомудренными поцелуями шею жену. И не зря. Знал, что в любой момент из гостиной вернуться биологические “родственники”. – Скажи, что любишь.

– Люблю.

– Громче, Яра.

– Я. Тебя. Люблю, – каждое слово отчеканила. Вытянула из себя будто клещами.

– Поцелуй меня.

– Олег, я не думаю…

Не дав договорить, Олег резко крутанул Яру, развернув к себе лицом. Посмотрел на неё мельком. И услышав приближающиеся шаги, сам впился в губы. Пусть смотрит Керимов. И сходит с ума, каждый раз, когда будет вспоминать поцелуй своей бывшей жены с другим, как теперь это делает Олег.